You are my safe place

Родант. Вы никогда не замечали, как разнятся интонации вашего голоса в моменты общения с близкими, людьми, знакомыми лишь короткий срок и теми, с кем вы ни разу в жизни еще не пересекались? Тональность, акценты, даже смысл слов становится каким-то иным. Больше всего на свете сейчас Сара сожалела, что у нее была лишь одна манера общения с людьми. И в данный момент она совсем не подходила. Девушка на пассажирском кресле сидела молча, двумя руками обхватив прижатые к груди колени. Так и не выбравшись из-под покрывала, которым ее заботливо накрыли еще в больнице, она мелко дрожала. Сара была вынуждена склоняться к тому, что дрожь вызвана все же пережитым стрессом, нежели холодом. Печка в машине была включена на полную мощность, так что капельки пота неминуемо впитывались в ее футболку на спине. Шахи изредка открывала окно, дабы совсем не задохнуться в этой духоте. Напрасно. Эми в эти редкие секунды начинала дрожать еще пуще. Жгучее желание сказать хотя бы что-то засело в груди назойливым жужжанием, медленно проникая все выше, уже едва касаясь голосовых связок. Такая чуждая ей нерешительность только раздражала и заставляла хмуриться. Когда ей в очередной раз стало нечем дышать она все же не выдержала, почти прорычав в сторону пассажира: - Вы на вибратор сели что ли!? Прекратите уже дрожать! - на последнем слове открывая окно настежь она едва ли не заехала себя по лбу, проклиная полное отсутствие такта в общении с людьми. Двумя руками вцепившись в руль она угрюмо впилась взглядом в пустое шоссе. Мелькающие огни уличных фонарей назойливыми мухами мельтешили перед глазами. Реакция девушки была до такой степени запоздалой, что к тому времени как она решилась что-либо произнести, Сара уже и забыла, что именно умудрилась ляпнуть не подумав. - Давайте остановимся? - Что? - Шахи мгновенно теряет всякий интерес к дороге, удивленно уставившись на прекратившую, наконец, дрожать Экер. - Зачем это? - Я хочу выйти на берег. - Эми все продолжает смотреть куда-то вдаль, сквозь замызганное стекло полицейского крайслера. Она и разговаривает будто бы сама с собой, хоть и добавляет чуть с нажимом. - Пожалуйста. Остановитесь. Она даже вопрос свой повторять не стала. Желание как можно скорее оказаться на свежем воздухе разбило в прах всякие доводы разума о том, что спасенную ею девушку нужно как можно скорее доставить домой. Коротко кивнув она свернула при первой же возможности, направляя полицейского "пузотера" по мокрому песку, заставляя его слабо поскрипывать на песчаных горках. Едва затормозив, Сара заглушила мотор, с тихий выдохом облегчения чувствуя, как стихают порывы горячего воздуха. Выходить из машины она не спешила, молча наблюдая за тем, как путаясь в подоле покрывала Эми не спеша покидала раскаленный салон автомобиля. Только теперь Сара решилась выбраться наружу. После пролившейся бури воздух теперь не был таким колючим, каким казался ей предыдущие пару дней. Если и был кто-то на острове, кто мог поблагодарить обрушившийся шторм, то это был сам остров. Несвойственная этому времени года засуха взмывала в воздух с потоками ветра песок, небрежно разбрасывая его по всем улицам. Сара что есть сил вдохнула, мгновенно ощущая на языке солоноватый привкус океана. Спиной привалившись к пыльному боку автомобиля она наблюдала за девушкой, что не спеша шла к кромке воды. Плед волочился за ней словно подол платья, загребая песок вновь и вновь. Эми остановилась у самой воды и сняла обувь. Сделала еще пару шагов и издалека показалось, что она и вовсе уже по щиколотку стоит в океане. Опустив голову она застыла в нерешительности. - Если решили искупаться, то в ночное время это запрещено! - Прикрикнула Сара, внимательно наблюдая за каждым движением Эми. Мышцы на спине неминуемо напряглись, когда темный силуэт в покрывале сделал еще пару шагов к воде. Чертыхнувшись сквозь зубы Сара все же поплелась к девушке. Она и правда стояла в воде, ногой загребая мирную гладь океана. - Эй? - Шахи остановилась в паре шагов от нее и вновь решила убедиться, что Экер не лишилась дара речи после пережитого. - Я хочу научиться плавать. - Произнесла она буднично, в очередной раз ткнув ногой в набежавшую волну. - Никогда не хотела. Теперь хочу. Шахи в растерянности вздернула брови. Она ожидала несколько другого ответа, однако и так вполне сойдет. - Хорошо. - Протянула она так и не придумав, что еще можно ответить. - Хорошо? - Ну, определенно не плохо. Эми вдруг повернулась в ее сторону и, кажется, почти улыбнулась в растерянности. - И правда, хорошо. - повторила она чуть погодя. - Вы с детства умеете плавать? И снова пришлось нахмуриться. Такой, казалось бы , простой вопрос да и вся его нелепость в данных обстоятельствах почему-то сбивали с толку. - С детства. - Подтвердила она, хотя, если честно, уже и не помнила, когда и кто научил ее плавать. Скорее всего это было в военной академии, но уточнять этот нюанс она не считала нужным. - Мой отец всегда говорил, что мы не имеем права признаваться кому-то в своих слабостях или страхах. Там за границами - она вздернула подбородок, взглядом указывая на далекий небосвод. - непременно услышат наши опасения и пошлют нам испытания непосильные нашим возможностям. - Она, не глядя под ноги, вновь подтолкнула очередную волну. - Чушь. - Чуть поджав губы, тихо отозвалась Сара. - Мы все напичканы страхами. Если люди не будут признаваться в них, то они их никогда не преодолеют. Справиться в одиночку гораздо сложнее, чем биться за победу в строю. - Тем не менее, именно я свалилась за борт и пошла на дно. - Считаете это из-за того, что вы сказали кому-то, что плавать не умеете? Эми слегка дернула плечами, указывая на отсутствие ответа на заданный вопрос. - Вы свалились за борт потому что ваш хмырь поперся в самое пекло шторма и не засунул вас, как минимум, в трюм, когда волны стали достигать метров так шести. Можно было прекратить изображать из себя крутого парня и отправиться к берегу. - На одном дыхании проговорила девушка, нутром ощущая полыхающую в крови злость. Уже знакомое ей, после праздника, лицо парня вызывало неподдельное желание вмазать ему промеж глаз, только бы он перестал заикаться и охать, когда рассказывал о том, как же его угораздило оказаться в самом эпицентре шторма, да еще и притащить с собой девчонку. - Еще бы немного и его задница тоже оказалась под прицелом акульих зубов. Уверена, они так и ждут когда этот браконьер окажется в воде. Думаю, они устроят банкет и загуляют до лета. Только теперь, сказав все, что так хотелось, она заметила как улыбается девушка в двух шагах от нее. Хоть и стояла она к Саре спиной, по уголкам губ все же можно было предугадать улыбку на ее лице. - Я все же не жалею, что согласилась. - Она вдруг обернулась через плечо. - Мы видели "Мормаккайт". Честное слово, Саре все это напоминало ситуацию, как если бы мамаша отчитывала ребенка, который залез на самое высокое дерево, дабы впечатлить своих погодок да и просто убедиться в своих возможностях, но в итоге свалился с него сломав руку. Он ни в коем случае не жалеет о сделанном. А зачем? Он ведь получил в итоге то, чего хотел. - "Мормаккайт" значит. - Точно. - Ради этого, конечно, стоило жизнью рисковать. - Может быть это самое потрясающее, что я видела в жизни. - Главное, что это не оказалось последним, что вы в жизни видели. Они простояли так еще около получаса. До тех пор пока прохладный ветер не проник под кожу, заставляя кровь с трудом циркулировать по венам. Решение уехать было принято обеими почти в один и тот же момент. Эми просто повернулась к брюнетке позади, наткнувшись на ее взгляд и молча кивнув синхронно с ней двинулась к машине. - Все нормально? - Уже в машине все же задала Сара такой простой вопрос, который слишком долго зарождался в ее голове. - Все хорошо. Багдад. Госпиталь. Спустя два месяца после ранения. Бесконечная вереница разрушенных домов тянулась, казалось, до самого горизонта, будто бы врастая в безоблачное небо. Контраст между чистым голубым небосводом и грязными руинами освобожденного города, в ста километрах от столицы, до боли раздражал сетчатку. Многочисленные провода провисли, перекрутились местами друг с другом, висели ободранными лохмотьями, кое-где почти касаясь земли, оплетая собой покосившиеся деревянные столбы. Глинобитные трехэтажные здания выглядели настолько безобразно, будто на город только что скинули атомную бомбу, не меньше. Вырванные с клочьями крыши, обрушенные стены, целые этажи, выбитые бесконечными пулеметными очередями окна. Редкие дома, что все же смогли избежать прямого попадания снарядов, устало наклонялись над грязной, заваленной мусором дорогой. Чернеющий нагар на стенах построек будто расползался во все стороны, вот-вот норовя коснуться и единственного кусочка вселенной, не тронутого кровавой войной - бесконечно чистого неба. И все же никакие разрушенные дома, районы, целые города или вся страна не могли встать в одну шеренгу с загубленными человеческими жизнями. Даже если бы этот город сравняли с землей, превратили в пыль, спалили дотла, стерли из истории, местные жители считали бы это божьим промыслом, подарком судьбы или чудом. Пусть лучше так. Пусть лучше сотни, тысячи людей, оставшихся без крова, без средств к существованию, брошенных посреди бесконечных песчаных просторов. Пусть так, только бы жил на свете человек. Один ли, десяток, сотня. Самый захудалый бродяга, замученный жизнью калека, пропащий хулиган. Каждый из тех, кто пропал в этой войне, канул в лету, растворился во времени. В этой стране у людей было не так уж много прав. Может их и не было вовсе. Жесткий государственный режим превращал целые семьи в покорных рабов, слепо идущих за своим правителем на верную смерть, тем самым лишая их всяких прав распоряжаться самостоятельно собственной жизнь. Быть может со временем эти люди забыли о том, что всемогущий правитель их государства не имел возможности отнять одно только право, дарованное богом, - жить. Эти люди, запуганные, уставшие, искалеченные собственным государством, они напрочь забыли всю ценность этой нехитрой материи. Они не глядя делали шаг под пулеметные очереди, взрывали себя в толпе людей, отдавали свои жизни за идеи. Идеи жестокие, расчетливые, чужие. Теперь они превратились в немые тени, безликие номера на белых покрывалах поверх собственных тел. Алые пятна на замызганных простынях, что накрывали их земную оболочку, будто прощальные цветы на каменной могильной плите. Здесь смерть для кого-то словно дверь, над которой ярко мигала табличка "выход". Эту дверь здесь был готов открыть каждый второй. Открыть, сделать шаг и почувствовать себя свободным, почувствовать себя, наконец, живым. Почти звериные вопли раздавались то справа то слева. Выжившие жители припадали к мертвым телам своих родных, друзей, соседей. Они жадно обнимали их, пачкая свои одежды бурыми пятнами. Плакали, стонали что-то на родном языке, вскидывали руки к небесам, в истошном крике прося всевышнего закончить все это. Дети пугливо трясли матерей за руки, прижимались к ногам, путались в пыльных подолах, плакали вместе с ними. Старики, будто позабыв о собственном возрасте, наравне с молодыми помогали расчищать завалы, перетаскивать тела с дороги в более укромные места. Кто-то сидел на коленях вдоль дороги, с монотонными молитвами поклоняясь тихо идущей по дороге армии. Кто-то проклинал, кидал в военных обломки собственных домов, куски обрушившихся крыш, камни. Среди руин люди с трудом находили обрывки простыней, штор, ковров и несли к изуродованным телам. Отдать хоть малую долю почести. Попрощаться, помолиться, последний раз сказать самые важные слова. Американские военные неспешно брели поредевшими после атаки шеренгами. Лишь редкий боец поднимал голову на местных жителей, встречаясь взглядом то с осуждением, то с благодарными улыбками на лицах уставших женщин. Все тот же редкий боец не реагировал ни на ту, ни на другую реакцию. Он безразлично отводил глаза, впиваясь взглядом в сгорбленные спины своих однополчан. Эта атака была для них слишком кровавой. Слишком тяжелой. Боевые машины просто не могли увезти за собой такое количество трупов. Тела укладывали стопками. Перевязывали веревками словно книги. Закидывали на крыши, в отсеки, несли на носилках. Длинная вереница американцев молчаливо брела по обломкам поселка, в ушах все еще различая стоны и вопли своих сослуживцев. Отряд Сары был замыкающим. Они вошли в разбомбленный район последними. Всего десять человек из тридцати. Грязные, уставшие, надломленные. Уже по привычке держа автомат наготове, они почти маршировали по пыльной дороге. Прихрамывая на левую ногу, Сара с колючей ненавистью впечатывала подошву тяжелых сапог в рыхлую землю. Поначалу не обращая внимания ни на что вокруг себя, а может и специально не желая взглянуть на поистине адское зрелище, она вдруг ощутила чье-то присутствие за своей спиной. Шум камней под ногами выдавал преследователя. Кажется он… Прыгал. Да. Точно. Он прыгал. Так легко, что раскуроченные булыжники под ногами не успевали даже шелохнуться, затрещать надколотыми боками. Развернувшись почти со скоростью света, она приняла боевую стойку, прижав рукоять автомата к плечу и готовая атаковать своего врага. Как оказалось, она слишком погорячилась. Девочка лет шести испуганно взвизгнула и рухнула спиной на бугристую поверхность некогда гладкой стены здания. Сара застыла в растерянности, все продолжая целиться в шипевшего от боли ребенка. Лишь почувствовав на себе испуганные взгляды горожан, а затем прикосновение чьей-то руки на своем плече, она опустила автомат. - Опусти пушку, дурья твоя башка. - Проговорила она на ухо, в мгновение обходя Сару и присаживаясь на колени возле нахмуренной девчонки в рваном платьице. Ребенок как заведенный тер ушибленную спину, что-то причитая на своем языке. - Сильно болит? Сержант Скей Адамс отложила автомат, двумя руками поднимая девочку с земли. Ее беглый арабский до глубины души поразил как Сару так и ребенка, напрочь забывшего о своих царапинах. Продолжая стоять в нерешительности, Сара мельком оглянулась через плечо. Отряд не заметил их промедления, продолжая медленно шагать в сторону места дислокации штаба. Вновь вернув свое внимание к двум фигуркам перед глазами, она подала голос, вмиг напоминая о своем присутствии: - Пошли. Нет времени. - Нет времени? - Гремучая смесь непонимания и злобы мелькнула в ясных глазах. Девушка презрительно фыркнула, но с колен все же поднялась. Потянула ребенка за руку и поставила на ноги. Удивлению в черных глазах-бусинках не было предела. - Где твои родители, детка? - Не знаю. - Не прерывая зрительного контакта с высокой женщиной в каске цвета хаки, сползающей на глаза, она говорила почти шепотом. - Спроси ее, лучше, зачем она меня преследовала? - Сара махнула рукой в сторону девочки. Малышка едва не отшатнулась. - Преследовала? Ты серьезно, что ли? - Скей вновь повернулась к Саре. На этот раз в глазах задор, а брови изогнуты в удивлении. - Что? - Да ей лет 7! - вдруг осознав, что Сара вовсе не шутит, теперь уже Скей в растерянности развела руки. - Маленьких тоже вербуют! - Да? Что ж. Тогда надо согласиться, что она провалила свое задание! - Прошипела девушка вновь теряя интерес к Шахи. Что привлекло внимание сержанта Адамс в тот момент. Сара могла поклясться, что не услышала тогда ни единого звука, однако Адамс все же выскочила на середину улицы в ожидании чего-то, устремляя взгляд к небу. Рука невольно дернулась к автомату на груди, а легкие, с невероятным усилием, втянули в себя пыльный воздух. - Воздух!!! - заорала сержант, попутно переводя взгляд с неба в сторону удаляющихся спин сослуживцев. От этого дикого, звериного вопля на глазах выступили слезы, а жилки на шее почти прорвались сквозь кожу. Она не успела. Звук ее голоса долетел до солдат одновременно с выпущенной самолетом ракетой. Может чуть раньше, на какую-то мизерную долю секунды, напрочь лишая возможности спастись хоть кому-то. Снаряд громким хлопком, сотрясающим землю, рухнул на головы почти тридцати солдат. Взрывная волна мгновенно полетела по все стороны. Все это происходило так быстро, будто в ускоренной перемотке. Даже самые опытные капралы не сумели отреагировать с достаточной скоростью. Их тела разорвало на кусочки длиной, от силы, сантиметр. Опомнившись не сразу после первого взрыва, правым ухом улавливая испуганные крики и вопли толпы, телом буквально ощущая топот их ног по песку, Сара с трудом поднималась на колени. Мутная пелена перед глазами рассеивалась с трудом, но все же рассеивалась. Рукой пытаясь нащупать под собой автомат, она нащупала чью-то худую коленку и опустила взгляд. Ребенок плакал навзрыд, прижимал маленькие ладошки к болящим ушам, извивался как уж. Но едва ли все это можно было сравнить с тем, что могло бы быть, если бы Сара не подмяла ее под себя в последний момент, если бы дала ребенку побежать от страха. Так и не найдя свое оружие, она легко подхватила девчонку подмышку и рванула в ближайшее здание. Десятки испуганных глаз уже таращились на нее, когда она змейкой перебегала расстреливаемую с воздуха улицу. Первым делом забросив ребенка в оконный проем, где по ту сторону к ней уже тянули руки люди, она и сама залезла следом. Только для того чтобы оценить ситуацию. Понять что к чему и как следует поступить дальше. Едва она прижалась к стене, замирая возле пустого оконного проема, люди находящиеся в комнате как от чумы отшатнулись от нее. Сара не заметила. Она с хищной внимательностью высматривала живых людей на улице, вновь погруженной в пыль и песок. Наткнувшись на испуганный взгляд ясных глаз посреди дороги, кровь в жилах будто закипела. Она не думая рванула из укрытия прямо под огонь, напрочь забыв о смертельной опасности над головой, о кровоточащем шве на левой ноге. Забыла обо всем. Жадно впиваясь взглядом в лежащего под обломками сержанта, она что есть сил бежала на помощь. Родант. Выгоревшие буквы на крыше здания, с виду больше похожего на перевернутый мусорный контейнер, гласили о том, что здесь находится единственный переправочный морской пункт. Едва ли его можно было назвать таковым. Сюда хоть и причаливали паромы и дорогие яхты миллиардеров, снаружи порт выглядел более чем бедно. Внутри дела обстояли иначе. Почему-то местные власти прибегли к скандинавскому стилю, в очередной раз решив сделать ремонт. Деревянные стены, покрытые бесцветным лаком, наполняли помещение привкусом соснового леса и каких-то трав. Коричневые брусья на полу были в таком идеальном состоянии, будто люди сюда и вовсе никогда не заходили, предпочитая тусоваться на улице в ожидании туристов. Стеклянный потолок, лишь в нескольких местах завешанный салатовыми тканями с какими-то завитками цвета закатного неба, пропускал сквозь себя яркое утреннее солнце. Сара миновала группу туристов прямо в дверях, недовольно пробурчав что-то об их "неразумной дислокации", если выразиться тактичней. Привалившись плечом к подпиравшей крышу балке, она безразлично смотрела на восхищенные улыбки туристов, только-только спустившихся с парома и заходящих в здание. Многочисленные работники туристических фирм по правую руку тянули вверх таблички с фамилиями и названиями отелей. Туристы забавно щурились, выискивая на плакатах свои фамилии, кто-то тут же начинал рыться в сумке, не в силах вспомнить название отеля и желая уточнить его в распечатанной брони. Саре никакая табличка с фамилией не нужны была. Темнокожий рослый мужчина в дырявой на груди футболке узнал ее еще издалека, уже за десяток метров начав махать рукой. Слишком высокий, слишком накачанный, он слишком выделялся среди блеклой толпы туристов не только внешностью аполлона, но и размашистым, уверенным шагом. Мышцы на груди переливались под тканью футболки и мимо проходящие дамы едва ли не рты открывали, на мгновение забывая о мужьях и парнях идущих рядом. Шахи ухмыльнулась, одними лишь глазами посылая Бобу известные только им двоим сигналы. Сержант-майор Боб Терри уже давно нашел даму сердца и навсегда, прочно и уверенно прикипел к ней. Некий диссонанс наблюдался издалека. Рядом с двухметровым плечистым мужчиной шагала хрупкая улыбчивая блондинка на два года старше него самого. Несмотря на все перипетии судьбы, достаточное количество разногласий Сары со своим старинным другом, Дорин всегда занимала сторону Сары. Женская солидарность? Желание позлить мужа? Направить его на путь истинный? Шахи никогда этого не уточняла, да и вообще редко общалась к девушкой по душам, но всякий раз наблюдая перед глазами блондинистую макушку девушки, отчитывающей мужа за неправоту, она довольно скрещивала руки на груди и наблюдала за реакцией мужа. Реакцией его поистине невероятной. Человек, которого боготворило правительство, которого боялись и уважали солдаты чином и ниже и выше, за которого была объявлена награда в десятки миллионов евро не в одной стране. Все эти заслуги вмиг превращались в едва заметную точку на его репутации, никчемную галочку в досье. Он покорно замолкал, внимательно слушал или искал ответа в ясных голубых глазах любимой женщины, верил каждому ее слову. Несмотря на все уважение, что испытывала к нему Сара, она считала его пропащим подкаблучником, вопреки мнению многих, что это просто невероятная любовь и желание быть одним целым с супругой. - Да ты подросла! - Стискивая в своих объятиях задумчивую Сару, он почти почувствовал как скрипнули ее кости друг о друга и слегка ослабил хватку. Он всегда так говорил ей. Из раза в раз не забывая приевшуюся шутку. Тому была отдельная, долгая история. Дорин тем временем уже заняла очередь, чтобы поздороваться. - Как рад тебя видеть! - он отпустил ее, вновь оглядывая. - Да нет, точно тебе говорю, ты подросла! - Да брось ты девочку смущать, Боб! - Дорин радостно прихлопнула Сару по плечу, сдабривая приветствие теплой улыбкой. - Какая была такая и осталась! - Да как же! Глянь… - он притянул жену к себе, заставляя остановиться на одном с ним расстоянии от сцепившей зубы Сары. Она будто игрушка на витрине была вдоль и поперек облапана взглядами друзей. - Эй, ребят. Как только вам станет интересно мое мнение, сообщите. - Испанка чуть надула губы, закусывая губу с обратной стороны. Счастливые искринки в глазах приехавших друзей заставляли в груди что-то затрепыхаться вновь, будто после долгой передышки снова начать функционировать. - Твое чувство юмора зашкаливает до критической для тебя отметки в 0,001, Шахи! - Боб разразился смехом, но будто пронзенный взглядом жены, все же примолк. - Ну ладно. Я просто очень рад тебя видеть. Вообще, рад что нам удалось выбраться на остров. - Можно было предположить, что Боб потянет тебя именно сюда, Дор. - Теперь уже пришло время Сары поехидничать немного. - Он всегда любил места пенсионерского отдыха. - А что? Я подбираю нам местечко, куда мы сможем уехать, когда меня, наконец, отправят в пожизненный отпуск! Сара изобразила что-то вроде улыбки, многозначительно подмигнув. - Кому ты рассказываешь? Ты будешь руководить армией даже будучи в полном маразме! Так что не надо тут " бла бла бла" ! - И ведь меня и тогда будут безоговорочно слушаться… - протянул мужчина в тот момент, когда его супруга вдруг выскользнула из объятий, на всех парах убегая куда-то в противоположную сторону здания. - До… - Это же писательница Эми Экер! - сквозь гам людских голосов восхищенно прокричала женщина, оставляя в недоумении мужа и Сару, в полной растерянности от услышанного. Синхронно, словно заранее договорились об этом, двое повернули голову в сторону человека, захватившего все внимание Дорин. Боб еще долго выискивал в толпе эту самую писательницу, совершенно не понимая что происходит. Кажется, он увез жену так далеко от дома, потому что она просила подарить ей возможность хоть на неделю забыть о прежней жизни в мегаполисе. О делах, планах, проблемах, людях… Так какого хрена она вдруг узнала кого-то, помимо Шахи на этом острове?! Сара же точно знала, кого следует высмотреть в толпе. Шевелюра каштановых волос буквально врезалась в глаза своей трогательной неряшливостью. На ветру ее кудри спутались, завились еще больше обычного. Она переживала по этому поводу, это видно. Девушка все не опускала рук, продолжая неспешно перебирать морские узлы своих собственных волос. За эти несколько дней, что Саре посчастливилось не встречаться с горе-туристкой, она напрочь потеряла недавнюю бледность на щеках и тлеющий в карих глазах страх. Подкрашенные помадой губы аппетитно поблескивали в лучах проникающего в помещение солнца. В довершение всего она озадаченно закусывала нижнюю губу, напрочь выбивая из легких Сары последний воздух. С решительность сапера, обрезавшего красный провод на бомбе, она резко дернула головой, уводя свой собственный пристальный взгляд на нахмуренного товарища. Он, очевидно, решил и вовсе ее добить: - Знаешь ее? Багдад. Ей всегда казалось, что в жизни нет ничего более быстрого чем время, отведенное человеку под этим небом. Песочные часы под оболочкой из толстого стекла, циферблат курантов на самой высокой башне, невидимый маятник под грузными небосводом. Предпочитая делать все сама, подминая под себя все правила, законы, даже людей. Она никогда не дружила с собственной судьбой, всегда полагая, что только ей одной известно, как все должно быть и никакой чертовой судьбы просто не может быть. Есть только желание и силы сделать все по своему, сделать так, чтобы никогда не жалеть о прожитых минутах. Теперь же ее до острой боли в пояснице злила собственная беспомощность ускорить тягучее время. Да, именно ускорить. Поторопить, пришпорить, пострелять по пяткам. Эта едкая, шипучая материя, обычно так стремительно уносящая каждое мгновение, так ловко виляющая среди всех поворотов судьбы. Время. То, что она никогда не могла остановить или хотя бы замедлить. Просто смирившись хотя бы с единственным правилом этой жизни, она прилежно потакала предложенным правилам. Теперь же она просто не могла принимать их. - Если ты решила так вернуть мой долг, то это, мать твою, херовый способ! Едва она сделала последний, решающий шаг к укрытию, и почувствовала как раскалилась подошва тяжелых сапог, ногу обожгло почти до колена. Хриплое дыхание человека на ее плечах не дало и секунды для промедления, буквально пришпоривая девушку скорее оказаться в относительной безопасности. - Кто-то говорит по-английски?! - Сквозь грохот разрывающихся снарядов проорала Сара кучке людей, в ужасе вжимавшихся к стену комнаты. Десяток черных глаз в немом вопросе уставились на нее. Шахи с легкость перетащила безвольное тело через подоконник и, запрыгнув следом, аккуратно спустила тело Скей на землю. - Мне нужен врач! - Прохрипела Сара, вновь поворачивая к едва живым от ужаса людям. - Только попробуй тут умереть! Я тебя убью! Так и не дождавшись какой-либо реакции от людей она вытащила из заднего кармана раскладной нож и в пару движений разрезала плотную ткань штанины. Кровь хлынула на ее форму, оставляя на ней уродливые бурые пятна. Из раны на бедре торчал внушительный кусок металла. Скей шипела от боли, что есть сил сжимая в руках обломки какой-то домашней утвари. Чья-то рука аккуратно легла на плечо Шахи, заставив обернуться, мгновенно схватить подошедшего за отвороты замызганной рубашки. Люди у стены испуганно ахнули, совмещая испуг от нее действия и разорвавшегося в метре о здания снаряда. Шахи расцепила пальцы на груди пожилого мужчины с окладистой седой бородой. Он все продолжал смотреть на нее не моргая и не произнося ни слова. Лишь морщины в уголках помутневших к старости глаз едва заметно подрагивали. Дождавшись, пока угаснет в глазах американки адское пламя, он неспешно поднял руку, указывая на лежащую на земле женщину. - Помочь. Я. - Просипел он, взглядом продолжая высматривать что-то на дрожащем теле Скей. Не задавая лишних вопросов Шахи схватила старика за локоть, едва ощутимо подтолкнув в сторону истекающей кровью подруги. Он почти рухнул перед ней на колени, вдруг начав блуждать по ее телу морщинистыми руками. Скей закусила губу, сдерживая боль и не отводила взгляда от нахмуренной Сары, почти в упор державшей дуло автомата у головы старика. - Эй! - заглушая протяжный стон подруги Шахи еще сильнее вжала металлическое отверстие диаметром около двух сантиметров в седой затылок. Старик испуганно отдернул руки и попытался отползти. Люди позади зашептали что-то на своем языке. - Сломать! - Чего!? - Заслонив собой девушку Сара прицеливалась в трясущегося мелкой дрожью мужчину. - Сломать! - Продолжал твердить мужчина единственное слово, которое только знал на английском. Рукой он непрерывно тер себя в районе ребер. Смутная догадка промелькнула в воспаленном мозгу, в мгновение заставляя нахмуриться, но все же опустить автомат. - Сломано ребро? - Да! Сара коротко кивнула в сторону Скей, вновь прекратившей издавать какие-либо звуки кроме глухих хрипов изо рта. - Останови кровь. Мужчина продолжал сидеть на том же месте, с ужасом всматриваясь в искаженное злостью лицо Шахи. Она повторила чуть громче. - Останови, мать твою, эту чертову кровь! Он наконец понял, что требуется от него и вновь пополз к девушке. Шахи лишь на мгновение опустила прицел, мысленно уже начиная обдумывать дальнейший ход действий. Шуршание камней вперемешку со штукатуркой за спиной заставил в секунду занять боевую стойку и обернуться на шум. Почти носом уткнувшись в направленное на себя дуло она смачно выругалась в пустоту перед собой и одернула автомат. - Чуть в штаны не наложил! - отозвался Бобби, повторяя движение Сары и опуская оружие. - Жаль. Было бы что рассказать твоим подопечным - Ухмыльнулась девушка. Взгляд непрерывно бегал от старика, склонившегося над Скей, словно он рассматривал ее под лупой, к запыхавшемуся Терри, почти улыбавшемуся от этой неожиданной встречи. - Чего пришел? - Надо уводить людей. - Да? А я думала останемся здесь, построим собственное государство. - Шахи стрельнула взглядом в друга, только что изрекшего самую гениальную идею за последний час и заняла место у окна. - Бля! - Что? - Уводи всех! Прицел автомата был кривой. Изогнутый на несколько градусов влево, от чего пули летели куда не надо, все время пронзая собой пыльный воздух, вместо чьей-то горячей плоти. В очередной раз попытавшись прицелиться она все же попала по нужной цели. Спускавшийся по канату мужчина в черной униформе с протяжным воплем упал с десятиметровой высоты. Словно стая налетевших ворон небо заполонили черные точки, хаотично спускаясь с гудящих вертолетов на землю. Бегло оглядев небо она насчитала шесть вертолетов, некогда значившихся на американских базах. - Херовы ниндзя… - вновь открывая огонь по сползающим вниз повстанцам, Сара почти прошептала последнюю фразу. - Тир, мать вашу… - Давай, надо уходить! Бобби уже напряг кого-то из мужчин, чтобы тот нес на руках Скей, сам занимая место в самом конце импровизированной шеренги. Люди в нетерпении оглядывались на Шахи, и на секунду не отрывавшейся от занимательной стрельбы по мишеням. - Выходите. Я прикрою. - Какого х…! - Это приказ! - Рявкнула Сара, всеми силами заставляя себя не оглянуться на застывшего в немой растерянности Боба. Не увидеть побледневшую от потери крови Скей. Не наткнуться на десяток затравленных, испуганных глаз. Она лишь перезарядила автомат, снова принимаясь обстреливать наступавших повстанцев. Времени оставалось все меньше. Его уже почти не осталось. Терри так и не шелохнулся, проигнорировав ее нелепый приказ. Лишь спустя долгие пять отсчитанных в уме секунд она решила взглянуть на товарища. Пропитанный отчаянием голос прозвучал сквозь несмолкаемую канонаду. - Унеси ее отсюда, Бобби. Давай же! Ответа не последовало, как не последовало и малейшего промедления перед ее последним рывком. Мышцы наливались свинцом, превращая каждое движение в четко отработанный алгоритм. Ноги добровольно ступали по хрустящим обломкам, все дальше уводя ее от друзей, все скорее приближая ее к неминуемой гибели. Каждый выстрел отдавался колючим спазмом во все тело, а сердце и вовсе превратилось в запасную обойму, мерно выплевывая гильзы вместе с учащенными стуком. Разум отключился. Сознание с трудом растворялось в густом воздухе. Душа уже готова была выскользнуть из тела, оставляя позади дырявую как решето оболочку. Она укрылась за первым попавшимся валуном, со всей силой вжимаясь в него и склоняя голову в попытке протянуть под открытым огнем еще хотя бы несколько минут. Нужно было время. Нужно было еще совсем немного времени. В последний раз кинув взгляд в сторону опустевшего помещения, которое еще минуту назад было набито напуганными людьми, она лишь коротко кивнула и мимолетная тень улыбки скользнула по обветренным губам. Возможно, это еще не конец. Родант. Ей было крайне неуютно сейчас. Не от того, что она терпеть не могла подобные посиделки. Не от того, что приходилось бесконечно отвечать на шквал вопросов Боба, Дорин, Боба, Дорин, снова Дорин. И даже не от того, что компания за соседним столом так напилась, и теперь могла перекричать даже шум океана в паре метров от них. Причина была совершенно иной: высокой, смеющейся, с копной едва вьющихся волос и в тунике, цвета морской волны, бесконечно набегающей на худые колени. Причина ее беспокойства была до неприличия учтивой и до отвращения молчаливой. Она уже, кажется, сотый раз подходила к их столику, кидала пару дежурных фраз и коротко улыбалась услышав ответ. Насупленная Сара так ни разу и не подняла на нее взгляда, чтобы ответить, предпочитая рассматривать кусок запеченной с овощами телятины у себя в тарелке. Тонкие пальцы Причины словно назойливые искры в глазах все время попадали в поле зрения, заставляя хоть на мгновение, но оторвать нахмуренный взгляд от тарелки. Ей бы сейчас оказаться где-то очень далеко отсюда. В гордом одиночестве. Сжимая в руке бутылку холодного пива. Вместо этого ей оставалось только отвечать, иногда и самой задавать вопрос дабы не казаться совсем уж недовольной. - Вот вы меня конечно же сейчас заткнете, но, черт возьми, это ведь абсолютно несправедливо! - пятый бокал вина окончательно развязал Дорин язык. Сара даже не успела заметить, как это безобидная тема разговора о серфинге вновь скатилась к обсуждению ее отстранения. - Справедливость вообще очень абстрактное понятие. - Шахи нехотя прожевала кусок уже остывшего мяса. - Черта с два это абстрактное понятие! Когда тебе вручали серебряную звезду справедливость почему-то не была абстрактна, а очень даже определенна! Перед глазами вдруг отчетливо засверкала серебряная звезда диаметром в один дюйм, в центре которой размещался лавровый не замкнутый венок. Помнится муаровая лента, к которой крепилась звезда, едва ли не сдавила горло Шахи в момент награждения. Тогда вдруг стало тяжело дышать и звезда на груди превратилась в многотонный булыжник. - Достаточно тяжело объяснить человеку далекому от системы, как эта система функционирует. - Протянул Боб и едва ли не прикусил собственный язык, когда жена медленно перевела на него взгляд. - Это я-то не знаю, как работает система?! - Ты же понимаешь о чем я! - О нет! Я не понимаю о чем ты! Кажется, я не понимала о чем ты и тогда, когда полгода не отходила от больничной койки, на которой ты лежал в коме! Не понимала о чем ты, когда каждый месяц отправляла тебя на войну к чертовым сорвиголовам! - Давай не сейчас… - мужчина попытался успокоить жену, уложив свою огромную ручищу на вздрагивающие плечи. Женщина взбрыкнулась будто дикий скакун, с решительностью избавляясь от крепкого объятия. - Почему же не сейчас?! Как вообще подобные мямли как вы смогли стать военнослужащими?! Система, система! Вы как дети безоговорочно верите и слепо повинуетесь всему, что велит вам делать невидимая рука! А потом покорно принимаете пинки под зад, после того, как раз по десять на дню рисковали своей собственной жизнью! - Дорин! - Она права. - Сара ухмыльнулась как ни в чем не бывало. Семейная драма, зачинщица которой едва ли могла сейчас говорить внятно, почему-то изрядно ее веселила. Сколько раз она была свидетелем подобных сцен… не упомнить. - Конечно я права! - Давайте сменим тему. - Да нет, Бобби. Все правильно. У меня лично задница уже в форме отпечатка подошвы нашего армейского командования и большого папочки. - Откинувшись на плетеном кресле, девушка едва заметно улыбалась, продолжая закусывать нижнюю губу. Дорин, возможно, ожидала что Сара разразится гневной тирадой. Но гнева не было. Лишь необъяснимая ирония в голосе. - Может стоит затеять бунт!? - Сейчас стоит закруглиться и отправиться спать. - Прежнюю беззаботность будто языком смыло с его лица. Теперь он был озадачен лишь одной проблемой - как бы поаккуратней достать жену из-за стола и отвести в номер. - Конечно стоит! Неужели ты не хочешь, чтобы государство которое ты защищала, относилось к тебе с уважением!? Почему ты должна начинать все с нуля лишь потому, что поступила по уставу!? - Я поступила далеко не по уставу. - Спокойно выговорила Сара то, что сотни раз произносила про себя и ни разу вслух. - Так, хватит. - Пробасил Бобби, поднимаясь со своего места и за локти поднимая за собой примолкшую жену. Разговор был окончен не на самой подходящей ноте. Теперь же оставалось уповать на то, что завтрашняя головная боль напрочь смоет из памяти Дорин этот нелепый разговор. Ей оставалось только проводить семейную пару одновременно сочувствующим, для Дорин, взглядом и благодарным, для Боба. Тягостный вечер подошел к концу и она, наконец, осталась наедине с собой. Ей почему-то совершенно не хотелось думать о том, что говорила сейчас жена боевого товарища. Отчасти из-за того, что она была права, отчасти из-за того, что Сара и без того слишком часто об этом думала. Сегодня в голове гулял ветер, раздувая привычную усталость и освобождая усталую голову от хлама. Шум прибоя нарушали лишь доносившиеся сбоку пьяные возгласы и позвякивание столовых приборов. Но и это никак не могло нарушить ее спокойствие. Люди ошибочно считают, что время способно залечить раны. Ничто не излечит то, что пришлось пережить ей. Напротив, с каждой минутой удаляясь от прошлого, ей до навязчивого зуда в коленях хотелось все изменить, перевернуть, переписать. Но теперь, сидя на берегу океана, оставив за спиной столько правильных и глупых решений, оставалось только ощущать затылком незримое присутствие собственных демонов. Пройдут годы, но они по прежнему будут продолжать сопровождать ее, нашептывая на ухо о том, о чем ей так отчаянно хотелось забыть. Ее ангел-хранитель давно покинул ее, уступил место материям куда более грозным и яростным. Отдал на растерзание злому случаю, нелепой случайности, собственной глупости. Как бы хотелось ей, чтобы слова и мысли по щелчку пальцев могли воплощаться в реальность, чтобы слава Дорин в пух и прах разгромили привычную, тягостную усталость в груди, освободили напряженное сознание. Как жаль, что все это было невозможно. Как жаль, что с течением времени все сложнее смириться с былым, принять собственные ошибки, утихомирить собственную беспомощность. - Пирог? Лишь спустя несколько секунд Сара все же вынырнула из собственных мыслей. Заслонившая собой шумную компанию Эми сузила мир Шахи до нескольких дюймов, отделявших ее нос от туники цвета морской волны. Шахи привычно нахмурилась, вроде бы даже разозлилась на то, что ее уединение вновь так нагло нарушили глупым вопросом. - Нет. - Отчеканила она в тот момент, когда перед ней уже поставили невероятно ароматный яблочный штрудель. Запах печеных яблок мгновенно раззадорил вкусовые рецепторы. - Почему-то я так не думаю. - Улыбнулась Экер, не дожидаясь приглашения занимая место напротив. - Вечер у вас не самый удачный был, так что думаю пирог будет подходящим завершением вечера. Пауза затянулась, хоть ни одну из девушек и не смущала. Эми мирно наблюдала за играющими с песком волнами, а Сара продолжала буравить недовольным взглядом тонкую шею. От осознания того, что компания этой девушки куда более приятна ей, чем только что приехавших друзей, напряженное тело вдруг моментально расслабилось, заставляя почти растечься по креслу. Громкий хлопок со стороны ознаменовал нелепое падение тучного мужчины на песок вместе со столом. Гогот собутыльников заставил Эми перевести взгляд на устроенный переполох. Экер ухмыльнулась. - А ведь всего два часа назад он готовил ваш ужин… Сара с трудом подавила желание выплюнуть кусок пирога прямо на стол. Остановив методичное движение челюстей девушка со взглядом раненного зверя уставилась на улыбающуюся Эми. Благо последняя вовремя исправила ситуацию. - Пирог пекла Магда, это наш фирменный рецепт. Движение челюстей вновь продолжилось. Длилось оно до тех пор, пока тарелка не опустела и гогот со стороны перетек в народные пьяные песни. Экер так и продолжала сидеть молча. - Что вы пишете? - вопрос вырвался так неожиданно, что Сара едва ли не стукнула себя по лбу. Пришлось все же смело уставиться в сидящий напротив силуэт, только едва освещаемый уличным светом. Экер ответила так легко и свободно, словно они уже давно вели беседу и молчание не затягивалось на битые полчаса. - Биографии. - Ответила девушка, какое-то время выдерживая паузу. - Исторические романы. - Исторические? - Шахи в жизни не читала подобного, да и вообще не любила читать ничего кроме воинского устава. Ей вообще казалось, что книги пишут люди, чья собственная жизнь давно превратилась в кипу однообразных будней. Писатель, по ее мнению, должен быть тяжелым на подъем, молчаливым, замкнутым. Иначе как еще можно удержать внутри себя идею для очередной книги? Почти невесомая Экер напротив - никак не вязалась с образом скучного очкарика за компьютером. - Да. Человек, забывший свое прошлое, не может иметь будущего. Я стараюсь познакомить читателей с неизведанными уголками их истории и сделать это как можно более интересно. Экер облокотилась локтями на стол, теперь уже внимательно разглядывая Шахи. Тень ее улыбки была будто грузиком на весах, где на второй чаше беспечно покоилась хмурая мина офицера полиции. - Хотите я и о вас напишу? Эта улыбка дико сбивала с толку. Никто и никогда не разговаривал с Сарой вот так, добродушно отвечая на ее серьезность беспечной улыбкой. Услышав нелепое предложение, Шахи поторопилась оборвать вдруг возникшее желание Экер. - Еще чего! - Все отвечают так по началу… - Разница только в том, что я не изменю своего мнения. - Почему? Боитесь возвращаться в прошлое? - Мое прошлое только мое и выставлять его на всеобщее обозрение я не собираюсь. - А если оно поможет кому-то найти себя? - Эми все продолжала смело смотреть в глаза собеседнику. - А я не чертов путеводитель. - Вы ведь даже не представляете, насколько правильно и аккуратно возможно описать историю жизни. И, уверяю, это совсем не похоже на путеводитель! Вдруг погаснувший свет не дал сорваться с языка достаточно убедительной фразе, которая должна была поставить точку в этом разговоре. Сара уже даже была готова встать и двинуться к машине, но опустившаяся на отель и пляж непроглядная темнота заставила остаться на месте. Голос гуляк за соседним столиком превратились в разреженные выкрики. Поскрипывание пляжной мебели под тучными мужчинами ознаменовало их попытки вылезти из-за стола. - Снова генератор не заводится… - Прозвучало над ухом и темный силуэт промелькнул мимо. Сама не понимая зачем, Шахи пошла следом. Девушка, опережающая ее всего на метр, так ловко ориентировалась в темноте, запросто минуя лестницу на крыльце и с первого раза нащупав дверцу входной двери. Чертыхаясь себе под нос и больно ударяясь о все порожки, Шахи неспешно шла следом. Не замечая возгласы сверху - очевидно это постояльцы высказывали свое недовольство - Сара ни на секунду не выпускала из виду силуэт временной управляющей. - Так… Вот тут сложнее. - Озадаченно проговорила Эми, когда вновь отворив очередную дверь, замерла перед квадратным генератором высотой под потолок. Металлическая махина безмолвно молчала. Сара не торопилась предлагать свою помощь. От чего-то ей нравилось наблюдать за растерянной писательницей, этой любительницей "знакомить людей с неизведанными уголками истории". Ей бы познакомить себя с реальным миром для начала. Шахи недолго наслаждалась собственным превосходством, тихо ехидничая над растерянным выражением лица вечно улыбающейся Эми. Экер так стремительно развернулась в ее сторону, что впору было вздрогнуть от неожиданности, но Шахи лишь привычно нахмурилась, упираясь глазами в этот самый растерянный взгляд темных глаз. Незначительная разница в росте давала Эми теперь некое преимущество. Она едва заметно вскинула брови и сделала пол шага к Саре. Видимо ничуть не сомневаясь в том, что Шахи и не подумает отступить, она оказалась теперь слишком близко. Непозволительно близко. - Думаю, вы собираетесь завести эту рухлядь. - С чего вдруг? - Продолжала хмуриться Сара, отчего-то позволяя Эми считать, что та побеждает в этой нелепой битве. Сантиметры между ними будто сокращались с каждой секундой, мешая даже дышать полной грудью. - С того, что я не просила вас идти следом, но вы пошли. Природной вежливостью вы не страдаете, стало быть мне придется просить вас мне помочь. - Эми едва склонила голову. Прядки волнистых волос легли на голое плечо. - Мне нужна ваша помощь. Пауза затянулась лишь на мгновение, давая возможность пару раз глубоко втянуть сладковатый запах то ли ее геля для тела, то ли шампуня. Этот запах, будто что-то очень личное, почти интимное, в размаху ворвался в умиротворенное сознание, едва ли не окутывая собой что-то очень важное. Затянувшееся молчание могло нарушить что угодно. Землетрясение, цунами, грохот обвалившегося потолка. Она бы с покорностью приняла каждый из перечисленных пунктов. Кроме того, что действительно сумело нарушить эту тишину. Яркий свет острой болью ослепил привыкшие к темноте глаза. Пришлось зажмуриться и прикрыться ладонью. Девушки и не подумали отступить друг от друга, нелепо хлопая ресницами и всматриваясь в силуэт нежданного гостя. Сара отчего-то почувствовала нелепое желание накинуться на вездесущего Боба и просто пинками вытолкать его из помещения. Он был здесь лишний, хоть сам он так и не считал. - Че там у вас!?- наконец подал голос Боб. Сара нехотя перевела взгляд на товарища, а затем молча обошла Эми, которая все так и продолжала освещать темень собственной улыбкой.