Когда вымысел становится реальностью

      Я так и знал, подсознательно догадывался с самого начала, что она собиралась вести меня к врачу. «Мам, неужели ты правда думаешь, что я болен? » — с упрёком, грустью и так же молча пытался я с ней говорить. Она уже постучала в дверь, приоткрыла её и кому-то вежливо сообщила: — Здравствуйте! Мой сын записан к вам на полвторого. — А, Узелков Василий? — спросил размеренный голос. — Да. — Хорошо. Подождите минуточку за дверью.       Мама закрыла дверь, и началась минута мучительнейшего ожидания, но в то же время появился единственный шанс убежать отсюда. Теперь мне было страшно; неизвестность и мёртвое молчание кололи меня изнутри, а затем трясли снаружи. Темнота, царившая в коридоре, теперь не отталкивала меня, она полностью передавала моё душевное состояние, и, наверное, поэтому в ней так хотелось спрятаться… Вдруг дверь открыли с той стороны. — Заходите, — пригласил мужчина.       Мама схватила меня за руку и повела в кабинет. Там было намного светлее, чем я ожидал. Окна не застилались шторами, а открывали вид на крыши невысоких зданий и сероватого неба. Само помещение могло на секунду показаться уютным: светло-жёлтые обои, деревянный шкаф с книгами у стены, два мягких дивана бежевого цвета, пару растений в керамических горшках, стоящих на подоконнике, на мебели и столе доктора. Вся эта обстановка пыталась успокаивать и располагать гостей, но я знал, что не смогу здесь сейчас находиться и отвечать на вопросы совершенно не знакомого мне человека. — Присаживайся, Вася, перед моим столом на стульчике, а твоя мама сзади на диванчике побудет, — дружелюбно вёл себя психиатр.       Всё, шансов улезнуть у меня уже не осталось, поэтому сглотнул, подошёл к стулу и медленно присаживался на него, а врач в свою очередь занимал место за столом.       Классический психолог: в очках, пиджаке, не очень старый, но и не молодой, и, в целом, нет в нём ничего особенно раздражающего. Он слегка прищурено разглядывал меня полминуты и, наконец, решил начать сеанс: — Итак, расскажи мне о себе, — улыбчиво, мягко произнёс он. — Я не на собеседовании, чтоб о себе рассказывать, — грубо отмахнулся я и отвёл глаза в сторону. — Угум, — промычал доктор, будто подтвердив для себя что-то. — Да, Василий, я знаю вашу ситуацию и понимаю ваше недовольство, — так вдруг перешёл он на «Вы», — но нам нужно поговорить, — убеждал он, смотря через очки прямо мне в глаза.       Буквально чувствуя сзади злостный взгляд мамы, я понял, что короткими, уводящими фразами не отделаюсь. Я вздохнул и обречённо посмотрел в пол. Чувствовал себя загнанной крысой, которую сейчас буду пытать. — Ты знаешь, зачем мама тебя сюда отвела? — выждав паузу, продолжил врач. — Не совсем… — незаметно покосился я на родительницу. — Угу, — опять доктор издал тот же звук. — Но а как ты думаешь? — Я не знаю. Вы мне скажите, — попросил я, так и не поднимая головы и взгляда с чистого бежевого пола. — Твоя мама считает, что тебе нужна помощь. Если же с тобой всё хорошо, мы это поймём быстро и больше не будем тебя беспокоить. — И чего же вы от меня хотите? — я не хотел, чтобы это звучало жалобно, но мой голос сам вздрогнул и выдал чуть ли не сопливую мольбу. — Спокойно, Вася, не волнуйся. Всё, что тебе нужно, - это только отвечать на мои вопросы честно, свободно и без напряжения. Мы ничего тебе не сделаем, — старался он меня успокоить. — Ну что, согласен теперь поговорить? Я снова вздохнул и утвердительно кивнул. — Хорошо. Тогда первый вопрос: как тебя зовут?       Меня смутил такой странный, но простейший вопрос, при том, что он прекрасно знал моё имя. Я недоумённо посмотрел на доктора и ответил: — В-василий Узелков. — А второе имя у тебя есть? «Так вот к чему он вёл! — думал я. — Но я же не настолько туп, чтобы признаться во всём психиатру, который что-то не так поймёт и одним лишь звонком пошлёт меня в дурку». — Н-нету, — голос пока немного скакал от волнения, но с каждой минутой мне всё-таки становилось спокойнее.       Доктор что-то записал. Нет, опять у меня тревога: «Я что-то не так сказал?! Чего он там строчит?..» После недолгой паузы последовал второй вопрос: — Расскажешь мне немножко о своей жизни? — Что там рассказывать? В школе учусь… — промямлил я паркету. — Много ли у тебя там друзей? — Ммм, да, со многими общаюсь… — А лучший друг есть?       Всё это уже больше походило на интервью. То ли так он пытался расслабить меня, то ли через эту простоту строил какие-то хитрости. И ведь он меня почти поймал, в школе у меня нет лучших друзей… Да и за её пределами тоже пока нет. «Так как же мне ответить, чтобы это не было подозрительно?…»       Я даже не замечал, как после его вопросов порой виснет молчание. Я слишком много думаю, что ответить, и, наверное, это он и записывает. Наблюдая за тем, как в тетради доктора появляется вторая запись, я решил, что перестану молчать и буду отвечать на ходу, но аккуратно. — Э-э-э, да! Конечно, у меня есть лучший друг! Даже два! — Хах! — раздалось сзади. — Ну и как их зовут? — хотела «поймать» меня мама. — Скарлетт и Теранс, — ничего не придумывая, с ухмылкой ответил я. — Какие интересные имена, — подметил доктор. — Хорошо, я им передам, — улыбнулся я, вспоминая их. — Так, а теперь поведай мне о своих взглядах, какие у тебя хобби или просто чем тебе нравится заниматься, — мужчина развивал беседу дальше. — Ну, мне нравится заниматься карате… — и тут я опять начал думать. — И всё? Мама говорила и о других твоих увлечениях. — Несложно догадаться, — пробубнил я. — Ну, мне нравится читать комиксы. — О чём? — Э-э-э, о людях, которые стремятся к своим мечтам, проделывая огромное количество усилий на протяжении долгих лет… — начал выдавать я идею любимой манги, — об узах дружбы и любви между людьми… — параллельно я думал, что маме это сейчас полезно послушать, пусть же знает, насколько глубинно это аниме. — Как остро ты воспринимаешь выдуманные истории, — снова с улыбкой заметил врач. — А кто твой любимый герой? Хотел ли ты быть на него похож? «Вот снова подвохи начались!…» — слегка заволновался я, но старался этого не показывать. — Э-э-э, да, у меня есть любимый герой… Конечно, мне хочется быть на него похожим, но… — вот в этот момент я, кажется, сболтнул лишнее. — Да он помешанный! — с криком встряла мать. — Так, Клавдия Ивановна, мы договорились, что вы будете сидеть тихо, и мы с Вашим сыном спокойно поговорим вдвоём. — Да. Извините, — недовольно произнесла мама. — Вася, почему твоя мама говорит, что ты «помешанный»? — снова добродушно обратился ко мне доктор. — Не знаю, ей так показалось, — уже в открытую косился я на маму. — Как ты думаешь, почему ей могло так показаться? — Вообще без понятия, — отстранёно проговорил я, с удивлением смотря в потолок, якобы действительно размышляя, почему она считает меня сумасшедшим. — У меня, как и у любого подростка, просто есть свои увлечения, и я не виноват, что мама их не понимает. — Тогда ты, может быть, задержался немного в детстве? О чём ты вообще мечтаешь? Кем хочешь стать? Какие у тебя цели в жизни? А вот это уже настоящий допрос. — Ну, прежде всего, я хочу стать лучшим каратистов среди юниоров. — А как же работа? Тебе уже через 2 года надо поступать в высшее учебное заведение. — Об этом я пока серьёзно не задумывался… — меня всегда бесили такого рода вопросы.       Не слишком ли я молод, чтобы на двадцать-тридцать лет вперёд расписывать свою жизнь? Да ещё и так скучно: окончание школы, поступление в университет (т.е. снова учебники, тетрадки и болтовня учителей), работа, на которой придётся пахать изо дня в день… Вот тошнит меня от рутины! Я хочу жить! Хочу активную, отчасти непредсказуемую, интересную жизнь! А меня вгоняют в рамки шаблонов. Такое ощущение, что сейчас ты считаешься успешным и уважаемым человеком, только если ведёшь бизнес, работаешь в серьёзной компании, всё время стремишься к повышению и большей зарплате, которую потом потратишь на пабы, дорогие тачки, самые элитные шмотки, обувь, часы – и всем этим будешь размахивать перед красивыми девушками, которым от тебя нужны только деньги… Нет, я таким быть не хочу. У меня свой путь… Доктор подождал, пока я нагляжусь в потолок, и продолжил беседу. — Понятно. Знаешь, это нормально, но сейчас жизнь требует очень далёких планов, которые нужно составлять уже в раннем возрасте. — Да, может быть… — А теперь можешь выйти на пару минуточек. Мы пока поговорим с твоей мамой, — поднимаясь со стула, сказал врач. — Э-э-э, ладно, — немного испуганно посмотрел я на них обоих и потихоньку вышел из кабинета. «Вроде бы всё прошло неплохо… Скорее всего, он скажет ей, что со мной всё в порядке и я совершенно здоров душевно, — с такой позитивной мыслью оставался я в коридоре. Мне хотелось дослушать их разговор, я даже попытался, но дверь оказалась почти звуконепроницаемой, можно было разобрать только тон и громкость их голосов. Поэтому я решил занять свою голову чем-то другим… Сакурой и Саске. — Как они там?»… … — Ну что, доктор? Каково Ваше впечатление о моём сыне? — поинтересовалась мать. — От прошедшего разговора - довольно хорошее, но это совсем не сходится с тем, что Вы говорили мне по телефону. — Да что Вы, вообще не видите, что это не мой сын?! — начала возмущаться женщина. — Это просто ходячий человечек из японского мультика! Он раньше таким не был… — её выражение лица вмиг переменилось со злостного на грустное, ностальгическое. — Мадам, я не знаю, каким Ваш сын был когда-то, но он находится в абсолютно здравом уме и вдумчиво отвечает на вопросы. Хотя, я должен признаться, пару вещей меня всё же смутили, — потёр доктор свой небритый подбородок. — Ну? — трепетно ждала продолжения женщина. — Во-первых, Вы говорили, что лучших друзей у него никогда не было, а здесь он заявил, что есть целых два, при этом с достаточно необычными именами. Вы их видели когда-нибудь? — Пф, естественно, нет! — начала размахивать руками Клавдия Ивановна. — А Вы что-то о них знаете? — Я только знаю, что они такие же чокнутые! — уверенно заявила она. — Понимаю Ваши чувства, но давайте всё же не переходить на грубости, особенно в адрес людей, с которыми вы никогда не встречались лично. — Так, вот меня учить, пожалуйста, не надо, — строго дала понять женщина. — Я вам заплатила деньги – и не маленькие –, чтобы Вы вылечили моего сына, а не учили меня жизни. — Но Ваш сын не болен. — Что, думаете, я всё придумала? — на лице заиграло искреннее удивление. — Вы просто всего не знаете! Конечно, всего он вам не расскажет! Вот, посмотрите, — женщина полезла в свою сумку, достала из неё какую-то цветную распечатанную картинку, — вот под него всё время косит мой сын! — Кто это? — заинтересованно стал разглядывать доктор, поправляя очки. — Его любимый герой? А, слушайте, очень похож, — он взял в руки бумажку и поднёс к свету, чтобы лучше разглядеть. — Даже стиль в одежде почти такой же. И что он, ваш сын, каждый день так ходит? — Да, представляете, он уже пять лет ведёт себя по-другому, одевается, как этот выдуманный мальчик, пытается выглядеть, как он… Да я просто не узнаю своего Васю! — жаловалась мать. — Он даже квартиру свою обустроил, как у этого вот в мультике! — Вы сейчас серьёзно? — придивился доктор. — Разумеется! — положила она руку на сердце. — В таком случае проблема действительно есть. Тогда это уже нельзя назвать увлечением, — задумался доктор. — Что ж, у меня есть несколько вариантов, какой поставить диагноз вашему сыну, основываясь и на ваших рассказах, и на собственном впечатлении, — он подошёл к столу и из ящика взял какой-то листочек. — Не пугайтесь сейчас всего того, что я скажу, потому что в разговорной речи это одно, а как медицинский термин – другое. — Эмм, хорошо, — не очень уверенно сказало женщина. — Есть много типов психический расстройств, и к вашему сыну можно отнести, по крайней мере, три. Они между собой похожи, наблюдаются некоторые схожие признаки… — вдруг специалист прервался, видя нарастающее волнение Клавдии. — Если не готовы, я вам всего рассказывать не буду. — Нет-нет, говорите! Я должна знать, что с ним! — умоляюще произнесла она. — Насколько я могу судить, у него наблюдается некоторая оторванность от внешнего мира, ведь с таким узким кругом интересов завести друзей в обычном обществе сложно, поэтому он отстранился и нашёл единомышленников в совсем другом месте, так? — Да, они иностранцы, это точно… — подтвердила женщина. — Второе – это причудливая парадоксальность эмоциональной жизни и поведения. — Да-да, это определённо есть… — Личность же его настоящая погибает, не исключено, что он каждый день находится в конфликте с самим собой. Возможно, ему хочется жить по-другому, одеть совсем другую одежду, но психологически он не может, он следует своей навязчивой идеей, не дающей ему впустить в свою жизнь другие увлечения. Он считает нужным жить так же, как его любимый герой. От этого он уже погружается в мечты, а его тонко чувствующая натура всему покорно поддаётся. И как я понял из нашего с ним разговора и его длительного взгляда в потолок, когда я спросил о планах на будущее, он любит погружаться в фантазии. Действительность, в которой он жил раньше, его отвращала, ему хочется создать для себя другой мир и быть в ним идеальным, но совсем другим человеком…       Клавдия стояла уже в полном шоке, ведь доктор всё сказал верно. Не оставалось сомнений, что проблемы сына с психикой действительно серьёзны, и если не поспешить, то прежнего Васю она большего никогда не увидит. — Так каков же диагноз? — с дрожащими губами спросила она. Доктор вздохнул, снял очки и внушительно, с сочувствием посмотрел женщине в глаза: — Фанатик, мечтатель или шизоид.       Последнее слово женщину окончательно добило, и она заплакала в платочек, что вытащила из кармана блузки…