Save The Winter Soldier

Наташа сделала то, что не удавалось Стиву. Она заставила Баки думать. Безусловно, он потерялся в пучине отчаяния, и никто его в этом не обвинял — у него были веские причины впасть в депрессию/апатию/меланхолию, нужное подчеркнуть. Но пора была выпутываться из этого, и Наташа нашла, нащупала — шпионский талант не пропьешь! — лучший способ сделать это. Она приплела Стива. Самого близкого человека как для Баки Барнса, так и для Джеймса-Зимнего-Солдата. Наташа заставила Баки задуматься о том, что не ему одному плохо. Что близкому ему человеку тоже очень нелегко приходится. Пусть в меньшей, хоть и не намного, степени. Но это так. И что самое важное, Наташа заставила Баки понять, что он нужен Стиву. Не как трофей. Не просто чтобы был. Не для счастья, не для того, чтобы чувствовать себя комфортно, даже не для того, чтобы жить. Баки нужен Стиву для того, чтобы выжить здесь, в новом времени, где у него больше ничего нет. Роджерс нуждается в Баки ничуть, как оказалось, не меньше, чем Баки в нем. Стив сидел в гостиной на диване, рисовал в блокноте очередной пейзаж, пришедший в голову, и анализировал все то, что услышал только что. Лишь услышав собственную историю из чужих уст, он понял, насколько он на самом деле устал. Устал быть один, устал биться и спасать мир, устал делать вид, что все хорошо, притворяться, что ему легко дается соседство с Баки, тренировки с ним, разговоры ни о чем и дистанция-дистанция-дистанция. «Прекрати смотреть так, как ты смотрел раньше, когда я действительно был Баки Барнсом…» Да разве это возможно? «Он самый замечательный человек, которого встречал Баки Барнс, и уж тем более я. И да, я умудрился снова в него влюбиться. Но ему нужен Баки, а не я…» Стив тряхнул головой, пытаясь избавиться от воспоминаний о только что произошедшем разговоре между Баки и Наташей. Это слишком… слишком. Тяжело, грустно, безнадежно. Стив не мог подобрать нужного определения. Но он искренне надеялся, что разговор принесет плоды, потому что сегодняшний инцидент ощутимо выбил его из колеи. Наташа вышла из комнаты Баки уже как двадцать минут назад. Погруженная в себя, она даже не заметила Стива, а тот был слишком занят своими мыслями, чтобы окликать. Решил, что обязательно поблагодарит девушку и за разговор с Баки, и за понимание его самого. Но только позже, когда все же немного придет в себя. Стив чаще проводил время в гостиной или на кухне, заходя в свою комнату только переночевать. Он старался по возможности находиться в общей части квартиры, потому что Баки никогда не заходил в его комнату. Наверное, это были еще какие-то его тараканы, может быть, он просто не хотел туда входить или еще что-то, но подходил Баки к Стиву только в гостиной или на кухне. Стив мог и даже хотел уйти к себе, зная, что Баки не зайдет и не заведет разговор на территории Роджерса. Кэпу казалось, что он еще не готов поддерживать хоть какой-то диалог, но он оставался на месте, потому что если Баки действительно захочет с ним поговорить, Стив через себя переступит. В очередной раз. Ведь все для Баки. Так и получается: через час или полтора после ухода Наташи Баки, наконец, выходит из комнаты. Стив замирает. Из его положения не видно двери в комнату Баки, так что Роджерс прислушивается к звукам позади себя. Баки идет как-то настороженно, тихо и почти бесшумно, особенно если не прислушиваться. Он появляется из-за спины и некоторое время просто стоит, глядя на сидящего на диване Стива, сжимающего карандаш и альбом. Потом Баки просто садится на пол и кладет голову Роджерсу на левое колено. И он еще говорит, что он — не Баки? Стив мысленно фыркнул. Баки всегда обожал валяться на полу и использовать вместо подушки колени Стива. Еще до войны. Сам Роджерс, правда, обычно тоже на полу сидел, а не на диване, тем не менее, и тогда, и уже во время войны, после его плена в 43-ем, когда они начали отношения, Баки проявлял острое неравнодушие к коленям Стива — всегда их целовал, как только укладывался на них. Это было редко, — на войне особо не побудешь наедине, — но это было. И вот сейчас. Опять. — Прости меня, — тихо проговорил Баки, прикрыв глаза. — Я не злюсь, — честно ответил Стив. — Этого стоило ожидать. Наверняка у тебя еще не один срыв будет, — спокойно произнес он, отложив альбом и карандаш. — Я правда тебе нужен? — Баки был все так же тих, но в голосе его послышалась настолько неприкрытая надежда, что у Стива оборвалось сердце. «Я умудрился снова в него влюбиться…» — Конечно, — Роджерс улыбнулся. — Конечно, нужен. Он не удержался и запустил руку в темные длинные пряди, перебирая волосы и чувствуя впервые за долгое время настоящее умиротворение. — Тогда не прогоняй меня, — внезапно попросил Баки и едва уловимо потерся носом о мягкую ткань тренировочных штанов. — Ты мне нужен… так нужен, Стив… В горле образовался ком. Стив его сглотнул и сполз на пол, притягивая Баки в объятия, показывая, что он здесь, не уйдет, и, о небо, конечно не прогонит ни за что на свете. Баки, не раздумывая дважды, прижался к нему в ответ, обнимая и утыкаясь носом в грудь. — Я сделал тебе больно, да? — зачем-то спросил Барнс. Его запоздало настигло всепоглощающее чувство вины перед этим невозможно хорошим человеком. Стив столько для него сделал! Подарил надежду, нашел приют, укрыл от ГИДРЫ, забрал у нее контроль над Баки, заставил вспомнить себя, вернул в строй, защитил от собственных страхов и кошмаров, растопил лед, который, казалось, до самых атомов в него навсегда въелся. Вдохнул жизнь. Научил снова, пусть изредка, но улыбаться. Помог понять, что Баки не машина — человек. Влюбил в себя. А Баки ему в благодарность столько гадостей наговорил. — Мне было больно не от твоих слов, — честно признался Стив, поглаживая Баки по спине. — Мне было… даже не больно, а жутко. Тебе сказали и показали, что твой любимый человек искренне устал жить… что бы ты почувствовал? «Смятение, — промолчал Баки. — Непонимание. Ужас. Беспомощность. Желание переубедить. Желание помочь найти новые силы, новый смысл жизни, — думал он про себя. — Желание стать этим смыслом… Страх, что этого будет недостаточно». — Приятного ни на грош, — шепнул Барнс в ответ, умалчивая о том, что полтора часа назад в разговоре с одной известной русской шпионкой все это прочувствовал на себе. Стив усмехнулся. — Зато теперь я знаю, с чем бороться, — он не удержался, повторив фразу, о которой Наташа недавно рассказывала Баки. Баки уже знал, какой смысл она в себе таила.

***

Почему-то Стив не удивился. Вот ни капли. Он знал, что это произойдет — после такого-то срыва и откровенных разговоров весь день напролет. И когда за стенкой послышался короткий вскрик, Стив впервые не дернулся, лишь перевернулся на кровати, пристально наблюдая за приоткрытой дверью своей комнаты в лунном свете, льющемся из окна. Роджерс слышал возню на кровати. Слышал тихие шаги по коридору и едва подавил улыбку, когда дверь слегка качнулась внутрь, а за ней показался Баки. Он робко топтался на пороге комнаты, даже не решаясь дверь до конца раскрыть — не то, что входить. — Не спится? — тихо спросил Стив. Баки кивнул. Несколько раз для верности. — Можно мне?.. — нерешительно произнес он, не закончив фразу. Но Стив мог видеть его глаза, которые все за него сказали. «Я не могу быть один», — умоляли они, и Роджерс, конечно, улыбнулся, двинулся ближе к окну, освобождая место, и приглашающе похлопал по кровати. Баки вошел неторопливо, словно осторожничая, словно боясь, что прогонят. Он медленно сел на кровать… и порывисто прижался всем телом к Стиву, крепко обнимая, ощутимо вздрагивая от еще не до конца отпустившего кошмара. Стив обнял его в ответ, зная наперед, что большего от него не потребуется, потому что… Так все и было тогда, в сороковых. Баки это помнил: именно так их отношения перешли на новый уровень. Ему тогда снились пытки в австрийском лагере ГИДРЫ, он бредил по ночам и никак не мог успокоить себя сам. И не нашел лучшего решения, чем подойти с этим к Стиву. В палатке, помимо них двоих, был Дуган, было страшно, что он застукает, ведь два парня, солдата, да в обнимку — где это видано? А Баки не мог по-другому. Он подполз тогда к Стиву и тихо устроился у него под непривычно большим и теплым боком. А Стив, проснувшись, молча обнял его, успокаивая одним только присутствием. Как и тогда, в сороковых, сейчас Баки прикрыл глаза, всем существом своим ощутил присутствие рядом Стива, и, уняв, наконец, холодную дрожь, успокоился и заснул безо всяких кошмаров.