Save The Winter Soldier

Стив смотрит и не верит своим глазам. Общая столовая. Тони, взяв пару бургеров, заперся в лаборатории, посоветовав всем думать, что он уже мертв и похоронен, потому что вылезать из мастерской он в ближайшие дни не намерен. За исключением, разве что, немыслимого случая, если вдруг Пеппер освободится настолько, что придет сюда. Наташа, Джеймс и Стив сидят у барной стойки, все трое со стаканами кофе. Наличие Стива на расстоянии вытянутой руки совсем не смущает двух его соседей. Они просто бессовестно… Разговаривают на русском! Наташа посылает извиняющийся взгляд, словно бы говоря: «Прости, Роджерс, в некоторых вещах он мне доверяет чуть больше, чем тебе». Не то, чтобы Стив ревновал: во-первых, с чего вдруг ему ревновать парня, лица которого он не видел, или девушку, которая при всех ее прелестях всего лишь друг? Во-вторых, их разговор не был похож на флирт. Просто это как-то неприлично — разговаривать на иностранном языке, который один из присутствующих не знает. Не то, чтобы Наташа когда-нибудь соблюдала правила приличия. Джеймс так и вовсе о них не знал. В конце концов, Стив просто устает от этого игнорирования. Он вздыхает, прощается с обоими, поднимается на свой этаж и сидит в гостиной, листая собственный скудный фотоальбом, который удалось урвать у стервятников из музея. С фотографии на него смотрели семнадцатилетние парни довоенного мира. Улыбались. Один из них был настоящим красавцем — высоким, сильным, каким и должен быть нормальный взрослеющий парень. Второй был дохлый, тощий и едва ли тянул на пятнадцать. Но оба улыбались. В середине тридцатых и начале сороковых, которые для Стива были не так давно, как для остального мира, Баки устраивал им нелепые двойные свидания, на которых Стив себя чувствовал точно так же, как только что на общей кухне. Невидимкой. Обычно обе девушки уходили с Баки. Обычно Стив уходил домой один и брался за карандаш. Обычно Баки приходил через минут пятнадцать-двадцать — ровно столько нужно было, чтобы проводить девушек до дома и прибежать в их каморку. И болтал обо всем, что могло интересовать Стива, давая понять, что он не невидимка, и Стив всегда был ему безмерно за это благодарен. Сердце все еще щемила глухая тоска по нему. Для всего мира прошло уже семьдесят лет. Для самого Стива — всего четыре года. Четыре года, а картинка, где Баки срывается и летит в пропасть, все еще такая же четкая, будто это прямо сейчас и происходит. Единственное, что хоть немного примиряет Стива с реальностью, — они успели почувствовать тот короткий миг счастья даже во время войны. Успели побыть вместе, сойти с ума от страсти — вместе. И от любви. Тоже вместе. Прошло четыре года. И каждая секунда этих четырех лет длиннее бесконечности. Лифт раскрыл свои двери, впуская в просторную гостиную этажа бывшего Зимнего Солдата. Стив, сглотнув ком в горле, аккуратно закрыл альбом, пряча его обратно на полку. Джеймс сел на диван, что могло означать только одно: ему есть, что сказать. Стив не удивился этому. Удивляло то, что Джеймс так и не собрался с силами рассказать, что случилось, еще вчера после лаборатории, как только стало ясно, что от Зимнего Солдата остался только шарик, который открывался по паролю, с излучением, что ответственно за порабощение разума тем, кто произнес пароль, да фантомные боли у самого Джеймса. — Все в порядке? — спросил Стив, усаживаясь рядом. — Я разговаривал с Наташей. — Я заметил, — буркнул Стив в ответ. — Насчет ГИДРЫ, — пояснил Джеймс. Роджерс нахмурился, мгновенно догадываясь, о чем пойдет речь дальше. — Хочешь помогать нам с ее уничтожением, — он не спросил, он утвердил, а Джеймсу осталось лишь кивнуть. — У них больше нет никаких козырей в рукаве против тебя лично? Ну знаешь, типа другого набора слов? — Нет, — ответил Джеймс и будто задумался. — Нет, ничего. Только еще пятеро солдат. — Хорошо, — согласился Стив. — Тогда стоит включить в планы совместные тренировки. С каждым из нас. Джеймс так внимательно и недоверчиво посмотрел на Стива, что тот не выдержал и фыркнул: — Что? — Мне казалось, ты меня опекаешь, — честно признался Джеймс. Роджерс закатил глаза. — Брось. Ты, в конце концов, легендарный Зимний Солдат, лучший наемник века, — Стив усмехнулся и откинулся на спинку дивана, вытянув ноги. — Ты больше не за плохих парней, и в бою тебе равных мало, — проговорил он. — Я был бы идиотом, если бы отказался от союзника вроде тебя, — признался Роджерс и открыто посмотрел на Джеймса. А потом вдруг задорно усмехнулся и добавил: — Это в быту ты безнадежен. Джеймс внезапно словил себя на едва преодолимом желании показать язык. Но, отказываясь снимать маску, он сделал себе одолжение, и поэтому лишь насмешливо вздернул бровь. Улыбка с лица Стива почему-то слетела в мгновение ока. Джеймс еще не знал, что этим простым жестом неуловимо кого-то напомнил Стиву. Роджерс еще и сам этого не понял.

***

В этот же день Старк, наконец, выполнил свое обещание, создав для Джеймса новый протез, который внешне совсем не отличался от руки, словно с ним работал… … Художник… Джеймс, оторвав взгляд от будущей конечности, обернулся на Стива, и тот слегка кивнул, мол, да, угадал, это и моя работа тоже. Тони принялся устанавливать протез, сгорая от нетерпения, — так ему хотелось узнать, как ощущается его «шедевр, произведение искусства!». Джеймс пошевелил пальцами, сжал их в кулак, схватил ближайшую отвертку и попробовал повертеть ее между пальцев, перекинуть из руки в руку и обратно. Именно так, вертя в руках отвертку, он проверял каждый сантиметр своей новой конечности. Гибкость пальцев и запястье, локтевой и плечевой суставы, даже из интереса попробовал царапнуть себя ногтями правой руки — и с удивлением обнаружил: чувствует. Ощущает. Будто и правда его родная рука. Он почти не помнил себя с родной рукой. Взгляд человека в маске уперся в Старка, и Джеймс смог вымолвить разве что совсем нетипичное для него, удивившее Стива донельзя: — Обалдеть. Он полюбовался рукой еще пару секунд, а потом сказал: — Спасибо. Получилось куда теплее и искреннее, чем в прошлый раз. Тони хмыкнул, но прежде, чем он успел ответить, Джеймс перевел взгляд на довольного результатом Стива и добавил: — Вам обоим. Она и правда прекрасна. Тони отреагировал, в отличие от Стива, мгновенно: — Откуда ты знаешь, что старичок участвовал? — и обернулся к Роджерсу. — Ты что, рассказал ему? А тот так и застыл в изумлении, понимая, что… Джеймс никогда — никогда — не видел, что Стив рисует. И некому было ему рассказать, кроме Тони. «Получается, — Стив мысленно произвел логические выводы, — он знал меня». Мысль никак не хотела укладываться в голове, но ничем, кроме правды, она быть не могла. Стив знает, кто такой Зимний солдат. Стив знает того, чье лицо скрывается под маской. Осталось только понять, чье именно.