where butterflies never die (Cherik!drabbles)

Покажи мне того, кто не любит скорость, и я скажу, что он — наглый врун.       Чарльз всегда сходил с ума от скорости. Скорость была его страстью, его наркотиком, его болезнью. С того самого момента, когда он впервые пришел посмотреть на ночные гонки. Рёв мощных двигателей, яростный визг тормозов и бесконечное ощущение адреналина никого не могло оставить равнодушным, не сумел удержаться и Чарльз.       Чарльз Ксавье уже узнал все об этих гонках. Он знал, что новичков принимают тяжело и с насмешками, а чтобы влиться в «коллектив» гонщиков, придется неслабо поработать и прийти как минимум третьим, чтобы тебя приняли. В этот вечер он пришел пораньше, чтобы успеть занять хорошее место и послушать, что говорят вокруг.       Чуть поодаль от него поигрывал ключами от своего МакЛарена парень по прозвищу Зверь. Он был тощим и нескладным, и, казалось бы, должен был быть главным объектом для насмешек среди гонщиков, но он был одним из лучших и, если бы Чарльз делал ставки, то непременно поставил бы на него в сегодняшнем заезде.       Внезапно к Зверю подошел высокий мужчина и что-то сказал ему. Тот улыбнулся, обнажая ряд белоснежных зубов, а после и вовсе обнял незнакомца. У мужчины были короткие темные волосы и стальные глаза, вся его поза дышала уверенностью в себе, а рукава черной водолазки были закатаны, обнажая сильные руки. Чарльз с интересом наблюдал за этой сценой, пока не понял, что шатен теперь рассматривает его. Ксавье вспыхнул и отвернулся, так и не заметив заинтересованной улыбки незнакомца. ***       Чарльз решительно отказывается понимать, как его вообще занесло в такие дебри. Он — профессор генетики в Нью-Йоркском университете, всегда был правильным и добропорядочным, носил рубашки кошмарной расцветки и забывал порой побриться в силу своей рассеянности. Кто ж знал, что его настолько пленят нелегальные ночные гонки по вечно не спящему Нью-Йорку?       Помимо этого, Чарльз вообще не хотел понимать, почему он сейчас отсасывает главному фавориту этих гонок, Эрику Леншерру, на скорости двести километров в час.       Эрик ведет машину ровно и уверенно, словно сейчас все его нервные окончания не раздражены до предела. Чувствовать горячий рот на члене было безумно приятно. Влажно. Чертовски горячо. Чарльз втянул щеки, и Эрик застонал, напряженно схватившись рукой за руль. Он на секунду замешкался, но все же не дал сопернику на ярко-красной Феррари обойти себя и резко вдавил педаль газа до упора, снова набирая скорость. Чарльз расслабил горло и позволил члену Эрика войти до конца.       Эрик не выдержал и застонал в голос, и, ловко подрезав еще одного соперника на Ламбо, выбился в лидеры. Чарльз застонал, от чего Эрика чуть не подбросило на водительском кресле, он вцепился одной рукой в волосы любовника, пытаясь хоть как-то справиться с нахлынувшими ощущениями.       До финишной прямой было всего-ничего.       Через триста метров Эрик кончает и одновременно пересекает линию финиша. Первый, черт подери. За секунду до того, как к его Астон Мартину хлынула толпа, он успел застегнуть брюки, совершенно неприлично улыбнуться Чарльзу и стереть большим пальцем жемчужную капельку с подбородка профессора. Чарльз смотрит на него совершенно шальными глазами, а тот выбирается из своего Астона и вытягивает Чарльза следом. Толпа, собравшаяся вокруг, совершенно его не смущает, и он целует Ксавье на глазах у всех.       Одной рукой Эрик придерживает за талию Чарльза, а второй крепко держит кубок победителя и улыбается своей невозможной улыбкой. Чарльз думает, что в эту ночь он перешел все свои границы и отступать уже некуда. Эрик думает, что этот голубоглазый авантюрист вошел в его жизнь надолго. Возможно, навсегда.