От звезды до звезды. Беглецы

Вулканические пляжи Эйрики были идеальным местом отдыха. Особенно, если антураж дополнялся тушеными флапсами на палочках и здоровенным, в локоть вышиной, стаканом безалкогольного Эйрического. Полюбовавшись на то и другое по очереди, Йонге поправил темные очки, выданные при входе на пляж, и уставился на Сайнжу. Великий охотник важно вышагивал в полосе прибоя, расщелкнув копье, украшенное разрешительной этикеткой. Копьем он периодически тыкал под ноги, выдергивая из розово-оранжевой пены кристаллических медуз. В другой руке болталась сетка, в которую яут небрежно сбрасывал извлеченную добычу. За четыре дня поголовье медуз не уменьшилось, но Сайнжа не отступался. Йонге оторвал две ножки флапса и закинул в рот. Покосившись направо, он убедился, что Рудольф по-прежнему возглавляет "Львов Кастилии" в нелегкой битве с "Тиграми Стронца". В кипящем сражении за право зваться лучшей командой по пляжному волейболу люди и песок порой сливались в неразличимый ураган. Но белую шкуру приятеля Йонге всегда видел очень хорошо. Противозагарного на эту шкуру было истрачено немеряно. Безжалостно лишив флапса еще пары ножек, Йонге устремил взор уже в планшетку, занявшую почетное место на животе и подпираемую согнутой ногой. Потыкав в обновление, Йонге получил синхронизированную в реальном времени картину по переоборудованию нового корпуса "Фелиции". На архитектурный паспорт Рудольф угробил весь первый день, прописывая под нулевку требования нестандартного экипажа, начиная с рекомпозиции гравистабилизаторов и заканчивая размером коек. Сайнжа покинул воду. Черный вулканический песок на шкуре яута смотрелся удивительно органично. Остановившись возле лежака, Сайнжа бухнул сетку прямо в песок, воткнул копье, пригнулся и шагнул под тень зонтика. А потом и присел на корточки рядом с лежаком. – Что ты изучаешь? На Эйрике синхрон почти не ощущался, а глейтерная связь тянула лишь благодаря репитерам с дополнительными блик-бустерами. Йонге всеми силами пытался избежать лишних трат, но, едва отчалив с Сельвы, они почти совсем перестали понимать Сайнжу, и пришлось раскошелиться, нырнув в трепетно хранимую заначку. Веселые зеленые браслеты присоединись к обычным пиновым и к отельным. Ловя краем глаза такое изобилие на руках, периодически Йонге начинал ощущать себя праздничным деревом. – Смотрю, как идет ремонт нашей крошки. Ты точно не хочешь подождать еще неделю? Ну, чтобы там сначала съели всех остальных – глядишь, на тебя сил не останется. Сайнжа еле слышно заворчал, сузил глаза и полез в мешок с медузами. Йонге быстро загородился планшеткой от угрозы, зависшей прямо над его животом. Твари имели свойство безболезненно жалить. На следующий день ужаленное начинало дико чесаться. – Если сдохнешь там, угробишь нам бизнес-планы, – с неудовольствием сказал Йонге. Сайнжа убрал медузу и прочесал когтями вдоль дредлоков. – Если я не буду охотиться, умансоо, то жизнь станет бессмысленна. Йонге махнул рукой и углубился в ремонтный отчет. Сайнжа начал бормотать что-то еле слышное, но с угадываемым ритмическим рисунком, а затем плюхнулся на песок, развернулся и откинулся на край лежака. Йонге поднял планшетку – тяжелый череп опустился ему на живот и холодные дредлоки заскользили по бокам. Бросив пару взглядов по сторонам, Йонге убедился, что никто не спешит бежать к нему с девайсами для съемки, глубоко вздохнул и постарался расслабиться. Тяжесть костистой башки грозила придавить желудок к позвонкам. Рискуя содрать кожу, Йонге тревожно поерзал и вновь оглянулся. По счастью, Сайнжа не спешил перейти к действиям. За время отпуска яут успел склонить его к двум сеансам "дружеской любви", которые Йонге со своей стороны охарактеризовал бы как "дикий трах". То ли новоявленные глупые чувства влияли на потенциал великого охотника, то ли невозможность охотиться, но был он крайне настойчив. Один из сеансов случился совсем неподалеку – в густых декоративных кустах. Йонге покрутил ступней, рассматривая царапину на щиколотке, и почти против воли вспомнил, как хрустели у него под спиной декоративные веточки, сочно и вязко лопались какие-то ягоды, распространяя удушливый запах. Поздним вечером на пляже оставались только редкие любители ночных купаний; Рудольф учесал осваивать курсы вождения скутеров со скидкой, и Йонге даже не особо затыкал яутскую пасть: только предупреждающе хватался за клык. На плечах у Сайнжи нашлась пара острых выростов, и об один из них пилот смачно ободрался. Потом Сайнжа ворчал и жаловался в пространство, что Йхо-онхе, видимо, хотел оставить себе трофей, равный, а то и превосходящий по величию вырванный из личинкиного сына Гарухи. Йонге отбивался аргументами о количестве пролитой крови и теоретизировал, что, повреди он артерию, "любовная схватка" закончилась бы куда хуже. В итоге стороны сошлись на оттирании ягод и листьев друг с друга. Яут закрыл глаза, сложил клыки и явно предался если не медитации, то дремоте. Подавив желание подергать его за щетину в познавательных целях, Йонге осторожно поставил планшетку на бугристую костяную макушку и переключился на биржевые сводки. Кварцолиты по-прежнему уверенно держались в топ-двадцать списка минералов и драгметаллов объединенного человеческого рынка. Поделив планшетку пополам, Йонге еще раз перечитал приглашение для "Гхорт-Данназайи" и два последовавших за ним. Хотелось надеяться, что яутам понравится охота на Скуль. Тогда появлялся шанс отбить первые пару платежей за корабль. По крайней мере, им не грозило остаться совсем на мели, хотя новых клиентов так и не появилось, несмотря на немедленно размещенное по всем инфодоскам объявление об открытом борту. Не поленившись, Йонге зарегистрировался на грядущем сельскохозяйственном конгрессе за символическую плату участника и впихнул "Фелицию" как частное предприятие узкого профиля. Совсем в край они могли вернуться к разведочной деятельности. Пусть даже не на планетах с атмосферой, а в астероидных поясах. Из затягивающих умопостроений его выдернул удар в гонг. Протяжный звон означал конец последнего раунда. В торжествующих воплях болельщиков слышалось "Тигры!". Йонге машинально приподнял очки и тут же опустил обратно – солнечный свет резал глаза. Впрочем, что в очках, что без них было очевидно: "Львы" проиграли. Даже без полноты синхрона Йонге чувствовал, как напарника одолевает яростное возмущение и разочарование. Сайнжа повернулся, царапая костяными выростами ноги пилота. – Эй, эй, – недовольно сказал Йонге и постучал планшеткой по яутскому черепу. – Слишком мягкий, – проворчал яут. – Поговори мне тут. Сайнжа, подвинься, тяжелый черт. – Иди к Рхудо-о'ф. – А с чего ты решил... Сайнжа молча ткнул себе за голову, безошибочно указав направление, и приподнялся. Чувствуя себя несколько глупо, пилот пожал плечами и скатился с лежака. Сайнжа тут же занял освободившееся место. Лежак ощутимо просел. Яут довольно зашевелил клыками и щелкнул собственным браслетом. – А, так это был хитрожопый маневр, – догадливо сказал Йонге. – Общение с людьми изменяет мое мировоззрение, – с невыносимой серьезностью откликнулся яут и вновь почесал пятки друг об друга. Песок посыпался черными струйками. Йонге аккуратно положил планшет, прихватил бокал и флапсов и неторопливо направился к Рудольфу. Победители и проигравшие слились в шумную толпу. Кто-то хлопал Рудольфа по плечам, кто-то самозабвенно срался с соперниками, обещая в следующий раз порвать на клочья от запасной перетяжки, сразу несколько человек кричали в комлинки, что нужен срочный заказ на двадцать персон. Йонге притормозил чуть в стороне. Рудольф еще пару минут обменивался рукопожатиями и обещаниями уж в следующий раз-то точно... А затем выскользнул из толпы и направился к напарнику. Добравшись до него, выразительно пожал плечами и улыбнулся. Йонге протянул ему Эйрическое. Рудольф принял бокал, посмотрел себе под ноги, будто собирался плюхнуться прямо на раскаленный песок, но затем передумал и нырнул в пенную шапку по самые брови. Раздалось смачное бульканье. Рудольф оторвался от почти опустошенного бокала и глубоко вздохнул. – Зря ты с нами не пошел, – он поболтал остатки пива. – Лентяй ты, пилот Далине. – С вами играть скучно, – протянул Йонге, ухмыляясь. – Как детей бить. Рудольф нахмурился, сунул нос в стакан и допил залпом. Йонге протянул ему останки флапса. Рассеянно смахнув с ладони пилота еду, Рудольф зажевал горечь поражения. Несмотря на активные призывы, Йонге неизменно отказывался от участия в матчах. Рудольф взывал к совести, чувству плеча, товариществу и братству. В конечном итоге он заклеймил Йонге трусом. Йонге неизменно кивал и соглашался, не отступая от избранной тактики. – Надо было Сайнжу взять, – сказал Рудольф. – Вот он бы не стал отмазываться! – Да, и с большим удовольствием перестрелял бы всех участников в массовом порядке, – охотно согласился Йонге. – Развесил бы головы прямо на сетке. В знак доблести и славы. Рудольф громко фыркнул и рассеянно покачал в руке пустой бокал. – А еще есть? – Содержание активных белков в организме... – начал Йонге. – Эй, товарищи! – завопили из толпы. – Вы идете или вас там приплавило? Рудольф махнул рукой, не оборачиваясь, хлопнул Йонге по плечу и мотнул головой в сторону побоища. Отважный космический пилот обстоятельно подтянул и расправил плавки, пригладил взлохмаченные виски и позволил утащить себя в сторону намечающегося торжества. * * * Оправдывая звание курорта, Эйрика даже ночью сохраняла теплую погоду. О зимах тут и подавно не слыхали, поэтому дешевые апартаменты, собранные чуть ли не из листьев и веток, строили по всем курортам. Назывались они бунхало и позиционировались как экологически чистое жилье, в котором любой может почувствовать небывалое чувство единения с природой. В первый же день завидев под потолком парочку ночных летунов, Йонге почувствовал, что готов сжечь все единение из промышленного резака. Но летуны оказались созданиями тихими, на пол гадить не спешили, и пилот смирился с их присутствием. Привычным взглядом окинув крышу и не обнаружив незарегистрированных постояльцев, первый пилот "Фелиции" прошествовал к постели с торжественной четкостью человека, упившегося до состояния, предшествующего полной потере контроля. Рудольф еще на подходе к территории апартаментов невнятно выразился насчет "нажрался в сопли" и свалил в собственное бунхало. Завалившись на постель, Йонге активировал планшетник, чуть не прибил его случайной искрой и проверил новостную ленту. По привычке заглянул на биржу драгметаллов, затем получил очередной ремонтный отчет с "Фелиции" и переключился на почту. Среди нескольких упорных спам-писем, прорвавшихся сквозь фильтры, лежало одно без дурацкого крикливого заголовка. Отправителем тоже значился не абстрактный набор букв, а вполне официальный корпоративный терминал из зоны блока человечества. Йонге почти трезво задумался, стоит ли знакомиться с письмом прямо сейчас или дождаться просветления мозгов. В ветвях баньяна торжествующе заухало, и Йонге немедленно определился, что это знак. Откладывать не стоило. Почесывая плечо – местные красотки использовали помаду с содержанием вытяжки из медуз, что, конечно, делало их губы невероятно привлекательными, но вызывало массу последствий по всему телу – Йонге развернул сообщение. Скользя взглядом по строчкам, он почесался еще и в паху, мысленно поклявшись тщательно присматриваться к наличию чертовой помады и соображать, куда сейчас будут приложены пухлые губки. А мгновением позже едва не счесал себе все достоинства, наткнувшись взглядом на заветное "грузовой корабль". Сердце так бухнуло, что накатило головокружение до тошноты. Уткнувшись лбом в планшет, Йонге застонал, переживая недомогание. Расчухавшись, он аккуратно поднял голову и уставился в письмо. Компания по пелагической инженерии "Sieg and Son" в осторожных выражениях сообщала, что заинтересована в предлагаемых услугах. И даже предлагала деловую встречу в рамках конгресса, чтобы господа Вебер и Далине могли презентовать возможности своего корабля, а также, возможно, прийти к выгодному сотрудничеству с вышеуказанной компанией. Йонге немного полежал на животе, перевернулся на спину и уставился в потолок. Мысли никак не хотели следовать одна за другой, вместо этого выпрыгивая хаотично и как будто из-за угла. Йонге снова перевернулся на живот, дотянулся до подушки, обхватил ее и замычал. Его просто распирало от счастья. Пусть "Sieg and Son" не входили в топ-100 компаний, пользующихся частными грузовыми перевозками, но они могли стать отправной точкой для очистки доброго имени, обгаженного всякими адмиралами. Сквозь алкогольный туман упорно проступали детали конструкции, складывающиеся в план мероприятия "Как выкарабкаться из задницы и насрать на конкурентов". Отчаянным усилием воли Йонге велел себе прекратить. Сначала ему нужно было протрезветь. Как назло, спать не хотелось совсем. Фелиция, как и обещала, рассчитала альтернативные циркадные ритмы, подходящие для "хомо сапиенс науду", и торжественно установила, что на одни сутки экипажа теперь будет приходиться тридцать три часа. Это не лезло ни в какие рамки: ни в стандартные земные сутки, ни в двое, ни хотя бы в полторы. С яутскими ритмами тоже не совпадало: у Сайнжи цикл растягивался до пятидесяти стандартных часов. Напарники утешились тем, что яут относился к собственному режиму довольно легкомысленно, и решили кутить на полную. Однако в первую же ночь выяснилось, что ближе к рассвету тусовка затихает и даже самые рьяные любители стимуляторов начинают расползаться. За окном разгорался оранжевый рассвет, а Йонге совершенно не представлял, чем заняться, помимо головоломного обдумывания приумножения личного богатства. Бросив подушку, он тяжело поднялся и пошел к выходу. На пороге ему пришлось резко пригнуться – ночной летун стремительно пронесся над головой и с еле слышным шипением занял привычное место. – Даже треклятые рукокрылые соблюдают режим, – пробормотал Йонге. – И только я вынужден страдать. Побродив по клочку облагороженных джунглей, окружавших бунхало, Йонге остановился возле живой изгороди и задумался, чем она ему так не нравится. Дошло только через несколько секунд: живой вал колючек самого жуткого вида был варварски проломлен. А стоило приглядеться, и оказалось – прорублен. Йонге тревожно оглянулся. Курорты Эйрики имели второй класс опасности, идеально подходящий для отдыха с детьми и пожилыми людьми. Из опасностей отмечались медузы да несколько видов насекомых, кусающихся больно, однако без последствий. Такую дырищу пробить не могло ни одно животное. Разгул курортной преступности стремился если не к абсолютному нулю, то хотя бы к относительному. Йонге на всякий случай проверил отельный браслет и убедился, что тот исправно ловит сигнал, выражая готовность в любой момент послать какой угодно запрос. Уже собираясь вызвонить местные силы правопорядка, Йонге все-таки оглянулся еще раз. Что-то в голове зудело, уговаривая подождать. Йонге хмурился и шевелил губами. А когда уже решил списать неясное чувство на пьяные галлюцинации, в джунглях раздался треск. – Чтоб тебя, – вслух пробормотал Йонге. – Фелиция, обзор... Отклика не было. Он ругнулся и запросил повторно, через блик. Запрос шел долго, и Йонге почти потерял терпение, когда в загривке чуть кольнуло – шелтерный чип пробудился от спячки. Йонге сразу стал лучше видеть. До этого усилением зрения он никогда не пользовался, но после Лифанги заинтересовался дополнительными возможностями. В протоколах они прописаны не были, однако Йонге не удивился. С момента появления на борту яута все пошло наперекосяк, и оставалось радоваться, что новые возможности относятся к полезным. Треск усилился, и Йонге чуть присел. Алкоголь притуплял остроту реакции, но Йонге рассчитывал, что в крайнем случае отскочить всегда успеет. Шум стих, и первый пилот лихорадочно заоглядывался. Треснуло прямо за спиной. Йонге крутанулся, одновременно приседая и уходя из сектора возможного обстрела. Перед ним по-прежнему был лесной пейзаж, но в этот раз Йонге заметил легкую, секундную рябь, пробежавшую по пейзажу. – А ну снимай маскировку! – сдавленно рявкнул он. – Сайнжа, охотник хренов! Пустота ответила ворчанием, затем по пейзажу пошли хорошо видимые волны, и маскировка исчезла. – Плохой слух, Йхо-онхе, – резюмировал Сайнжа. – Если бы я хотел, то давно бы... Фразу он не договорил, вместо этого выразительно щелкнув механизмом выпуска лезвий. Тираду Йонге почти пропустил мимо ушей. Куда больше его взволновал груз, который Сайнжа тащил на спине, легко придерживая одной рукой. – А это что? – грозно поинтересовался он, тыкая пальцем для наглядности. Сайнжа чуть повернул голову, посмотрел на груз и снова уставился на Йонге. – Нет, я понял, что трофей, – продолжил отважный пилот. – Но какого хрена ты охотишься на курорте? Это... это вообще как так? И откуда оно? Вопреки всем описаниям Эйрики как сугубо безопасного места, за плечом у Сайнжи болталась мерзость. Явно насекомьего происхождения. Приглядевшись, Йонге понял, что тварь – многоножка. Длинные изогнутые челюсти торчали над плечом охотника, серебрились по краю острых режущих кромок. Йонге принюхался, но пахло лесом, прелыми листьями, сладковатым душком цветущих папоротников – и никакой кислой ноты яутской крови. – Это достойная добыча, – пояснил Сайнжа. – Вам, умансоо, лучше не ходить в лесу там, где висят запрещающие таблички. – Да я и не собирался, – растерянно сказал Йонге. – Ты еще и забор поломал... – Многоногий подобрался слишком близко, – сказал Сайнжа. – Я пытался соблюдать эти глупые правила, которыми здесь все пропитано, но такое искушение... Он сощурил глаза и тихо зарокотал. Йонге повел плечами и машинально потер низ живота. Оставленная наездником метка перестала быть черным ожогом и превратилась в светлый шрам. Но все равно напоминала в особо неприятные моменты. Машинально он посмотрел на грудь Сайнжи. Хирургические шрамы номер один и два практически растворились. Йонге задумался, как много шрамов на самом деле было у Сайнжи за всю его долгую яутскую жизнь. – Ты в восторге, умансоо? – почти светски поинтересовался яут. – В полном, – вздохнул Йонге. – А, если не секрет, где ты собрался хранить эту дрянь и точно ли целиком? Сайнжа двинулся с места. Йонге пришлось последовать за ним, внимательно следя, чтобы не споткнуться о длинную ленточную тушу. Хвостовые жала были ничуть не менее выдающимися, и напороться на них совершенно не хотелось. Так и не дождавшись ответа, Йонге опять соскользнул мыслями к предстоящей встрече с потенциальным работодателем. Короткая вылазка протрезвила его, и он с неожиданной ясностью понял, что беседу придется проводить в аккурат после того, как навигатор смотается своим чартером на большую охоту. Йонге представил, как на Скуль Сайнжу поедают заживо и "Фелиция" остается без навигатора, а они с Рудольфом – без прочно вписавшегося в экипаж третьего, и ему стало нехорошо. Даже слегка прихватило живот. – Сайнжа, а ты совсем точно хочешь на Скуль? – позвал он. – Может, ты тут поохотишься? Смотри, какая жутко опасная и огромная многоножка, наверное, не хуже альясов, а? Яут остановился. Медленно отвел руку в сторону, стаскивая многоножку, и Йонге увидел, что вся его спина в мелких насечках. Кровь уже запеклась, поэтому он и не почуял запаха. Многоножка с мягким, но увесистым шмяком приземлилась в траву. Сайнжа повернулся и сделал шаг обратно. Протянув руку, он положил ладонь на плечо Йонге и легонько сжал. – Не бойся, – сказал он. – Я вернусь живой. Йонге нахмурился и ткнул его кулаком в грудь. – Как капитан, я официально предупреждаю: сдохнешь там – считай, уволен. Сайнжа заклекотал, и Йонге тоже расплылся в улыбке. * * * – А противопаразитные ты не забыл? – Нет. – А запасной аккумулятор в твою плазменную пукалку? – Нет. – А завещание?! – Нет, умансоо! Рудольф с похмелья был ужасен и въедлив, как марсианская картошка. Йонге чувствовал себя глупо, провожая яута на экспресс до космопорта, поэтому откровенно радовался, что механик взял на себя почетную роль человека, портящего торжественный момент. Рудольф то и дело прикладывался к бутыли с водой, мученически кривился и даже поливал голову. – Спасательный маячок? – продолжил он. Сайнжа закатил глаза и растопырил челюсти так, что в перепонках стало видно темно-зеленую сетку кровеносных сосудов. Вытащив из-за спины копье, он грохнул им об пол. – Вот мое спасение! Йонге оглянулся, увидел, что на них уже начинают посматривать, и с деловым видом развернул над браслетом голограмму, стараясь притвориться, что его мало занимают всякие отъезжающие яуты. Сайнжа шагнул вперед, потянулся и сграбастал Йонге одной левой в охапку. Прижал к груди и потряс. – Не стоит стесняться собственных чувств, – прорычал он. – Даже если они глупые. – Хорош! – взвыл Йонге, пытаясь достать ногами до земли. Курортный эйрический шлепанец – произведено на островах Калико, экологически чистый продукт – грозил вот-вот свалиться. – Прекратите кричать, – простонал Рудольф и в сотый раз приложил бутылку ко лбу. Не выпуская копья, Сайнжа потянулся и к нему. Механик отшатнулся, но не успел спастись и тоже был втянут в могучее объятие. – Лучше бы, конечно, вы проводили меня дружеским совокуплением, – проворчал Сайнжа. – Господи, меня тошнит, – простонал Рудольф. – Как представлю... – Но я милосерден, – заключил Сайнжа. – Поэтому я отправлюсь восславлять охотничью честь, а вы, умансоо, можете заниматься своими мелочными торговыми делишками. Ждите через пять дней. Сияющая "пуля" двигалась бесшумно, но плотный поток воздуха мгновенно навел на станции беспорядок. "Стоянка сорок восемь секунд, – прозвучало в крохотном динамике. – Следующий узел – космопарк "Ностромо". Сайнжа резко разжал объятие, развернулся и, на ходу складывая копье, быстро проследовал к распахнувшимся дверям. Рудольф опять приложил бутыль ко лбу, Йонге основательно влез в шлепанец и потопал на месте. За этими нехитрыми занятиями время стоянки экспресса и кончилось. Серебряная "пуля" чуть приподнялась, легко загудела и тут же исчезла. Сжатый воздух опять прокатился по станции волной, вороша гигантские листья кустарников. – Лучше б я остался подыхать в бунхало, – проворчал Рудольф. – Лучше бы ты использовал фармакологию, – безжалостно отозвался Йонге. – Нет чтоб меня пожалеть, – ворчал Рудольф, топая у него за спиной. Йонге притормозил, пропуская легкий кэб на педальном ходу. Представитель отеля, одетый в белоснежные одежды, сосредоточенно крутил педали. Обширное семейство, расположившееся в кабине, с интересом вертело головами и перекрикивалось на диалектном варианте рог-спика. Йонге попробовал вспомнить, в каких краях люди вырастают настолько бледными, но на ум шел только Берлин-3 и Рудольф собственной персоной. Хотя, отдыхающие отличались неким странным синеватым оттенком. Йонге обернулся, чтобы убедиться, что напарник, которого он видел во всех видах, не синеватый, и почти столкнулся с ним нос к носу. Рудольф допил последнюю воду и был еще мрачнее, чем с утра, когда Сайнжа громогласным рыком перебудил весь их комплекс. – Пива? – участливо спросил Йонге. Рудольф выпучил глаза и прижал ладонь ко рту. Ухмыляясь, Йонге снова двинулся с места. Он-то, в отличие от Рудольфа, помнил про активные белки и не пытался хлестать пальмовый виски на спор, заедая пьяными орехами. Сейчас Рудольф всем организмом излучал страдание и намеренно додавливал на синхрон, пытаясь вызвать жалость. Йонге порадовался, что Фелиция слишком далеко для поддержки нужного уровня. На пути через гигантский парк, раскинувшийся между пляжными комплексами и городом, Йонге остановился возле точки объявлений. Над варварски украшенным деревянным столбом с чучелом какого-то гада висели голографические экраны. Стоило подойти к ним на регламентные полтора метра, как экраны бешено закрутились, вспыхнули и разрослись букетом информации. Рудольф отчетливо сказал "ой бля" и сел прямо на гладкие плитки дорожки. Йонге задумчиво поводил пальцем, нашел объявление о фестивале и ткнул в соответствующий экран. Остальные сиротливо завяли и обиженно свернулись в невзрачные листки. – Эй, сэр механик, – Йонге обернулся. – Тебе хватит трех дней, чтобы воскреснуть? – Не уверен, – проворчал Рудольф. – А что? – Конгресс стартует. Там будут наши заказчики. – Заказчики? – повторил Рудольф, кривясь и щупая бровь. – Нас же вроде бортанули? – Так эти новые, – заулыбался Йонге. – Ночью прислали письмо. Рудольф несколько долгих мгновений явственно боролся с тошнотой, а затем начал подниматься. – Ради полета я готов на все! Выслушивая нарочитое кряхтение, Йонге сделал мечтательное лицо и уставился на верхушки кустарников, волнующиеся под усилившимся ветром с пляжа. – Почему у тебя все хорошо? – злобно вопросил Рудольф. – Потому что я капитан. Ты ползешь или тебя катить? Рудольф вновь прижал ладонь ко рту, сделал несколько глубоких вздохов и погрозил напарнику кулаком. Дальше они двинулись куда медленнее. Йонге отстал на полшага, поглядывая, не придется ли ловить сбитый крейсер на лету. Но когда у развилки, ведущей к отдельным бунхало, Рудольф уверенно свернул налево, за декоративную изгородь, Йонге не стал его останавливать. Рудольф притормозил у бунхало напарника и приложил палец к губам. – Глянь, там болтается кто-то. Пальцы опять зачесались. Йонге осторожно выглянул из-за пучка гигантских листьев. Служащий стоял перед дверью яутского жилища и наклеивал на нее настоящее бумажное объявление. Рудольф тихонько толкнул дверь и проскользнул в бунхало. Йонге точно также по-партизански последовал за ним. Впервые за четыре дня его посетила легкая тень беспокойства. Обычно уведомления приходили к ним на отельные браслеты, но в этот раз – он специально проверил – ничего не было. – Или его с чем-то поздравляют, или нам нужно на всякий случай выехать отсюда по-тихому, – пробормотал Рудольф. Йонге торопливо перещелкнул выключатель, обновляя статус "заблокировано" на двери. Поскольку на отдыхе никто не собирался хранить в бунхало ценные вещи, такой сигнал открыто демонстрировал, что хозяев дома нет. Служащий покончил с наклейкой, отступил на шаг, покачал головой, развернулся и пошел в сторону административного купола, маячившего вдалеке над желто-зелеными гребнями листвы. Рудольф смотрел ему вслед пару секунд, потом развернулся и прошлепал до уборной. Немедленно раздался плеск воды, а затем и мычание с намеком на мелодию. Йонге только-только сделал два шага, собираясь подхватить планшетник и натравить сканеры на кусок бумажки, как шум воды прекратился. Рудольф появился на пороге, яростно растирая лицо полотенцем. Увидев горящие щеки, Йонге расплылся в ухмылке. Рудольф грозно глянул на него, пригладил волосы и сделал движение, будто хотел бросить полотенце на пол. Йонге поднял брови, и механик тут же попятился. Пара мгновений прошли за шорохом развешиваемой ткани, а затем Рудольф снова вынырнул в бунхало. – Вот теперь я готов идти и знакомиться с самыми плохими новостями, – объявил он. Йонге вновь глянул наружу, полюбовался на безлюдное пространство перед комплексом и вежливо открыл дверь, одновременно делая другой рукой приглашающий жест. Рудольф прошествовал на выход, торжественно выпятив челюсть. Следуя за ним, Йонге машинально оглядывался. Вернувшаяся привычка быть настороже одновременно смешила и вызывала досаду: отчасти поэтому он покинул бригаду фармацевтиков – надоело все время готовиться к неприятностям. Рискованные грузы и мгновенные марш-броски между секторами галактики выматывали, и корабельный стаб-психиатр регулярно советовал всем пилотам принимать таблетки. – Не ерзай, – через плечо обронил Рудольф. – Что может быть плохого в объявлении? Вот смотри... Он остановился и шагнул чуть ближе к двери, но тыкать пальцем в объявление не стал, что уже выглядело странно. Что-что, а пощупать раритетные вещи Рудольф любил. – Настоящим обращением уважаемый Са-а-а... в общем, Владеющий Копьем Первого Дома уведомляется о вынесении благодарности... за оказание неоценимой помощи... – голос становился все тише, – в ситуации по контролю биологически опасных... видов. – О-о, – значительно протянул Йонге. – Стоит один раз напиться – и все интересное проходит мимо, – простонал Рудольф. – Давай колись уже, я вижу, что ты в курсе! – Многоножку он поймал, – объяснил Йонге. – Здоровая тварь. Оказывается, в лесу табличками все утыкано, типа, не ходить. – Это отлично, – вздохнул Рудольф и развернулся к напарнику. – Но где, черт возьми, эта многоножка? Йонге посмотрел наверх, подозревая, что именно сейчас останки многоножки свалятся откуда-нибудь с баньяна. Но на баньяне ничего не обнаружилось. – Ничего не сказал, главное, – вознегодовал Рудольф. – Как орать "вставайте, ленивые задницы", так это он первый! А как славой делиться – так хрена с два? Йонге согласно поцыкал зубом. Зная Сайнжу, не стоило предполагать, что он самолично отнес многоножку на стойку местного санитарного контроля. Ставку Йонге делал на то, что яут распорядился своим трофеем с размахом, постаравшись продемонстрировать его наибольшему количеству зрителей. Напарники, не сговариваясь, проследовали к центральной площади. Вечером там устраивали распродажи криво состряпанных самодельных украшений, играла живая музыка и разливали баньяновую водку за символическую плату. Утром площадь была пустынна, и максимум кто ее посещал – дроиды-уборщики, неисправимые трезвенники, спортсмены и жертвы бессонницы. Сейчас площадь была забита народом. Йонге невольно замедлил шаг, но Рудольф обогнал его и устремился в толпу словно торпеда. С решительным рыком "Извините! Внимание, служба зачистки!" Рудольф прорывался сквозь живую стену. Йонге шел за ним след в след. Вряд ли отдыхающие поверили в службу зачистки, облаченную в красные рубашки и мятые шорты вместо спецкостюмов, но сопротивляться напору берлинца оказалось сложно. Йонге на всякий случай раздаривал доброжелательные улыбки и кивки. Пробившись в первый ряд, он едва не налетел на Рудольфа, сидящего на корточках. – Что-то у меня опять голова разболелась, – пожаловался напарник, – ну ты глянь, это как называется? Уже прикипев взглядом к "это", Йонге тоже присел на всякий случай. Краем глаза он видел, как вокруг толпится лес ног: мужских и женских, кривых и ходульных, толстых и с коленками назад... И было тихо. Удивительно тихо для курортного района. На брусчатой мостовой чернели и краснели следы: мазут и кровь – мелькнула первая же мысль. В огромном намалеванном круге свилась кольцом многоножка, задравшая голову. Жвалы из головы исчезли, остался только развороченный хитин. Хвостовые орудия тяжело лежали на брусчатке, окруженные маслянистыми лужицами тошнотворно желтоватого вида. Символы чужого языка били в глаза багрово-глянцевыми бликами, расчертив весь круг в жутковатый алтарь. Во втором заголовном сегменте твари, вбитое сквозь панцирь со страшной силой, торчало огромное ритуальное копье. * * * Комиссар по делам экологического контроля обильно потел. На вид его костюм не производил впечатления удушающей сбруи, но комиссар был человеком крупногабаритным. Сайнжа наверняка сказал бы что-то про "много мяса" и "трофей", но у Йонге в голове вертелась только идиотская теория, что комиссар сам собирался поймать и зажарить многоножку, чтобы удовлетворить взыскательный гурманский аппетит, а теперь чудовищно огорчен. Комиссар вытер лоб мягкой салфеткой в сто пятьдесят первый раз и шумно вздохнул. – А ведь эндемик! – патетично воскликнул он. – Только на одном полуострове Эйрики! Вулканическая сколопендра Лукаса! В возникшей паузе ожидаемой почтительности не ощущалось. – А чего она у вас без поводка разгуливала? – наконец высказался Рудольф. – А если б кого за задницу прихватила? Это очень эндемично? Комиссар несколько мгновений смотрел на него с непонятным выражением лица. – Эндемичный – это значит "очень редкий", – медленно сказал он. – Да уж вряд ли такой укус можно считать распространенным явлением, – нахмурился Рудольф. Йонге покончил с попытками заглянуть в лежащую перед комиссаром планшетку и громко вздохнул, привлекая внимание. – Этот эндемик подобрался очень близко к жилым территориям. Я так понимаю, водятся они в местах, где туристам делать нечего. Но что делать туристам, когда сколопендры начинают водиться среди них? – Звонить на приемную стойку отеля! – возмущенно всплеснул руками комиссар. Напарники переглянулись. Рудольф попробовал закатить глаза, но тут же сморщился. "Или я еще пьян, или он дурак". "Или он из лиги антигуманистов", – согласился Йонге. – Короче, давайте пойдем на сделку, – нетерпеливо сказал он. – Мы не вешаем в каждый инфоблог сообщения о сколопендрах, вы не пытаетесь намекнуть нам на уплату штрафа. Комиссар скривился и вновь протер лоб салфеткой. Почему-то особенно обильно потел именно лоб. Возможно, комиссар прилагал слишком много умственных усилий для такой расслабленной планеты. – Я вам объясню, как все будет, – сказал он. – Мы наложим на вас административный штраф. Но одновременно выкупим у вас экземпляр сколопендры, как представляющий научную ценность. "Куда мне еще штрафов?" – возопил Рудольф. – Не пойдет, – категорически сказал Йонге. Он в штрафных пометках на гражданской карте не был заинтересован совершенно. – Начнем с того, что никто из нас не подписывал соглашений о защите эндемичных видов Эйрики. Я бы даже сказал, что в курортных карточках прописано ровно противоположное. Кажется, что-то про обеспечение безопасности отдыхающих... Комиссар шумно вздохнул и потянулся за графином. Аккуратно налил из него воду в кварцевый стакан и принялся обстоятельно, со знанием дела утолять жажду. Покончив, он поставил стакан на круглую салфетку и пару мгновений им любовался, прежде чем перевести взгляд на экипаж "Фелиции". – Как же не прописано? – приятно изумился он. – Вот, могу на память процитировать: "Турист обязан соблюдать законодательство страны и места временного пребывания, уважать ее социальное устройство, обычаи, традиции и религиозные верования". – Так, стоп вообще, подождите. – Рудольф поднял обе руки. – Собственно, почему мы? Вы ж там, наверное, провели какое-нибудь служебное расследование и уже выяснили, что мы тут вообще не при делах? Да, в одном экипаже, но какое это имеет отношение к причинению ущерба? – Что значит "какое"? – еще раз очень удивился комиссар. – По законодательству потомки ветви принимают на себя все обязанности и обязательства, в том числе представление в гражданских, уголовных и военных делах, а также при необходимости осуществления торгово-коммерческих взаимоотношений. – Чего? – переспросил Йонге, ощущая неимоверную вату в голове. – В случае отсутствия непосредственного субъекта права, – уточнил комиссар. – Какие потомки, герр Лозо? – очень вежливо спросил Рудольф. – Вам, может, еще воды дать? Вы нас хорошо видите? Откинувшись на спинку кресла, комиссар сложил руки на животе. Пальцы блестели от испарины, лоб вновь покрылся пленочкой. Он внимательно посмотрел на напарников, будто и впрямь пытался найти в них признаки яутского происхождения. Глейтер дернулся. "ДНК, что ли, вынюхивает?" – изумленно передал Рудольф. "Чтоб я знал". – Так вы не обладаете сведениями о собственном гражданстве? – чрезвычайно аккуратно и даже заботливо уточнил комиссар. Снова повисла пауза, и на этот раз воздух заполнило предчувствие нехорошего. – Слушайте, господа, что-то мне нехорошо, – Рудольф прижал руку к груди и часто задышал. Глаза остекленели, он заморгал. – Черт, воздуха не хватает... – Что такое, вам плохо? – искренне всполошился комиссар. – Минуточку! Стюард! Живо сюда! – Воды дайте, – прохрипел Рудольф. Йонге дернулся к стакану и тут же получил по мозгам. "Ищи быстрей, что за гражданство, мать твою!" – Кислород! – рявкнул Йонге. – Где у вас аптечка? Комиссар вскочил из-за стола и посеменил к стене. Йонге перетянул весь блик-резерв на себя и яростно затребовал от Фелиции срочных данных по гражданскому реестру. Комиссар суетился у аптечки, пытаясь снять ее со стены. Болты прикипели намертво. Йонге выскочил из-за стола и двумя прыжками оказался рядом, содрал кейс и нарочито яростно грохнул им об стол. В кабинет ворвался стюард, балансирующий на гравидиске. Мгновенно сосканировав весь кабинет, машина устремилась к Рудольфу. Йонге отскочил с дороги. Стюард подлетел к механику и начал тыкать подносом. "Что за робототехника?" – возмутился Рудольф, не переставая закатывать глаза и дергать себя за ворот. – Я вызову экстренную помощь! – Не стоит, – Йонге схватил комиссара за рукав, мешая нарисовать символ для скан-камер. – У него бывает от волнения. Черт возьми, мы поэтому к вам и прилетели – отдыхать! Успокаивать нервную систему, а не иметь дело с вашей фауной! Фелиция наконец-то ответила. "Обновлены личные карты граждан человеческого блока Фузии, обновление произведено в безуведомительном режиме. Присвоение второго гражданства в соответствии с международным договором..." "Потом!" Выдернув маску из кейса, Йонге по привычке швырнул ее Рудольфу. Тот так же привычно поймал маску, растеряв образ больного человека. Йонге мысленно ругнулся. Рудольф вновь схватился за воротник, прихлопнул маску и растекся в кресле, протянув ноги под стол. Дыхание его сделалось ровным, глубоким и очень медленным. – Давайте продолжим, – быстро и зло сказал пилот. – Мне это второе гражданство всякий раз поперек горла. Есть оно, есть, но и сам субъект, чтоб его, права, имеется, просто свалил на развлечения. Давайте отложим. У вас существует процедура отсрочки? – Ну... – комиссар нервно поправил галстук с бабочками, – есть отложительные меры... Условно говоря, запрет покидать территорию муниципального объекта до... – Замечательно, – бросил Йонге. – Мы планировали остаться здесь надолго. Считайте это ограничительным сроком. Свяжемся с субъектом права, договоримся и предъявим встречные иски. Не забудьте адвокатов. Под растерянным взглядом комиссара Йонге прошествовал к напарнику, вытащил его из кресла и почти взвалил на себя. Рудольф уронил голову и опять прижал руку к груди. – Десять рабочих дней, – комиссар наконец обрел былое хладнокровие. – По истечении срока вам будет направлено уведомление об открытии административного производства. – А табличку поздравительную на кой клеили? – уже шагнув за порог поинтересовался Йонге. – Что за балаган? Непроизвольно он скопировал интонации адмирала Хармати, и вышло так похоже, что Рудольф втянул кислород сильнее обычного и ощутимо сдержал кашель. – Мы собирались выкупить у вас этот экземпляр, – кисло сказал комиссар. Прошел к своему месту, снял с подноса стюарда стакан и глотнул. – К тому же, политика курортов Эйрики состоит в том, чтобы производить исключительно положительные впечатления. Не забудьте масочку вернуть. – Мы уже впечатлены, – ядовито сказал Йонге. – Практически до реанимации. Всего хорошего. * * * – Какое еще двойное гражданство? – шипел Рудольф, яростно колотя себя маской по колену. Они сидели в "ракушке" неподалеку от купола администрации. Йонге развернул над браслетом информацию, полученную от Фелиции и рассматривал текст со всех сторон. – Ты что, думаешь, он растает? – не выдержал Рудольф. – Или, если посмотреть справа, то он окажется не тем, что слева? – Отвали, припадочный. – Да будь мне благодарен, – Рудольф прекратил самоистязание и оттянул завязки на маске, тут же громко ими щелкнув. – Если бы не моя находчивость, ты бы так и блеял... – А ты знаешь, что по законам имперского дома Найхави я сейчас могу тебя прирезать за оскорбление? Рудольф, затеявший было вновь щелкнуть, покосился на напарника и очень аккуратно положил маску на скамью. Сайнжа, наконец-то восстановленный в правах, опять сделал все чрезвычайно по-яутски. Не спросив ни совета, ни мнения экипажа "Фелиции", он оформил документы, которые сейчас мерцали в воздухе перед Йонге. Внушительные листы, заверенные суровыми угловатыми подписями и отсканированные в цифру. Согласно документам, оба гражданина человеческого блока Фузии приобрели вторичное гражданство. По факту квазиусыновления одной из ветвей имперского дома Найхави. – Ничего не понимаю, – вздохнул Рудольф. – А как же наш статус персон нон-грата? – Сделавших из резиденции нон-дворец, – неуклюже пошутил Йонге. – У меня был повод, – почти довольно откликнулся Рудольф. Йонге сверился с часами и с досадой свернул сведения о гражданской карте. – Чтоб этого имперского сыночка там на Скуль сожрали, – от всей души пожелал он. – Поднасрал и сдриснул! А нам теперь огребай и раскапывай! Рудольф засмеялся. Подвинувшись ближе, хлопнул напарника по плечу. – Если что, этим штрафом будет испорчена вторая карта, – уверенно сказал он. – Яуты, думаю, срали на эти штрафы. Каким-нибудь имперским указом их аннулируют, небось. – Да мне ни в какой карте эти долбаные записи не нужны! – Что ты так разнервничался? – удивился Рудольф. – Подумаешь, у меня их вообще куча, но летаю же. – А у меня карта чистая! – рявкнул Йонге, окончательно выйдя из себя. – Охотник херов! Слов нет! Рудольф нахмурился и поиграл желваками. – Прекрати орать, товарищ капитан. И давай-ка выкладывай, что ты так над картой трясешься. Йонге сложил руки на груди и откинулся на спинку скамьи. Раздражала даже мягкая подушка под задницей. Солнечный свет за пределами "ракушки" казался слишком ярким, а йодированный запах моря внезапно начал отдавать лекарствами. Десятком фарм-коктейлей. Рудольф молчал, Йонге тоже не открывал рта, и тишину в "ракушке" нарушал только птичий гомон и звон насекомых. По вечерам членистоногая мелкота устраивала целые оркестровые вечеринки. Вид у них был самый что ни на есть отвратный. Немногим лучше сколопендры Лукаса. – Ладно, – Рудольф тяжело поднялся. – Идем. Надо к переговорам готовиться. Может, какой рекламный буклетик распечатать. Схему, хоть, этого конгресса посмотреть, а то хрен найдешь... – Она новая, – неохотно сказал Йонге. – Хм-м? – Карта. Она замененная. Рудольф снова сделал шаг к скамейке, сел и вытянул ноги. – В старой дерьма всякого полно, – сказал Йонге, глядя на заросли багровых цветов перед "ракушкой". Вдалеке проглядывал флагшток и развевающийся на нем красно-оранжевый флаг Эйрики. – Сначала из гео, потом из фармы. Как валить решил, обновку заказал. По связям, но все равно недешево. Весь шлак почистили, поэтому и денег осталось немного на свой корабль. И я купил маленький. Снова воцарилась пауза. – Ну и ладно, – почти весело сказал Рудольф. – Если б купил махину, хрен бы я с тобой пересекся. У меня-то тоже негусто было с инвестициями. Подумаешь – карта чищенная. А штраф можно на меня записать. Наверняка какой-нибудь кодекс чести предусматривает переваливание этих обязательств на соседа. Море перестало пахнуть лекарствами. В "ракушку" влетел жук-треугольник, деловито покружился, тонко посвистывая, и хлопнулся Йонге на ногу. – Еще чего, – Йонге улыбнулся. – Как Сайнжа на связи будет, впаяем ему по первое число за все штрафы. Рудольф потянулся так, что кости хрустнули, зевнул и обхватил напарника за плечи. – Хорош жопу отсиживать. Пошли давай. Я вообще думал, что космические пираты выглядят поуродливее и мозгов у них не особо. – А я всегда считал, что военные ходят по струнке и копают от забора до обеда, – парировал Йонге. Жук вновь свистнул, снялся с насеста и целеустремленно полетел на выход. – Именно благодаря подобным заблуждениям я до сих пор прискорбным образом не являюсь адмиралом целого блока Фузии, – наставительно сказал Рудольф. – О-о... – Меня больше устраивает зарабатывание на всяких яутах, – добавил Рудольф, поднимаясь и увлекая Йонге следом. – Например, ты считал, сколько уже этих чудесных "мер вещей" за туши зверя нам перепало? – Души, – поправил Йонге. – Мысли высокими категориями. Ничего еще нам не перепало, но завтра-послезавтра начнется. Очень надеюсь. Они вышли под солнце, и Йонге передернул плечами. От руки приятеля моментально становилось жарко. Рудольф убрал руку, но тут же поднял палец. – Итак, наш план таков: мы в блеске предстаем перед этим твоим "Зигсоном", вешаем ему лапшу на уши, берем заказ и берем кредит. Думаю, в неделю уложимся. – Нашим "Зигсоном", – поправил Йонге. – А еще дотягиваемся до Сайнжи и снимаем с него скальп. Кстати, ты не туда идешь. – Туда, туда. Хочу в море, слишком закислился в этом наморднике, надо поработать. * * * В бунхало играла ода "О муках выбора". На развернутых голографических экранах медленно вращались проекции самых различных комбинаций: от стиля "озверевший морпех" до "страдающий художник". Рекламная виджетка заполняла помещение глубокими проникновенными обертонами, плавно переходя от одного цветотипа к другому и не забывая упомянуть о тонком искусстве сочетания для парной работы. Рудольф рвался к военизированным мундирам с непременными белыми сорочками под низ. Йонге намертво впился в образ вольнонаемного разведчика и в качестве аргумента громко сравнивал разницу стоимости, попутно переводя ее в разные валюты, меры вещей и даже гравистабилизаторы. – Ты еще в килограммах яутского мяса посчитай! – не выдержал Рудольф. – В скальпах я посчитаю, – мстительно сказал Йонге. – Попробуй с ним связаться. – Да маяк там доисторический – хорошо, если раз в сутки отстукивается. Не буду я туда ломиться: на блик-запросах через половину сектора разоришься. Я уже все рассчитал, график отзыва есть, поэтому можешь составить все свои запросы и выдать мне на рассмотрение. Чтоб лишних символов не слать. – Твоя педантичность меня угнетает. – Во всем должен быть порядок, – Рудольф снова покосился на голограмму полувоенного мундира. – Особенно в мастерской? – Это внутренний порядок, – с достоинством ответил механик. – У тебя иные логические принципы. Как только мы получим крошку Фелицию назад, я сделаю полигон... – Чего? Планшетник, валявшийся на кровати, заиграл бравурную мелодию и запереливался радугой. Рудольф всем лицом выразил радость от внезапного ухода от скользкой темы, почти опрокинулся назад, достал до планшетника кончиками пальцев – и вызов немедленно активировался. Вступительное рекламное шоу конгресса оба прослушали с каменными физиономиями. Феерия красок сменилась на лаконичное "XQ-коды участников готовы к активации". Рудольф помахал, командуя виджетке свернуть все голограммы. – Давай, – сказал он, – веди меня туда, где можно купить эту робу старателей и ковырятелей. * * * Под конгресс благоразумно отвели целый остров. Пара десятков юрких катеров мотались между островом и побережьем как бешеные, погружая всех желающих попасть на "грандиозное световое и музыкальное представление", сопровождающее конгресс. Будучи курортом, Эйрика превращала любое мероприятие в туристический фестиваль. Дополнительно курсировали то ли три, то ли четыре квадроплана – Йонге не мог посчитать в надвигающихся сумерках. – Слушай, чего они все в белом, а? Рудольф сидел на поваленном стволе и болтал ногами. – В условиях написано, – рассеянно откликнулся Йонге. – Кто в белом – каждый второй оздоровительный коктейль бесплатно. – Хорошо, что мы по делу, – обрадовался Рудольф. – А то я б или сдох от зависти, или упился насмерть витаминами. – Второе, второе, – пробормотал Йонге. – Эх, рано пришли. Толпа посетителей не уменьшалась, несмотря на старания катеров. Над островом уже вспыхнули первые зарницы лазерного представления. Звук не шел – весь остров оградили акустическим барьером, чтобы не тревожить почтенных пенсионеров, предпочитающих тихие эйрические пляжи. Хотя Йонге готов был поклясться, что разглядел несколько чрезвычайно бодрых старикашек, замотанных в бинты, словно на карнавале Муэрто. "Внимание, дополнительно открыты гейты Е-восемь и Е-шесть! Просим проследовать к причалам!" В воздухе вспыхнули указатели, и часть толпы немедленно устремилась в новом направлении. На этот раз Йонге окончательно уверился, что видел мелькнувшие бинты пенсионеров. – О, так-то лучше, – Рудольф спрыгнул и потоптался. – Двинули. Еще раз проверив коды, Йонге последовал за ним. * * * "Костюм надо было брать. Костюм и буклетик!" Даже в обычном глейтере Рудольф ухитрялся выразительно шипеть. Йонге почувствовал краткий приступ сожаления, что репитеры нельзя выключать по мгновенному желанию. Они угодили в мир длинных официальных коридоров. Рабочая одежда здесь и впрямь казалась неуместной. Йонге решительно выпятил челюсть, не отрывая взгляд от мерцающего указателя. Переливчатая стрелка вела их мимо дверей и боковых ответвлений. Воздух становился влажным, и уже казалось, что они вот-вот дойдут до самой середины острова, а потом ухнут в гигантскую кальдеру. Стрелка уткнулась в обычную дверь. Йонге шагнул первым, подвергся быстрому сканированию – и дверь сразу же открылась. Рудольф буквально наступал на пятки, поэтому Йонге шагнул вперед – и мгновенно отшатнулся. Рудольф крякнул, принимая на себя вес напарника. – Чего там? – Тьфу, холера, – Йонге раздраженно встряхнулся. – Любители спецэффектов! Продолжая держать его за плечи, Рудольф выглянул в дверной проем и уважительно присвистнул. Пошевелив плечами, Йонге высвободился и сделал осторожный шаг. Вне "Фелиции" космические привычки быстро стирались. Мгновенная адаптация к миру земному проходила практически незаметно. В данную секунду адаптировавшийся мозг считал, что ходить по воде невозможно, и отчаянно протестовал, запугивая хозяина истеричными сигналами опасности. Йонге нахмурился и демонстративно потопал вперед, грохоча ботинками по идеально-прозрачному пластику. Он даже не видел, где находятся соединительные швы. Ни одной заклепки. – Сплошной октогласс, – прокомментировал Рудольф. – Дорого и надежно. Взгляд сам собой скользил по стенам вниз и немедленно обрушивался в океаническую бездну. Оранжевая вода, белые известняковые стены, умелая подсветка, казалось, внизу – специальный филиал адских чертогов, в котором встречают за особо чудовищные преступления. Над головой колыхались багровые метелки древесных водорослей. Йонге оглядывал их с особым подозрением: воздух в помещении не двигался. И во всем этом буйстве красок отсутствовал хозяин. – Торжественность, мать ее, – пробормотал Рудольф. Они добрались до группы из трех кресел и небольшого стола, и Йонге немедленно занял то кресло, над которым водорослей было чуть поменьше. Рудольф обошел стол, то и дело на ходу пристукивая в пол пяткой, а затем тормознул возле соседнего кресла и расслабленно в него плюхнулся. – Точки пробоя искал, – пояснил он. – Ни одной. – А, то есть ты на практике проверял, можем ли мы провалиться на дно океана, – проворчал Йонге. Рудольф пожал плечами. Одновременно с этим в воздухе тонко и очень стеклянно треснуло. Йонге машинально кинул взгляд себе под ноги. Однако прозрачный пол оставался безупречно целым. За спиной застучали шаги. Рудольф перевел взгляд, и Йонге внутренне напрягся, увидев, как у напарника округлились глаза. Шаги приблизились, обогнули их – и представитель "Sieg and Son" предстал во всем блеске. – Слава Аль-Каххар! – воскликнул он, ослепительно улыбаясь. – Вы еще не успели соскучиться? Обстоятельства задержали меня! Титаническим усилием воли сдержав так же лезущие на лоб глаза, Йонге улыбнулся и вежливо кивнул. – Рад знакомству! – представитель размашисто плюхнулся в кресло. Браслеты дружно зазвенели. Ослепительно белые шаровары зашуршали. Представитель сложил руки на животе, продолжая улыбаться. – По милости Аллаха дано мне имя Шенай. Руки он им не протянул, да и сама формулировка звучала странно, но Йонге привык к различным ритуалам. Туршки явно выработали свой. – Очень приятно, господин Шенай, – кивнул Йонге. – Рады встрече. Представитель компании был чертовски молод. Только со второго взгляда Йонге увидел следы искусного вмешательства и с облегчением накинул господину Шенаю сорок лет сверх тех двадцати пяти, на которые тот выглядел. – Так вот он, этот удивительный экипаж, – господин Шенай продолжал излучать дружелюбие. – Что ж, приступим к делу? Или вы предпочтете чай? Йонге покачал головой. Господин Шенай перевел взгляд на Рудольфа. – Только если белый, – сказал Рудольф. – Это традиция моей родины. Господин Шенай наклонился вперед и небрежно порисовал на столе. Йонге машинально отметил сложность иероглифической коммуникации: у стола явно была не заводская настройка. – Нравится ли вам Эйрика? – светски поинтересовался туршк. – Впечатляет, особенно в таком разрезе, – Йонге выразительно постучал носком ботинка по полу. – Удивительная планета, – закивал Шенай. – И сервис ей под стать. Люблю здесь останавливаться, когда воля Аль-Малик направляет меня... О, минуту. Чай принес живой человек. Женщина, наряженная в традиционный островной костюм, безошибочно направилась к Рудольфу и с поклоном протянула ему крохотный поднос. Рудольф взял еще более крохотную чашечку с видом, будто два года прожил на Архее Ломоносова. – Итак, – господин Шенай расправил кушак и рассеянно покрутил длинным концом с кистями. Браслеты опять зазвенели. – Мы изучили ваш послужной список. Вы экипаж, потерявший патент, засветившийся у военных и разворошивший дипломатический улей. Йонге почти против воли перевел взгляд на напарника. Глейтерная связь упорно молчала, и невозможность советоваться друг с другом страшно нервировала. Рудольф невозмутимо тянул чай. – Давайте я переведу, – Йонге сложил пальцы шалашиком. – Мы – единственный экипаж, летающий быстрее прочих, успешно договорившийся с военными и открывший целый хренов артефакт. Шенай усмехнулся и коснулся лба двумя пальцами. Черный камень в перстне почти запульсировал. – Отлично, – сказал он. – Мы тоже сделали ставку не на ваши провалы, а на то, что после них вы живы, здоровы и, кажется, прекрасно себя чувствуете. – Абсолютно, – согласился Йонге. – Хорошо, когда можешь позволить себе свободное плавание. – И открытые тендеры, – подхватил господин Шенай. – Конечно! Что ж, у нас есть груз. Вы знакомы с нашей спецификой? Йонге помедлил пару секунд, чтобы не выдать, как тщательно он зазубрил все, что нашел о "Зигсон" в открытом доступе. – Модификанты для сельского хозяйства, – наконец сказал он. Рудольф допил чай и начал покачивать чашечку на пальце. – Именно, – Шенай поднял палец и нарисовал сложный жест. – Скорее всего вы не в курсе, но это развивающееся в последние годы, перспективное направление. Ранее мы приспосабливались под условия колониальных территорий. Теперь мы их активно изменяем. И, поскольку рынок молод, конкуренция довольно активна. Еще не установились крупные игроки. Здесь важно что? – Скорость, – послушно сказал Йонге. Шенай сощурился и на мгновение превратился в хитрого шестидесятилетнего хрена. Мгновение прошло – и туршк вновь стал обаятельным молодым человеком. – Верно. И еще – цена. Йонге слегка потерял мысль туршка, и предпочел вежливо промолчать. – Итак, основная проблема в скорости, – Шенай беззаботно покачивал носком туфли. – Мы создаем свою продукцию под определенную среду. Сейчас у нас есть проект на разработку вида, который должен попасть на нужную планету в течение двадцати четырех часов. – Иначе? – с подозрением уточнил Йонге. – Передохнут, – с сожалением улыбнулся туршк. – А это бизнес. Мы не можем допускать таких ошибок. – И стоит это?.. Шенай улыбнулся, склонился над столом и нарисовал цифру. Йонге приложил немыслимые усилия, чтобы удержать нейтральное выражение лица. Рудольф продолжал раскачивать чашку, но Йонге видел, как траектория на миг сбилась, и почувствовал всплеск чужого возбуждения – а может просто испытал его сам и по привычке сложил с чужим. Шенай поднял взгляд и снова улыбнулся. – Да, цена высока, – сказал он. – Поэтому мы тоже готовы заплатить довольно внушительную сумму. Поэтому мы ищем не только быстрый, но и проверенный корабль. Тех, кто не попытается свернуть налево. Вам, приношу извинения, деваться уже некуда. Вас знают все. Йонге откинулся в кресле. Рудольф прекратил вертеть чашку, оглянулся и, не найдя, куда пристроить, поставил прямо на активную поверхность стола. – Хорошо. Что за специфика? – Рыбы, – Шенай погладил перстень. – Рыбы-разведчики. – А эти ваши рыбы, они в гибернации? Шенай покачал головой. – Живой груз. Перевозятся в аквариумном контейнере. На этот раз сдержаться не получилось, и Йонге тяжело вздохнул. – Нет. Очень жаль, но у нас другой тип судна. На нем нет таких систем жизнеобеспечения, – Йонге подавил следующий вздох. Отзывы, бабло и место в рейтинге уплывали в голубую даль. – Вам придется поискать другой корабль. Класс "Джерико" – у них эта специализация. – Verarsche, – буркнул Рудольф. – А это не ваша проблема, – господин Шенай вновь прищурился. – От вас только двадцать четыре часа, за которые вы должны доставить груз. Йонге пытался нащупать подвох, и пауза затянулась. Шенай вздохнул и заложил ногу на ногу. – Вы представляете, сколько стоит развернуть производство на стороне заказчика? Или нанять гигантский транспортник вроде "Джерико"? И сколько должен в итоге заплатить конечный покупатель, чтобы покрыть наши расходы? Та цена, которую вы здесь видели, – он ткнул в стол, – ничтожна по сравнению с обычными затратами. Йонге развел руками, признавая поражение на ниве бизнес-планирования. Шенай улыбнулся. Широко и открыто, но глаза оставались неподвижными. Гораздо неподвижнее, чем камень в перстне. – И далеко лететь? – подал голос Рудольф. – В сектор Альтеи. Йонге чуть не присвистнул. Альтеянцы обосновались в труднодоступных местах: весь их сектор изобиловал аномалиями грави-ландшафта и петли спейсштрассе осторожно ползли от маяка к маяку. Торчать там можно было до чертиков, а по стандарту – дня три. – Доставьте их быстро. Мы гарантируем самые положительные отзывы в вашем рейтинге. – Какие-нибудь ваши коллеги по бизнесу собираются гоняться за нами по галактике? – уточнил Рудольф. – С целью покрыть свои расходы и подвести нам сальдо? Шенай захохотал. Искренне и со вкусом, хлопая себя по коленям. Смех был так заразителен, что Йонге тоже улыбнулся. Рудольф пробовал сохранить серьезное выражение, но уголки губ все равно подергивались. Просмеявшись, Шенай погрозил им пальцем. – Так вы беретесь? Йонге подумал пару секунд и махнул рукой. – Ордер, бортовой список, прочие документы? Шенай снова пошевелил пальцем на столе, но вместо явления какого-нибудь специалиста по страхованию произошло формирование голограммы со стандартным пакетом документов. Йонге молча протянул руку, и документы выразительно свернулись в трубочку, прежде чем так же наглядно нырнуть в браслет. Йонге сразу отправил весь пакет на "Фелицию". Читать юридические абракадабры не мог ни один нормальный человек, поэтому на искины ставилась стандартная программа "Юрист+", отрабатывающая шедевры торгового крючкотворства. Пакет шел невыносимо медленно. Шенай приподнял черную, словно нарисованную бровь. – Связь плохая, – почти извиняясь, объяснил Йонге. – Борт на Сельве стоит. Туршк уселся в кресле поудобнее, закинул нога на ногу и устроил оба локтя на колене. "Запрос принят в обработку", – проснулась Фелиция. "По кодексу Найхави проверь", – напомнил Йонге. "Спасибо, первый пилот, я учитываю", – обиженно отозвался искин. Задумчиво подперев подбородок, туршк переводил взгляд с одного напарника на другого. Черные глаза поблескивали. "Договор стандартный, отклонений нет", – отрапортовала Фелиция. – И последний вопрос, – Йонге опять постарался сохранить бесстрастное лицо. – Когда? – Если вы согласны – мы запускаем производство. Через семь дней вы должны принять груз. Рудольф с легким интересом разглядывал стол. Йонге мгновенно подсчитал оставшиеся сроки охоты, сроки предварительного задержания и почти расплылся в улыбке. – Беремся. Господин Шенай незамедлительно протянул руку: над ладонью сформировался код оферты. Йонге отчаянно попробовал заново прикинуть все варианты, сдался и тоже протянул руку. Голубой код слился с синим, на мгновение голограммы смазались, а затем каждый получил на браслет торжественную и четкую завершительную эмблему. Шенай отнял руку и вновь погладил перстень. – Теперь о специфике. Это нейробионическая система сбора данных, основанная на вариативном гене. У них крайне развита стайная эмпатия, практически можно сказать, что они разумны. Правда, поговорить вы не сможете, все управление построено на отдельном языке. – В накладных эти эксперименты как пойдут? – влез Рудольф. – Хрящевые рыбы. И шесть обслуживающих кибериков. – А чего сразу про кибериков не сказали? – возмутился Рудольф. – Может быть, вы из движения неолуддитов? – тонко пошутил Шенай. – Просто это дополнительный контроль, – Рудольф выразительно покрутил пальцами. – Знаю как минимум четыре случая, когда пластиковые мозги крупно ехали. – В нашем случае это всего лишь управляющая среда. И, конечно, охрана, не буду скрывать. – Ключи на кибериков будут? – Рудольф продолжил гнуть свою линию. Шенай поднял бровь. Йонге покосился на Рудольфа и увидел то же самое. Оппоненты напоминали драматических актеров. – А патентованные гарантии на прыжок будут? – вернул пас господин Шенай. Рудольф нахмурился. Победа осталась на стороне заказчика. Йонге силой загнал напряжение, поднимавшееся по позвоночнику, обратно в копчик. – Давайте будем объективны, – Шенай сложил пальцы шалашиком. – Вы не самый надежный вариант, но самый подходящий в данном случае. Бизнес всегда построен на риске. Как с нашей стороны, так и с вашей. – Ну... Йонге так и не закончил глубокомысленное начало. Он действительно не слишком разбирался в большом бизнесе и не мог настолько вникнуть в логику заказчика, чтобы найти там дыры и противоречия. Каждый имел что-то себе на уме, а кто не хотел рисковать – сидел на нищих госзаказах. – Прекрасно. И как символ нашего успешного сотрудничества... – Шенай наклонился и вновь раскрыл ладонь, вызывая голограмму. Йонге машинально протянул руку, и туршк поймал его за пальцы. Помедлил, снова глядя в сторону. Йонге наконец-то догадался, что представитель компании постоянно на связи со своим боссом. – Ваш аванс. Потрескивание линии связи, передающей драгоценную информацию, Йонге практически чувствовал каждым волоском – как электричество гипериона. * * * Остров купался во влажных тропических запахах. Развлекательная часть программы вспыхивала фейерверками из-за высоких крон. – Старик, я тебя страсть как уважаю, – Рудольф энергично похлопал Йонге по плечу. – Я бы в жизни не смог с этой макакой крашеной общаться! Скользкий – так в рожу и просит. Другой рукой механик бережно прижимал к груди коробку с легкомысленным бантом. В честь удачно завершенной сделки, механик ничтоже сумняшеся вытребовал у Шеная презент — туршские сладости в ассортименте. – Не такой уж и крашеный, – рассеянно заметил Йонге. – Это генотип, ты вон белобрысый. – Да у него глаза накрашены, – возмутился Рудольф, обдирая акацию. – Наверное, татуировка, – все так же рассеянно откликнулся Йонге. Куда больше крашеных глаз господина Шеная Йонге интересовала полетная карта и грузовая спецификация, которые должны были прийти на личный адрес. Он уже несколько раз обновил запрос к серверной точке, но список писем оставался неизменен. Последним маячило уведомление о запрете выезда с Эйрики и страшно мозолило глаза. Рудольф что-то ворчал, но Йонге даже не вслушивался. – Да что тут со связью такое? – наконец раздраженно сказал он. – Глушилки, – мгновенно откликнулся Рудольф. – Если ты про выход в кластеры. – Да? Значит нужно возвращаться на материк. Я полетную карту получить не могу. – Ничего страшного не случится, – помахал рукой механик. – Ты вот как относишься к современной музыке? Я посмотреть хочу, что они там намутили. Слышишь, как вибрирует? Как двигатель, если в середку забраться, к стержню. – Ты серьезно? Торчать возле стержня мог только самоубийца, а у работающего стержня – извращенный самоубийца. – Это был незабываемый опыт, – весело сказал Рудольф. – Вперед! – Погоди. Прежде чем мы упьемся до нестояния, я хочу защитить собственный браслет. – Что? А, валяй. Лучше бы и не надевал. – Шутишь? И заодно Сайнже послание оставлю. По графику – заметь. – Так сеть не работает, – Рудольф подергал бант на коробке и вновь переключился на акацию. – Хорош телепаться! – А я отложенное, – Йонге быстро поднял файрвол на браслете, развернул блок уведомления и задумался. – Начни со слов "Слышь ты, зубастая жопа", – посоветовал Рудольф и сорвал стручок. Акация неодобрительно зашуршала. – Появилось дело, нужно срочно вылетать, – пробормотал Йонге. – Не задерживайся сверх срока… Свяжись с нами в ближайшее время. Рудольф дунул в зеленую свистульку. Звук получился мерзким. Йонге поставил уведомление на отправку, полностью заблокировал браслет и выдернул стручок изо рта напарника. – Вот теперь я готов отправиться на поиски клофелиновых приключений. – Тю! Ты слишком осторожен. Рудольф перехватил коробку в другую руку и решительно направился в сторону сияющих лазерных проекций. И Йонге последовал за ним. * * * Сладости Рудольф раздарил. Йонге добавил дипломатическими талантами и едва не довел дело до конкурса мокрых маек, но вовремя притормозил: девушек на фестивале было много, а коробка – не бездонная. Неизбежным следствием щедрости Рудольфа стал улов редкостной красоты. Сразу две роскошные рыбки отплыли с механиком, а Йонге оказался наедине с экзотической медузой. После посещения господина Шеная с его исключительными взглядами на обстановку помещений Йонге никак не мог отделаться от морских ассоциаций. Волосы Медузы загадочно просверкивали голубыми и зелеными полосами, ресницы светились фиолетовым, на губах играл розовый неон. Россыпь веснушек на носу и щеках тоже чуть-чуть подсвечивалась, а когда Медуза улыбалась, зубы вспыхивали, как жемчуг. – Откуда здесь такие большие парни? – Медуза покачивала ногой. Легкая обувка из ремешков и светящегося пластика грозила вот-вот соскользнуть. – Это же местечко для пенсионеров и белых воротничков, которым хоть так оторваться. – Всем хочется веселья, – глубокомысленно ответил Йонге. – А ты откуда прилетела? Из какой волшебной звездной системы? Медуза засмеялась и подвинулась ближе. Тонкие пальцы легли на плечо. – Из скучной. Лова-сорок – слышал о такой? – Увы, никогда. – Все так говорят, – Медуза вздохнула. – Скучная система, обычная планета, провинциальный город и работа по продаже модульных систем. Ну а ты? Отважный пират? – Отважный разведчик, – поправил Йонге, улыбаясь. От Медузы пахло чем-то сладким. Хотелось попробовать ее на язык. – На самом деле тоже ничего особенного. Мотаешься среди астероидов, здесь что-то поймаешь, там подцепишь... – Вот и познакомились, – Медуза прижалась к нему. – Взять друг с друга нечего, так что... не будем тратить время зря? Йонге подхватил прядь голубых волос и пропустил сквозь пальцы. Волосы у Медузы были такие же гибкие и мягкие, как она сама. Он слегка повернулся, высвобождая больше места для маневра обеими руками, и в этот момент программа файрвола резко ожила. Местный отклик по глейтеру был настолько сильным, что Йонге дернул головой и сморщился. "Попытка взлома", – предупредил браслет. Йонге растерянно посмотрел на ласковые пальцы. Девица так и водила ими около браслета, иногда задевая металлокерамическую пряжку. Йонге нахмурился и накрыл ее ладонь своей. Свободной рукой Медуза тут же потянулась к его лицу. Он краем глаза заметил светящуюся красным кромку на ногтях и резко отшатнулся. А затем крепко схватил за запястье. – Ой! Больно же! – Конечно, – мрачно сказал Йонге. – Давай, рассказывай, что в моем браслете искала? Девица заморгала, хлопая люминесцентными ресницами. – У меня гиперлинк, – почти ласково сказал Йонге. – И я тебя не знаю, так что говори или пальцы переломаю. Для наглядности он сжал тонкую руку. И внезапно для него самого по кольцам прыгнул разряд. Девица громко взвизгнула. Йонге от неожиданности сжал пальцы еще крепче. Девица почти забилась на месте. По всему телу вспыхнул ветвистый узор, в декольте ярко вспыхнуло и стрельнуло искрами. – Пусти-и! Визг сделался таким скрежещущим, что Йонге инстинктивно разжал пальцы и отшатнулся. Девица отскочила, шипя и тряся головой. Йонге отчетливо почувствовал запах паленого волоса. Медуза дернула головой, втянула воздух, и Йонге машинально дернулся в сторону. Светящаяся слюна шлепнулась на ствол дерева. Йонге был готов поклясться, что услышал шипение. – Ах ты сука! Медуза быстро попятилась. Йонге секунду промедлил, одновременно готовясь прыгать вперед и бить женщину по морде – и в это же мгновение из полутьмы ландшафтных дорожек вынырнул Рудольф. Бесшумно и быстро – точно голографическая проекция – он кинулся вперед. Йонге все-таки прыгнул. Медуза отпрыгнула тоже: строго назад, неестественно раскинув и вытянув в стороны руки. Рудольф поймал ее за пояс. Медуза опять завизжала. Так громко, что Йонге все-таки не выдержал и ударил наотмашь по губам. Голова девицы мотнулась, руки упали. – Опять синтетики? – почти взревел Рудольф, перехватывая Медузу за плечи. Та очнулась, яростно и молча взбрыкнула, лягнула механика, но он вовремя подставил бедро. – Ты от кого? – Рудольф тряхнул ее со всей силы. – Пусти, сученыш! – заверещала Медуза. Йонге хлопнул в ладоши. Оба уставились на него. Раздумья заняли у Йонге буквально долю секунды. Он склонил голову к плечу, расплываясь в улыбке, и медленно начал раздвигать ладони. Разряды потекли между пальцев, протягиваясь нитками от одного кольца к другому. Йонге даже не пришлось изображать угрожающий взгляд. Электричество так плясало в нем, что вот-вот готово было вырваться сквозь кожу. На мгновение физиономия девицы исказилась от страха, но затем она стиснула губы и вновь задергалась. – Чуешь, жареным пахнет? – Рудольф наклонился почти к ее уху. – От кого ты? – Иди нахер! Девица снова брыкнулась. Рудольф охнул – каблук попал ему в голень. Девица рванулась, но Йонге быстро шагнул вперед, и натянутая решетка из разрядов оказалась у Медузы перед носом. Наследство гиперионовых молний радостно плясало в летней темноте. – Сожгу, – по-прежнему улыбаясь, пообещал Йонге. – От Ноланда! – выкрикнула Медуза. Имя было Йонге незнакомо, поэтому выражение лица он так и не изменил. – От того, с буровой который! – в панике выкрикнула собеседница. – Он его, его знает! – она мотнула головой назад. – Погодь, Йонге, – быстро сказал Рудольф. Тряхнул девицу и развернул лицом к себе, продолжая держать за плечи. – От Хромого Ноланда, что ли? – Ну да! Он послал! Сказал, хочет знать, куда белобрысый двинет! – Белобрысый? – повторил Рудольф и нахмурился. – Это не я, он так сказал! – взвизгнула Медуза. Йонге не удержался и провел сияющей ниткой по кончикам распущенных волос. В воздухе коротко вспыхнуло, девица завизжала куда громче, а Рудольф поморщился. Вонища стала невыносимой. – Слушай сюда, – он стиснул руки так, что девица заизвивалась. – Сейчас я тебя отпущу, и ты побежишь отсюда. Быстро-быстро. Прямо к Ноланду. Медуза безмолвно закивала. Йонге все еще держал заряд, но физиономию корчить перестал. Попятился, освобождая дорогу. Рудольф чуть наклонился, вглядываясь шпионке в лицо и сощурился. Потом выпрямился и разжал хватку. Девица застыла на месте. – Катись отсюда. И скажи ему, чтобы из норы своей поганой не высовывался. Разоряться Медуза не стала. Кинулась прочь, соскочила с освещенной тропинки и исчезла среди деревьев. Проводив взглядом цветные блики, Рудольф хлопнул себя по бедрам. – Начинается, мать твою! – Что, у Шеная уже появились конкуренты? – Какое там! Я этого говнюка знаю, он в каждой цистерне краник: всюду лезет, словно чует, гад. Йонге потряс руками, на всякий случай постучал по ближайшему стволу, окончательно избавляясь от разрядов, и похрустел пальцами напоследок. – Знаешь, давай на материк. И еще бы в бунхало пошарить надо, мало ли чего там... – Да я их наизнанку выверну, – кровожадно пообещал Рудольф. Бурное общение прервал вспыхнувший над браслетом Йонге сигнал. – О, карта пробилась! – обрадовался пилот. – Э? – Чего там? Рудольф на отдыхе комм-браслет не носил, декларируя свободу от трудовой рутины. – Оно на яутском, – нахмурился Йонге. – В смысле, это не карта! Шевельнув пальцем, он активировал сообщение. На ум лезли какие-то штрафы за штрафы, выписанные по второму гражданству. Но вместо текста над браслетом медленно сформировалась идеально четкая трехмерная картинка. – Это ж Сайнжа, – изумленно сказал Рудольф. – Только я не понял, что он делает. Йонге еще раз пошевелил пальцем, увеличивая изображение. Голограмма достигла полуметра в высоту, и стало видно, как сияет охотничье копье, вскинутое в привычном жесте. – Он нам прислал... Снимок с сафари?! Рудольф чуть ли не влез носом в голограмму. Обилие выпотрошенных трупов и окровавленных черепов не оставляло сомнений: великий охотник потрудился более чем ударно. В свободной руке он сжимал пучок странных штук, в которых Йонге с содроганием признал подобие вторых пастей альясов. Только эти были куда разнообразнее. – Причем это не просто снимок, – Рудольф тоже пошевелил пальцами, поднимая голограмму выше. – Это линк! Он на каком-то инфоблоке размещен, но я не понимаю по-яутски... Йонге молча выделил всю надпись и открыл модуль перевода. Рудольф вытащил из кармана бант с коробки и начал яростно наматывать на пальцы. Модуль переварил глифы в кашицу и слепил из нее обычные буквы рог-спика. "Опубликовано четыре часа назад. Три тысячи великих воинов поставили "Слава!" этому мгновению охоты". – И это в то время, как мы подвергаемся бюрократической осаде и нападению шпионов, – медленно сказал Йонге. – Ну просто полный... хрен до колен. Рудольф загоготал. * * * С утра Йонге отправил заявку на транши и держал скрещенным все, что можно было скрещивать в организме. Для полного успеха предприятия не хватало только распилить язык пополам, чтобы скрещивать и его в том числе. И сидеть на пляже ровно, не искушая судьбу постоянными проверочными запросами. Болтание в оранжевом теплом супчике, именуемом Эйрическим морем, успокаивало гораздо больше, чем возможное болтание на корабле в томительном ожидании. Тем более жучков в бунхало не обнаружилось, и можно было спать спокойно, не боясь выболтать во сне секреты имперской кулинарии. Длительное курортное зависание, пусть и за чужой счет, поначалу казалось преступным расходованием ресурса, но теперь преступным расточительством казалось прерывать оплаченный отпуск. Йонге твердо намеревался посетить заключительный вечер конгресса. Он вошел во вкус современной музыки. И любительниц современной музыки. После побега Медузы Рудольф вызвонил обратно слегка недоумевающих "рыбок", и остаток ночи прошел весьма впечатляюще. Памятуя о помаде с экстрактом медуз, Йонге следил за этим очень внимательно, но от ногтей не уберегся – и расцарапанные плечи то и дело поливал соленой водой. Жгло и тем утешало: оранжевая вода тщательно отрабатывала звание исцеляющей, под которым проходила во всех рекламных проспектах. Надувной плотик качнулся. Йонге решительно надвинул козырек на нос. Рудольф зевнул, раздалось знакомое пшиканье противосолнечного аэрозоля. – Не переусердствуй, – посоветовал Йонге. – Отстань, скряга. Ты на кислороде скоро экономить будешь! – Просто он действует два часа. А ты им раз в полчаса брызгаешься. Зачем? – Затем, что я хочу сохранить вид цивилизованного человека. В отличие от некоторых. Некоторые уже напоминают аборигенов. И этих некоторых на вылетном контроле назад завернут. С многоножками сидеть. Йонге поднял козырек и внимательно посмотрел на Рудольфа. – Да, я прекрасно адаптируюсь, – согласился он. – В тебе говорит жалкая зависть. Рудольф мстительно побрызгал ему на колено. Перекатился и плюхнулся в воду прямо с борта. Йонге подтянулся к краю и посмотрел вниз. Несмотря на оранжевость, вода была абсолютно прозрачной – виднелся и желтый песок на дне, и красные кальцийники, распластавшиеся по нему причудливыми спиральными узорами. Рудольф быстро опускался к ним. Карту Йонге все же получил, но поборол рабочий зуд в пальцах и только ознакомился с общими сведениями о планете. Преимущественно там была вода. Узнав об этом, механик загорелся овладеть искусством погружения без акваланга. На голову Йонге было вывалено столько сведений о ловцах жемчуга, техниках погружения и кислородном отравлении, что Йонге уже чувствовал себя немножечко отравленным. Познавать водные миры без соответствующей экипировки он отказался наотрез. Свои умения в плавании Йонге считал удовлетворительными и не стремился достигнуть рекордных показателей. А зная, что Рудольфа уговаривать бесполезно, он оставался на позиции внимательного наблюдателя. На всякий случай он забил в браслет коды вызова служб спасения и втихаря от механика пролистал пару методик по экстренному откачиванию утопших. Пока что Рудольф не давал повода применить знания на практике. Йонге машинально следил, как напарник уходит все глубже. Рудольф неуловимо напоминал то ли дельфина, то ли кого-то такого же исключительно морского, далекого от хождения по унылой поверхности. На мгновение Йонге даже сделалось завидно. Он опустил руку в воду и поболтал, наблюдая, как странно преломляется свет. Рудольф достиг дна, задержался на пару мгновений, потом поджал ноги, кувыркнулся – и устремился наверх. Сначала он уходил в сторону, но затем отчетливо изменил курс и продолжил восхождение точно к плотику. Йонге нахмурился, подозревая напарника в желании устроить небольшое кораблекрушение. Рудольф поднялся и почти застыл, перестав отталкиваться ногами. Йонге тут же наклонился, протягивая руку и готовясь в случае чего выдернуть товарища на воздух. Рудольф тоже протянул руку, Йонге машинально подставил ладонь, и ему в пальцы выпал кусок красного с белыми прожилками. Йонге сжал пальцы. Рудольф снова сделал движение всем телом, легко устремляясь наверх, и вынырнул в аккурат возле бортика. Плот даже не качнуло. – Ф-фух! Вуаля! Рекорд! Йонге разжал пальцы и осмотрел свидетельство рекорда. На открытом воздухе белые прожилки быстро темнели, пока не стали совсем черными. – Глянь, крутая штука, – Рудольф болтался рядом, непрерывно создавая в воде завихрения. – Еле отломал! Сто баллов мне за погружение, за четкость и за силу. – Красиво шел, – сдержанно сказал Йонге. – Настоящий талант талантлив во всем, – Рудольф откинул волосы, еще раз фыркнул и облокотился на плотик. – Зря ты не ныряешь, натурально поджаришься. Будешь Йонге Черножопов-Далине. Йонге лениво протянул свободную руку, схватил Рудольфа за макушку и притопил. Напарник не особо сопротивлялся, а потом и вовсе ушел совсем вниз, легко высвободившись из хватки. Йонге шкурой почувствовал, что сейчас плотик потерпит крушение. К счастью первого пилота, Рудольф ограничился тем, что лягнул пяткой сквозь днище. После чего вынырнул с другой стороны. – Ладно-ладно, это я, безусловно, из зависти к твоей адаптивности, – весело сказал он. Побарахтался возле плотика, пару раз матюгнулся и, приложив титанические усилия, все-таки вскарабкался на борт. Хлопнувшись на разогретый пинакол, яростно зашипел и перекатился, норовя взгромоздиться на напарника. Йонге терпеливо переждал акробатические этюды – Рудольф был мокрый, холодный и отлично заменял освежитель, поэтому Йонге милосердно не тыкал ему в нос церебролином. – На шею не дави, – предупредил он. – Я верю, что эту шею не сломать, – заверил Рудольф. – Что, какие-нибудь новости? Мы внезапно меняем курс и летим в жопу? Йонге сдавленно засмеялся. – Я не согласен на жопу, – обеспокоенно сказал Рудольф. – Там неуютно и плохо пахнет. Он скатился обратно и заерзал, мостясь поудобнее. Йонге сунул руки под подбородок и прикрыл глаза. – Все-таки груз левоватый, – вздохнул он. – Нет бы честно какую-нибудь гречку доставлять. – Но-но! – возмутился Рудольф. – Какая гречка? Лучше уж тогда в жопу. Йонге собрался сказать, что столь частое поминание жопы до добра не доведет, и тут под подбородком у него пискнуло. Йонге пошевелил пальцами ног. Пискнуло снова – уже настойчивее. – Я говорил: не цепляй на браслет точку съема, – сказал Рудольф. – Небось опять предложения разогнать стержень бесплатно и без гипермоста. Пискнуло в третий раз, и Йонге все-таки потянул руку наружу. Голограмма развернулась без спросу. Невольно вспомнилась манера Хармати ломиться на экстренных частотах вещания. Но это был всего лишь мерзавец из рода яутов. Великий охотник скинул сообщение, не забыв украсить его именной эмблемой: чей-то череп, пробитый копьем. "Рейс через два дня в 06:15 утренней зари", – гласило послание. – Ага, – Йонге приподнялся на локтях и потер руки. – Видал? Он еще и опаздывает! Рудольф повернул голову и одним глазом посмотрел на сообщение. После чего тоже оживился. – Снятие скальпа? – деловито уточнил он. Йонге мечтательно посмотрел в воду, столкнулся там с внимательными ответными взглядами горбатых вымпельников и мысленно передернулся. Наглые рыбы косяком ушли под плотик. – Нет. Но встретить мы его просто обязаны. Не помнишь, здесь есть центры распечатки? Рудольф удивленно посмотрел на него. Йонге вызвал из браслета уведомление о задержании на десятидневный срок и развернул. Графическое оформление в виде листов бумаги было сделано на высочайшем уровне. – Я ему этими бумажками хочу прям в морду потыкать. – А-а, ты про конвертацию на физноситель, – догадался Рудольф. – Не, понятия не имею. Но спрошу у Эммы, она тут второй сезон работает. Йонге кивнул и принялся нащупывать модуль управления. Ему уже хотелось бежать на станцию и караулить там Сайнжу, чтобы ни в коем случае не упустить шанс столкновения морды с бумажками. Рудольф вздохнул и выудил из бортового углубления стакан. Рассеянно поболтав соломинкой шарики льда, он присосался к раздаточному шлангу и забулькал, как гидронасос. * * * Разглядывая одобренную кредитную заявку, Йонге лыбился во все тридцать два. Скандал из-за чистой гражданской карты был не зря. Экипажу любезно предоставили линию общей суммой ровно в остаточную стоимость корабля. Процентные ставки по траншам были вдвое ниже, чем по договору отсрочки. Оставалось дождаться проверки договора, который Йонге тут же загрузил в банковскую систему для погашения. – Так, плюс в репутацию есть, – он не смог удержаться от подсчетов вслух. – Следом еще один за своевременную доставку. А там, глядишь, и всю линию загасим. Живем! – Дела теперь завертятся, – закивал Рудольф, вызывая меню. На Климе была рань раньская даже по меркам тех, кто и на курорте умудрялся вести здоровый образ жизни. Облюбованная экипажем траттория в такое время пустовала, поэтому можно было не торопясь выбрать что-нибудь изысканное и получить блюдо практически сразу – без ожидания и дежурных извинений каждые пять минут. Завершив выбор основных блюд, Рудольф выразительно посмотрел на напарника. – Я сам заказываю, – быстро сказал Йонге, тут же вызвав личный листок. Рудольф сложил руки на столе и уставился на него, словно сторожевой дроид. Под этим взглядом Йонге немедленно заерзал, скривился и убрал из меню белый соус, заменив на коричневый. Рудольф хмыкнул, но лекций читать не стал. С переходом на обычный режим, исключающий беготню в песках и снегах, а также спасение собственных задниц, Рудольф вернулся к концепции правильного питания и физических упражнений. На свежем воздухе мания к здоровому образу жизни развивалась со страшной силой – прилетало даже Йонге. Вот уже два дня Рудольф заставлял его принимать участие в отжиманиях под баньяном. Дождавшись, когда механик вновь обратит взгляд на собственное меню, Йонге воровато ткнул в запрос усилителей вкуса. К счастью, Рудольф был слишком занят выбором между одной овощной отравой и другой, чтобы обратить внимание на махинации напарника. Определившись окончательно, Рудольф поставил сложный пасс подписи, свернул меню и с чувством выполненного долга полез в карман. Достал огрызок булки и начал подманивать гребенчиков. Жадные птицы углядели дармовое угощение и поспешили к столу. Йонге поймал себя на том, что хренову прорву времени пялится на довольную рожу механика и щурится точно как он, всякий раз, когда очередной отважный гребенчик подскакивает и склевывает крошки прямо с ладони. Идиллию прервала доставка заказа. Гребенчики разлетелись с недовольными трелями. Дроид-официант тоже что-то недовольно пропиликал и очень тщательно вытер стол, прежде чем поставить два подноса. – Ну что, за успех мероприятия? Рудольф покачал стаканом. Йонге подхватил свой, и они церемонно чокнулись. Покончив с набиванием брюха, экипаж приступил к культурной программе. Почти на другом конце полуострова второй день шла ярмарка народных промыслов, и почетное место в ней занимало холодное оружие. Но больше того привлекал бесплатный вход на ярмарку. – Ты же понимаешь, – выразительно сказал Рудольф, на ходу разворачивая транспортную карту. – Никак нельзя пройти мимо. Просто нельзя. – Жадность говорит мне, что еще как можно. Но чувство снисходительной жалости к чужим страстям... – И еще там парфюм ручной работы продают. Йонге запнулся посреди витиеватой фразы, надул щеки и шумно выдохнул, не придумав, чем ответить. О своей любви к запахам он не распространялся, а на длинных рейсах, разбиваемых короткими периодами отдыха, и вовсе почти не вспоминал. Но Эйрика, с ее расслабленной атмосферой и понатыканными всюду тропическими цветами, будила самые сибаритские чувства. А Рудольф умудрился запомнить подхваченное при давней синхронизации. – Во, нашел билеты на ближайший рейс. Голос Рудольфа перебил смутные воспоминания о вечере в "Сан Плас де Марино", где презентовалась лимитированная коллекция "Gran pasion". Йонге глубоко вздохнул и пошевелил пальцами, почти чувствуя тяжелые флаконы из благородного стекла. – Первого пилота охватывает внезапный ступор, и отважный первый механик берет на себя обязанности капитана крейсера, – прокомментировал Рудольф. Йонге рассеянно оглянулся: когда механик успел оказаться у него за спиной, он упустил. Рудольф уперся обеими руками ему под лопатки и начал толкать вперед. – Шевели ногами, умансоо, – скомандовал он, тщетно пытаясь подражать интонациям Сайнжи. – Давай-давай, рейс уже близко, и я не хочу его пропустить! * * * К вечеру стало ясно, что ярмарка не зря проводится несколько дней. За один обойти ее было категорически невозможно. Как минимум половину дня отъедали представления, устраиваемые почти на каждом свободном углу. Глазея вместе с зеваками на ручное изготовление какого-нибудь клинка – и все это под восторженные комментарии вполголоса от Рудольфа – Йонге не забывал делать снимки на браслет и мстительно складывать их в общее послание яуту, сопровождая комментариями о том, как прекрасно проводить время на морских курортах. Никто не пытается съесть или хотя бы надкусить. По возвращении в бунхало Йонге совершил немыслимое усилие: добрался до холодильника и достал оттуда пару пива. Только после этого он позволил себе плюхнуться в кресло под баньяном и вытянуть ноги. Место под столом было занято ногами Рудольфа, но поскольку напарник с блаженным видом перебирал сувенирную клинковую перевязь, любовно рассматривая каждый ножичек, Йонге без всякого пиетета сложил собственные ноги поверх. – Потрясающая работа, – пробормотал Рудольф, шаря по столу в поисках пива. Йонге потянулся и подтолкнул бутылку ближе. – За что пьем? – Просто так. Рудольф буркнул "ага" и выпил, не отрывая взгляда от ножей. Йонге съехал в кресле еще ниже, покачал бутылкой и закрыл глаза. Долго наслаждаться моментом не получилось. Браслет пиликнул. Йонге почти дернулся – звуковое уведомление этого типа он поставил на все, связанное с ремонтом, кредитами и доставкой груза. Тут же развернув послание от ремонтной бригады, он вгляделся в строчки. И со стуком поставил бутылку на стол. Между пальцев щелкнула яркая искра. Рудольф оторвал взгляд от ножей. – Руди, этот сраный контейнер не встает по высоте! – Чего? – У них поправка на полметра за счет аккумуляторных блоков! Непочтительно бросив ножи на стол, Рудольф подался вперед. Йонге развернул послание во всю мощность браслета. Рудольф полминуты разглядывал строчки отчета, сжал губы и резко дернул ногами. Высвободившись, так же резко поднялся и удалился в бунхало. Вернулся он, вооружившись планшетником. – Кидай сюда. Йонге без вопросов перебросил сообщение. Рудольф порылся в меню, сделал несколько пассов, и на всю веранду развернулось больше десятка окон, содержащих схемы, в том числе спецификацию поставки. Последним окном Рудольф подвесил итоговый отчет ремонтной бригады. Йонге в который раз с досадой подумал, что узкая специализация пилота не позволяет ему понять и половину всей этой мешанины. И в который раз он порадовался тому, что у него в напарниках – лучший механик по эту сторону Орионова пояса. – Еще один транш, – наконец сказал Рудольф, – и встанет все! Как хер Сталина! Йонге обменялся взглядами с ночными летунами, уже занимающими стартовые места под крышей веранды. Те понимающе сверкали глазами и сочувствующе всплескивали крыльями. Йонге хрустнул пальцами и принялся составлять запрос на открытие дополнительного транша. * * * Выбравшись на утреннюю разминку, Йонге обнаружил Рудольфа, уснувшего прямо на веранде. Рядом висела голограмма успешно обновленного архитектурного проекта. Йонге посмотрел на время окончания работы – двадцать минут назад. Трогать напарника Йонге не стал – хотя пальцы тянулись поворошить всклокоченные волосы – только проверил угол падения солнечных лучей и настроил поляризацию защитного поля. Голограмму он выключил. Направляясь к пляжу, Йонге мельком просмотрел список сообщений и отложил все, кроме одного. К концу ночи яут наконец-то сподобился ответить на массовую вакханалию, которую Йонге слал ему с ярмарки. В ответном сообщении Сайнжа витиевато рассуждал на тему того, как мелочная зависть вредна и как она заставляет глупых умансоо хвастаться ничего не значащими событиями своей жалкой жизни. И, очевидно, чтобы уж никто не усомнился в том, что великий охотник не завидует, Сайнжа присовокупил картинку очередного трофея. На этот раз трофей был настолько велик, что Йонге даже не сразу сообразил – яут стоит на гигантской туше. Этому снимку, как выяснилось мгновением позже, уже пять тысяч воинов поставили "Слава!" Написав короткое "Хвастун", Йонге окончательно отключил браслет и с удовольствием ступил на черный вулканический песок. Солнце не успело выкатиться во всю косматую мощь, песок приятно грел ступни. Можно было не бежать до ближайшего лежака, обжигаясь. Едва пилот устроился на тщательно и придирчиво отобранном лежаке, как браслет снова дал о себе знать. Еще один тип предупредительных сигналов был настроен на Рудольфа. Йонге вздохнул и приступил к чтению. "Ты чего меня на улице оставил валяться, гад?" В отличие от глейтера, управляемая связь позволяла использовать эмотиконы, и Рудольф напихал в короткое послание целую череду разгневанных рожиц. Йонге пошевелил пальцами и застрочил в ответ. "Я проверил: многоножек не было. Твое фото отправил Сайнже, чтобы ему было не так грустно, что охота кончилась". Пауза затянулась на несколько секунд. "Ты серьезно?" "Абсолютно", – отбил Йонге. Ответ не приходил. Йонге успел перевернуться набок и посчитать количество яхт, толкущихся у экскурсионного причала. "Ну ты придурок, Далине, – свалилось послание. – Будешь возвращаться, пива мне возьми". По возвращении с обеда пиво пришлось прятать в холодильник: Рудольфа в бунхало не обнаружилось. Недолго думая, Йонге вызвал интерактивное меню услуг и тут же записался на сеанс благотворительного тантрического массажа. Поначалу он собирался проехаться на квадрике, но затем пересилил себя. Именно в это время суток всем отдыхающим настоятельно рекомендовалось устраивать пешие прогулки. Местная флора извергала в атмосферу неслыханное количество полезных фитонцидов. Послеполуденный воздух Эйрики даже экспортировали. В красивых сувенирных баллончиках. Обостренное чувство экономической справедливости призывало надышаться воздухом халявно, и километр до "Цитадели Бакха" Йонге мужественно решил преодолеть пешком. Тантрический массаж плавно перешел в сопроводительные релаксирующие услуги, поэтому, когда Йонге ступил на территорию бунхало, уже стемнело. Перенастроенные биоритмы никак не соглашались мириться с такой быстрой сменой дня и ночи. Йонге убедился, что Рудольф тоже не спит – свет в бунхало горел – и решил все же поковыряться в будущих полетных картах. А потом уже, если от этого занятия его не вырубит, поискать, чем бы заняться среди местной ночи. Пива в холодильнике он не нашел. Йонге успел прочитать ровно две сводки о текущем состоянии на грави-фронте и углубиться в прогноз на ближайшую астрономическую неделю, когда свет в бунхало Рудольфа погас. Бунхало стояли близко, а окна, закрытые пленкой, смотрели почти друг в друга. Поэтому исчезновение светового пятна Йонге заметил сразу. Разглядывая прогноз, Йонге прислушался. Механик шел почти неслышно. Сайнжа бы, вероятно, сказал, что Рудольф топает, как стадо разъяренных альясов, но Йонге пришлось приложить неслабые усилия. Нарисовавшись в дверях, Рудольф пару секунд внимательно оглядывал все помещение. – Так, ошибся, – сказал он. – Я-то думал, тут что-то интересное происходит, аж синхронизация прозванивается. А это, оказывается, наш первый пилот сливается с планшетом в экстазе. – Ну не только же тебе совокупляться с техникой. Оставив реплику без ответа, Рудольф заложил руки за спину и прошелся по всему бунхало. Остановившись перед зеркалом, он начал вдумчиво себя осматривать, после чего перешел к последовательному складыванию разных физиономий. Йонге заворчал и махнул рукой. Он прекрасно видел, что Рудольфу скучно, но мешать занятию напарника не хочется. Рудольф покосился на него. – Еще минут десять, – сказал Йонге. – Что у нас по плану? Рудольф немедленно оживился и перестал заламывать брови. – У нас по плану – ночной виндсерфинг! Обучение на халяву, утопание и наступание на морских иглоносцев – за собственный счет. – Шикарно, – одобрил Йонге. – Тогда пятнадцать минут. Я должен морально подготовиться. Рудольф вразвалку подошел к кровати, хлопнулся на матрас, почесал пятки друг об друга и двинулся ползком. Добравшись до Йонге, он поднялся на локтях и заглянул в планшет. Йонге машинально чуть повернул его, чтобы обзор был лучше, но Рудольф сразу же разочарованно фыркнул. Йонге просматривал карты спейсштрассе. Механик сел и, пользуясь огромными размерами кровати, переместился к Йонге за спину. Почуяв шевеления, Йонге автоматически скрестил ноги. Рудольф тут же перебросил собственные ноги через его колени, обхватил первого пилота за пояс и устроился подбородком на плече. Йонге переключился с маршрутных карт на график переделки основного грузового отсека с учетом свежих правок. Ради запросов "Sieg and Son" на "Фелиции" суетилась чертова прорва равшанов. Эти были даже не сороковой модели, а сорок пятой. Со спецификацией под нестандартные малые инженерные формы. – Плохо, что я не там, – заметил Рудольф. – В частном порядке эти твари такого наворотят... – Ты же сам составлял. Что, ночной труд самый продуктивный? – Одиннадцать разделов, – с удовольствием сказал механик. – От пояснительной записки до... – тут он глубоко вздохнул и пощелкал языком, – перечня мероприятий по обеспечению соблюдения требований энергетической эффективности и требований оснащенности приборами учета энергетических ресурсов! Во. – Феноменально. Тогда все с малышкой будет в порядке. Рудольф промолчал, но сделал это чрезвычайно самодовольно. Пару мгновений Йонге рассматривал архитектурный балет, происходящий на "Фелиции", а потом внимание окончательно рассеялось. Рудольф почти дышал ему в ухо, и Йонге размечтался о прибытии Сайнжи и связанных с этим неизбежных приятных последствиях. – Где там наш буфер шляется, – негромко проворчал Рудольф, отзеркаливая. – Я бы его сейчас... – А то тебе за весь отдых не хватило, – почти засмеялся Йонге. – Во-первых, я вел общественную деятельность, – Рудольф вытянул шею и устроил подбородок удобнее. – Во-вторых, пару раз я обнаруживал, что место уже занято. А поскольку я чту субординацию... – Ты просто занимался вуайеризмом, я так и думал, – перебил Йонге. Рудольф беззвучно содрогнулся от смеха. – Короче, я бы не отказался, – подытожил он. Йонге согласно замычал. Рудольф не убирал руки, но и не пытался развить тему. На костыльной синхронизации Йонге все равно умудрялся ловить чувство спокойного удовлетворения. После сумасшедшего выплеска на орбите Скуль в синхронизации наступил полный штиль. Рудольф перестал демонстративно подкатывать бочки и грохотать яйцами, а Йонге наконец-то позволил себе расслабиться и не искать в каждом чихе мозговые отклонения. Они очень осторожно, по полшажочка, притирались друг к другу, словно вновь откатились на четыре года назад. Только теперь в этом не было опасения. Одно любопытство. – Сдалась ему эта охота, – пробормотал Йонге. – Рванул, как поджаренный. – Хрен поймешь, – согласился Рудольф. – А может, он нам мозги пудрит, типа, охота, трофеи... А сам там с матриархом замутил, а? Йонге поднял взгляд от планшета и уставился в потолок. Процесс "замута" никак не складывался перед внутренним взором. Больше лезли ужасающие картины, как обзаведшийся супругой яут требует включить ее в состав экипажа и выражать почет и уважение на ежедневной основе. – Только не к нам! – вырвалось у него. – А если размножаться начнут... – зловеще сказал Рудольф. Йонге опустил взгляд, потянулся и стукнул механика планшетом по голове. Рудольф засмеялся.