От звезды до звезды. Беглецы

Время Сайнжа все-таки перепутал. Шесть пятнадцать утренней зари превратились в послеполуденные три часа пятнадцать минут – самое невыносимо жаркое время на курортном полушарии Эйрики. Станция экспресса плавилась в солнечных волнах. Можно было и не бежать на станцию за полчаса до означенного рейса, но Йонге исполнил угрозу распечатать бумаги и был настроен крайне воинственно. Рудольф демонстративно страдал, облюбовав очередной баньян, чтобы под ним помереть "в блеске славы и молодости". После ночного виндсерфинга он вообще пытался отказаться от встречи с яутом, но Йонге был неумолим. Сам Йонге прохаживался по полоске тени, отбрасываемой козырьком станции, и разглядывал крохотный музей истории Клима, прячущийся внутри. Посещение музея стоило целых семь мультиен, и Йонге обоснованно считал это чудовищным грабежом. Сквозь стекла виднелись запыленные образцы ископаемых, несколько засушенных кустов самого обычного тропического вида и андроид-экскурсовод – тоже родом со свалки истории. Наконец на табло замигала зеленая стрелка. Экспресс прибывал точно по графику. Рудольф сел на лавке, которую до сих пор с успехом использовал вместо лежака. Помассировал виски, встал и неторопливо направился к турникетам. Следом из кафетерия и облагороженных кустистых беседок потянулось еще человек десять встречающих – больше половины держали в руках архаичные таблички с названиями гостиниц. Отъезжающие толпились на другой турникетной площадке. Грустное грохотание чемоданов об пол показывало, что с курортными прелестями расставаться им не хочется. – Момент истины, – торжественно сказал Йонге, помахивая собственными архаичными распечатками. – Почему ты не взял с собой что-нибудь для запечатления исторического момента? – Как же не взял? – Рудольф любовно погладил дужку пляжных очков. – Тут прекрасная камера. Знаешь, удобно так ходить, смотреть по сторонам и наслаждаться. А потом в визор скачал, и опа – готово: в любое время суток и в любую погоду... Остаток фразы съело прибытие экспресса. "Пуля" возникла из пустоты, словно материализовалась после прыжка. Мгновением позже ударил воздушный поток, и Йонге прижал к груди листки на всякий случай. "Стоянка – две минуты двадцать четыре секунды. Прибывающих пассажиров с габаритными грузами просим воспользоваться выходом А. Отбывающих с габаритными грузами – входом Б..." Динамик журчал, раздавая инструкции, пассажиры суетились и панически тащили габаритные чемоданы от одного входа к другому. Рудольф встал поближе к напарнику. Йонге машинально положил ладонь ему на плечо. В такой круговерти казалось, что вот-вот наступит малюсенький апокалипсис и разнесет их по разным углам станции. – Первые две минуты исторической записи будут посвящены куриным метаниям, – проворчал Рудольф. – Чьим? – Курица. Источник белка и основа здорового образа жизни. О котором ты, конечно, не задумываешься. – Дроиды для секретного обжорства по ночам, – напомнил Йонге. У выхода для пассажиров с габаритными грузами произошла заминка, в вагоне громко выругались, а затем на перрон вылетело два контейнера – с большим трудом Йонге опознал в них чудовищных размеров чемоданы – и следом – их владелец. К чемоданам немедленно поспешил представитель гостиницы. Владелец отряхнулся и быстро залопотал на диалектном. При желании можно было разобрать, о чем речь, но Йонге напряженно всматривался в оба вагона экспресса и никак не находил нужное. – Опоздал он, что ли? – вырвалось у Рудольфа. "Внимание, отправление экспресса. Просим всех пассажиров занять места". – Ну ящерица! – прошипел Йонге. Над дверьми вспыхнули предупреждающие оранжевые ромбы. Йонге смачно выругался. Сайнжа спрыгнул на перрон в последний момент. Невольный вздох облегчения вырвался у обоих напарников. Яут выглядел как обычно, если не считать сумки, висящей на плече. Держал ее яут почти небрежно, но с первого взгляда становилось понятно: весит багаж прилично. Как раз на крупногабаритный контейнер. Сайнжа оглянулся и направился к напарникам. Йонге тоже спешно двинулся с места. После отбытия экспресса турникеты открылись, и можно было лезть хоть на самые пути. – Приветствую, умансоо... – А ну молчать! – рявкнул Йонге, перебивая яута. – Слушай сюда! Видишь это? Яут склонил голову. Йонге ткнул бумагами, как и мечтал – практически в самую яутскую морду. – Умансоо, зачем ты портишь мои приветствия? – Это штраф! – продолжил Йонге. – Штраф, который предъявлен тебе, а значит, и нам. Делай что хочешь, но чтоб его на нас не записывали! – Особенно на карту Йонге, – поддержал Рудольф. – С возвращением! – Я думал, вы будете ждать, – протянул Сайнжа, медленно разводя клыки. – Вот я очень ждал, – с чувством сказал Йонге. – Аж лопался от нетерпения. Уж больно морду тебе начистить хотелось. Сайнжа взревел. Оставшиеся на перроне прибывшие опасливо засуетились, оттаскивая габаритные и не очень чемоданы подальше. Йонге уже хотел гаркнуть на яута, чтобы тот не пугал мирное население, но тут их обкоцанный синхрон резко дал о себе знать – и на напарников почти хлынули чужие чувства, в которых, среди незнакомых и непонятных эмоций, всплыло разочарование, гнев и еще одно. Йонге растерянно моргнул, уловив полыхающую обиду. – Я думал, вы выразите радость! Жаль, я ошибался! Ничтожества! Скинув с плеча ремень, Сайнжа поднял сумку на вытянутой руке и жахнул ее о плитки. Стремительно выхватил из пальцев Йонге лист предписания, яут почти рванул в сторону купола администрации. Белая известковая плитка дорожек скрежетала и крошилась под когтями. Турникет он едва не снес. – М-м... Я что-то не то сделал? – осторожно сказал Йонге, все еще держа руку протянутой. – Кажется, это был дипломатический провал, – констатировал Рудольф. – Я все записал. Надо? – Матка боска, – Йонге хлопнул себя по лбу. – Ладно, я побежал. Сумку возьми! – Куда? Почему я? Она тяжелая! Последнюю фразу Рудольф выкрикивал ему уже в спину. В голосе механика было столько праведного возмущения, что Йонге переключился на глейтер. Связь глючила и пропадала. "Я облажался, я и извиняться буду! Хватай чертову сумку и тащи следом!" "Думал ли я, вкладываясь в частный корабль, что мной будут помыкать? Рудольф, возьми то! Возьми это! Не занимай кают-компанию робототехникой!" "Дурак ты, товарищ Вебер". – Сайнжа! Драматически орать на весь Клим Йонге не хотел, но о приближении Сайнжу нужно было предупредить заранее. Перспектива получить в лоб ногой с разворота не радовала. Сайнжа, не оборачиваясь, рявкнул короткую и злую фразу. Перевода не последовало, и Йонге ускорил шаг. Обогнав яута, он тормознул и вытянул обе руки вперед. Сайнжа коротко замахнулся, не сбавляя скорость. – Прости! Замах так и не превратился в удар. Вместо этого Сайнжа остановился и выщелкнул лезвия. В ярком полуденном свете их почти не было видно, но Йонге помнил, какие они острые. Сайнжа сделал еще шаг, тесня пилота. Йонге уперся, обеими руками толкая Сайнжу в грудь и чувствуя, что пытается остановить пресловутый бульдозер, с которым Фелиция так любила сравнивать их навигатора. – Что тебе нужно, умансоо? – рявкнул яут, нависая над ним. – Я извиняюсь! Блин, вот чем хочешь клянусь, не хотел обидеть! Да погоди ты! Под стать яуту Йонге почти орал и спохватился, лишь когда краем глаза заметил быстро удаляющуюся парочку. Парень защитным жестом обхватил плечи спутницы и демонстративно грозно поглядывал на скандалистов. По напряженным лопаткам становилось ясно, что парень готов бежать. Яут выпрямился, опустил руку и расправил плечи. Йонге опять почувствовал, какие все-таки люди маленькие, если сравнивать с имперскими отпрысками Найхави. – Я был очень зол, – честно сказал Йонге. – Пока ты охотился, на нас свалилась куча неприятностей. – Я не просил хвалебных песен, – все еще свирепо проскрежетал яут. – Я понимаю ваше незнание правил и учитываю это! Но вы не высказываете никакого уважения! Сразу – возмущение, ругательства... Претензии! Склочные люди! – Да иди ты нахрен! – не выдержал Йонге. – Ты своей охотничьей честью нас подставил! Ты в курсе, что эта херова гусеница – редкий вид? И что нам за тебя впаяли штрафы! Хер ты зубастый, а не охотник! Сайнжа сделал широченный шаг вперед. Йонге он буквально снес с пути. Первый пилот споткнулся. В попытке удержать равновесие взмахнул руками, но гравитация была неумолима – и Йонге с размаху сел на плитку. В ладонях дернуло разрядами, зубы лязгнули, Йонге приглушенно взвыл. Подоспевший к месту скандала Рудольф с трудом опустил сумку и характерным движением сунул руку за пазуху. Йонге мотнул головой, и механик не стал доставать припасенные сюрпризы. Потирая поясницу, он злобно покривился. – Что, это действительно проблема? – поинтересовался яут, глядя на Йонге сверху. – Либо ты платишь штраф, либо с нами судятся, – мрачно сказал Йонге, потирая ушибленный копчик. – К тому же мы застреваем тут до момента выяснения обстоятельств! А нам надо улетать! Сайнжа присел на корточки и вытянул шею, а заодно и челюсти. Длинные клыки оказались в опасной близости от лица Йонге. Рудольф все-таки вытащил на свет одну из своих любимых острых штук. Эта выглядела как узкий четырехгранный стилет. Йонге сам не знал, откуда в голове взялось определение. – Тогда я решу эту проблему, – сказал Сайнжа. – Так мы уничтожим взаимное непонимание. Йонге кивнул. Рудольф все так же молча спрятал стилет. Йонге собирался встать и тут заметил длинную, рваную светло-зеленую полосу, выходящую из-под металлического "воротника" и тянущуюся до плеча. – Не помню такого, – он ткнул пальцем. – Так тебя там все же чуть не сожрали? – Не зря ношу, – Сайнжа постучал когтем по "воротнику". – Иначе глупые умансоо будут лить соленую воду, вместо того чтобы спеть хвальбу моей посмертной доблести. – Пожалуйста, без героических смертей, – содрогнулся Йонге. – Добро пожаловать в цивилизованный мир. Сайнжа протянул руку и взъерошил ему волосы. Йонге ухмыльнулся углом рта. Подошедший вплотную Рудольф скопировал его ухмылку. – Круто, что ты живой. Он хлопнул Сайнжу по макушке и покрутил запястьем, будто пытался вкрутить болт в огромный череп. Сайнжа прищурился, повернулся и легко ткнул механика в живот кулаком. – Круто, круто, умансоо. Рудольф наклонился через него и протянул руку Йонге. Сайнжа терпеливо дождался, пока пилот поднимется на ноги, и только после этого резко встал во весь рост. – Эх, не успел еще раз по маковке постучать, – огорчился Рудольф. Сайнжа громко фыркнул, одновременно клацнув всеми четырьмя клыками с высоты роста. – А в сумке-то что? – поинтересовался Йонге. – Трофеи, – отозвался яут. – Унесите в жилище. Я пойду, решу проблему, потом вернусь. Без меня не трогайте. Не дожидаясь ответных реплик, он вновь целеустремленно рванул к куполу. Казалось, перспектива сражения с бюрократами возбуждает его не меньше настоящей охоты. – Принес добычу, а мы, значит, ее карауль, – Йонге деловито попинал сумку. – Звенит? Булькает? – Постукивает. Как моноблоки. И весит как дохлый яут. – Лишь бы не кости, – с опаской сказал Йонге. * * * Сайнжа отсутствовал добрых полтора часа. Йонге мужественно посвятил все это время принятию солнечных ванн. Раскачиваясь в гамаке, подвешенном на баньяне, он краем глаза наблюдал, как Рудольф периодически выходит из бунхало и нарезает алчные круги вокруг сумки. По настоянию самого механика она осталась стоять на площадке, объединявшей баньян и притаившиеся под его гигантской кроной бунхало в один стройный конгломерат. Свое требование Рудольф смутно объяснил пространными рассуждениями о потенциально небезопасных грузах, дальности осколочного разлета и диаметре поражающей волны. По его прикидкам выходило, что баньян должен спасти население полуострова в случае чего. – Может, его там уже почетно казнили, – наконец заговорил Рудольф. – Тогда все это достанется нам по праву наследования. Считаю, надо вскрывать. – У него еще сыновей куча. Не тронь. – Ай, не напоминай. Рудольф оставил в покое сумку, схватил плетеное кресло и потащил в сторону гамака. Усевшись, он заложил ногу на ногу и начал раскачивать пяткой. Йонге тоже раскачивался. Полминуты спустя нога Рудольфа ткнулась ему в бедро. Йонге молча продемонстрировал кулак. Рудольф ткнул еще раз, подстраиваясь под ритм гамака. – Плохо работаешь, – Йонге опустил козырек обратно на нос. – Амплитуда недостаточная, синхронизация отсутствует. Рудольф грозно засопел. По плиткам зацокало. Напарники одновременно повернули головы на звук. Йонге спохватился и поднял козырек. – Сайнжа, хрен полосатый, я знаю, что ты там, – Рудольф погрозил пустоте пальцем. – Или снимай маскировку, или учись когти втягивать. Яут материализовался возле кресла. – За каждое "полосатый" я буду ломать тебе по одному пальцу, умансоо. Рудольф тут же запихнул обе руки под задницу и сел поудобнее. Сайнжа выразительно посмотрел вниз, и механик живо спрятал ноги под кресло. – Со штрафами что? – нетерпеливо уточнил Йонге. – Я уничтожил проблему. Йонге задавил излишнее любопытство и не стал задавать дополнительных вопросов. Проверить состояние выписанного штрафа он всегда мог по базе экологического реестра. – Как поохотился? – поинтересовался он вместо этого. Сайнжа подцепил когтем гамак. Синтетическое волокно затрещало. – Не спрашивай о том, что тебе неинтересно. – Почему же неинтересно? – подал голос Рудольф. Руки он по-прежнему не вытаскивал. – Если тебе там понравилось, то и приятелям твоим должно понравиться. А мы в этом кровно заинтересованы. – Типичная людская жадность, – поддакнул Йонге. – Я заметил, – Сайнжа приподнял гамак чуть выше, а затем отпустил, оставив первого пилота болтаться как попало. – Они там. – Кто, приятели? – Меры вещей. Сайнжа кивнул на сумку. Рудольф выдернул руки и ринулся к ней со скоростью атакующего маула. Йонге попытался с такой же скоростью покинуть гамак, но едва не навернулся, и, матерясь сквозь зубы, полез наружу с большей осторожностью. Сложив руки на груди, Сайнжа наблюдал за воцарившейся суетой с самым снисходительным видом. К тому времени, как Йонге все-таки высвободился из паутины гамака, Рудольф успел разодрать защитные клапаны, разобраться с секретными застежками, рвануть самую обычную молнию и распахнуть сумку. Йонге навис у него над плечом. Рудольф невнятно захрипел и с корточек сел на задницу. Йонге уперся руками в колени, сдерживая дрожь. В воцарившейся тишине было слышно, как цокают когти яута по плитке. Сайнжа шел неторопливо, вероятно, рисуясь на ходу, но Йонге не мог оторвать взгляд от содержимого сумки. – Сколько? – прохрипел Рудольф. – Сто тридцать душ Зверей. Первому пилоту наконец-то удалось поднять глаза от поблескивающих кристаллов. Шестигранники словно таяли под ярким солнцем Эйрики. – Вас туда десант высадился, что ли? – пробормотал Йонге. – Три великих воина, – выразительно сказал Сайнжа. – Куда славнее умансоо. Привычное высокомерие яута отрезвило Йонге. Первый пилот вздохнул и сел на корточки. – Хватит напоминать, какой ты долгоживущий хрен, – он тоже взял кристалл. – Мы давно поняли, что до наших задниц снизошел целый патриарх. – Не говори так, – буркнул Сайнжа. – Не зная слов – не позорься. Йонге заткнул рот себе ладонью и поднял брови. Сайнжа тоже присел и постучал по кристаллам когтем. – Это удовлетворительная добыча? – Спрашиваешь! – Рудольф вскинул обе руки. – Это ж дар небесный! Сайнжа раззявил клыки в усмешке. – Не небесный, а мой. Яут встал во весь рост и расправил плечи. Йонге последовал его примеру. Значительность момента требовала громких благодарностей, однако Йонге еще никто и никогда не дарил эквивалент шести гравистабилизаторов. Поэтому Йонге пялился на Сайнжу и мучительно пытался слепить в голове хотя бы пару надлежащих слов. Рудольф аккуратно положил на место кварцолиты, вспыхивающие искрами – голубыми, зелеными, оранжевыми. Прямо как в пластинах, несущих записи искинов. Тоже поднялся и коротко дернулся к напарнику, а потом к яуту. Решившись, Йонге одним махом разрубил гордиев узел. Одной рукой дотянулся, как мог, до плеч Сайнжи, второй дернул к себе Рудольфа – и все трое едва не столкнулись лбами в неловком объятии. – Спасибо, – вздохнул Йонге. – Ты молоток, великий охотник, – добавил Рудольф. Сайнжа заворчал и протянул руки. Их длина позволила ему сграбастать напарников за пояса и тоже дернуть к себе. Почва ушла у Йонге из-под ног. – Не нужно придумывать слова, – сказал Сайнжа. – Я чувствую. Этого достаточно. Великим воинам Найхави не требуются многословные заверения. Принципы великих воинов Сайнжа излагал, не отпуская людей. Йонге на всякий случай придерживался за его шею. Рудольф тоже держался и алчно поглядывал вниз, где стояла сумка, набитая сокровищами. – Кстати, о Найхави, – Йонге ткнул напарника шлепанцем, заставляя отвлечься. – Это важный момент. Вот скажи, зачем ты нам сделал гражданство по вашим законам? – Ваш матриарх хитрый. И я решил, что нужна ответная хитрость. Очень по-людски, да? Йонге поставил себе очень большую мысленную галочку: внимательно, раза по три оценивать все поступки яута, прежде чем пытаться их истолковать. И то лучше предварительно спросить. Сайнжа наконец-то чуть присел и вернул обоих на землю. Йонге облегченно вздохнул. Болтаться на яуте было дико неудобно. Взрослым людям – особенно. – Очень нестандартное решение, – признал Йонге. – Только ты же сказал, что мы там у вас заклеймены несмываемым позором! И что-то там еще, я забыл уже... – И никто не предложит нам брачный союз, – подсказал Рудольф, отряхивая ладони. – Жуткая потеря. – Да. Это было тяжело сделать. Рудольф глубоко вздохнул, и Йонге поднял руку. Механик так и не открыл рта. Йонге думал очень быстро, словно рассчитывал траекторию прыжка. Сайнжа, как всегда, внешне воплощал гранитное спокойствие и железную самоуверенность тысячи тысяч воинов. Но все-таки Йонге чувствовал, как тонко позванивает напряжение. Почти неуловимо – Рудольф наверняка не слышал его, будучи лишь вторым в линии, а, с учетом Сайнжи, вообще – третьим. Йонге улыбнулся и опустил руку. "Потом разберемся". Они с яутом стояли практически нос к носу. Хотя до яутского "носа" все равно пришлось бы подпрыгивать. Йонге протянул правую руку, Рудольф – левую, и обе одновременно легли яуту на плечи. Йонге медленно поднялся на цыпочки, утаскивая за собой напарника, и потянулся вперед. Сайнжа помедлил секунду и чуть склонил голову. Напарники дотянулись до него и одинаково выполнили "малое почетное столкновение клыками". Сайнжа не замедлил воспользоваться возможностью и вновь прижал обоих. – Что, теперь мы летим на Сельву? – осведомился он. Когти медленно поднимались от задницы к пояснице и выше. – Нет, рано, – Йонге поежился, когда когти добрались до загривка. – Сегодня еще ремонт идет, а завтра тестовый прозвон. С утра еще нужно это добро на оценку отвезти, а то сегодня уже все – курорты, понимаешь ли. Работают до часу дня. – Оценку? – Просто так за камни покупать нельзя, – Рудольф потыкал пяткой в сумку. – Сначала геммологическая экспертиза, потом оценка, потом продажа – и лучше бы на аукционе... Йонге довольно кивал на каждом слове, одновременно почесываясь о когти яута. – Разве кто-то может успеть оценить сто тридцать камней за один день? Йонге открыл глаза. Он сам не заметил, когда успел закрыть их. Гипнотическое движение пяти костяных лезвий, ворошивших волосы, мешало думать. – Конвейерная, ясен хрен, – бодро сказал Рудольф. – А ты что думал? Типа где-то сидит живой старикашка и одним глазом проверяет чистоту кристаллов? – Что может быть лучше ручной работы, – почти мечтательно протянул Сайнжа, убирая руки. – Поточный метод, дающий много денег, – уверенно сказал Йонге. – Глупый умансоо. Тогда нужно убрать сокровище, чтобы сберечь до утра. – В администрации есть сейфовые ячейки, – Рудольф наклонился за сумкой, тщательно застегнул и с усилием поднял ее. – Двинули. Потом в тратторию сходим и посмотрим, что сегодня есть по программе. Надо отметить! – Как же они нас там будут рады видеть, в администрации этой, – пробормотал Йонге. – Э, стой! Маску сейчас возьму! – Валяй, если что, я разыграю еще один инфаркт, – весело отозвался Рудольф. Сайнжа почти хрюкнул. – Сердечная болезнь? Йонге торопливо шагал к бунхало, но ответ Рудольфа все равно услышал. – О, это была целая история, – механик откашлялся. – Я могу рассказать в красках. * * * Утром Йонге разбудили глухие удары. Утро было очень ранним – еще до алармы, которую пилот настроил на местных семь часов. Первый экспресс до столицы отходил в восемь. Сверившись с алармой, Йонге нахмурился. Досада от испорченного сновидения пересилила желание немедленно уснуть еще на полтора часа, и он вылез из кровати. Прошлепав до самых дверей, Йонге посмотрел на площадку. Яут резвился возле баньяна. Совершал сложные выпады и уклонения и с раздражающей регулярностью лупил по стволу голыми кулаками. Ночные гуляния явно не мешали расписанию тренировок. Баньян уже частично потерял кору, а Сайнжа так ни разу и не встряхнул запястьями для отдыха. По ходу своих упражнений он еще и маневрировал среди воздушных корней. Чувствительные к движениям отростки почти не шевелились. Йонге поморгал, зевнул, но обратно в кровать уже не очень хотелось. Лениво выползя на веранду, он оперся на низкие перильца и уставился на яута. Минутой позже из соседнего бунхало явился взъерошенный механик. В отличие от Йонге, он не стал занимать позицию зрителя. Решительно спустившись с веранды, Рудольф прошлепал до самого баньяна и остановился, сложив руки на груди. – Эй, великий охотник! – рявкнул он. – Ты, блин, чего творишь в такую рань? Сайнжа закончил последовательность быстрых ударов, в прыжке врезал по баньяну ногой и приземлился на корточки. Медленно развернулся к Рудольфу и неторопливо выпрямился. – Какого хрена? – грозно вопросил механик. Яут вышел из-под завесы корней и двинулся на собеседника. Йонге устроил локти на перилах поудобнее и с большим интересом приготовился наблюдать за утренними разборками. – Я сплю! – продолжил механик. – Он спит! – теперь он безошибочно ткнул большим пальцем в Йонге. – А ты нарушаешь тишину, блин, утра! Яут остановился и демонстративно оглядел Рудольфа сверху вниз: от макушки до босых пальцев ног. Механик расправил плечи еще шире. Для человека, одетого только в собственную кожу, он выглядел достаточно уверенно. – Громче всех орешь ты, – наконец сказал Сайнжа. – К тому же, обычно ты спишь так, словно лежишь в анабиозе. – Зато я не в анабиозе, – подал голос Йонге. – Ты все равно встаешь рано. – Я иду спать, – все еще грозно сказал Рудольф. – Кто будет орать, с тем случится что-нибудь плохое. – Нет. Идем, ты покажешь мне пляж, – яут схватил его за плечо. – Мы насладимся светом утренней зари. – Еще чего! – почти заорал Рудольф. – Свежесть ветра с моря, – вдохновенно сказал яут. – Утренние физические нагрузки! Идем, Рхудо-о'ф. Не разделяя слов и дела, он дернул механика к себе, одновременно подсел и с блеском выполнил захват противника. Ноги Рудольфа взбрыкнули в воздухе, и механик оказался на плече яута. Вместо яростного рева прозвучал задыхающийся кашель. Яут развернулся на месте и вразвалку двинулся к выходу. Пара длинных клинков гипнотически раскачивалась у него на бедрах. – Scheisse, хоть полотенце дайте! – возопил механик. Вне себя от восторга, Йонге рысью устремился к его бунхало. Когда он, наконец-то найдя полотенце, снова выскочил на площадку, яут как раз добрался до изгороди. Рудольф уже не орал, а лишь сдавленно матерился, профилактически дубася яута по спине. Размашисто промчавшись через всю площадку, Йонге швырнул ему полотенце. Рудольф еле поймал туго скрученный комок. – Вот поэтому я с вами в волейбол и не играю, – вежливо попрощался Йонге. Уже не глядя, как там Рудольф будет прикрывать тылы отельным полотенцем, Йонге направился обратно в бунхало. Теперь-то он точно мог подремать. * * * Полтора часа спустя, строго по аларме, Йонге окончательно отлип от подушки и перешел в режим автопилота. Чистка зубов и прочие утренние ритуалы проходили без участия сознания. В реальность Йонге вывалился, только когда вышел на площадку и обнаружил там участников утреннего конфликта. Рудольф сидел в кресле, сложив ноги на стол, и цедил пиво. В бутылке Йонге безошибочно признал купленное позавчера. Яут расположился во втором кресле и вдумчиво поглощал нечто, смахивающее на лапшу поганого буро-зеленого цвета. Йонге инстинктивно принюхался. После чего решительно прошел к столу и атаковал блюдо. Мерзкий запах чужой жратвы был одновременно и умопомрачителен до слюнопускания. – Ты, – прочавкал Йонге, указуя на Рудольфа, – контролируй тесты. Я – в администрацию и на экспресс. – А я? – поинтересовался Сайнжа, наматывая на клык длинную лапшину. Йонге хотел уже ляпнуть бородатое космопроходческое "а ты багаж", но сдержался в последний момент. – Езжай с ним, – сказал Рудольф. – Охраняй, чтоб нас не ограбили. – Мне помощь не нужна, – возмутился Йонге, вытирая руки об удачно свисающие над головой листья. – А мне тут посторонние не нужны. Валите-валите, я буду работать в тишине и покое. – Почему ты хочешь следить? – Сайнжа встал с места. – Не доверяешь вашим конструкторам? – Это я хочу, чтобы он следил, – поправил Йонге. – Но зачем? – Затем, что перепланировка не по стандарту. – Вы свалите или нет? – возопил Рудольф. Он уже успел развернуть гигантский экран, заполненный текущей схемой "Фелиции". Яут стоял точно в том месте, где на схеме обозначался стержень. – Больше почтения, умансоо! – рявкнул Сайнжа в ответ. – Иначе я выбью его силой! Гигантские бабочки-полуночники в страхе сорвались со ствола баньяна и суматошно забились под раскидистой кроной, обильно посыпая пыльцой всех присутствующих. Голограммы зарябили. Сайнжа вскинул руку с лезвиями. Рудольф закатил глаза и большим пальцем указал в сторону выхода. – Видишь, как его портит умственная работа, – Йонге еще раз вытер руки и с сожалением посмотрел на оставшуюся лапшу. – Пошли, пока стрелять не начал. Или пока нас не опылило насмерть. Сайнжа покачал головой и звучно чихнул. * * * Ехать до Финнай предстояло целый час. Дольше, чем прыжки на короткие расстояния. Йонге любовно наглаживал сумку, со всем почтением изъятую в администрации, и пялился в окно, где быстро мелькали разлапистые растения. Солнце шпарило вовсю, но тонировка не пропускала большую часть излучения. К тому же в вагоне работал охладитель. Сайнжа еще на входе отметил это недовольным ворчанием и устроился поближе к пилоту. Немногочисленные пассажиры усиленно делали вид, что заняты своими делами, но краем глаза Йонге то и дело ловил быстрые взгляды. Своих инорасцев на Эйрике хватало, однако яуты не были любителями курортных развлечений. Тем более яуты в традиционной боевой экипировке. Оставалось лишь радоваться, что наплечный плазмомет Сайнжа дисциплинированно оставил в сейфовой ячейке. На остальное вооружение администрация махнула рукой и оформила общий допуск, чтобы не украшать каждую деталь наклейкой. Сайнжа то и дело подцеплял карточку и рассматривал со всех сторон. Казалось, яут вот-вот попытается попробовать пластик на клык. Поэтому Йонге всякий раз чуть изменял положение, ненароком пихая Сайнжу в бок. В конце концов яут зевнул, устрашающе распялив клыки, потянулся и закинул обе руки на спинки сидений. Вытянул ноги и почти уперся в строгий кейс, стоявший у сиденья напротив. Владелец кейса поджал губы и аккуратно переместил багаж, заодно переместившись вместе с ним. Метра на два. На вагонном экране крутились новостные сводки последней недели. Преимущественно они были посвящены невероятной находке в системе Лоухи. Трансгиперион во всем великолепии демонстрировался со всех ракурсов и вызывал у Йонге нервную дрожь вдоль хребта. К счастью, сводки включали и другие новости, к тому же закончились довольно быстро, и на экране появилась реклама лиги экологического контроля. Пользуясь моментом, Йонге устроился затылком на руке яута: обычная высота спинки была слишком маленькой, и он не мог как следует расположиться. Все было замечательно, пока яут не начал петь. Делал он это тихо, и пение больше походило на низкое ворчание, но благодаря репитеру Йонге представлял, о чем идет речь. Содержание ему не нравилось. Оторванные головы, намотанные на лезвия кишки, трупы в количестве – такого аккомпанемента поездке Йонге не хотел. Он откашлялся погромче. Сайнжа покосился на него, но пение не прервал. Йонге откашлялся еще раз и, наконец, его посетила тема для разговора. – Ну ты расскажи, тебе удалось развлечься на своей Скуль? Пение оборвалось. – А вы скучали? – хитро прищурился Сайнжа. Йонге одарил его высокомерным взглядом, который мог себе позволить только знаменитый и прославленный космопроходец, которому совершенно некогда раздумывать, в каком болоте сидит один особо неуправляемый яут и чем он в этом болоте занимается. – Мне стало неожиданно пресно, – продолжил Сайнжа, так и не дождавшись ответа. – Безусловно, звери были могучи и страшны, и каждая победа наполняла мое сердце ликованием истинного воина... – Кровь тысячи поколений, – подсказал Йонге. – Именно. Однако день третий был омрачен пониманием того, как быстро приедаются самые лихие забавы... Сайнжа сделал многозначительную паузу и провел пальцем по наручу. – Ты сейчас от собственного величия лопнешь, – не выдержал Йонге. – Молчи, козявка. И я понял, что забаву нужно оставить молодым и тем, кто врос корнями в древность. Йонге демонстративно развернул из браслета биржевую сводку по минералам, закинул ногу на ногу и начал посвистывать. – И решил возвращаться, – договорил яут. Протянул руку, схватил Йонге за запястье и тем самым полностью перекрыл передачу. – С вами больше жизни. Йонге искоса посмотрел на него. В интонациях яута сквозила тень одного неназываемого "глупого чувства". И маленькие вкрадчивые лапки этого чувства медленно пошелестели по позвоночнику. – Ведь вы постоянно оказываетесь в заднице, умансоо, – жизнерадостно закончил Сайнжа. * * * Яут сопровождал его на всем пути до пробирной палаты, но как только они зашли в кондиционированное помещение, сразу же утратил интерес к мероприятию. Проворчал что-то насчет холодолюбивых умансоо и удалился. Йонге даже не успел спросить, куда это великий охотник намылился. По большому счету ему было не очень-то интересно. Куча кварцолитов застилала все. Мысленно пересчитав возможные перспективы, Йонге остановился на оценке и отложенном аукционе. Рынок колебался, хоть и незначительно, а гасить транши сию секунду им не требовалось. Тем более, Шенай обещал солидное вознаграждение. Оно покрывало транши и даже давало возможность отложить в копилку. Кварцолитам предстояло стать приятной финансовой страховкой. В полупустом помещении – только туристы толклись у приемника, пытаясь оценить "ожерелья из редчайших раковин", – Йонге провел сорок минут. Почти не верилось, что в руках у него целое состояние, которое вот так просто и неторопливо принимает безликая конвейерная лента. Получив необходимые копии приемных документов и традиционное "пожалуйста, ожидайте, оператор свяжется с вами в ближайшее время", Йонге покинул пробирную палату с чувством глубочайшего удовлетворения. Идя по слабому глейтерному следу яута, он то и дело ловил себя на том, что начинает блаженно улыбаться. Даже горячий ветер, ворошащий листья пальм и акаций, казался невероятно приятным. Яут обнаружился в зоопарке. Йонге напрягся, подходя к главным воротам. Инстинктивно он прислушался: не звучат ли внутри сирены, означающие, что на место убийства редких животных уже примчался отряд охраны правопорядка. Но ничего такого не было, и Йонге поспешил по разноцветным дорожкам. Настиг он Сайнжу возле гигантского открытого аквариума. Яут сидел на бортике, игнорируя тревожные попискивания системы контроля, и ворошил копьем воду. Йонге облегченно вздохнул – добычи рядом с яутом не валялось. Гигантские ящеры с вытянутыми узкими пастями неторопливо курсировали в зеленоватой толще. Медленно поднимались к поверхности, тыкали жесткими носами в наконечник копья и, не обнаружив еды, вновь уходили на глубину. – Слазь оттуда, – строго сказал пилот "Фелиции". Сайнжа посмотрел на него сверху вниз и вновь перевел взгляд в аквариум. – Сайнжа! Это не место для охоты! – От тебя слишком много шума, – проворчал яут. – Я наблюдаю. – А копьем зачем тычешь? Яут фыркнул и поманил его пальцем. Йонге оглянулся, убедился, что посетителей по-прежнему нет, и тоже полез наверх. Запрыгнув на бортик, он уперся пяткой в оградительную стену. Очередной ящер поднялся к поверхности. Йонге рассеянно оглянулся, не нашел таблички, запрещающей кормить животных, и полез в карман. – За тобой хвост, – лениво сказал Сайнжа. – Х... чего? – Следящий. Сел в один вагон. Шел следом. Прятался возле палаты мер и весов. Пришел сюда. – Где он? Йонге с огромным интересом уставился в аквариум. Шея ныла от желания оглянуться и найти шпионящего мудака. В кармане обнаружился завернутый в упаковку остаток хум-бурга. – Там, под шурукаем. – Где? – Йонге вытащил упаковку и развернул. – Большое дерево. – Оружие у него есть? Ящеры начали подниматься. Йонге разломил батончик на три части. – Нет. У него следящие устройства. Помнишь кладь в вагоне? Йонге на несколько мгновений задумался, пытаясь сообразить, что за хитрое слово использовал яут. Потом вспомнил небольшой чемодан и облегченно вздохнул. Сайнжа вытащил копье из воды, поднял над головой, крутанул и под лязганье складывающихся лезвий громко щелкнул клыками. Отправил копье за спину и ударил кулаком в ладонь. – Мы можем его разыграть. – Что-что? Сайнжа спрыгнул с бортика, одновременно дернув Йонге за собой. Пилот едва успел швырнуть хум-бургер в воздух. Аквариум взорвался – гигантские туши, щелкающие пастями, взмыли в воздух, нарушая законы физики. Мгновением позже гравитация взяла свое, и ящеры грохнулись обратно. – Бля! Вода окатила обоих с ног до головы. Сайнжа встряхнулся и зашипел. В голове у первого пилота крутился немыслимо кривой перевод сказанного про розыгрыш. Звучало это как-то вроде "подкараулить и в качестве веселой шутки отрубить ему левую руку". – Двигай ногами, умансоо. Я не зря читал множество исследований о вашем поведении. – Куда? – пропыхтел отважный космический пилот, еле успевая перебирать ногами. – Какие исследования? Когда успел? – В перерывах между добычей трофеев. Йонге ненадолго потерял дар речи. Теперь его одолевали картины, как яут достает из набедренного кармана книжечку – обязательно бумажную, с печатными буквами – и с задумчивым видом листает ее от главы к главе. Потом прячет обратно и с рожей, полной вдохновения, продолжает рубить зверюг в салат. – Он там, – Сайнжа одними глазами указал на особо густые заросли. – Сейчас я сделаю отвлекающий маневр. Йонге раскрыл рот, чтобы сказать, что идея ему не нравится, и тут яут схватил его в охапку. Вздернул, раскрыл пасть и впился клыками в голову Йонге. Инстинктивно дернув обеими ногами, Йонге вцепился в дредлоки, пытаясь оторвать от себя обезумевшего навигатора. – Не дергайс-ся, Йхо-онхе, – прошипел яут. Внутренние клыки почти царапали Йонге по носу. – Ты что, не знаком с техникой отвлекающего поцелуя? – Какой... какой поцелуй, гадюка? – сдавленно просипел Йонге. – Больно, пусти! Сайнжа попробовал ухватить его за волосы, но не смог уцепиться и слегка ободрал Йонге затылок. Пилот взвыл, не на шутку рассвирепев, и с маху заехал коленом в пах яута. Потом добавил хук справа под ребра. Сайнжа одновременно разжал клыки и руки. Йонге грохнулся на парковую дорожку, не устоял и свалился на колени. Сайнжа одним движением сдернул диск с бедра, отправляя его в полет. Диск смачно врубился в кусты, а уже в самих кустах глухо во что-то воткнулся. Вопль ужаса, раздавшийся секундой позже, был настолько громким, что из соседнего куста взмыли гребенчики. Перестав хвататься за уши, едва не распиленные клыками, Йонге вскочил на ноги. Сайнжа молча прыгнул с места. Сквозь кусты он ломился как чертов бульдозер. Йонге встряхнул рукой, щелкнул пальцами, вызывая электрическую искру, и по-прежнему без слов бросился следом. – На помощь! Сайнжа заревел. Второй крик о помощи почти растворился в мощном звуке. Йонге продрался сквозь ветки и вывалился на крошечную прогалину. Яут сжимал за горло давешнего типа с экспресса, подняв на вытянутой руке. Тот хрипел, закатывал глаза и подергивал ногами. Отглаженный костюм яростно бликовал. Йонге наклонился и поднял раскрывшийся дипломат. Все нутро предсказуемо было набито следящей техникой. Йонге подцепил чешуйку накопителя, явно венчающую комплекс, и потянул, обламывая крепления. "Костюм" задергался, отчаянно протягивая руку в сторону чемоданчика. Второй он все еще пытался разжать хватку яута. Сайнжа медленно, нарочито выпустил лезвия. Звук ползущего на свободу железа пробирал до самых печенок. Йонге сжал чешуйку и пустил искру меж пальцев. Лезвия уперлись в бок шпиона. – От кого пришел, Костюмчик? – осведомился Йонге, засовывая руки в карманы. Шпион разевал рот. Долгих несколько секунд спустя Йонге понял, что пойманный яутом человек говорить не может. – Сайнжа, пусти его. Слегка. – Можно пригвоздить его к дереву, чтобы не сбежал и мог говорить. Годится? – Просто дай ему говорить. Сайнжа фыркнул и еле заметно передвинул пальцы. Костюмчик со свистом втянул воздух. – Вы с ума сошли! Отпустите немедленно! Сайнжа без всяких подсказок вновь стиснул пальцы и на этот раз сильнее – Костюмчик отчаянно засучил ногами, судорожно вытягиваясь. Физиономия быстро наливалась багровостью с синюшным оттенком. Сайнжа кивнул и ослабил хватку. – Так от кого ты? – повторил Йонге. – Я диссертацию пишу... – Костюмчик еле сипел. – Диссертацию о взаимодействии видов... Я вызову... Охра-а... Он дернулся к собственному запястью. Сайнжа сделал резкое движение лезвиями. Йонге моргнул, ожидая увидеть, как отрезанная рука полетит на пол, однако кисть осталась при владельце. Остро заточенная "вилка" на этот раз выступила почти безобидным держателем. – Я соблюдаю идиотские обычаи? – вежливо уточнил Сайнжа, не поворачивая головы. – На все сто, – уверил Йонге. – Эй, приятель, если тебе нужны руки, то лучше не выеживайся. Костюмчик дергал пальцами. В этих судорогах Йонге углядел попытки развернуть некую голограмму и нахмурился. – Прове... проверьте... мой идентик... сами... Йонге подошел ближе, осмотрел браслет Костюмчика и аккуратно нажал кнопку общей сводки. Такие делались для бригад скорой помощи и полиции – проверить, кем является пациент или труп. Общая сводка развернулась длинным списком. Йонге задумчиво начал изучать строчки и с каждой последующей графой в разделе "место работы" поднимал брови все выше. – Серьезно, что ли? – наконец воскликнул он. От досады стало кисло во рту. – В натуре?! – В нату... ре... – еле слышно выдохнул Костюмчик. А точнее, Арчибальд Майлз Камински, аспирант кафедры социальной антропологии и межрасовых отношений Института социальных технологий и реабилитации. – Конфликтология? – ядовито уточнил Йонге, поглядывая на специальность. – Так мы разыгрываем его? – недовольно уточнил Сайнжа. – Нет, мы не режем руки! – Святые храни... – Арчибальд опять засипел. – Поставь этого идиота, – Йонге потер переносицу. – Это... придурковатый исследователь межрасовых отношений. Самый настоящий. Сайнжа разжал пальцы – и аспирант грохнулся в прелые листья. Глухой стук, словно мешок с костями упал, принес Йонге чувство мстительного удовлетворения. Даже уши перестали зудеть. – Иди отсюда, – сказал он. – Если хоть в одном научном вестнике встречу что-то про наши межрасовые отношения, найду и руки отрежу. – Вы не имеете права, – Арчибальд закашлялся, не делая попыток встать. – Мы в свободном... Йонге молча развернул собственную сводку на браслете. Предусмотрительно свернув все личные блоки, он оставил только раздел о гражданстве Найхави. Наклонившись, он продемонстрировал Арчибальду голограмму. Пронаблюдал, как у того расширяются глаза, и выпрямился. – Руки отрежу, – повторил он. Аспирант неловко поднялся. Шагнул в сторону чемоданчика, захлопнул его, поднял и крепко сжал губы. Развернулся и с гордо выпрямленной спиной прошествовал в заросли. Кусты радостно вцепились в костюмную ткань, и аспирант скрылся под издевательское потрескивание. Йонге молча отряхнул ладони, сбрасывая щекотку скопившегося напряжения. – Он тебя оскорбил, – проницательно заметил Сайнжа. – Еще как, – проворчал Йонге. – Диссертацию он пишет, сученыш. – Почему ты не хочешь, чтобы тебя запечатлели в научном труде? Это слава. – Это идиотизм, – Йонге тоже стиснул губы. Потом нехотя продолжил. – Он хотел мой... наш случай синхрона в своей работе использовать. Как яркий пример странного взаимодействия. Это, блин, потому что для людей несвойственны такие... отношения. Йонге поморщился, выговаривая последнее слово. Сайнжа взял его за плечо, разворачивая к себе. – Можно догнать его и... – он выразительно чиркнул пальцем по своему "воротнику". – Если тебя это так беспокоит. – Да пошел он, – уже спокойно сказал Йонге. – Пусть катится ко всем херам. У нас дела поважнее. Еще до столкновения с Хармати, уповая на патент, Йонге даже не мог предположить, что их экипаж станет объектом столь пристального внимания. Казалось, существовал какой-то секретный раздел во всеобщей кластерной сети, где портреты товарища Далине и товарища Вебера висели в разделе "Их должен преследовать каждый". Такая слава Йонге не очень нравилась. – Мне сложно понять глупые переживания умансоо. Тем более я не могу понять концепцию утешения по ничтожным поводам. Хотя много о ней читал. Но я готов изобразить сочувствие. Ты хочешь? От необходимости достойно реагировать Йонге избавил глухой писк на браслете. Сайнжа отдернул руку, громко заворчав. Помедлив, Йонге все-таки ткнул в эмблему пробирной палаты. Так быстро оценочные учреждения не работали. Первая же мысль была самой гнусной: о полной непригодности груза. Например, Сайнжа все перепутал, и это не кварцолиты, а халкенциты – очень похожие, но совершенно бесполезные в промышленности. Пересилив желание трусливо прикрыть хотя бы один глаз, Йонге нахмурился и внимательно вчитался в строчки. Перечень методов, использованных при экспертной оценке, внушал невольное уважение. Сдерживаясь, Йонге прочитал всё написанное и, переведя дух, опустил взгляд к нижней, резюмирующей строчке. Перечитал ее два раза и медленно поднял взгляд на яута. – Принято! – ликующе вырвалось у него. – Матка боска, все сто тридцать! Только один – в условно-бракованные! Ну, Сайнжа-а! Он схватил яута за плечи и попытался потрясти. Яут остался неподвижен. – Бракованные? – грозно переспросил он. Йонге ринулся прочь из кустов, и Сайнжа немедленно изловил его за рубашку. Ткань затрещала. – Бракованные? – повторил Сайнжа. – Пусти, черт полосатый! Порвешь – зубы выбью! Сайнжа шагнул вперед и уже привычным жестом захватил шею Йонге локтем. Оказавшись почти расплющенным о твердые ребра и жесткую горячую шкуру, Йонге волей-неволей умерил пыл. – Ладно, ладно! Кха! Задушишь! Короче, во-первых, это наверняка не те, которые добыл ты... Кстати! – он загреб шлепанцем листья. – А ты добывал? – Нет. Только собирал в вашу пользу. – Но это же гнусная торговля, – разулыбался Йонге. Даже в слегка придушенном состоянии он то и дело бросал взгляд на пляшущее в воздухе письмо и никак не мог успокоиться. Вцепившись в локоть яута, он дернул. Сайнжа вздохнул и освободил его. – В интересах Фелис я готов поступиться некоторыми принципами, – пробурчал он. – Ненадолго. Что значит – бракованный? – Условно-бракованный, – поправил Йонге. – Это значит, что чистота на уровне... – он сверился с полученным сертификатом, – VVS2. Мелкие и неглубокие включения, которые устраняются при термполазменной обработке, и понижают коэффициент полезного использования с девяноста пяти до восьмидесяти процентов. Но это такая мелочь! – Меры вещей – для красоты, а не для изучения дефектов. – Вам красота, а нам промышленность, – довольно сказал Йонге. – Видишь ли, я много где болтался и знаю, как важно точное оборудование. Они-то там как раз на местах проверяют. Сидит себе такой старикашка с навороченным оборудованием и смотрит, смотрит... пока глаза не выпадут! Выпалив последнюю фразу, Йонге захохотал. Эйфория проникала в каждый сосудик, наполняла пузырьками и буквально подкидывала на месте. Он хлопнул себя по бедрам. Сайнжа довольно прислонился к секвойе, вытянул руку и провел пальцем по обухам лезвий. Даже звук когтя, скребущего по металлу, радовал Йонге словно песня движка. – Ладно, – наконец сказал он, силой утихомиривая бушующий экстаз. – Сейчас на аукцион поставлю. Посмотрим, кто что предлагать будет. – Будешь продавать? – Не, теперь это про запас. Пару недель бесплатно держать можно, а мы, я думаю, быстрее управимся. Йонге уселся на гигантский выгнутый корень, развернул кластер и, щурясь от удовольствия, начал заполнять необходимые графы. Сайнжа выдернул диск, воткнувшийся в ствол, и тоже устроился на корне. Сталкивая нужные данные с браслета в поля приемной заявки Йонге чувствовал физическое наслаждение. – Поставь от имени нашего блока, – посоветовал Сайнжа, внимательно наблюдая за процессом. Йонге с подозрением покосился на него. – Вашу письменность я частично запомнил. Ставь, Йхо-онхе. – Зачем? Что ты всюду суешь это свое гражданство? – Это драгоценности с имперскими клеймами Домов, смотри, даже в твоем сертификате нарисовано. Йонге недоверчиво глянул на довольную рожу с подергивающимися клыками и снова вызвал сертификат. Ему пришлось потратить почти полминуты, прежде чем он добрался до мелких пиктограмм, описывающих особенности анализируемых кристаллов. В том числе пиктограммы содержали угловатые глифы. – Опять запечатлел, – без вопроса сказал он. Сайнжа осклабился во всю пасть. – Способности великих охотников неохватны. – Ладно, но при чем тут гражданство и клейма? – От нас купят охотнее, – Сайнжа потянулся. – И вряд ли посмеют обмануть. Побарабанив по колену, Йонге внес правки в заявку. По большому счету эти камни вообще им не принадлежали, но, применяя второе гражданство, они могли спокойно уверять всех в обратном. Заполнив и отправив заявку, Йонге потер руки. Невзирая на процент, который получала пробирная палата, выступая посредником, страховой капитал у экипажа "Фелиции" образовывался приличный. – Так, – сказал он. – Можно ехать обратно. – Нет. Я осмотрел еще не весь заповедник. – Зоопарк, – поправил Йонге. Поправка полетела в спину яута. Великий охотник уже направлялся к выходу на дорожку. – Это одно и то же, – обронил он, не оборачиваясь. – Ничего подобного, – следуя за яутом, Йонге рассеянно пинал листья. – В зоопарке вся живность за решеткой и не может тебя сожрать. Это принципиальное отличие. – Меня – сожрать? Йонге задумчиво промычал в ответ. Вообразить живность, способную сожрать яута, действительно было нелегко. * * * Обратный путь Сайнже вздумалось проделать на корабле. Поначалу Йонге хотел высказаться насчет тихоходности и затратности этого мероприятия, но когда Сайнжа расчехлил свой доступ к банковским счетам, сразу же умолк. По крайней мере, яут не занимался покупкой сувениров. Этого Йонге точно бы не перенес. Они и так посвятили половину дня изучению зоопарка. В конце Сайнжа решительно пробился в административное здание и застрял там на добрых минут сорок – Йонге как раз успел посмотреть одну серию документальной ленты о китообразных. Предстоящий груз надо было знать в лицо. Из здания Сайнжа появился довольный до подергивания клыками. С собой у яута был пластиковый бокс с маркировками генетического контроля. Йонге не стал спрашивать, мигом сообразив, что неугомонный охотник прикупил генетический материал для последующего разведения монстров. Мысль крутилась в голове весь остаток дня, пока Сайнжа с удивительным энтузиазмом изучал Финнай, комментируя все заведения, будь то магазины, бары или музей. А заодно выступал маленьким аттракционом для туристов. Йонге снисходительно отмечал, как некоторые туристы даже устраивались поблизости, чтобы получить заветный снимок с инорасцем. Сайнжа то ли не обращал внимания на суету, то ли тайно наслаждался. Ближе к вечеру Йонге сам начал предлагать особо симпатичным девушкам групповые снимки на память – и тщательно копировал их в браслет. Наконец, уже в медленно сгущающихся сумерках, они оказались на пристани, где Сайнжа обстоятельно просмотрел все маршруты и немедленно купил два билета. Сделанных из настоящей целлюлозы. К исходу второго часа медленного и величественного путешествия в обход береговой линии, Йонге снова вспомнил о контейнере из зоопарка. Покинув уютный шезлонг, первый пилот поднялся на обзорную палубу. Сайнжа предсказуемо обнаружился на самом носу. Массивная фигура мешала туристам делать тул-снимки, но претензий никто не предъявлял. Йонге расправил плечи, двумя движениями уложил волосы в тщательно продуманном хаотическом порядке, взвесил Классическое Эйрическое в ладони и не торопясь направился к яуту. На его шаги Сайнжа обернулся сразу. Туристы немедленно рассыпались по палубе, делая вид, что интересуют их исключительно прогулки на свежем морском воздухе. – Соскучился, умансоо? – Решил проверить, не поохотился ли ты здесь, – парировал Йонге, разбалтывая в стакане традиционное безалкогольное. – Но вообще у меня есть вопрос. Ты говоришь, в какой группе состоял? Биологической разведки? – Видовой, – поправил Сайнжа. – Да, с целью поиска. – А сейчас ты чем занимаешься? Видел я тут один интересный контейнер... Сайнжа развернулся и оперся на перила локтями. Для этого ему пришлось основательно съехать вниз. Яутская морда оказалась совсем рядом. Сайнжа вытянул челюсти и почти достал клыками до щеки Йонге. – Тем же самым. – А путешествия по новым мирам вместе с нами... – Приятное дополнение, – осклабился Сайнжа. Всего на долю секунды Йонге почувствовал разочарование. На Скуль Сайнжа вел себя так, будто ему нужны именно люди, а не добыча. С другой стороны, им требовалась от него в первую очередь способность навигатора, во вторую – вбитый в синхрон якорь, и только на третьем месте стояла личная приязнь. – О-очень приятное, – подумав, добавил Сайнжа. Йонге усмехнулся и глотнул из стакана. Спускаясь на пристань Клима, он чувствовал себя слегка вымотанным. Энтузиазм туристов был сродни энтузиазму яута, рвущегося на новую охоту. Или в чужие штаны. Самые смелые все же вступили в контакт с инорасцем, и доставшаяся Йонге роль переводчика к концу путешествия уже начала утомлять. На его счастье в Климе сходило всего несколько человек, да и тем нужно было в другую сторону. Поймав местную сетку, браслет выдал целый пакет входящих сообщений. Все упали не на личный комм, а на корабельную точку. Сайнжа потягивался и бухтел себе в клыки что-то о достойных мгновениях славы и почитания со стороны глупых умансоо. Йонге листал пришедшие сообщения и с каждым хмурился все сильнее. "Эй, Йонге, что вы там мутите? То я слышу на всю галактику о вашем патенте, то вы его отменяете, теперь из-под яутских ксив стекляшки продаете... Че за шорох пошел?" "Здарова, Б.Й.! Говорят, у тебя дела закрутились, не хочешь на пару вылетов подрядиться? Посигналь зеленым". "Приятель, тут болтают, что в закрутке с яутами летать можно некисло? Контактов не подкинешь?" "Солнышко, до меня доходят интересные слухи. Кажется, ты снова выплываешь на свет? Давай встретимся на узловой Калипсо в "Гликемии", поговорим как раньше? Целую, Д." Йонге скривился. Последнее сообщение принадлежало Зубастой Денизе. С ней отважный космический пилот и разведчик предпочел бы не встречаться никогда более в жизни. Он махом перевел все сообщения в архивный статус без отправления уведомлений о прочтении. – Что там? Сайнжа как обычно метко задавал неудобные вопросы. – Вот никому дела не было, пока я сам по себе болтался, – Йонге постучал пальцем по браслету. – Но стоило только запахнуть большими деньгами, как тут же нарисовались. – Ты тоже любишь деньги, – заметил Сайнжа. Йонге пожал плечами. Возразить было нечего. Сайнжа обогнал его и пошел по аллее, сняв с пояса метательный диск. То и дело он взмахивал рукой, словно собирался пригвоздить кого-то в кустах. Йонге от нечего делать пялился на его спину, отмечая, как работают мышцы – даже самые мелкие – при каждом движении. В кончиках пальцев начало покалывать, будто электричество искало выход. На самом деле – Йонге это хорошо ощущал – ему просто хотелось потрогать яутскую шкуру. Он оглянулся, пытаясь отвлечься, и удачнейшим образом наткнулся взглядом на стойку распечаток. Как он успел понять, на Эйрике старались возрождать традицию печатных снимков. Заодно это приносило неплохую прибыль, поскольку в довесок к печати в огромном ассортименте продавались рамки, защитные стекла, целые альбомы от дешевеньких до дорогущих и, разумеется, украшенные национальным орнаментом кейсы для переноски всего этого великолепия. Йонге перебрал записанные в браслет снимки, отсортировал по привлекательности девушек и решительно устремился к стойке. Ради такого можно было и потратить пару мультиен. Пока механизм работал, распространяя запах краски, Сайнжа успел заметить, что пилот за ним не идет, вернуться, пробормотать нелестную фразу про глупых умансоо и заинтересоваться принципом фотографической печати. – Не зря же мы там со всеми позировали, – пояснил Йонге. – Вот сейчас возьмем красивые доказательства, покажем Рудольфу. И пусть он лопнет от зависти. – Зависть? Зачем? – Просто так, – выразительно сказал Йонге, вытаскивая первую карточку. – А, это как с трофеями, – Сайнжа вытянул карточку у него из пальцев и понюхал. – Хм. Красиво. Я велик. Пару минут спустя, распихав готовые карточки по карманам, Йонге возглавил возвращение к бунхало. Почти на самых подступах глейтерная связь стала чище, и Йонге даже почувствовал неудовольствие напарника. Оно было таким острым, что Йонге удивленно поднял брови и прибавил шаг. Рудольф обнаружился в гамаке. Раскачивался механик с такой силой, будто собирался поломать баньян. Яут, не задерживаясь, проследовал к своему жилищу, а Йонге все-таки свернул к гамаку. – Знаешь, что я хочу сказать о сплетнях и слухах? – сходу поинтересовался Рудольф. – Нет. – Так вот, это – полное дерьмище. Представь себе, занят я работой на благо нашего консорциума... – Чего? – Содружества... тьфу, короче на наше благо. И начинают мне приходить подозрительные письма! Йонге внимательно посмотрел на запястье Рудольфа. Браслета при нем по-прежнему не было. – На рабочую область, – поправился Рудольф, правильно расшифровав мимолетный взгляд. – И, представь себе, ни одного из них с поздравлениями, к примеру, а все сугубо корыстные. Типа, что да как, откуда всплыл, откуда побрякушки, почем брали, откуда брали. – Никогда не думал, что синхрон так широко действует, – усмехнулся Йонге. – А? – Я десяток таких же писем словил. Я думаю, мониторят они нас. Изо всех силенок, еще с той поры, как мы патент пробить пытались. Рудольф с удовольствием показал средний палец баньяну. – Вот где я их всех видал. – Зато с пользой съездили, – Йонге прислонился к баньяну. – Все оценили как по нотам, я уже на двухнедельный лот повесил. А у тебя что? – Протестировали, но пришлось пересчитывать центровку. Закончат завтра утром. – М-м... – Успеем. Просто в полете дорихтуем. – Даже жалко уезжать, – вздохнул Йонге. – Особенно тебе. – Почему это? От удивления Рудольф перестал раскачиваться. – Это я сочувствую твоему добровольному заключению на сегодня, – лицемерно сказал Йонге. – А вот мы развлечься успели. – Да ладно? Йонге полез в карман, вытащил распечатанные снимки и веером бросил на живот напарнику. Рудольф покосился на них, тщательно пересмотрел под торжествующее сопение пилота и громко хмыкнул. Собрал карточки, тоже полез в карман и, ухмыляясь еще лицемернее, достал оранжевые женские трусики. * * * Рейс до Фиорины забронировали на четыре утра. Спать Йонге совершенно не хотелось, равно как и собирать багаж, поэтому он прогулялся до площадки объявлений и выбрал из предлагаемого многообразия очередное ночное файер-шоу. Подсчитав, что часов шесть у него есть, Йонге переоблачился в костюм и взялся начищать ботинки, прилагающиеся к форменной одежде. Поскольку занимался он этим на улице, возле многострадального баньяна, из бунхало тут же повылезали зрители. – Куда-то собираешься, умансоо? – первым поинтересовался Сайнжа. Оглядывая начищенный почти до зеркального блеска ботинок, Йонге подышал на лист баньяна и провел последний штрих. – Именно что собираюсь. Развлекаться. Кстати, почему у нас до сих пор нет фирменной эмблемы, кто-нибудь может мне сказать? – Видимо, потому что наш капитан пожирал бананы и киви, вместо того чтобы планировать бизнес-будущее нашего чудесного проекта, – предположил Рудольф. Йонге прицелился в него ботинком, затем аккуратно поставил его наземь и принялся за второй. Рудольф сунул руки в карманы и начал мурлыкать незамысловатую мелодию. – Зачем нужна эмблема? – уточнил яут. – Всякая солидная компания должна иметь фирменное наименование, торговую марку и эмблему, – Йонге с остервенением надраивал ботинок. – Чтобы выступать в различных реестрах... как солидные люди... – он с силой потер носок, – а не как "неудачники"! Рудольф присел перед ним на корточки, подпер щеку кулаком и с наигранным восторгом уставился на процедуру доведения ботинка до совершенства. Сайнжа беспокойно пощелкал клыками. – Я бы предложил славное имя, передающееся в поколениях. Он тоже присел и уставился на ботинки. Йонге покончил с полировкой, аккуратно поставил оба ботинка в ряд и залюбовался. – Блистающие копья вечной охоты, – растягивая гласные, произнес яут. – Или пронзающие небеса странники. Рудольф перевел восхищенный взгляд на яута. Йонге поочередно натянул оба ботинка, тщательно застегнул – слава производителям, никаких высоких шнуровок – и встал со скамейки. – Естественно это будет "Далине и компания", – твердо сказал он. – Чего это? – возмутился Рудольф. – Потому что ты свою долю славы отхватил, присвоив название нашей технологии прыжка, – ухмыльнулся Йонге. Механик возвел глаза к небу, поскреб кончик носа, пригладил волосы и поднялся. – Да, пожалуй, – признал он, старательно не глядя на Йонге. – Да здравствует справедливость. – Где справедливость? – вмешался Сайнжа. – Имя твое, имя твое, а где мое? – А ты владелец, – с неудовольствием сказал Йонге. – Вряд ли кто-то знает имя владельца, – проворчал яут. – Все знают только броскую внешность. – Ну, придумай нам эмблему, – бодро предложил Рудольф. Йонге метнул в него грозный взгляд, однако сказанного было уже не воротить. Конечно, эмблема бы им не помешала, но при мысли, какой её мог наваять яут, опираясь на свои эстетические вкусы, заранее делалось неуютно. – Я не слишком хорош в искусстве рисунка, – продолжил Сайнжа, поднимаясь. – Однако, мой нисходящий сын... – Найва-как-то-там его? – уточнил Йонге, внутренне опять содрогаясь. – Нисходящий? – одновременно забеспокоился Рудольф. – Нет, не Найваархалганир. Из младших, Скайноргаанахтойнуар. Он склонен к творению. – Мать моя пробирка, – в ужасе пробормотал Рудольф. Йонге был с ним полностью согласен. Ужас вызывало не имя, а вновь подтвердившийся факт наличия многочисленных потомков. Теперь еще и наделенных разнообразными талантами. Он инстинктивно пригляделся к Сайнже, пытаясь отыскать первую седину или старческие морщины. Но дредлоки яута не изменили цвет с момента первой встречи – разве что стали толще – а мерзкая рожа и без того была достаточно фактурной, чтобы еще и разглядеть в ней некие морщины. Яут почувствовал осмотр, скривился и развел верхние клыки. – Но я пойму, если вам не хочется чужой работы, – почти мрачно сказал он. – На самом деле, это будет здорово, – быстро сказал Йонге. – Только, пожалуйста, без трофейных проломленных черепов и всего такого. Ну, ты понимаешь. – Специально для тебя могу попросить нарисовать много монет, – осклабился Сайнжа уже во все челюсти. – Плоский яутский юмор, – мстительно ответил Йонге. Сайнжа сложил руки на груди. Рудольф, наоборот, разулыбался от уха до уха. Йонге проверил браслет и твердо вознамерился покинуть территорию бунхало. Но глейтерная связь странно подергивалась, и он так и не сделал первый шаг. – Чего вы так на меня смотрите? – Старик, я вообще-то тоже хочу! – Почему я не приглашен? Оба высказались одновременно, но яут рявкнул громче. Йонге заложил руки за спину, склонил голову набок и на пару мгновений задумался о сложностях психологических отношений в экипаже. Ему всегда казалось, что взрослые люди самостоятельно решают: кто, куда и с кем идет. Но взрослый людь и хорошо если не древний яут почему-то считали, что он должен решать за них. – Да я не против, – сказал Йонге. – А раньше чего молчали? – Я-то из вежливости, – с достоинством сказал Рудольф. Энергично отряхнув шлепанцы один об другой, он зачесал волосы назад. – Вот я уже и готов. Яут высокомерно задрал голову, но мигом вернулся в обычное состояние духа. Влез между напарниками и обхватил за плечи. – Я верю, что когда-нибудь умансоо поймут силу традиций, – прорычал он. – И тогда у нас не будет возникать глупых вопросов. – К нашему столетнему юбилею, – поддакнул Рудольф. Йонге блокировал локтем попытки яута прижать его сильнее, но противостоять неодолимой силе, тащившей вперед, уже не мог. – А ты хоть знаешь, куда идти? – сделал он последнюю попытку перехватить инициативу. – Нет. Но я знаю, где здесь выход. * * * – Людская тяга к беспорядочным совокуплениям поражает. – Отстань. – Разумно быть осмотрительным и следить за тем, с кем спишь. – Отстань! – Подумай о духовной чистоте. Йонге остановился и уставился на яута. Сайнжа выдерживал полную серьезность на физиономии, но затем нахмуренные "брови" расползлись, и яут осклабился до натянувшихся перепонок. Клыки мелко подрагивали. – Шуточки у тебя дурацкие, – с достоинством сказал первый пилот. Настроение у него было прекрасное. Омрачить его не мог даже яут, вздумавший выступить голосом совести. Йонге предпочел бы дойти до бунхало в одиночестве, но столкнулся с Сайнжей прямиком на главной аллее. Великий охотник явно удачно поохотился на местную кухню: в руке у него был огромный рыбий скелет. Даже когда Сайнжа находился за спиной у Йонге, первый пилот все равно слышал, как клыки трутся о кость. Сайнжа словно задался целью довести скелет до идеальной чистоты, стесывая последние волоконца мяса. Свет в бунхало был виден издалека. В первое мгновение Йонге решил, что они забыли перевести освещение в спящий режим, но затем разглядел Рудольфа, занявшего стратегическую позицию под баньяном. К началу файер-шоу экипаж прибыл в полном составе – и их тут же разнесло по кипящей толпе зрителей, перемешанных с участниками. За половину ночи Йонге успел побывать за десятком дастарханов и надышаться дармовым кальяном, а заодно и познакомиться с туршской дамой, поэтому остальной экипаж из виду совершенно упустил. – Вот он более разумен, – заметил Сайнжа. – То есть ему никто не дал, – осклабился Йонге в ответ. – Это принцип осторожности. – Да что ты лезешь в мою личную жизнь? – Не хотел, – буркнул Сайнжа после недолгой паузы. – Я общался с другими из нашего народа. С матриархом. Она сказала, что мне нужно думать о достойном возрождении ветвей. – Нет-нет, – заторопился Йонге, – упаси боже меня выслушивать твои драмы. Пожалуйста, без меня! – Хмф! Они как раз достигли входа на территорию. Йонге тормознул, пропуская яута, и тот величественно удалился в направлении своего жилья. Йонге подумал и свернул к баньяну. – А ты знаешь, что это за праздник? – поприветствовал его напарник, стоило Йонге нырнуть под завесу корней. – М-м? – Тадинджьют, – с удовольствием выговорил Рудольф. – Язык сломаешь, а? Йонге обследовал стол и послал напарнику неодобрительный взгляд. Бутылки Эйрического, заманчиво выстроившиеся на столешнице коротенькой шеренгой, оказались пустыми. – Сушняк напал, – почти виновато сказал Рудольф. – Эх ты. Йонге посмотрел в сторону бунхало. В холодильнике что-то да должно было найтись. Он решительно направился к дому. Рудольф у него за спиной заскрежетал креслом, поднимаясь. Порывшись в запасах, Йонге вышел на веранду и глотнул фруктовой наливки. Рудольф вытянул шею, но претендовать на содержимое стакана не рискнул. Йонге поболтал стаканом. – Ты вещи собирал? – Не. Да тех вещей-то... – Что, ты не прихватил ни одной разобранной пушечки? – А ты видел при мне что-нибудь? – искренне возмутился Рудольф. Йонге неопределенно промычал сквозь наливку. На Эйрику они прибыли ровно в том, что у них оставалось – в скафандрах на голое тело. Даже отдельной обуви у них не было. Первой же покупкой на жарком курортном полуострове стали одинаковые шорты, рубашки и шлепанцы. Затем костюмы для знакомства с Шенаем. И до сих пор это оставалось единственным крупногабаритным багажом. Плюс мелкие сувениры. Но точно так же Йонге не сомневался в способности Рудольфа протащить мультиполосный плазмомет в штанине скафандра. – Я не видел, что ты там прячешь под кроватью, – пробубнил он и поставил стакан на перила. Рудольф шагнул к нему и подался близко-близко. Йонге от неожиданности слегка отшатнулся. – Проверить хочешь? Йонге отшатнулся еще сильнее. Рудольф усмехнулся, блестя зубами. – Ладно, шучу. Ну так что, идем до навигатора прогуляемся? Помнишь, мы же хотели? Йонге взялся за стакан и хотел сказать, что не очень-то ему хочется, но Рудольф обхватил его за плечи, и вновь оживший синхрон запел тонко и нетерпеливо, протягиваясь раскаленной нитью от горла до паха. – Идем, – почти задыхаясь, выговорил Йонге. Уже на чужой веранде Йонге тормознул, придержав напарника за запястье. Рудольф удивленно повернулся, и Йонге приложил палец к губам. Подмигнул, чувствуя, как остатки кальяна плавают в крови густым дурманом. Развернулся на пятке и встал прямо перед Рудольфом. Обхватил за голову ладонями и легонько сжал. Шагнул ближе, облизывая мигом пересохшие губы. Пульс резко подскочил. Йонге сжал ладони еще крепче. – Эй, ты чего! – шепотом запаниковал Рудольф. – Спорим, сам выйдет, – Йонге усмехнулся. – Не стой столбом, иначе я передумаю и в панике сбегу. Рудольф тут же сгреб его за воротник и потянул отвороты в стороны. – Поосторожней! – зашипел Йонге. – Снимай, все равно порвет, – со сдавленным смешком пробормотал Рудольф. Йонге разжал руки, и напарник прошелся от верхней пуговицы до самой последней, нетерпеливо выдергивая из петель. Скатал рубашку, и на мгновение Йонге оказался в ловушке из ткани – всего на секунду, но глаза у напарника вспыхнули. – Считай от десяти, – полупридушенно велел он. – М-м, десять... Рудольф рывком выдернул его ремень из пряжки и оставил болтаться. Дернулся вниз, пытаясь присесть, но Йонге успел выставить ногу. Покачал головой, беззвучно выговаривая "не надо". Рудольф приподнял губу, скалясь, но все-таки остановился. Стащил свою рубашку через голову, бросил на перила и подался вперед. – Девять, – продолжил он. Поцелуй вышел бестолковый, мокрый, но безумно приятный. Йонге вытянул шею, и почувствовал, как в паху легонько сжимается чужая ладонь. Кровь прилила так быстро, что даже голова закружилась. Рудольф еще и придержал его за локоть, не давая отступить. – Восемь, – почти промурлыкал напарник. Йонге повел плечами и все-таки стряхнул рубашку с рук. Вернул поцелуй и сунул большие пальцы под резинку шорт Рудольфа. Тот крутанул бедрами, легкая ткань соскользнула, и Рудольф переступил на месте, выбираясь из тканевой ловушки. В сгустившейся ночной тьме светлая кожа притягивала взгляд как магнит. – Семь, – продолжил Йонге. – У-ух... Теперь и самому хотелось присесть, оказаться ближе, еще ближе – но не пускала ладонь напарника. Рудольф почти не двигал ею, и все равно казалось, что вдоль спины уже протянулась электрическая дуга, заставляющая сладко напрягаться всем телом. – Ш-ше-есть… Электричество и вправду стянуло воздух между ними. Оба вздрагивали, прикасаясь кожа к коже, и Рудольф не выдержал – разжал пальцы, обхватил Йонге за шею и прижался вплотную. Йонге замычал, поднял руки, и горячие ладони тут же заскользили по спине. На животе выступила испарина. – Пять, – Йонге сцепил ладони у себя на затылке, лизнул Рудольфа в губы и переступил на месте. В ушах тонко позванивало, сердце колотилось в лихорадочном ритме на двоих. – Да похрен уже, один, – пробормотал Рудольф, запуская обе руки к нему в штаны. Дверь бунхало с шелестом отворилась. – Умансоо, что за попытки совокуплений в двух шагах от меня? Рудольф застонал. – Это такой специальный людской ритуал, – с легкой усмешкой сказал Йонге. Ладони в штанах не давали толком веселиться. – Призвание яута... путем совершения... развратных действий. – Штаны меня не развращают. – Снять не успел, – возмутился Йонге. Рудольф сдавленно гоготнул и похлопал его по заднице, насколько позволяли те самые штаны. Сайнжа поднял сброшенную на пол одежду, обстоятельно развесил ее на перилах и взял Йонге за загривок. Потянул, оттаскивая от напарника. Рудольф неохотно вытащил руки. Сайнжа кивнул и сцапал за шею его тоже. Йонге прикусил губу. Чертовы штаны мешали почти до боли. Сайнжа настойчиво подталкивал обоих в красноватый полумрак бунхало. Обернуться не получалось – жесткие пальцы держали слишком крепко. – Быстрее-быстрее, мягкотелые. Вашу похоть нужно направить в подходящее русло. Полтора месяца назад Йонге снял бы с бедра игольник и стрельнул в поганую морду. Месяц назад – прочел бы лекцию о трудностях синхронизации. Три недели – воспитательно надавал бы по клыкастой морде, чем под руку попадет. Сейчас он старательно удерживался, чтобы не подставляться под руку еще сильнее. Сайнжа довел их до кровати и одновременно толкнул. Могучее сооружение даже не скрипнуло под ударом сдвоенного падения. Йонге подтянулся на локтях, одновременно выползая из расстегнутых штанов. Сайнжа взял его за щиколотку, неторопливо расстегнул и стащил ботинок. Не менее обстоятельно расправился со вторым ботинком. Потом окончательно разделался со штанами, негромко что-то бормоча. Член упирался в постель, и Йонге отчаянно заелозил. Рудольф сунул под себя обе руки и повернул голову. Глаза в полумраке влажно поблескивали. – Уступаю, – выдохнул он. – Давай, ты первый. – Точно? – Мы утром на пляже, по-твоему, отжимались, что ли? Рудольф почти засмеялся. Несмотря на возбуждение, Йонге закатил глаза. – Надеюсь, вы не катались по песку, радуя туристов? – Вроде, это был розовый куст, – задумчиво сказал Рудольф. Сайнжа почему-то тормозил. Йонге отвлекся от мыслей о сексе в кустах и помахал яуту, не оборачиваясь. – Кстати, кстати, умансоо. Я хотел спросить – откуда это? Коготь прошелся по всей мошонке до самого ануса, и Йонге невольно передернулся. Рудольф точно так же вздрогнул. Как обычно, навигатор демонстрировал оптовую заинтересованность. – Ты про что? – Шрамы. Вас оперировали? – А? Нет, конечно, – Йонге усмехнулся. Рудольф уткнулся в простыню и явно не собирался читать лекцию по биологии. Чуть обернувшись, Йонге увидел, как напарник болтает ногой, то и дело поджимая пальцы. Сайнжа с интересом пялился ему между ног. – Боевые шрамы? – Нет. Биология. Это яйца опускаются, типа два мешочка, и срастаются в один. – Глупо и нефункционально, – резюмировал Сайнжа, продолжая поглаживать шов. – Да-да, ты там свое вечно втянутое достал уже? – нетерпеливо спросил Йонге. Ему казалось, что под ним уже как-то мокро. В качестве ответа об задницу тяжело шлепнулся горячий яутский хрен. А потом знакомо прикоснулись клыки, и длинный язык вкрадчиво проскользнул в анус. Йонге ткнулся лицом в постель и приглушенно застонал от удовольствия. Бедра сами собой двинулись. Язык убрался и мгновение спустя на спину опустился такой вес, что Йонге захрипел, выворачиваясь – кадык вдавливался в трахею. Сайнжа просунул руку ему под голову, силком приподнял и развернул еще больше. – Зачем ты пытаешься двигаться? Разве я плохо делаю? – Х... М-м... Хорошо, – Йонге прижмурился. – Только двигайся... так намного лучше... – Так? – Уо-ох! А-а... О! Каждое чертово движение яутского хера продирало насквозь. Йонге почти взбрыкивал, упираясь коленями в постель. Сайнжа приподнялся совсем чуть-чуть, едва давая дышать, и под этим весом член его терся и терся о простату. Может, и дальше – Йонге казалось, что в него запихали уже все полметра – но удовольствие вызывало только прикосновение в одном месте, и хватало этого с головой. Не контролируя себя, Йонге принимался считать и сбивался – а Сайнжа все двигался в нем, неумолимо подталкивая к самому краю. Йонге отчаянно пытался думать о чем угодно, хоть о сколопендре Лукаса, лишь бы оттянуть оргазм. Восхитительная, усиливающаяся дрожь в животе вытрясала всю душу, оставляя взамен зашкаливающее удовольствие и непотребно клокочущие в горле всхлипы. Сайнжа ткнул его под подбородок, вынуждая поворачивать и поднимать голову. Наклонился, раскрыл клыки и почти впился в виски, одновременно приникая в смачном зубастом поцелуе. На мгновение в глазах потемнело, и Йонге поймал вспыхнувшую в чужом зрении картину – буро-зеленая туша, вдавившая человеческое тело в простыни: смуглая от загара кожа блестит пленкой пота, ноги вытягиваются и напрягаются, руки тщетно упираются в постель, шея вывернута, голова запрокинута, и видны вцепившиеся яутские клыки… – М-мх! Йонге едва не откусил чужой язык. Задница опять поджалась, а следом и все тело содрогнулось – каждый мускул, даже зубы стиснулись. Член тоже вздрогнул – и сперма выплеснулась толчками. Йонге придушенно взвыл, одновременно наслаждаясь и досадуя, что не смог помочь себе рукой. Сайнжа разжал челюсти, позволив партнеру уронить голову, но сам не остановился. Йонге со свистом втянул воздух, зажмурился и попробовал ухватиться за ткань под пальцами, но накатила такая слабость, что не вышло ничего. В темноте зажмуренных глаз плыли красноватые круги, в голове шумело – и ему все еще было хорошо. Дрожь превратилась в короткие резкие движения, его будто встряхивало от удовольствия. Яут заклекотал, Йонге вцепился в простыню – уже зубами – и почти заскулил, переживая второй оргазм – тягучий, не подбрасывающий до пика, а изматывающий волнами умопомрачительного приглушенного удовольствия. Тяжесть исчезла. Сайнжа приподнялся и сдал назад. Йонге заскулил вновь, едва соображая, что происходит. Казалось, даже движение воздуха слишком резкое и проходится по коже, будто мелкая терка. Член выскользнул из него, напоследок влажно мазнул по бедру с внутренней стороны и исчез. Еле дыша, Йонге повернулся на бок, а потом перевалился на спину. Его все еще встряхивало, и ноги почти непроизвольно елозили по гладкой ткани. Дотянувшись, Йонге сжал опустевшие яйца и наконец-то основательно прогнал шкурку, выдаивая последние капли. Ему сделалось окончательно и бесповоротно прекрасно. Сайнжа шевелил клыками, осматривая напарников. – Я здесь, – напомнил о себе Рудольф. Даже сквозь мутные волны отходняка Йонге уловил нетерпеливую жажду в чужом голосе. Жадное предвкушение, почти требование. Возбуждение, покалывающее во всем теле. Сайнжа кивнул, наклонился, сгреб Рудольфа в охапку и почти перекинул на Йонге. Бросать не стал, мягко разжал руки, опуская. Йонге машинально поднял и раздвинул колени. Тень недовольства – это движение уже почти вошло в привычку – мелькнула и пропала. – Оу! Горячая и влажная кожа, сбитое дыхание – оба мгновенно подстроились друг под друга. Сайнжа наклонился сверху, заклекотал, и Рудольф почти заизвивался, сладостно подвывая. Перед глазами у Йонге оказалась широкая грудь, покрытая испариной, он не удержался и лизнул светлую кожу. Рудольф на мгновение приподнялся на вытянутых руках и тут же опустился. Сайнжа поддернул его на себя, Рудольф ткнулся лицом в плечо Йонге и самозабвенно застонал. – Хорошо, хорошо, умансоо, – прошипел яут. Йонге прикрыл глаза. Постоянное движение возле собственной задницы снова подогревало возбуждение. Рудольф заелозил, просунул руки ему под спину и содрогнулся, глухо вскрикивая. Влажные губы то и дело задевали по шее, пальцы сжимались, а член терся о живот. Йонге растворился в этом непрерывном удовольствии, раскачивающем обоих. Руки скользили по чужой спине, размазывая испарину, поднимались до загривка – и Йонге лихорадочно сжимал пальцы в мокрых волосах. Рудольф загнанно стонал, срываясь в почти беззвучное хрипение. – Больше, больше! Сайнжа почти застыл, но Рудольф задвигался так, что Йонге сразу вообразил, как неистово трется изогнутый, набухающий поперечинами пенис в разгоряченном человеческом теле. – Са-айнжа, – Йонге застонал почти жалобно. Дурацкое любопытство мешало даже в постели. – Ты зачем повторяешь? – Так вас же двое, – охотно пояснил Сайнжа и наклонился еще сильнее. – Каждому – слово. Рудольф резко вытянулся, ткнул плечом Йонге в подбородок – и Йонге даже увидел, как выгибается спина напарника, круто подавая оттопыренную задницу вверх. – Мха-а! Член напарника тоже дернулся, и на животе Йонге стало еще чуть мокрее. Сперма мигом размазалась по коже. Сайнжа резко подался назад, Рудольф снова вскрикнул, но его голос пропал в утробном стенании, вырвавшемся из глотки яута. Сайнжа отдернулся еще больше, согнулся и зажмурился. Мышцы вздулись буграми. Рудольф невнятно и протяжно простонал что-то на берлинском и окончательно зарылся в плечо напарника. Йонге одним глазом посмотрел на мокро поблескивающий ствол, соединяющий напарника и Сайнжу, и снова запретил себе думать, что случится, если однажды Сайнжа не успеет выдернуть член в момент разрядки. Напарник ворохнулся. – Ну вот... А ты жаловался, что все застревает... на тебе. Дышать под его весом было тяжело, но и выкарабкиваться, оставляя корячиться без поддержки, тоже не хотелось. Йонге позволил себе полминуты раздумий и все-таки сдвинулся чуть выше. Перекладывать белобрысую голову пришлось буквально двумя руками. – Чего? – сонно пробормотал Рудольф. – Учти, это пока его не расклинит. Рудольф замычал, повернул голову и притерся ухом к груди напарника. Йонге удовлетворенно вздохнул и закрыл глаза. * * * – Кто не поставил аларму? Опять проспали! Рудольф метался во дворе, сваливая нехитрый багаж прямо на плитки. Йонге в таком же темпе вытащил из бунхало скафандр и, вместо переодевания, нервно заглядывал под кровать и в зеркальный шкафчик в ванной. На третий раз он выхватил презентованную отелем зубную щетку и в полном раздрае упихнул ее в карман. После этого ему стало значительно легче. Сайнжа прогуливался вдоль гамака, брякая развешенным по себе снаряжением. При нем осталась сумка из-под кварцолитов, которую великий охотник недолго думая повесил на копье, а его в свою очередь положил себе на плечо. В сумку Сайнжа рачительно напихал сушеных до листового состояния медуз. И два жвала сколопендры Лукаса. Еще у яута была корзина с фруктами, которую, как полагал Йонге, доставил персонал отеля, едва узнав, что почтенный и уважаемый Саааржанайяахтаунир Владеющий Копьем Первого Дома не собирается отменять плату за дни после фактического отъезда. Прикидывать, в какой именно момент корзина появилась возле баньяна, не хотелось совершенно. – Сорок минут, умансоо, – безжалостно напомнил яут и достал из набедренного кармана прозрачную пилку. Йонге сунулся в скафандр и застонал. – Чего? – Рудольф свалил наземь перевязь. – Мыть надо было эти чертовы скафандры! Рудольф тоже застонал, косясь на собственный скафандр. До этого тяжелая экипировка ненавязчиво пряталась в углу каждого бунхало, где предполагались специальные держатели. И про чистку напарники совсем забыли. – Зачем мыть? – лениво поинтересовался яут. Пилка елозила по когтям. – Так у нас для них перевозки нет, – нервно ответил Йонге. – А внутри этих... В общем... Они так торопились пришвартоваться на Сельве и приступить к ремонту, что грязные подробности внутри костюмов на время выскочили из головы. Потом стало поздно – и до Эйрики так и пришлось лететь с грустным чувством биологической опасности, медленно созревающей в недрах костюмов. Йонге воочию вспомнил, как в первую же минуту после заселения рванул в душ и истратил там столько мыла, сколько не уходило за неделю на "Фелиции". А наглухо закрытый скафандр так и остался. – Предлагаю просто утопить их в прибое, – мрачно сказал Рудольф. – Э нет. Я не согласен штраф платить за экологическую катастрофу. – Да, штраф – это плохо, – согласился Сайнжа. – А ну марш на аллею! – рявкнул Йонге. – Купишь там дезинфектор, марка "Вульф", два... нет, три баллона! И дуй на станцию кэбом, мы сами! – Если это хитрый план избавиться от меня... Йонге прижал два пальца к переносице. Сайнжа немедленно перестал ворчать. Подхватив корзину, он поправил копье на плече и выскользнул из-под дерева. Баньян грустно шелестел корнями, словно провожал высокую удаляющуюся фигуру. – Вот за что я люблю отдых по принципу "все включено", это за отсутствие багажа! Рудольф тащил скафандр, словно приснопамятный матрас на "Фелиции". В отличие от матраса, скафандр был тяжел, поэтому пыхтел Рудольф куда яростнее. На голове у него красовался привычный визор, а через плечо висел набор ритуальных клинков. Йонге обошелся кепкой и солнечными очками, которые, не удержавшись, все-таки спер с пляжа пару дней назад. Остальное было намотано на скафандры. Защитные костюмы, при всей их неприспособленности для комфортного существования в курортных условиях, обладали важным свойством: позволяли навьючить на себя массу вещей. И хотя "массой" были курортные шорты-рубашки, скрутить все в единое целое и тащить всего лишь скафандр оказалось намного удобнее, чем громоздить себе на спину полный набор. Вызванный лит-кэб обладал багажником на крыше и скафандры с успехом преодолели на нем километры до парковочной зоны. Втайне Йонге еще тащил пузырек одеколона, присмотренный на той же ярмарке, где Рудольф обзавелся ножами. Сообщение от Зубастой внезапно пробудило воспоминания о тех временах, когда они на пару отыгрывали высшее общество, и Йонге захотелось поиметь в коллекции что-нибудь невыносимо приторное, когда от одной только капли окружающие разбегаются или же – если речь идет о важном собрании – вынужденно остаются на одном месте, стараясь не кривиться. – Десять минут, – почти простонал Йонге. – Бегом! Планы торжественно и неторопливо покинуть Клим и Эйрику в целом сыпались вместе с песком, забившимся в рифленую подошву ботинок. Экспрессы отходили каждые полчаса, но до вылета на Сельву люфта не было совсем – нужно было успеть на четырехчасовой рейс или распрощаться с билетами, перелетом, очередью в станционный слот, полетом до Эльмас и далее по нарастающему списку. Йонге плюнул себе под ноги, перехватил скафандр и припустил поперек зеленой зоны. На станции прохаживались немногочисленные отбывающие. Ни у кого Йонге не заметил тяжелых чемоданов и самоходных контейнеров. С грохотом опустив скафандр на пол, он оглянулся в поисках Сайнжи. Яут обнаружился у знакомого навеса музея истории. – Боже, я мечтал неспешно пройтись между этих сраных кустов на память, – простонал Рудольф, садясь на корточки. Скафандр норовил свалиться на него, но механик упирался. – Кто, кто из вас не включил аларму? – А почему бы ее включением было не озаботиться тебе? – Потому что! – торжественно сказал Рудольф. "Внимание, экспресс прибывает на станцию Клим". Рудольф вскочил как ошпаренный. На этот раз объявлений о габаритных грузах не было. Грохоча скафандром по аккуратному пандусу, Йонге предположил, что в такую чудовищную рань пассажирам не свойственно массово покидать курорт. Протащившись до второго вагона, он свалил скафандр на пол, а сам плюхнулся на сиденье. Рудольф расположился напротив. В глазах у него плясало безумие человека, не уверенного, выключил ли он генератор тяжелых частиц, прежде чем отправляться на длительную прогулку по нестабильной планете. – Но мы все-таки успели, – вздохнул Йонге. – Сайнжа! Яут, копавшийся в корзине, поднял голову. – Баллончики, – напомнил пилот. Сайнжа стянул сумку с плеча, поставил на пол и подтолкнул. Йонге дотянулся до нее ногой и опасливо ткнул. Баллончики лаково блеснули сквозь медузью сушенку – ему показалось, их больше, чем три. – Мне нужен перерыв, – Рудольф пригладил волосы. – Потом я все отдраю, мы переоденемся и будем долго и мучительно жалеть, что не искупались напоследок. Сайнжа с невнятным возгласом вытащил обе руки из корзины. В когтях у него болтались длинные цветочные ожерелья. По всему вагону густо и сладко запахло ночными цветами. Покрутив цветы перед физиономией, Сайнжа поднялся и протопал к напарникам. Йонге не успел моргнуть, как у него на шее оказались два тяжелых прохладных плетения. На Рудольфа Сайнжа точно так же нахлобучил украшения, а последнее торжественно надел на себя. Вытащил дредлоки из-под обвязки, расправил и горделиво выпрямился. Рудольф молча показал большой палец. Йонге беззвучно поаплодировал. – Чтобы скрасить грусть отъезда, – важно сказал яут. – Хотя я считаю, что должна быть и радость – нас ждет много нового. Йонге покосился на сумку, вспомнив контейнер с образцами. Но баллончики привлекали его больше. – Ну, теперь мы прям как свои на Сельве будем, – сказал Рудольф. – Интересно, я в сортир во всем этом влезу? – Хорошая мысль, – одобрил Сайнжа и двинулся в указанном направлении. – Пукалку оставь! – крикнул Рудольф вслед, вновь приглаживая шевелюру. – Там места мало! Сайнжа остановился, развернулся на месте и сделал два широких шага обратно. Присел на корточки перед Рудольфом, потянулся и резко разлохматил ему волосы. – Это еще чего? Рудольф нахмурился и поднял обе руки – вернуть все, как было. Сайнжа перехватил его за запястья. – Не надо, Рхудо-о'ф. Механик прищурился и чуть оскалился. Йонге настороженно привстал. – Так лучше, – Сайнжа помедлил и неожиданно коснулся нижними клыками обеих ладоней механика. – Как снежный вихрь. Красиво. Йонге плюхнулся на место. Сайнжа медленно разжал хватку. Рудольф еще секунду держал руки вытянутыми, брови у него ползли все выше, а затем он почти лихорадочно запихал обе ладони под себя. Сайнжа кивнул, поправил на нем цветы и встал. После чего неторопливо проследовал прежним курсом. Рудольф проводил его ошалевшим взглядом. Тщательно сдерживаясь, чтобы не прокашляться, Йонге спрятал ухмылку в кулак. * * * Спейс-порт Фиорина, как всегда, был чертовски переполнен. Количество обычных людей резко упало, а людей-адаптантов и сторонних рас – возросло до неприличия. Вычищенные и надраенные скафандры приносили исключительно пользу. Йонге с удовольствием топтался по чужим конечностям и вовсю использовал локти. Цветы он бережно оставил под скафандром. Периодически он посматривал на напарника, раздумывая, сказать ли тому, что его цветочная охапка торчит прямиком из-под кольца герметизатора, но всякий раз сдерживался. Зрелище было слишком веселым. На цветы Сайнжи не покушался никто – яут традиционно двигался, словно ледокол в мелкой заводи, не опуская взгляд ниже собственных челюстей. Попадающее к нему под ноги могло или разбегаться самостоятельно, или быть затоптанным. По громкой связи регулярно объявляли гейты вылета, но Йонге даже не прислушивался – браслет уже подхватил местную точку и напрямую получал нужные сведения. Рудольф тоже напялил браслет. Йонге и не подозревал, что до сих пор механик прятал устройство в кармане скафандра. Достигнув своего гейта, они уткнулись в хвост очереди. Рудольф махнул рукой и устремился к скамьям. Йонге еще раз проверил зарезервированные места на крутящейся возле гейта голограмме и тоже проследовал к месту отдыха. Сайнжа топал за ним. – Умансоо, так куда мы летим? – Мы... – Йонге запнулся и с пронзительной ясностью сообразил, что навигатору они так ничего и не рассказали. – Ну, это рейс на Сулар. Как будем на борту, развернем карты. То есть, сначала мы к заказчику на Эльмас, а потом уже на Сулар. Сайнжа молчал и смотрел в сторону, щуря глаза. – Все нормально? – уточнил Рудольф. – Может, проблемы какие-то? – Нет. Пытался вспомнить, охотился ли там. Но, кажется, это сектор, где всегда неспокойный космос. Корабль жалко. Напарники облегченно вздохнули. Яут потянулся и вперился взглядом в толпу. – Слишком много других людей, – посетовал он. – Шумные и суетливые. – Будешь тут суетиться, когда нужно урвать полку, чтоб туда вещи запихнуть, – Рудольф вытянул ноги. – Ты тоже можешь постоять в очереди, а то потом сумку девать будет некуда. Сайнжа присел на жесткий пластик, выщелкнул лезвия и почти ласково провел ими по волосам Рудольфа. – Мне, – сказал он, – всегда уступают. Верность тезиса была с блеском доказана, когда Сайнжа прошел через опустевший проход многоместной палубы. Вертя головой, он быстро нашел нужные места и, небрежно покачивая корзиной, двинулся туда. На столе, рассчитанном под пять человек, двое уже успели разложиться от души. Йонге издалека приметил характерные кособокие бутыли и с неудовольствием подумал, что мужики будут усиленно керосинить всю дорогу. Самое ужасное – если начнут травить байки и предлагать распахнуть душу наизнанку. Подойдя вплотную, Сайнжа демонстративно сверился с номерами над столом и со стуком поставил корзину. Торчащие из нее лохматые метелки фускисов уткнулись в лица сидящим. – Здрасте, – сказал Йонге, вежливо выглядывая из-за спины яута. – Не подвинетесь малость? После справедливого разделения настольных и подкресельных мест Сайнжа погрузился в ритуал маникюра. Соседи косились дико, однако молчали. Йонге так же молча радовался, что Сайнжа пользуется малым походным набором без дрели. Рудольф сосредоточенно наблюдал и периодически тыкал в стол коленом. – Ты специально мешаешь мне, умансоо? – осведомился Сайнжа после очередного тычка. Мужики дружно выпили. Как показалось Йонге – с опаской. – Нет. Почему здесь так тесно? Они что, архивируют эти челноки, что ли? – Нормально, – Йонге тоже потыкал. – Колени под стол упираются, как и везде. Это все роскошь курортов. Расслабляет эта... Он не смог придумать, что именно "эта". Рудольф заворочался. – Пять часов я не выдержу, – сообщил он. – Пойду на смотровую, там хоть пройтись можно. Мужики снова выпили. Теперь уже с явственным облегчением. – Иди, – Сайнжа помахал ладонью и нацелился на безымянный палец. – Я разрешаю. Рудольф хмыкнул, поднялся и быстро отвесил яуту леща. Сайнжа мигнул и грозно заворчал, но Рудольф уже выбрался из-за стола и размашисто двинулся в сторону выхода. Сайнжа сжал кулак. Лезвия щелкнули. Мужики лихорадочно накатили по третьей. Несмотря на программу развлечений, обязательно входившую в стоимость любого рейса, Йонге тоже вскоре покинул место. Колени и впрямь слишком сильно упирались. Самообладанию Сайнжи, который занимал еще больше места, можно было только позавидовать. Заодно можно было дать себе пару пинков за жадность, подвигнувшую экипаж на приобретение мест в эконом-классе. Поднимаясь по ступенькам, он рассеянно считал их и, когда ступени закончились, неосмотрительно резко поднял взгляд. Огромное пространство ударило в глаза и на мгновение ослепило. Йонге машинально вскинул руку, отгораживаясь. Потом секундный страх погас, Йонге осторожно посмотрел на космос одним глазом, вздохнул и улыбнулся. Гигантский обзорный купол с идеальной четкостью передавал изображение окружающего космоса. Не хотелось даже думать, сколько было вбухано в систему объемных сканеров, калибровку их относительно друг друга и художественную оцифровку изображений. Но результат был потрясающим. В прямом смысле слова – Йонге даже показалось, что он слегка кружится. Йонге раскинул руки и потянулся. Мерещилось, что он видит крутые воронки гравитационных вихрей, между которыми умело скользил шаттл, выкрадывая себе прямые, соединяющие одну точку маршрута с другой. Опустив взгляд, Йонге почти сразу наткнулся на Рудольфа. Механик заложил руки за спину и тоже пялился в купол, задрав голову. Больше на обзорной площадке никого не было. Йонге подошел ближе, остановился буквально в полушаге. Рука сама собой дернулась, пытаясь подняться и лечь на плечо напарника, но он сдержался. Рудольф обернулся. – Класс, – сказал он. Глаза у него опять горели. – Слушай, я как-то всегда думал, что однажды закончу всю эту тягомотину с полетами... осяду где-нибудь, куплю жилье, я там не знаю, даже семью заведу... Но это, – он широким жестом обвел купол, – это я менять ни на какой дом не согласен! Йонге со своей стороны мог бы добавить, что и напарника он тоже не согласен менять ни на какой дом, но предпочел оставить громкие слова при себе. Синхронизация и без того постепенно усиливалась. Отремонтированная "Фелиция" уже давно обновила протоколы и нетерпеливо ждала их, дергая за пульсирующие нити сквозь пространство. Йонге сжал кулаки, гася приятно-болезненную щекотку в ладонях. – Скорее-скорее! – Рудольф откашлялся. – Как там... Шторм объял мою машину, разбивается кабина, гром прокатится в ночи, человечий груз кричит... – Йезус Мария, это еще что? – Это, друг мой, классика. Наследие берлинской музыкальной культуры. Рудольф сделал те самые полшага назад, обхватил Йонге за плечи и вновь простер руку к бесконечной круговерти. – Это, – торжественно сказал он, – лучшее за последние... Глухой рев за спиной оборвал его речь. Оба повернулись так резко, что руку напарника Йонге почти сбросил. Теперь на обзорной площадке был еще и яут. Он стоял совсем недалеко, и Йонге машинально подивился, как это гигантский инопланетчик умудрился подкрасться так неслышно. Сайнжа задрал голову, распахнул челюсти и смотрел в потолок до предела выкаченными глазами. Йонге видел, как блестят желтые круги – в них почти не было зрачков. Сайнжа сделал шаг вперед, другой, пошатнулся и неожиданно бухнулся на колени. Вся его амуниция лязгнула. Яут резко свел клыки, ударив ими друг об друга, вновь растянул перепонки во всю ширь и опять заревел. Так мучительно, что у Йонге начали подниматься волосы на загривке. Рудольф торопливо втянул воздух, однако Сайнжа опередил любые слова. На этот раз он просто блеванул. – Ого, – только и сказал Рудольф. Йонге рванулся к яуту с такой скоростью, что едва не запнулся одной ногой о другую. Абсолютно так же плохо было Рудольфу в карнагском наркопритоне. Но в этот раз у них не было калхи, который разбирался бы в пациентах, как в самом себе. Рудольф кинулся следом. – Много... неба... – почти простонал Сайнжа, не поднимая головы. Напарники одинаково притормозили, хотя Йонге уже был готов хватать Сайнжу подмышки и тащить, невзирая на перспективы потянуть спину. Вместо этого он присел рядом на корточки. Великий охотник впивался в палубу так, что в полу остались бороздки. Тяжелое дыхание часто и прерывисто клокотало в широченной груди, с клыков до сих пор капало. Поганого вида лужа источала дикий ацидозный запах. Йонге невольно сморщился и потер глаза. На язык не шло ни одного слова. Рудольф источал смятение и тоже не мог предложить ничего дельного. Сайнжа нагнулся еще ниже, и Йонге машинально схватил его за дредлоки. Слишком длинные, они грозили вот-вот рассыпаться по плечам и изваляться в мерзкой луже. Цветам грозило то же самое. Рудольф поспешил на помощь. С двух сторон удерживая голову яута, напарники страдальчески молчали. Сайнжа не спешил порицать их невежливое обращение – от этого делалось еще более не по себе. – Нет, может все-таки врача? – не выдержал Рудольф. Сайнжа с усилием выдернул одну руку из пола, попутно вывернув кусочек пластика, и сжал пальцы. Наруч сухо щелкнул, но лезвия так и не появились. – Йонге, держи его. Я пошел. Рудольф сделал ровно шаг, и яут мгновенно вытянул руку, ловя его за ногу. – Стой... где стоишь... умансоо. Головы он так и не поднял. Йонге с беспокойством смотрел, как шевелятся клыки и каждое слово будто капает с них. – Ты, придурок полосатый, может, сдохнуть тут хочешь? Сайнжа поднял голову. Растопыренные клыки вздрагивали, зрачки по-прежнему оставались игольчатыми. Йонге видел это даже в профиль. Потом яут повернул голову к Рудольфу, и больше уже Йонге ничего не видел. – Это не требует врача. Я с этим сталкивался. Знаю, в чем дело. – Ну? В чем? Сайнжа разжал хватку и постучал когтем себя по лбу. – Наследственное состояние. Это не физическая болезнь, это состояние духа. Оно у всех. Слишком много... свободного пространства. – У вас что, генетическая фобия? – почти заорал Рудольф. Сайнжа согласно заклекотал. Он смотрел вверх, и Йонге увидел, как отчаянно напрягаются мышцы на руке, упирающейся в пол. Рудольф мгновенно шагнул вперед, вляпался аккурат в лужу и наклонился, перегораживая Сайнже обзор. Схватил обеими руками здоровенный череп, зарывшись под дредлоки, и наклонился так низко, что почти уткнулся лицом в клыки. – Вот зачем поперся сюда, полудурок, а? Сидел бы, точил свои копья трофейные! – Копья – не трофей, – возразил Сайнжа. – И я точил... когти. Обновившаяся синхронизация нервно дрожала. Йонге резко выставил ногу вперед, привставая на одно колено, и тоже обхватил тяжелую голову, но уже снизу. Наблюдать Сайнжу, страдающего от агорафобии, было еще кошмарнее, чем вляпаться в вонючую жижу. – Мне не нужна ваша жалость! – Во дурак, – почти спокойно сказал Рудольф. – Йонге, ну хоть ты ему объясни. – Больно нам нужно на тебя сопли ронять, – уверенно сказал Йонге. – Но если ты всю дорогу блевать будешь, то мы тебя потом на "Фелицию" тащить надорвемся. И как навигатор ты будешь... Говно, а не навигатор, короче. – Я не буду! – рявкнул Сайнжа. Рудольф поморщился и зажмурился. – Это всем известно, – чуть тише продолжил яут. – Поэтому мы не любим идиотские корабли, в которых пространство тратится на изображение другого пространства. Искусственные хрупкость и открытость опасны. Корабль, жилье – все должно быть надежно и... Он запнулся, отчетливо переводя дух. Рудольф рискнул открыть один глаз. – Охотники, – с выражением сказал он. – А как вы там... я не знаю, в степях охотитесь? – Там везде опора под ногами, – усмехнулся Сайнжа. Высвободиться он не пытался, но совершенно явственно ему сделалось лучше. – А когда ты "Фелицию" скачал, – медленно сказал Йонге. Он по-прежнему держал башку яута, и плечи уже откровенно ныли. – Что было? В ней же... она вся живет в открытом космосе! – Иногда было плохо, – отозвался Сайнжа таким тоном, будто говорил о чем-то малозначительном. – Давай вернемся в салон, – Йонге вздохнул. – Доплатим, пересядем на места первого класса. Ну, чтоб ноги помещались. Сайнжа зарычал и дернул плечом. Продолжая упираться в пол одной рукой, второй он пошарил по бедру и снял маску. Распихав напарников, он почти пришлепнул кусок металла, быстро застегнул крепления и потряс головой. Йонге привычно попробовал заглянуть в светофильтры, но линзы были непроницаемы. – Этой защиты хватит, – объяснил Сайнжа. – И я полагаю, умансоо, это останется между нами. Йонге поднялся и тщательно вытер ботинок о палубу. Рудольф точно так же упражнялся в чистке обуви без подручных средств. Сайнжа грозно заворчал. Йонге снова шаркнул ботинком и вздохнул. – Мы не собираемся об этом трубить на всех углах. Это примерно такой же секрет, как то, что мы трахаемся. – Глупый и бессмысленный секрет, – проворчал яут. – Ты-то не трепался нигде, а, жаба?! В повисшей многозначительной паузе Йонге хорошо почувствовал, как Рудольф буквально надувается от возмущения. Механик сжал кулаки и стиснул зубы так, что четко обозначилась твердая линия челюсти. – Нет. Йонге вздохнул. И разжал пальцы, тоже невольно закаменевшие в кулаки.