Save The Winter Soldier

Наташа Романофф была отличным другом для тех, кого считала близкими людьми. Признаться честно, Барнс в этот круг не входил. Она его почти не знала, и по правде говоря, человеку, который дважды прострелил ее насквозь, пусть и не контролируя себя в тот момент, Наташа доверяла мало. У нее, как и у любого шпиона, всегда были серьезные проблемы с доверием. Круг близких людей был весьма ограничен. Раньше в него входил Ник Фьюри, но тот не слишком хорошо себя показал, когда инсценировал свою смерть, и он все равно что сказал, что доверие Наташи было безответным. Остался Клинт Бартон, Брюс Беннер и, конечно, Стив Роджерс. Вот уж в ком она больше никогда не посмеет усомниться — не после Лихая. И поэтому она позволила себе пойти на поводу у чувства дружеского долга — побежав за Стивом практически следом, она успела застать только самый конец их недолгого разговора, и, увидев, что Стив сейчас испытывает натуральный ступор, она утащила Баки наверх, на их со Стивом этаж, и прикрыла дверь в комнату Барнса изнутри. По привычке окинув взглядом новое помещение, она не нашла ничего лишнего. И ничего личного. Баки мог просто выйти из этой комнаты — и в нее уже можно было бы заселять другого, ничего бы не сказало, что у этой комнаты был хозяин. Романофф тяжело вздохнула. — Давай на чистоту, хорошо? — с Баки Наташа всегда разговаривала только по-русски. Сейчас конспирология уже потеряла актуальность, ибо Стив уже неплохо поддерживал русскоязычный диалог. Конечно, Наташа тогда удивилась, но Стив объяснил, что ему достаточно прочитать книгу пару раз, чтобы в точности ее потом воспроизвести — еще одна прелесть сыворотки. Так что, причин говорить по-русски не оставалось, но они оба уже привыкли. — То, что произошло на тренировке, и правда могло произойти с каждым из нас. Если бы ты внезапно подошел ко мне сзади — я бы по меньшей мере оглушила тебя шокером, но, вероятнее всего, застрелила бы, — произнесла девушка, усаживая на кровать Баки и садясь следом. — И правильно сделала бы, — глухо отозвался Барнс, уставившись взглядом в никуда. — И убила бы тем самым Стива, — парировала Наташа. Баки дернулся от этих слов, как от пощечины. Наташа не могла похвастаться тем, что может читать взгляд Зимнего Солдата, но испуг и недоумение в его глазах точно были. Целую секунду, пока его взгляд снова не потух. — Стив принимает меня не за того. — Пусть так, — легко соглашается Нат. — Только от этого ничего не меняется: твоя смерть добьет его. — Да с чего вдруг? Я просто полудохлый бывший парень, псих! — голос Баки звучал тихо, надломленно и даже можно сказать, как-то обреченно. Он обхватил голову руками и сжал волосы. — Он заслуживает большего, — тихо добавил он. — Он заслуживает того, чтобы у него не отнимали последнее, что у него осталось, — возразила Наташа. Баки с недоумением посмотрел на нее, но во взгляде девушки была только жесткость. — Вся его жизнь осталась на войне, — продолжила тем временем Романофф. — Его друзья, его любовь. Он очнулся здесь, в новом веке, и мне часто казалось, что он просто не понимает, зачем он остался жив. Что ему делать в новом мире, где у него нет ничего, — девушка тяжело вздохнула и отвела взгляд в сторону, словно погружаясь в воспоминания. — Мы проработали бок о бок два года, и за все это время я не узнала о нем ровным счетом ничего. Он был вежлив, тактичен, мил, всегда доброжелателен, но закрыт. А хуже всего то, что никто особо и не пытался пробиться. Баки слушал и молчал. Разговор о Стиве странным образом его успокаивал. Наташа сейчас рассказывала такие вещи, о которых сам Баки не задумывался. А стоило бы. Он помнил и хорошо знал довоенного Стива, хрупкого мальчишку, которого никто никогда не замечал, но который без раздумий бросался на помощь девушке, если на нее нападал какой-нибудь перебравший бугай. Парнишку, за которым нужно было присматривать, чтобы очередная простуда не убила его. Чтобы в очередной драке ему не отбили и без того не слишком хорошо работающие почки. Баки помнил и мог сказать, что знал и Капитана Америку, который в одиночку разнес одну из баз ГИДРЫ, который вытащил из ада четыре сотни пленных, в том числе и самого Баки, на которого, как оказалось, уже написали похоронку. Он помнил сильного и смелого лидера Командос, повернувшего ход войны против нацистов. Мужчину, который, наконец, получил возможность делать то, что делал и без сильного тела, только с худшими результатами. Все тот же смелый малыш из Бруклина, в которого когда-то влюбился Баки Барнс, вот только теперь этот малыш стал здоровым и крепким, гордостью страны, национальным героем и превосходным полевым командиром. Он помнил нежного любовника, которому Баки был готов отдавать всего себя, и в ответ тот никогда не делал меньше. Но этого, нынешнего Стива Баки не знал совсем. Он был все таким же добрым, он все так же безрассудно бросался на помощь незнакомым людям, он был все таким же незаменимым лидером и прекрасным другом, заботливым и надежным, все понимающим, сильным, смелым. Но, как оказалось, одиноким. Потерянным. Сейчас это казалось заметным. Кричащим. Минуту назад Баки бы об этом и не задумался, но сейчас вдруг понял: Капитан Америка все еще был национальным героем и гордостью страны. А Стив Роджерс все еще оставался невидимкой. — Мы стали ближе общаться после того, как чуть не погибли, — продолжала Наташа, заметив, что Баки задумался, но, тем не менее, слушал внимательно. Похоже, из этого разговора и правда что-то выйдет. — Он стал доверять мне, как и Сэму, потому что мы втроем были одни против всей страны. Мы узнали то, что узнать были не должны. Мы узнали, что провели десятки операций, в ходе которых погибали от наших рук люди, по приказу ГИДРЫ, что прикрылась ЩИТом. И нам остается только гадать, сколько же из убитых на самом деле были врагами, — девушка сглотнула, вновь, как почти полгода назад, ощутив свою беспомощность перед страшной правдой. Баки внезапно подумалось, что Стив понимает его куда больше, чем показывает, чем Барнс мог даже подумать. — Мы узнали, что были пешками, — говорит Наташа, внезапно потеряв связь с окружающим пространством, полностью погружаясь в воспоминания. Неожиданно девушка хмыкнула. — Я тогда чуть не сломалась от чувства омерзения к себе. А Стив, который только что узнал, что погиб зря, усмехнулся и сказал, что теперь хотя бы знает, с кем воюет. Сейчас, когда я узнала его ближе, мне стало ясно, что тогда он хотел сказать совсем не это, — многозначительно произнесла она, и Барнс едва уловимо вздрогнул от понимания: «Он хотел сказать, что знает, зачем живет», — догадался Баки и прикрыл глаза. — Он потерял все, — Романофф все еще рассказывала, а Баки все еще слушал. Он слушал историю этого нового, послевоенного Стива и отвлекался от своей собственной, от своих мыслей, понимая неожиданно остро, что не только он за эти годы пережил ад. Стив тоже побывал в аду. В своем персональном аду. Следующие слова Наташи только подтвердили эту его мысль: — Он понял, что его победа в войне ничего не стоила, что хэликерриеры мигом могли разрушить то, за что он боролся и отдавал жизнь. У него не было тех друзей, которые действительно по нему бы плакали, случись с ним что. Он был искренне уверен, что его любимый человек мертв. Но, — Романофф остановилась, словно подбирая нужные слова. А Баки стиснул зубы, но не торопил ее. — Он продолжал бороться за свободу Америки, — наконец, заговорила девушка. — И все еще верил в людей. Даже в тех, чьим заданием являлся, — Наташа усмехнулась и лукаво посмотрела на Барнса, который сидел лицом к ней и сильно нахмурил брови. Вздохнув, Романофф решила сворачивать историю ее друга. — Он восхитительный человек. Он многое пережил и не сломался. Держался, хоть и не знал зачем. А потом узнал, что ты — это ты, и все словно встало на свои места, — девушка сделала паузу, чтобы был акцент на следующих ее словах. — Он нашел то, за что цепляться, зачем жить. За что бороться. И это ты. — Нет, не я, — возразил Баки. — Я был им когда-то, но сейчас от того, кого Стив любит, осталось тело да воспоминания. Баки отвернулся, уставившись в окно, но едва ли его интересовал пейзаж. Он часто так сидел, но до сих пор толком не знал, какой вид открывается из окна его комнаты. — Неправда. Ты хочешь так думать, но это не правда, — сказала Наташа. — Ты лишаешь себя личности, отгораживаясь от того, что сделал ты и что сделали с тобой. Ты противен себе, с тобой охр*нительно много произошло, но ты жив. И ты вспоминаешь, — Баки чувствовал на себе взгляд девушки, но лишь сильнее напрягся, что совсем не отвлекло Наташу от того, чтобы продолжить. — Проблема в том, что твое тело тоже помнит. Пройдет время, возможно, много времени, прежде чем ты, наконец, сможешь нормально жить и не бояться фантомных болей от кода Солдата, не бояться неожиданных прикосновений. Ты научишься жить, научишься контролировать себя, снова станешь собой… — Господи, да зачем? — перебил Баки. — Я просто хочу исправить все, что можно, и тихо где-нибудь сдохнуть уже, наконец! — воскликнул он, стукнув кулаками по постели, а потом подтягивая колени к груди и обхватывая их руками. — Стать собой — это единственный способ исправить то, что случилось, — произнесла Нат. — Ты можешь лично свернуть шею и вырвать кадык каждому из ГИДРЫ, но этого будет недостаточно. Потому что если ты посчитаешь, что сделал все, что мог, и убьешь себя — ты жестоко ошибешься, — произнесла она тихим, спокойным, но очень убедительным голосом. — Почему? — бессильно спросил Барнс. — Потому что ты можешь снова стать собой. И сделать Стива счастливым, подарить ему что-то, что поможет ему не сойти с ума от одиночества, — уверенно заявила рыжая. — А можешь тихо где-нибудь сдохнуть, и это окончательно его добьет, — добавила она. — Мало того, что он снова тебя потеряет, так еще и винить в этом будет себя. За то, что не помог, не уследил, не удержал, недопонял… — Глупость какая, — фыркнул Баки в ответ. — Он самый замечательный человек, которого встречал Баки Барнс, и уж тем более я. И да, я умудрился снова в него влюбиться. Но ему нужен Баки, а не я. Он видит то, что хочет видеть, и это… — Дурак ты, — перебивает его Романофф, вздохнув. — Забываешь, что с хэликерриера он вытащил Зимнего Солдата, а не Баки Барнса. Поверь мне, он получше тебя самого знает, чем ты отличаешься от того Баки, которого он знал и любил. Но в одном ты прав, — девушка обернулась к Баки, и тот посмотрел на нее взглядом окончательно запутавшегося человека. — Он действительно заслуживает большего. Штука в том, что вместо того, чтобы активно заниматься самобичеванием и добивать свою и без того потрепанную психику надуманной шизофренией, ты можешь дать ему это самое большее. Потому что Стив прав: ты сломан, раздавлен, почти сведен с ума, хочешь сдохнуть, ненавидишь себя, но ты все еще Баки. А хочешь скажу, чем это доказывается? — с вызовом спросила Наташа. — Тем, что он меня любит? — грустно усмехнулся Барнс. — Нет, — мотнула головой Романофф. — Тем, что несмотря на то, что вы оба пережили за все эти годы, он все еще понимает тебя без слов. Смог бы он это делать, будь ты незнакомцем? — Наташа не потребовала очевидного ответа. Она поднялась и вышла из комнаты, оставив задумчивого Баки переваривать информацию. Никто из них не догадался, что большую часть разговора Стив слышал, потому что тоже поднялся на свой этаж и сел на диван в гостиной, а Наташа не заперла дверь до конца. И Роджерс сдерживался изо всех сил, чтобы не завыть волком и не сбежать куда-нибудь подальше отсюда.