Save The Winter Soldier

Баки начинает разговаривать. Со всеми. Именно так, как Стив помнил по старым, еще довоенным временам: врожденное дружелюбие Баки, однажды покорившее сердце бруклинского заморыша Роджерса, наконец, снова явило себя миру. Он по-доброму подкалывает и остальных, и себя, тихо смеется, вступает в дискуссии, шутливо пихает плечом, если подкалывают его. Но все это при условии, что Стив находится рядом. Наедине Баки разговорить способна только Наташа, но у нее вообще врожденный талант располагать людей к себе, разве что только Тони до сих пор противится, да и то — для проформы. Стив смотрит на Баки и не может нарадоваться тому, что видит. Баки возвращается. Он приходит в себя. И, что самое главное, он всем своим существом тянется к нему, к Стиву. За столом — на кухне ли, в общей ли столовой — Баки всегда садится рядом со Стивом. Наташа лукаво смотрит на Роджерса взглядом «Я все знаю», а Стив только шире улыбается. Он больше не испытывает дискомфорта от близости Баки. Наверное, потому, что больше не нужно соблюдать дистанцию, которая раньше была нужна Баки, но которую теперь тот часто нарушает сам. Стив каждый раз с нетерпением ждет этих моментов, потому что сам себя он еще не отпускает, давая Баки возможность самому решить, когда ему необходимо быть рядом. Баки пока не решается, не позволяет себе много — только самые мелочи. Но этих мелочей пока хватает с головой. Он больше не закрывается в комнате по вечерам после ужина. Они со Стивом вместе убирают со стола, а потом идут в гостиную. Иногда Стив садится с ногами на диван и рисует, а Баки садится рядом и просто жадно вбирает образ Роджерса во все зрачки. Иногда дивану Стив предпочитает кресло — Баки в такие дни усаживается на пол и устраивает голову на колене Стива, и обоим это очень нравится. Иногда они, как в детстве, сваливают подушки на пол и валяются: Стив на подушках, Баки — на ногах Стива. Они смотрят телевизор или Баки читает какую-нибудь книгу. Стив однажды попросил Баки почитать вслух — с тех пор Баки так и делал. В какой-то день Роджерсу стукнуло в голову понимание: голос у Баки изменился. Годы молчания в криокамере, часы ора в лабораторных креслах ГИДРЫ — связки работали в режиме «из крайности в крайность», и потому Стив не узнал Баки по голосу. А сейчас вот, когда началась относительно спокойная жизнь, и Баки может себе позволить просто лежать и читать вслух, его голос стал снова поставленным и красивым, совсем, как помнил Стив. Иногда случаются миссии. Мстители не сидят на месте, потому что хрупкому голубому шарику планеты вечно что-то угрожает. Мстители, в состав которых Баки так естественно влился, этот шарик спасают от всяких возможных угроз. Баки на миссиях преображается в солдата. Он становится хладнокровным, трезво мыслящим, собранным и серьезным. Надежным и неукоснительно следующим приказам Капитана. Ему не слишком-то нравилось такое состояние, но Стив его успокоил: это вовсе не отголоски Зимнего Солдата. На войне, в Командос, Баки вел себя точь-в-точь так же. И Баки от этого становится немного легче. Просто потому что с тех пор, как Стив об этом сказал, Баки знает, что на миссиях он — это он сам и есть, а не его взращенное извращенными методами ГИДРЫ альтер-эго. И по возвращении домой он снова становится тем же дружелюбным и миролюбивым, тихим и спокойным парнем. Кошмары пока еще никуда не делись. Но Баки уже точно знал, что делать, когда его память вновь выбросит очередной ужас в его сон. Стив не спрашивает, что снится любимому, он молча двигается на кровати и обнимает Баки, одним своим присутствием успокаивая и баюкая. И в один из вечеров, когда они в очередной раз выключают телевизор и расходятся по комнатам, Стив едва успевает улечься, как на пороге его комнаты, которую Роджерс никогда не запирает, показывается Баки. — Можно я с тобой лягу? — в вопросе сквозит легкая неуверенность, но Баки явно ее преодолевает. — Мог бы и не спрашивать, — отвечает на это Стив и приглашающе откидывает край одеяла. Баки укладывается рядом, перекидывает руку через живот Стива, а тот, в свою очередь, обнимая, запускает руку в волосы Баки и легко массирует кожу головы. Баки засыпает, ловя себя на странном желании замурлыкать, как старая кошка мамы. Он спит без сновидений, и утром благодарно бодает Стива в плечо. Бывает, что Баки снова срывается. Именно так же, как тогда, в спортзале с Наташей. И никогда не знаешь, что послужит раздражающим фактором. Поначалу он рычал, злясь на себя, и убегал — куда угодно, лишь бы изолировать себя от общества. Он знал, что в такие моменты опасен, что он становится неконтролируемо агрессивным. Недобитый Зимний Солдат страдал паранойей, а любую угрозу воспринимал как цель. И мир в такие моменты воспринимался черно-белым. Цель нужно выполнить, угрозу — устранить. Задание выполнено — криосон. Задание не выполнено — адская боль. Никто не любит боль, даже Зимний Солдат, а потому он злился, если что-то мешало ему завершить миссию. Баки боролся с ним. Боролся за право быть хозяином самому себе, боролся за право себя контролировать. И он успевал — всегда успевал — сдержать удар в чью-нибудь голову, сдержать руку, устремившуюся к ножу или пистолету. Он успевал остановиться, осознать, что в голове перемкнуло, и сбежать, чтобы остаться одному, стиснуть зубы и в очередной раз затолкать Зимнего Солдата куда-нибудь поглубже в сознание, раз уж окончательно от него избавиться никак не выходит. Стив всегда прибегал за ним через несколько секунд. Так происходило несколько раз, пока однажды во время срыва Баки не подошел к Стиву сам. Он встал близко-близко и посмотрел на Стива мученическим взглядом, полным мольбы. «Спаси меня». И Стив всегда шел навстречу сам. Всегда обнимал, прижимал к себе, гладил по спине и волосам, шептал на ухо «Баки-Баки-Баки», словно бы звал его, чмокал в висок. И Баки становилось легче. Его отпускало. Стиснутая челюсть расслаблялась, дыхание возвращалось к норме, и он, прикрывая глаза, уже сам прижимался лбом к губам Стива. «Все. Прошло». А потом, почти через минуту Баки Стива обнимал. «Спасибо». Стив не сразу выпускал его из объятий. «Я с тобой. Все для тебя». Приступы становились короче и от раза к разу переносились легче, от раза к разу было проще побороть Солдата, и мысль об этом невольно вызывает улыбку. У всех. Баки возвращается. Он приходит в себя. *** Однажды Баки просыпается вместе со Стивом еще до рассвета. И просит его: — Не против, если я тоже с тобой на пробежку? Тони подсуетился и обеспечил Баки документами, которые бы восстановили Баки в правах. Суда, как такового, даже не намечалось — все затухло еще на стадии следствия, когда Наташа анонимкой подбросила следокам несколько занимательных видео о том, как ГИДРА развлекалась со своим ручным суперсолдатом. Баки тут же признали не виновным, но, учитывая, что разум его был порабощен, потребовали справку о вменяемости пока что условно-оправданного. Тот против «мозгоправов» ничего не имел, на контакт пошел легко. Психотерапевту не очень понравилось наличие маски, но, что бы он там себе ни надумал, справку написал: не опасен, не буйный. Смирительная рубашка и мягкие стены Баки тоже больше не светили. Поэтому он решил рискнуть выйти из башни Мстителей хотя бы на пробежку со Стивом. — Когда я был против твоего общества? — хмыкнул Стив. — Но имей в виду, за нами поплетется Сэм. Баки этот факт совсем не расстроил. Зато Сэм на Баки отреагировал куда менее миролюбиво. Уилсон смотрел на Баки настороженно, как на буйную собаку, хозяин которой обычно говорит «Да вы не бойтесь, он просто игривый!». Впрочем, продолжалось это недолго. Два суперсолдата со скоростью сорок километров в час рванули вперед. Уилсон по окончании пробежки тяжело дышал, а потом буркнул что-то о «старичках-скороходах» и плюхнулся на скамейку. — Нужны новые легкие? — внезапно спросил Баки. Стив громко расхохотался, Сэм же угрюмо посмотрел на них обоих. — Лучше бы за водой сгонял, — буркнул Уилсон. Они стояли ровно на том же месте, откуда начинали пробежку. За скамейкой, на которой развалился Сокол, Баки оставил пару бутылок воды. Барнс обошел скамейку, взял одну бутылку и передал ее Сэму. — Неплохая скорость, а? — Баки хмыкнул, Сэм удивленно моргнул, Стив снова прыснул смешком в кулак. — У меня дежа вю, — признался он, пока Сэм жадно пил. — У вас совершенно одинаковое чувство юмора. Не удивительно, что уже через десять минут Баки и Сэм подружились. Хоть и весьма своеобразно. Они, уже без Сэма, возвращались в башню Мстителей, когда вдруг Баки остановился и сильно нахмурился. — Что случилось? — поинтересовался Стив. — Я сейчас, — отозвался Баки и внезапно свернул в узкий проем между домами, откуда слышались… Удары. Стив в своей жизни слишком много повидал таких вот драк. Он был почти уверен, что и его самого когда-то отпинывали в этом же переулке. На лице вопреки печальной ситуации растянулась совершенно счастливая улыбка. — Эй! — послышалось за углом. — Найди себе равного! Стив прикрыл глаза, пытаясь унять разбушевавшееся от радости сердце. Из подворотни вылетает, хватаясь за пятую точку, хулиган с подбитым глазом. Следом выходит очень хмурый Баки Барнс. Они вызывают скорую и терпеливо ждут ее прибытия. Избитого парня госпитализируют, и только потом довольный Стив и задумчивый Баки, наконец, идут домой. Они доходят до башни, поднимаются на лифте наверх, выходят на своем этаже. И когда Баки останавливается посреди комнаты, Стив знает, что дальше произойдет. Он тоже останавливается и оборачивается, не желая пропустить момент. Глаза его светятся неприкрытым счастьем с толикой предвкушения. Баки смотрит на него в упор, почти целую минуту не отводит взгляд. Потом вдруг тяжело вздыхает – и быстро, словно боясь передумать, снимает маску, отбрасывая ее в сторону и сразу же низко опуская голову. А в следующее мгновение он чувствует себя в крепких, но безумно нежных объятиях Стива.