Save The Winter Soldier

— У тебя все еще отсутствует инстинкт самосохранения, — безэмоционально констатировал факт Баки, выстрелив в полуфантомного врага из имитированного пистолета. — Ну, — хмыкнул Стив и закинул щит за спину, — вместо него у меня был ты, так что… Баки закатил глаза. — Ты вроде художник, оставь драматургию. — Драматургом он тоже был бы неплохим, — уверенно заявила Наташа, вклиниваясь в разговор и усмехаясь. — Да он вообще творческая личность. И чего в супергерои потянуло? — в своей обычной саркастичной манере спросил Тони. — Хочешь, правду отвечу? — спросил Роджерс, усмехнувшись. — Так было больше шансов выжить. — Говорю же: прекрасный драматург, — Наташа насмешливо улыбнулась и вышла из симулятора, сняв браслеты. За ней вышел Тони, последними — Стив и Баки. Ничего не изменилось. Ну, разве что бывший Зимний Солдат теперь отзывался исключительно на «Баки». Маску он не снял, манера общения осталась прежней, лишь иногда, моментами, простреливая некоторыми особенностями, характерными для того Баки, который еще не падал с поезда. Хотя разговаривать он стал определенно намного больше, что не могло не радовать. Оттого, что Стив узнал, что под маской оказался Баки, он не изменил своего мнения по поводу союза против остатков ГИДРЫ. — Думал, что ты станешь опекать меня больше, — признался Барнс. Голос был ровный, и только Стив мог расслышать в нем нотки благодарности, а потому хмыкнул. — Ты все еще остаешься самым неуловимым солдатом в истории. Даже меня пару раз поймали, — ответил он. — Мы боролись против ГИДРЫ в сороковых, почему я должен отказывать тебе в союзе сейчас? — Стив улыбнулся и положил руку Баки на плечо. — Ты все еще меня прикрываешь, Бак. Ничего не изменилось, только вместо Командос — Мстители. Тем более, что теперь я знаю, что ты практически неуязвим. Это не было шуткой, иронией или сарказмом. Констатация факта: Баки — суперсолдат. Его не убило падение на острые скалы, не убила уйма различных экспериментов ГИДРЫ. Физически он и правда почти неуязвим. Это не значит, что им теперь можно рисковать или его можно не прикрывать. Это значит, что теперь для этого понадобится меньше сил. Когда-то, когда Стив был тощим и практически немощным, Баки за него половине Нью-Йорка понадирал задницы. Чуть позже, уже в Командос, когда Стив стал большим, здоровым и чертовски крутым, Баки было достаточно сказать: «Стив, сзади!», чтобы защитить его. Стив стал сильнее, но Баки за ним присматривал. Баки теперь тоже стал сильнее. И Стив тоже будет за ним присматривать. Присматривать, а не контролировать каждый шаг. Стив понимает и уважает выбор Баки. Наворотив дел в ипостаси Зимнего Солдата, Баки теперь хочет использовать свою силу в собственном сознании и на благое дело. А Стив, конечно, поможет, встанет, как в былые времена, плечом к плечу, и не остановит без крайней необходимости. Баки ему за это благодарен. Они поднимаются наверх, на свой этаж. По очереди идут в душ. Вместе ужинают. Стив едва сдерживает себя, чтобы не наброситься на Баки снова, потому что понимает: Баки сильно изменился. У него есть весомые причины не доверять людям, даже Стиву. И Роджерс поклялся сам себе, что до тех пор, пока Баки не снимет маску, за которой прячется от всего на свете, Стив не будет настаивать ни на чем. В конце концов, Стив как-то пережил искреннюю уверенность в том, что Баки мертв. Пережил четыре года пустоты в сердце и душевного одиночества. И, получив в подарок от судьбы живого любимого, Роджерс не хочет все испортить напором и неконтролируемым желанием быть рядом, касаться, обнимать и целовать. Он продемонстрировал свое отношение к Баки. Он его поцеловал, показал, что что бы там ни произошло с ним за семьдесят лет после падения, Стив все еще с ним. До конца. Потому что все еще любит. И готов ждать и работать сколь угодно долго и упорно, чтобы вновь найти дорогу к его сердцу, которую запорошило сибирским снегом. А пока хватает и того, что за эту неделю, после того, как личность Зимнего Солдата перестала быть секретом для Мстителей, Баки стал разговорчивее. И даже когда он молчит — молчание это уютное, не напряженное. Стиву сейчас вполне хватает видеть, как постепенно из-под брони Джеймса на свет проявляется Баки. Медленно, чертовски медленно, но восхитительно реально. Стив уже ни капли не обижается и не возмущается, когда в общей столовой Баки разговаривает с Наташей по-русски. Так же отрывисто, как и по-английски, но все-таки разговаривает. Теперь Роджерс видит в этом только лишний повод купить англо-русский разговорник, чтобы хоть примерно представлять, о чем идет речь. Однажды он поднялся на этаж и увидел на диване спящую Романофф. Явно пьяную вусмерть. На вопросительный взгляд Баки ответил: — Она не поверила, что нас не возьмет даже русская водка. И под тихий смех Стива ушел к себе спать. На тренировках они больше не тренируются парой — только командой в симуляторе, либо все в одном зале, но по одиночке, каждый в своем секторе. Занятно наблюдать, как присматривается к Баки Клинт. Постепенно и они находят контакт — два стрелка, предпочитающие дальний бой ближнему. Когда Клинт выбивает 10 мишеней из 10 своими стрелами, Баки просто берет и простреливает, почти не целясь, каждую стрелу насквозь, попадая в десятку. После этого случая их часто можно заметить в одной секции. Когда Стив сказал, что Баки ни на что не годен в быту, тот, похоже, воспринял это куда серьезнее, чем показал, а потому в лице Тони нашел себе отличного учителя современных технологий. Тони, рассказывая о своих и чужих изобретениях, чувствовал себя в своей тарелке, и ему определенно льстил интерес, с которым Баки слушает его занимательные лекции. Схватывает он на лету. Тони уверенно заявляет, что у Наташи скоро появится серьезный конкурент на звание второго лучшего программиста и хакера в мире. Наташа демонстративно уходит драться со Стивом, а тот и рад перестать мучить несчастную боксерскую грушу. Бой с Наташей, когда та в холодной ярости, это что-то не передаваемое, и Стив даже не представляет, как это потрясающе выглядит со стороны. Зато он замечает, как на это смотрит Баки. Так же он смотрел, когда Пегги намекнула Стиву на совместный танец. И когда вечером того дня Баки не выдерживает и подчеркнуто ровно спрашивает: — Что у тебя с Романофф? Стив только тихо смеется и, на секунду оторвавшись от альбома, честно отвечает: — Мы один раз целовались, — и замечает, как неуловимо вспыхнули глаза любимого. — Понравилось? — Что? — Стив сделал вид, что не расслышал, ожидая, когда в голосе Баки прибавится эмоционального окраса. — Спрашиваю, что ты почувствовал, когда целовал ее, — жестко говорит на это Барнс. И Стив снова отвечает честно: — Дискомфорт. А на недоуменный взгляд не отвечает уже ничего, просто вырывает альбомный лист и передает его Баки, после чего уходит в комнату собираться на вечернюю пробежку. А Баки под маской едва уловимо улыбается, зная, что у него в руках далеко не единственный собственный портрет авторства Стива. Время тикает, отсчитывая дни. Баки Барнс медленно, очень медленно выглядывает на свет сквозь броню Зимнего Солдата.