Save The Winter Soldier

Смоделировать ситуацию массового нападения довольно просто, когда тренируешься с Наташей Романофф. Миниатюрная, хрупкая с виду миловидная девушка дралась ничуть не менее ловко, чем матерый суперсолдат. Стив бы даже мог подумать, что ей тоже вводили сыворотку, если бы не знал, что такого можно достичь и тренировками. А знал он об этом на примере прекрасной девушки, в которую он, к сожалению или к счастью, так и не смог влюбиться тогда, в сороковых. Пегги, Агент Картер, курировала отряд новобранцев, в котором прибыл в армию тогда еще тощий астматик Стивен Роджерс, и видит Бог, не просто так ей удавалось построить с дюжину парней по стойке смирно. Иногда приходилось показывать, что она в лагере не девушка, но солдат. И не слабый. Эта же фурия русского происхождения наверняка на месте Пегги в первый же день вместо приветствия отходила бы всех новобранцев вместе взятых, а потом еще и по очереди, чтобы уж наверняка. Она умеет притворяться хорошенькой, но если надо драться или тренировать… В общем, тренер из нее действительно оказался довольно жесткий. Стив живенько вспомнил армейские деньки. Клинт присоединился к тренировке почти сразу. Он своим недоверчивым соколиным глазом внимательно следил за Джеймсом в бою, словно бы ожидая от него подвох в любой момент. Неудивительно, что он принял сторону Наташи, что, впрочем, вполне устраивало и Стива, и Джеймса: двое на двоих — как раз то, что нужно для того, чтобы отладить парный бой с бывшим Зимним Солдатом. На третьей минуте упал на маты Бартон, условно выходя из строя. На четвертой та же участь настигла и Наташу. Еще три секунды спустя Стив с изумлением понял, что налаживать ничего не надо. Все и без того прекрасно, будто они уже имели длительный опыт совместного ведения боя. Будто всю жизнь друг другу спину прикрывали, и отбивать удары, предназначенные для Стива, у Джеймса было на уровне рефлексов. Круг людей, среди которых мог быть будущий Зимний Солдат, резко сузился. Стиснув зубы, Роджерс решил, что подумает об этом позже, потому что в тренировочный зал вошел Тони и объявил, что они все — отсталые люди, потому что тут теперь есть вполне себе годный симулятор, на создание которого Старка вдохновила сцена из второй части Голодных Игр. — Хоть на что-то сгодился твой список того, что нужно пересмотреть, чтобы не отстать от культуры, Роджерс, — прокомментировал Железный Человек, врубая режим симулятора. — А мне понравилось, — отмахнулся Кэп. — Мне тоже, — сказал Джеймс, и немало удивленный тем, что его подопечный вступил в такой бессмысленный, казалось бы, разговор, Стив широко ему улыбнулся, почему-то готовый поспорить, что Джеймс улыбнулся бы в ответ, если бы не маска. Старк закатил глаза, что-то пробурчал про старичков-голубков, и, надев костюм, коротко рассказал о правилах: — Враги иллюзорные, но напасть и отделать могут вполне себе на уровне. Я бы начал хвалиться, рассказывая про то, как именно они заставляют чувствовать реальную боль, хоть они и не материальны, но людям среднего ума все равно не понять. Наташа смерила Старка многозначительным взглядом, явно молчаливо ему о чем-то напоминая. Тони прочистил горло и продолжил: — В них можно стрелять из лука, палить лучами, метать мечи, ножи, молотки и щиты, можно и пулять с пистолета. Единственное, Романофф, твои браслетики с электрошокером не прокатят, мне пришлось создать для тебя новые, так сказать, тренировочные. — Как любезно, — сыронизировала Наташа в ответ. — Конечно, вы можете разгромить зал, — Тони проигнорировал выпад и с чистой совестью продолжил: — но я предлагаю вместо стандартного огнестрельного оружия использовать имитированное. Я смог воспроизвести эффект стрельбы, учел отдачу и скорость полета пуль, так что будет выглядеть, будто вы и правда стреляете, враги будут растворяться, но на деле не будет никаких снарядов, только лазерные лучи, уничтожающие иллюзию. — Тони, ты хоть иногда спишь? Или только изобретаешь? — с усмешкой спросил Стив, выбирая оружие. — Я успеваю даже еще есть, пить, выпивать и иногда делать Пеппер хорошо. О да, одним из самых любимых занятий Железного Человека было вводить в краску святошу Капитана Америку. — Ну ладно, работаем, ребята, — скомандовал Роджерс, покрасневший от смущения последней репликой Тони. Тихой усмешки Джеймса Стив не услышал и не увидел, иначе бы покраснел еще сильнее. Тренировка прошла на ура. К концу даже Хоукай стал более доверительно смотреть на Джеймса и, прощаясь, пожал ему руку.

***

Стив вернулся на этаж чуть позже Джеймса, задержавшись для разговора с Тони о недочетах симулятора. Он планировал поужинать и спокойно лечь, чтобы не торопясь подумать, вспомнить, понять кто же скрывается под маской Зимнего Солдата, но планы пришлось отложить, потому что в гостиной стоял Джеймс. И он рассматривал альбом с фотографиями Стива, который тот опрометчиво оставил на журнальном столике в последний раз. Стив не был против, нет, ему вовсе не жалко, пускай смотрит, ему даже по душе, что Джеймс наконец-то действительно стал проявлять интерес к происходящему вокруг него. Это даже радовало. — Кто это? — спросил Джеймс. Кэп медленно выдохнул и прошел вглубь гостиной, усаживаясь на диван, как-то сразу поняв, что Джеймс смотрит на их с Баки фотографию. Приглядевшись, он убедился, что прав. — Его зовут Баки, — ответил Стив, откидываясь на спинку дивана и прикрывая глаза, а потому даже не заметив, что имя словно резануло слух собеседника. — Баки? — переспросил Джеймс. — Да. Джеймс Бьюкенен Барнс. Стив грустно улыбнулся. Джеймс, едва передвигая непослушными непонятно отчего ногами, тоже сел и вопросительно посмотрел на Роджерса. Взгляд его умолял не замолкать, продолжить, словно это было очень, очень, чертовски важно, но Стив явно погрузился в себя. Однако, внезапно сменив позу и сгорбившись, Стив потер переносицу, прикрывая глаза, и все же продолжил: — Он погиб. На войне, семьдесят лет назад. Упал с поезда. Прямо на моих глазах. Дыхание у Джеймса сперло, и он замер, словно в техническом нокауте. В голове у него отдавался бешенный стук колес поезда, несущегося по снежным горам. — Баки, нет! Солдат вздрогнул и вернулся к реальности, не понимая, что только что с ним произошло. — Он был твоим другом? — голос едва слушался.  — Тише, тише, Баки, родной. Это я. Стив. — Стив? — Да. Давай, вот так. Все хорошо. Я знал, что ты жив. Роджерс в реальности вновь улыбнулся той же грустной улыбкой. — Больше, — ответил он, не глядя на Джеймса. — Он был для меня много больше. Другом, защитником, семьей, любовью. Целым миром, вообще-то, — Стив хмыкнул и добавил через несколько долгих секунд: — Когда он погиб, думал — не переживу. Когда я топил самолет вместе с собой, даже страшно особенно не было: шел на дно с чувством выполненного долга. Спас мир от нацизма Шмидта, уничтожил то, за борьбу с чем погиб Баки. Жить, в общем-то, было уже не зачем. А потом вдруг проснулся в новом веке и… Он не закончил предложение. Не хватило смелости признаться даже себе в том, что он хотел погибнуть в битве за Нью-Йорк или там, на хэликерриере. Он устал от жизни в одиночестве. После смерти мамы у него остался Баки, после его смерти — не осталось никого. Да, у него были друзья, боевые товарищи из команды Мстителей, но в глубине души, а может даже и не так уж глубоко, Стив знал, что его жизнь осталась там, в горах, на несущемся, как от дьявола, поезде. И хотя он никогда не позволит себе мысли о намеренном суициде, рисковать жизнью ему теперь совсем не страшно. Краем глаза он заметил, как Джеймс осторожно кладет альбом обратно на столик и тихо уходит, запираясь в комнате. Ночью Стив вновь просыпается от крика и, ворвавшись в комнату соседа, целую минуту успокаивает его, обнимая и говоря, что все хорошо, и это просто сон. — Стив, — едва слышно, из-за маски, которую не снимает даже во сне, шепчет Джеймс, и смотрит осоловевшим взглядом ему в глаза. — Тише, тише, Джей. Это я. Стив. — Стив, — выдыхает Джеймс, успокаивая подскочивший пульс. — Да. Давай, вот так, — прошептал Роджерс, успокаивающе гладя Джеймса по волосам. — Все хорошо. Стив тихо радуется тому, что Джеймс его узнал, потому что раньше, после таких криков по ночам, тот нападал, говоря, что должен его убить, что он — незавершенное задание. Стив даже представления не имеет, что узнал его вовсе не Джеймс. Точнее, не этот Джеймс.