От звезды до звезды. Беглецы

Сайнжа сидел на круговом мостике, опоясавшем аквариум, болтая ногами над пятиметровой пустотой. Юнусы кружились внутри, иногда толкая кончиками носов прозрачную стенку. Яут лениво постукивал по ней же копьем. Киберики его полностью игнорировали. После выхода на орбиту юнусы почувствовали себя чуть хуже. Йонге старался провести маневр расхождения с "Севастополем" как можно мягче, но все-таки пришлось маневрировать, чтобы не влезть в неожиданно сформировавшийся электромагнитный протуберанец. Увернуться он увернулся, однако юнусам хватило и этого. На всякий случай Фелиция рекомендовала увеличить реабилитационный период до четырех часов. – Запрограммировали на славу, – пробормотал Рудольф, разглядывая юнусов. Те неуверенно пытались опуститься, но все как один всплывали. – Смотри, смотри, баланс правят. Йонге больше интересовало поведение навигатора, чем поведение модифицированной рыбы. – Сайнжа! На них нельзя охотиться! Яут обернулся к нему и прицелился. Йонге предусмотрительно отошел с траектории. – Смотри, – повторил Рудольф, – киберики его не трогают. А нас? Он полез за пазуху, и одна из Валькирий повернула голову. Визор предупреждающе мигнул. Рудольф прищелкнул языком и разжал пальцы. – Наверное, на яутов их не настраивали, – предположил Йонге. Сайнжа собрал копье и убрал за спину. Потом поджал ноги и легко поднялся. Раскинул руки и неторопливо двинулся по периметру. Юнусы заметались, а затем один пошел вровень с мостиком. В хвост ему тут же пристроился следующий. Сайнжа чуть ускорил шаг. Юнусы активно закружили, выстраиваясь в очередь. Сайнжа приподнял ногу и неожиданно легко и быстро помчался по кругу, удерживая равновесие. Юнусы неслись за ним, лихорадочно руля хвостами. – Во дает, – искренне восхитился Йонге. – Словно репетировал! Он в буквальном смысле услышал, как Фелиция получает поток данных со всего аквариума. Сайнжа достиг стартовой точки и, не снижая скорости, оттолкнулся, уходя вбок. Кувыркнувшись на лету, он с грохотом приземлился на пол. "Реабилитационный период – два с половиной часа", – доложила Фелиция. – Это его фокусы, что ли? – удивился Рудольф. Ближайшая к ним киберик покинула свой пост и внушительно прошла к экипажу. Йонге прищурился и разобрал имя на бронированной груди: Ария. – Благодарим вас за помощь, капитан, – невыразительно сказала киберик, остановившись перед ним. – А также позвольте отблагодарить... Развернувшись к Сайнже, Валькирия перешла на рев. Адская симфония закончилась судорожным кашлем, который перерос в клекот. Йонге смотрел, как чуть шевелятся пластиковые губы и отчаянно пытался сопоставить их движение с артикуляцией. Сайнжа дождался, когда утихнет последняя нота, величественно кивнул и откликнулся коротким рычанием. Глейтер постарался и подкинул длинную ассоциацию – вроде бы почтительная благодарность матери, но не настоящей матери. Йонге потряс головой. Киберик развернулась к ним, отсалютовала и направилась обратно. Сайнжа подошел ближе и сложил руки на груди. – Даже искусственный матриарх способен понять значимость моих поступков, – важно сказал он. – Почему же вы, умансоо, до сих пор так невежественны? – Потому что у кармана клапан не той длины, – мерзким голосом сказал Рудольф и наглядно подергал пресловутый клапан. Сайнжа пару мгновений смотрел на него, затем вытянул руку и взял Рудольфа за плечо. Подтащил к себе, снял фуражку и почти невесомо коснулся сдвинутыми клыками лба. Рудольф заморгал и покосился на Йонге. Сайнжа тоже покосился на пилота и потянулся к нему. Расстояние было большим, но на всякий случай Йонге решил не спорить и добровольно подошел. Сайнжа повторил непонятную процедуру и с ним. Задумчиво поворчал, водрузил обе фуражки на место и громко щелкнул. – Не понимаю, – сказал он. – Высокой температуры, разжижающей умы, нет. А бредовое поведение есть. – Вот гад! – первым возмутился Рудольф. – Я думал, ты ритуал какой-нибудь проводишь! – поддержал Йонге. – Нет, нет, просто проверяю своих людей. – Доиграешься, – предупредил Йонге, – мы тебя тогда в отместку дрессировать начнем. – Я не впечатлен. Хотя, Йхо-онхе... смотря какими методами. "Непробиваемый", – резюмировал Рудольф. – Пока идем в рубку, посмотрим, когда можно будет снова прыгать. Мне интересно, как Фелис считает связь между состоянием рыбы и возможностями прыжков. Не разделяя слов и дела, яут устремился в сторону лифта, таща за собой напарников. – Мне вот не очень интересно, – на ходу пропыхтел Рудольф. В свою очередь Йонге хотел указать яуту, что линия пояса находится выше, но на десятом шаге раздумал. Кроме кибериков, наблюдать некому, а прикосновения яута по-прежнему были приятными. С тех пор, как он растащил их почти смертельную синхронизацию, Йонге нравилось касаться его чисто физически. Мурашки бегали по затылку. И яутская длань на заднице не казалась такой уж оскорбляющей достоинство. К моменту прибытия в рубку Йонге чувствовал себя совершенно рассопливленным из бравого пилота и разведчика в яутское умансоо. Тем не менее, оказавшись в знакомой обстановке, он сумел встряхнуться. Сайнжа целенаправленно тащил его к капсуле, но Йонге уперся. – На кьюб-экране лучше видно, – пояснил он в ответ на рычание. – И не претендуй на мое кресло. – Мне ваши карты вообще не интересны, – вновь возмутился Рудольф. – Не вовлекайте меня в бессмысленные разговоры! Сайнжа разжал руку. Механик оправился, откашлялся и ринулся к консолям. Йонге понятия не имел, что там можно с таким упоением рыть, но Рудольф выглядел занятым по самые уши. – Смотри, – Сайнжа взмахнул рукой. Фелиция тут же выбросила ряд экранов. – Я хотел запечатлеть эту связь между ощущением рыбы и нашими полетами, но она слишком неустойчивая. Не поддается логике. – А зачем тебе логика? Просто ждем, когда можно будет прыгать – и на максимально возможную дальность. Я еще даже за расчеты не брался. – Но я должен понимать! – Сайнжа покрутил запястьем, и экраны бешено закрутились, врастая один в другой. – Мне не нравится, когда я не могу что-то понять. Это плохо... плохо ощущается. – Маразм это, – подал Рудольф голос со своего места. Сайнжа снял с пояса духовую трубку, откинул наруч и двумя когтями вытащил комочек. Йонге с изумлением опознал в нем нещадно сдавленный – пожеванный! – кусок пластика. Зарядив трубку, Сайнжа прищурил глаз, прицелился и дунул. – Ай бля! Механик подскочил, хватаясь за поясницу. Йонге заржал в голос. – Я вот кому-то клыки пообломаю! – рявкнул Рудольф, оборачиваясь. – Жаба полосатая! Сайнжа покрутил трубку в пальцах, скалясь во всю пасть, и повесил ее на место. – Не оскорбляй меня, умансоо, и твой зад будет невредим. Рудольф коротко ругнулся на берлинском и демонстративно погрузился в изучение некой сложной схемы. Йонге показалось, что это стабилизаторы в разрезе. – Первый пилот, обращаю ваше внимание: на предполагаемом шаге первом маршрута искажение полей – до восьми пунктов. Формируется ядро Веспаса-Комаровского. Необходимо изменение маршрута. Предполагаемые точки... вывожу на экран. Как обычно, спасовав перед выбором, Фелиция свалила все на пилота. Экран перед Йонге заполнили десятки предполагаемых точек. Сайнжа протянул руку, и Йонге поспешил опередить его. В два десятка пальцев они лихо расчистили экран. Йонге оставил две точки, Сайнжа – тоже две. – Эти не годятся, – категорически сказал Йонге. – Твои варианты нелепы. – А твои самоубийственны. – А ты слишком осторожен. – Зато я пилот, – не выдержал Йонге. – Выкуси, хрен зубастый! Сайнжа щелкнул клыками, Йонге еле успел отдернуть пальцы. – Почти выкусил, – ухмыльнулся яут. – Почему ты не доверяешь мне, Йхо-онхе? Ведь я не пытаюсь отнять твою власть корабельного вожака. – Капитана, – поправил Йонге. – Да все просто. Ты, конечно, навигатор божьей милостью, но глянь – там, куда ты нас тащишь, нет ни одной стоянки цивилизованной. Это точка для слепого базирования и следующего прыжка. А если юнусы начнут дохнуть? Я-то смотрю, чтобы и до помощи можно было достучаться. Вот здесь, – он ткнул в первую точку, – есть центр экстренной помощи, причем многопрофильный. А тут... – Я все понял, – прервал его яут и одним махом убрал свои точки. – Ты действительно стараешься предвидеть все возможности как хороший ка-пи-тан. – Замечу, что поэтому я с товарищем Далине и летаю, – подал голос Рудольф. – У него много бы кому поучиться надо. "Спасибо". "Так я только правду говорю". – Я вижу еще несколько вероятностей, – Сайнжа пошевелил пальцами, возвращая на экран свою половину отброшенных вариантов. Порылся в них и оставил с десяток. – Где здесь есть центры помощи? Йонге нахмурился. Территории, на которые указывал яут, были незнакомые. Не говоря ни слова, он вызвал вспомогательные меню и тоже порылся в них. – Здесь и здесь. Сайнжа задумчиво склонил голову. Йонге попробовал выхватить по глейтеру хоть что-нибудь – но мысли яута оставались недостижимы. Мутный шум, похожий на работу искина, только не такой равномерный и кристаллизованный. – Нет. Ничего не годится, – вынес вердикт Сайнжа. – Делаем прыжок на твою точку. Вторую, не ту где центр. – Почему? Сайнжа приблизил точку Лафеты. Фелиция по мере приближения оснащала точку подсказками и прогнозами. – Вот, – Сайнжа ткнул в триаду звездочек. – Это самостоятельные камнестранники. – Кто? Метеориты? – Нет, другое слово... А! Астероиды. Рудольф бросил консоли и подошел ближе. На астероиды он смотрел, как и Йонге, – без проблесков понимания на лице. – Они раскачивают пространство, – продолжил Сайнжа. – Это не опасно, но чуть дольше по времени. Больше растрат двигателей Фелис. – Расчетные колебания – до восьми сотых процента, – немедленно подтвердила Фелиция. – Во вы даете, скопидомы! – восхитился Йонге. – Ладно, холера с вами, пусть будет Кестаган. "Надеюсь, он не станет, как искин, вычитывать самые эффективные вероятности", – обеспокоился Рудольф. "В крайнем случае я эти расчеты быстро прикручу". Сайнжа убрал экраны. – Что ж, я оставлю вас, – церемонно сказал он. – Мне необходимо закончить с оформлением своих покоев. – Кстати о покоях, – Йонге немедленно заступил ему дорогу. – Чьи это зубы у тебя на дверях? – Тебя это действительно интересует? – Ну не очень, – пошел на попятную Йонге. Яут сделал шаг, оттесняя его. – Вообще я хотел сказать, что не надо нам тут твоего дизайна! Оставь весь его в своей каюте, а? – Разве тебе не понравилась художественная композиция на твоей двери? – Ему ты мечи и щиты повесил, – подал голос Рудольф, – а мне почему костер какой-то намалевал? – Намалевал? – в ужасе переспросил Йонге. – Потому что ты отвечаешь за пламя, движущее нас. Йонге вскинул руки. Позвоночник покалывало электричеством, приглашая к активным действиям. – Ради всего святого, давайте на этом остановимся. Я даже готов отдать одну стену кают-компании. Тем более можешь что угодно лепить внутри своей каюты. Но хватит! Какие еще костры?! Сайнжа остановился и прищурился. Йонге стиснул зубы – яутские прищуры он уже научился классифицировать, и этот означал что-то вроде "я хитрый ублюдок". – А камбуз? – Что? Нет! – Я против, – поддержал Рудольф. – Там все должно быть стерильно! Это же святое – еда! – Пока что готовил там только я, – заметил Сайнжа. – Включить биокластер – невелик труд, – парировал Йонге. – Стены. Вы же не собираетесь есть со стен? – Я запрещаю! – рявкнул Йонге. Сайнжа пощелкал клыками и поднял голову. – Так и быть, – величественно проронил он, глядя поверх пилота. – Я снизойду до ваших мольб. – "Мольб", смотрите мне, – прошипел Йонге ему уже в спину. – Только попробуй! Сниму и в задницу тебе запихаю! Сайнжа, не оборачиваясь, показал средний палец. * * * После прыжка, вынесшего их к Кестаган, Фелиция рассчитала еще один реабилитационный период. Завидев немыслимую цифру в шесть часов, Йонге взялся заранее планировать следующую комбинацию до станции Лексс. Оттуда до Сулар было рукой подать, если закрыть глаза на пространственные буреломы. Йонге навскидку отметил в карте, как добраться туда одним-двумя прыжками, смело игнорируя большинство искажений, которыми славился сектор Альтеи. Наверняка Сайнжа сдвинул бы точку выхода еще ближе, но все существо Йонге вопило против такого безрассудства, и он предпочел не закреплять маршрут. Сайнжа с интересом наблюдал, периодически подавая комментарии. Про Сулар он не сказал ни слова, но Лексс вызвала у него бурные чувства. В конечном итоге оба вновь сцепились над двумя вариантами, один из которых Йонге обоснованно считал самоубийственным. На точке выхода, предложенной Сайнжей, висел гравитационный мешок. Чтобы проскочить в горловину требовался даже не расчет, а чистое везение. В наличии у них такого куска фортуны Йонге сомневался. – Без риска покорение звезд невозможно, – выдвинул последний аргумент Сайнжа. – Я согласен рисковать чем угодно, кроме своей задницы. – Слушай меня, звездный пилот! Иначе ты так и не докажешь никому, что твой корабль быстрее иных! Йонге поморщился. Это уже действительно был солидный аргумент. Помедлив, Йонге почти ткнул пальцем, выстраивая линию транзита, но в последний момент застыл, не в силах побороть многолетнюю привычку – перерасчитывать и отступать, если цель не кристально ясна. Сайнжа с ворчанием схватил его за руку. Йонге сжал пальцы в кулак. Сайнжа продолжил ворчать, но не делал движений. Йонге глубоко вздохнул, мысленно сосчитал до пяти и вновь вытянул палец. Сайнжа подтолкнул его вперед. – Принято, – рапортовала Фелиция, фиксируя маршрут. – Пойду к себе, – Йонге потер переносицу. – Предпочитаю сдохнуть во сне, если что. – Составлю тебе компанию. Проходя к своей каюте, Йонге заметил, что в одном из свободных отсеков Рудольф все же вознамерился устроить мастерскую. Первыми в глаза бросились сияющие бунты злосчастной золотой проволоки. Сам Рудольф громыхал в дальнем углу. Освещение в каюте было выкручено на минимум, и Йонге так и не смог найти механика. Судя по голосу, Рудольф уже пытался построить очередного дрона и беседовал со своим детищем, описывая его светлое будущее в красках. – Нравится? – поинтересовался Сайнжа, когда они остановились у каюты пилота. Йонге максимально объективно посмотрел на свою дверь. Символические изображения выглядели впечатляюще. Скрещенные клинки плотно прилегали к поверхности, не мешая движению пластины. – Неплохо, – признал Йонге. Осмотрев каюту и убедившись, что нигде не висит трофейный трупак, Йонге тщательно вытер ноги у порога и прошествовал к кровати. Яут, как само собой разумеющееся, протопал следом и начал внимательно оглядываться. На мгновение первого пилота посетила жуткая мысль, что Сайнжа оценивает новое жилье с точки зрения приложения своих дизайнерских способностей. Затем Йонге взял себя в руки и вернулся к более приятным вещам. Среди списков покупок был номер один в его личном рейтинге вещей для роскоши. Прошлую такую штуку они потеряли два года назад, когда Йонге вздумалось прихватить машинку на трехдневную вылазку по торфяникам. После чего, по выражению Рудольфа, из его матюгов можно было построить целую орбитальную крепость. И до покупки нового агрегата руки упорно не доходили. А поскольку в текущих инвентарных списках предмет значился как обязательный, то и доставили его вместе с остальными контейнерами. Стараясь не дышать слишком громко, Йонге с благоговением распаковал триммер. Отдельно восхищал твердый пластиковый бокс. Сам триммер был великолепен. Блестящий, с приятными глазу обводами, надежный... Бережно вытащив его из углубления, Йонге осмотрел тяжелую машинку со всех сторон, придирчиво попробовал два ряда зубчатых лезвий пальцем, перепроверил насадки, скрупулезно осмотрел набор щеточек для чистки и с облегчением вздохнул. Триммер был безупречен. Пощупав себя за щеки, Йонге решительно сдвинул указатель на три миллиметра и торжественно проследовал в санузел, чеканя шаг. Триммер приятно оттягивал руку. Именно такой и должна быть машинка: тяжелой, в надлежащей степени давящей на кожу, чтобы мягко подцеплять щетину и срезать в идеальных пропорциях. Каютный санузел и в этой модели оказался невелик, но все-таки душевая лейка тут имелась. А раковина стояла на уровне пояса – существенно выше, чем в обычной комплектации. Наверняка вновь постарался механик, подгоняя корабль под габариты владельцев. Зеркало тоже оказалось ровно на нужной высоте. Йонге поколдовал с настройками и получил лазерную проекцию собственного лица. Осторожно вдевшись в проекцию, он включил триммер. Машинка деликатно зажужжала. Йонге позволил себе целых несколько секунд восторга, а потом приложился к подбородку и повел к правому уху. Даже яут, погромыхивающий ритуальной броней, не заставлял отвлечься. Пожалуй, если бы сейчас "Фелиция" вздумала свалиться в черную дыру, Йонге бы это мало заинтересовало. Несколько минут прошли в упоенном самосовершенствовании. После чего Сайнжа, демонстративно подслушивающий возле проема, шагнув в санузел, встал за спиной пилота и уставился в зеркало. Йонге повертел головой. Триммер выпускать не хотелось. Хотя и подравнивать уже было нечего. – Ты наконец-то решил стать гладким? – Еще чего, – Йонге прищурился и прицелился к скуле. – Это триммер. – Что? – Стрижка, а не бритье. – Не понимаю, почему ты не можешь сразу все начисто удалить. – Это вопрос имиджа, – Йонге все-таки подправил скулу и пригладил пальцем, проверяя эффект. – Вот ты зачем себе в космы вешаешь столько металла? Яут в отражении приосанился и расправил дредлоки. Йонге громко хмыкнул. Сайнжа опустил взгляд и ткнул Йонге в спину. – А здесь гладко. Коготь вкрадчиво заскользил по позвоночнику. Добравшись до копчика, Сайнжа закрутил пальцем, выписывая круги. Йонге сжал триммер. Сайнжа не успокаивался: в несколько движений рубашка оказалась вытащена из-под ремня, и ладонь Сайнжи легла на живот пилота. – Эй, серьезно, что ли? – Что? – яут шипяще растягивал согласные. – Мы же недавно совсем... – Я читал, что люди – вид, который стремится совокупляться постоянно. – О, ну вы в этом людей, безусловно, перегнали, – проворчал Йонге, прислушиваясь к себе. Аргументированных возражений у него точно не было. – Возможно. Сайнжа потащил рубашку вверх, дернул и почти задрал Йонге на голову. Ругнувшись, Йонге вслепую отложил триммер и принялся стаскивать одежду. Яут немедля наклонился и царапнул клыками за плечи. Йонге почувствовал, как язык щекочет шею. Одновременно Сайнжа начал играть когтями на голом животе. Йонге шумно вздохнул и бросил рубашку на пол. Потом на всякий случай убрал триммер на боковую полку. Не хотелось случайно смахнуть на пол дорогую штуку. Одни двадцать семь режимов чего стоили. Йонге поймал себя на совершенно кретинском выражении лица и махнул рукой. Зеркало понятливо потемнело, сделалось матовым. Сайнжа дотянулся до ремня, повозился и аккуратно расстегнул. Наклонив голову, Йонге почти заворожено смотрел, как большие пальцы осторожно тянут ткань, расстегивают кнопки, сдвигают собачку замка... Сайнжа присел и взялся за ботинки. Йонге послушно выступил из одного, другого – и позволил стащить с себя штанины. Тихонько ворча, Сайнжа запихал все в промежуток между душевым поддоном и унитазом. Санузел все еще был идеально чист, поэтому возражать Йонге не стал. Язык пощекотал под коленом. – М-м! Яутская версия поцелуев ему нравилась. Сайнжа чуть толкнул его вперед, и Йонге опять почувствовал, как мало места в помещении, где сталкиваются двое больших существ. Сайнжа неожиданно боднул его под задницу. – Эй! Яут протиснул голову у него между колен. Йонге инстинктивно расставил ноги, пытаясь не упасть. Сайнжа развернулся всем телом, едва не сшибив Йонге с ног. Ухватившись за края раковины, отважный пилот грозно взглянул вниз и тут же инстинктивно встал на цыпочки. Оскаленная пасть маячила прямо под яйцами. Сайнжа подался выше, Йонге дернулся, но сжать бедра не успел. Два клыка уткнулись под ягодицы, еще два влажно поблескивали в воздухе. – О... Ох! Сайнжа потянулся вперед, высовывая язык, и Йонге предвкушающее прикрыл глаза. Скользкое горячее движение по всему члену заставило пилота затаить дыхание. – А-а! Сайнжа хрюкнул и подался назад. – Зубы! – взревел Йонге. – Сука! – Что не так, умансоо? Яут, задающий вопросы из такого положения, выглядел смехотворно, но Йонге было не до веселья. – Ты кусаешься! Сайнжа держал его за бедра, отступить не получилось, и Йонге в сердцах ткнул коленом в плечо яута. – Хм-м... – Че мычишь? Хер чуть не откусил! Что за гадство? – Тяжело себя контролировать, – проворчал Сайнжа. Йонге чуть не подпрыгнул от негодования. – Людоед хренов! – Что-о? – Сайнжа зарокотал. – По-твоему, умансоо, это легко – прятать клыки? Ты пробовал? А, так у тебя их нет вообще? Так и не говори! – Прятать? – слегка опешив, повторил Йонге. Явно оскорбившийся яут сбил его с толку. Секунду спустя он вспомнил – Найхави, дом Цвейха и жутковатое медленное движение клыков, уходящих в челюсть. – Это вспомогательные зубы, – буркнул Сайнжа. – Мы ими не жуем! Все в горле. А эти можно ненадолго прятать, но почти никто не умеет. Я стараюсь ради вашей тонкой шкуры, мягкотелые. Имей уважение! Йонге вздохнул и постарался поймать за хвост ускользающее возбуждение. – Давай с начала, – предложил он. – Только осторожно. – С начала – это с твоей спины, ног или?.. Сайнжа не договорил – язык прошелся между анусом и яйцами и почти обвился вокруг мошонки. – Отсюда, – пробормотал Йонге. Колени сделались удивительно податливыми. Яутский язык чуть сжался и снова вкрадчиво зазмеился, словно выбирая. В конце концов Сайнжа предпочел человеческую задницу. Йонге поджал пальцы и протяжно вздохнул. Еле ощутимое прикосновение изнутри было до одури приятным. Сайнжа мотнул головой и вытащил язык. Не успел Йонге возмутиться, как Сайнжа вернулся к минету – и на этот раз зубы он предусмотрительно убрал. Восхитительные мгновения влажного горячего сжатия кончились ужасно быстро. Йонге разлепил один глаз и почти с возмущением посмотрел вниз. – Почему молчишь? – осведомился Сайнжа, растопыривая клыки. – А что… нужно? – еле выговорил Йонге. – Когда ты молчишь, кажется, что я все делаю зря. – Просто неудобно, – проворчал Йонге. – Не орать же мне. Сайнжа пару мгновений смотрел на него в упор, потом высунул язык и небрежно похлопал им по набухшей головке. Йонге вздрогнул и застонал сквозь зубы, наклоняясь до дрожи в мышцах живота. Сайнжа заклекотал и повторил. Йонге сдался окончательно. – Боже-боже... м-м... О-о! Сквозь пелену, застилающую глаза от удовольствия, он увидел, как Сайнжа щурит глаза, и точки зрачков мгновенно расплываются черными провалами. Кончить Йонге все-таки не успел. Сайнжа завозился, извернулся – и миг спустя Йонге оказался почти погребен под яутской тушей, да еще и притиснут к злосчастной раковине. Сайнжа ухватил его под живот и дернул. – Выше-выше, – пробормотал Сайнжа. – Я и так на цыпочках! Йонге попробовал подняться выше – но действительно было некуда. Почти всем весом он опирался на раковину. Край давил на ребра. Вытянутые ноги покалывало от напряжения. Сайнжа надавил ему на спину и одновременно перехватил растопыренной ладонью под низ живота. Йонге наклонился, нижние ребра уперлись в край раковины, Сайнжа потянул еще чуть-чуть – и на полу остались только кончики больших пальцев. – Эй, ты там осторожнее, я… о! Твою мать! Сайнжа снова дернул, и извивающийся член протолкнулся чуть дальше. – Почувствуй почтительность к матерям, Йхо-онхе. – Я чувствую, что задница у меня будет как проходной порт! Сайнжа заклекотал с гнусным бульканьем. – Смешной юмор, умансоо. Не выдержав отсутствия опоры под ногами, Йонге резко согнул ногу. Бокс дезинфектора удачно пришелся прямо под колено. Поверхность была холодной, Йонге слегка передернулся, и Сайнжа подышал ему в шею. Окончательно и бесповоротно раскорячившись, Йонге навалился локтями на раковину и уткнулся горящим лбом в сжатые кулаки. Сайнжа одобрительно заворчал. Ощутимо налившийся член заскользил быстрее. Йонге втянул живот, напрягаясь всем телом, и следующее движение оказалось самым нужным. – С-сюда, – почти прошипел Йонге. – Двигайся! – Как скажешь, умансоо. Одновременно с последним эхом ворчания клыки яута оказались у него на загривке. Йонге зажмурился, прикусил губу и полностью сосредоточился на том, чтобы совершенно точно кончить без рук. Скольжение длинного члена заставляло его поджиматься, вздергиваться, и собственный член раскачивался в такт движениям. Сайнжа чуть переступил, Йонге приоткрыл один глаз и увидел растопыренную когтистую ладонь прямо под своим членом. Сайнжа не трогал, и Йонге помнил, как неприятно было прикосновение грубой ладони, но мгновенно сработавший инстинкт заставил его качнуть бедрами, пытаясь потереться изнемогающей плотью о чужую ладонь. Сайнжа ускорил движения, по-прежнему хватая его под живот. Растопыренная пятерня почти обжигала. Йонге хватанул воздух ртом – знакомые поперечные хребты на члене медленно твердели, стимулируя анус. И все так же непрерывно широкая головка внутри него терлась о простату раз за разом. Сайнжа приподнял ладонь, Йонге дернулся – и волна оргазма хлынула прямо из живота. – У-о-ох! Сайнжа чуть свел пальцы, касаясь его еле-еле. Синхрон вскипел чужими ощущениями, на мгновение Йонге ощутил, как сжимаются семенные доли, как покалывает их от напряжения… Сперма брызнула мгновенно. Сайнжа почти взвыл ему в шею и дернулся назад, одновременно перехватывая обеими руками. Резкий рывок еще раз продрал волной удовольствия вдоль хребта, Йонге вновь ощутил восхитительное содрогание семенных долей и едва не свернул челюсть, открывая рот в полухрипе-полувопле. Расчухавшись, Йонге обнаружил, что все еще балансирует на яутской руке. Закинутая на дезинфектор нога ощутимо подмерзла. До пола он по-прежнему еле дотягивался и высвободиться не мог. Яут предусмотрительно не стал полностью вытаскивать член, прежде чем вырубиться. – Ах ты скотина, – вполголоса пробормотал Йонге. Аккуратно высвободив руку, он со вздохом включил воду и навел тщательную гигиену, подтирая зеленоватую жидкость. Загнанный в него член уже потерял каменную твердость, но пощупав его, Йонге решил не дергаться. Сайнжа наклонился так низко, что вытянутые челюсти маячили совсем рядом со щекой Йонге. Верхний правый клык поблескивал возле глаза, заставляя инстинктивно отстраняться. Внизу щелкнуло, и Йонге едва не напоролся на клык от неожиданности. Щелканье перешло в равномерный стрекот, и, вытянув шею, Йонге увидел, как через порог в санузел заезжает микро-уборщик. Оценив фронт работ, мерзкая тварь ринулась в атаку: суетилась под ногами и недовольно жужжала, тыкаясь щеточкой. – Кыш отсюда, – прошипел Йонге, пробуя пнуть дроида. Яут даже не двинулся, и уборщик остался безнаказанным. Продолжая жужжать, поборник чистоты деловито прошелся по ступням яута. Йонге мстительно плюнул на пол. Разгневанно пискнув, уборщик кинулся ликвидировать учиненное свинство. Тщательно отполировав пострадавший участок пола, он угомонился и скрылся за унитазом. Сайнжа вздрогнул. Йонге облегченно вздохнул. Яут резко подался вперед и щелкнул клыками. Все четыре сомкнулись на плече Йонге. Пилот сдавленно взвыл. Сайнжа мотнул головой, разжимая хватку. Но Йонге все равно ощутил, как рвется кожа. – Сукин ты сын! – М-м! – Сайнжа, твою мать! – Прими извинения, Йхо-онхе, – быстро сориентировался Сайнжа. Наклонился и слизнул кровь. – Я привык, что ты всегда исчезаешь. – Конечно, сбежишь тут, – пропыхтел Йонге, тщетно пытаясь встать. – Поставь на место! Сайнжа подался назад. Йонге передернулся: обмякший член выскользнул окончательно. Растянутая задница мучительно вздрогнула и все-таки сжалась. Йонге опять потянулся, буквально стащил вторую ногу вниз – и оказался на полу. От неожиданности колени подогнулись, но Сайнжа любезно помог ему выстоять. Шпарило от него, словно от генератора. – Не сбежал, – ухмыльнулся яут. – Ты в следующий раз еще ляг сверху, – сказал Йонге. – Получишь мой тихий расплющенный труп. – В следующий раз, – Сайнжа сделал многозначительную паузу, выделяя этот намек на будущее, – я запру дверь. Окончательно утвердившись на ногах, Йонге с наслаждением потянулся и зарылся себе в волосы. Сайнжа взял его за плечи, предусмотрительно избегая поврежденного места. Положил большие пальцы в точки между лопатками и позвоночником и надавил. В спине хрустнуло, Йонге с возгласом выгнулся. – Цел, – пророкотал Сайнжа. – Сильный. – С... Спас-сибо. Зараза! Яут наконец-то отпустил его и попытался сделать шаг назад. Тут же налетел на сушилку и недовольно заворчал. Поправив броню на плече, он шагнул в дверной проем. – Рад, что мы обновили твое жилье. Теперь я вновь пойду наблюдать за рыбой. Йонге попробовал оскорбиться, но вспомнил о пижамах и возликовал. – Иди-иди, – он включил воду. – Я вот умоюсь... зубы почищу – и спать! И вам того же желаю. Сайнжа так легко выскользнул наружу, словно это не он ворочался и почти крушил санузел пару минут назад. Йонге ухмыльнулся и полез за трофейной зубной щеткой. * * * После всех необходимых приготовлений Йонге распаковал пижаму цвета "буря в пустыне", осмотрел не менее тщательно, чем триммер, и остался весьма доволен. Убедившись, что следы когтей и клыков на плечах окончательно подсохли, он неторопливо облачился, прихватил планшетник и завалился в койку. Перекатился с боку на бок, понял, что больше никогда не будет задевать пятками стены или свешиваться с краев и блаженно потянулся. Тишины и уединения ему досталось ровно столько, чтобы успеть добраться до конца первой трети статьи о Сулар. Перспективную для заселения планету альтеянцы практически не использовали. По последним сведениям Сулар населяли чуть более полутора тысяч колонистов, постоянно сталкивающихся с яростным сопротивлением биосферы. Йонге не успел дочитать, как именно биосфера подгаживала колонистам: экран возле двери посветлел. Датчики по-умному определяли, проходит ли кто-то мимо или специально задержался. Сейчас там стоял Рудольф. Механик оглядывался и приглаживал волосы. – Пусти его. Дверь неслышно скользнула в сторону. Рудольф дернулся, но через порог переступил уверенно. Йонге отложил планшетник и сел. Рудольф тоже красовался в пижаме, хотя и варварски закатал рукава до локтя, а застежку раскрыл до середины. – Если вдруг у тебя не работает обогрев, то я тут ни при чем, – на всякий случай сказал Йонге. – Что? А, нет, я ж все проверял. Больше вариантов у Йонге не было, и он с любопытством уставился на механика. Тот опять повертел головой, поморщился и глянул на Йонге. – Отличный цвет. – Грядет что-то страшное, – в потолок сказал Йонге. – Товарищ Вебер оценил мои пижамы. Не иначе как будет потоп, – он опустил взгляд. – Колись уже, белобрысый, зачем пришел? Рудольф прошел через каюту и присел на самый край постели. – Шорох, – пожаловался он. – Все время слышу какой-то шорох, прям в голове. У тебя с этим как? – Не знаю. То есть... А, ты о том, что иногда Фелиция прорезается? – Да! – Так это нормально, – Йонге разулыбался. – Я всегда слышу. Ты, наверное, из-за раскладки в синхроне не обращал внимания. – Так сейчас я вообще третий, – проворчал Рудольф, дергая застежку. – Но и корабль больше. – М-м... Йонге разглядывал напарника почти с научным интересом. Ему не приходило в голову, что другие люди могут так удивиться, поймав отрывки деятельности Фелиции. Чем сложнее были маршруты, тем активнее искин использовал ресурсы, и глейтерная связь реагировала покалыванием, шорохом, фоновым шумом. Йонге привык, и больше его смущало, когда шорох исчезал. Правда, иногда это было приятное исчезновение. Например, когда происходило что-то вроде длительного пляжного отдыха. – Она словно разговаривает, – сказал Рудольф. – Чего? – Кажется, что я слышу разговор. То есть не словами и не формулами какими-то, а... – Рудольф пощелкал пальцами, – ну как две проволочки звенят. Одна медная и потолще. Вторая совсем тонкая и из вольфрама. – Да ты производственный романтик, – искренне восхитился Йонге. – Пф! Ладно, если это нормально, то я пошел. – Нормально. Она считает и сейчас делает этого больше, чем обычно. Куда пошел? Рудольф недоуменно покосился на него. Йонге выразительно потыкал пальцем на свободную половину титанической кровати. – Одеяло не воровать, – категорически сказал он. Рудольф сначала прищурился, потом ухмыльнулся и одним движением опрокинулся на кровать. В несколько движений по-пластунски передвинулся на "свою" половину, вытянулся, сложил руки на животе и закрыл глаза. Йонге в стотысячный раз сверился с планшетником, свернул расчетные таблицы и махнул рукой. Фелиция выключила свет. Йонге тщательно подоткнул одеяло. Миниатюрную женщину, завернувшуюся в одеяло, можно было аккуратно распаковать и уложить к себе под бок. Сражаться за одеяло с мужиком, весящим столько же, сколько он сам, Йонге не хотел. Но и оставлять Рудольфа один на один с новыми проблемами – тоже. Йонге до сих пор помнил, как в свой первый полет услышал этот шум. Тогда, с непривычки, постоянный стеклянный шепот искина почти сводил с ума. Но с ним были товарищи – целых три пилота. Йонге старался не вспоминать, как прятался под бок маленькой азиатке, а если выпадала ее смена – деваться становилось некуда и он шел искать убежища у оставшихся двоих. Спасался дня три, пока не привык. Йонге высунул ногу из-под одеяла, потянулся и ткнул пяткой. – Эй, товарищ Вебер. – Че надо? – Может, церебролин? – Отцепись. Боком-боком, выпутавшись из одеяла, Йонге сдвинулся поближе. В каюте царила непроглядная темень – Фелиция считала, что выработка мелатонина достигается лишь при абсолютном отсутствии света – и оставалось полагаться только на чувство пространства. Ориентируясь на дыхание напарника, Йонге расположился совсем рядом и закинул руки за голову. Плечо кольнуло болью. Прямо под правым локтем оказались разлохмаченные волосы. – Знавал я одного пилота, – неторопливо сказал Йонге. – Так он считал, что с искином нужно поддерживать светскую беседу. Днем и ночью. Поддакивал, обменивался репликами... Прикинь, сидит за столом в общей жральне и такой: прости, Гектор, я не считаю, что люди должны быть уничтожены. – Да брешешь! – не выдержал Рудольф. – Ну есть малость. Я к чему. Ты не зацикливайся. Можно синхронизацию убавить. Или вот один мой приятель занимался медитативными практиками. Говорит, суть в правильном дыхании... Рудольф так тяжко вздохнул, что Йонге замолчал. Механик повернулся, ощутимо продавливая ортопедически подобранный матрас, и хлопнул поперек всего первого пилота руку и ногу заодно. Йонге всхрапнул от неожиданности. Пока он вытаскивал руки из-под головы, Рудольф успел посягнуть и на злосчастную спальную одежду. Йонге передернулся, чувствуя, как Рудольф запихивает руку к нему под пижамную куртку. По загривку побежала щекотка, но Рудольф на этом угомонился, только съехал чуть пониже. – Идиотская эта ваша синхронизация, – пожаловался Йонге. – Меня все устраивает, – пробубнил Рудольф, устраивая голову. – Задавлен насмерть во сне, – скорбно сказал Йонге. – Это напишут в моем некрологе. – Так надежнее. – Чего? – Спится лучше, – Рудольф продолжал бубнить на грани храпа. – А то хрень точно полезет... Знаешь, сны такие дурацкие? То я в учебку опаздываю, то на консолях вместо криптографии херота какая-то набирается, – бубнеж перешел в яростный шепот, – то надо лицензию получать, а я без штанов! Че? – Впечатляет, – сквозь очередной смешок отозвался Йонге. – Товарищ Вебер, это ж нервное. Есть прекрасные успокоительные средства, мягкие и без побочки на мозгах. – Я уже, – довольно сказал Рудольф, обхватывая его еще крепче. – Нашел себе сто кило успокоительного. Йонге бессмысленно уставился в потолок, поймал себя на идиотской улыбке, спохватился, что момент для нейтрального ответа уже упущен, и яростно зашарил в поисках подушки. Найдя искомое, он так же яростно запихнул ее под голову, профилактически нахмурился и сурово начал дышать по правилам медитативной практики. * * * Шорох. Его разбудил шорох. Йонге еле-еле расклеил глаза и попробовал пошевелиться. Рудольф поднялся выше и отдавливал руку головой. Была она такая тяжелая, будто механик прятал под черепом не полтора кило мозга, а пару десятков гранат. Йонге зажмурился и поморгал. Навернувшиеся слезы разогнали муть. И Йонге сообразил, что в каюте больше не темно. Возле двери замерцал экран. Шорох усиливался. Йонге недовольно поморщился. То, что Рудольф называл проволочками, для него звучало как два невнятных потока обмена данными. Один он узнавал: знакомые интонации Фелиции. Второй – совершенно незнакомый. Более высокий и рваный. Экран возле двери медленно наливался светом. Йонге снова попробовал приподняться, но Рудольф не стал легче за последние часы. Йонге вытянул шею, пробуя разобрать, кто стоит под камерами. Он готов был увидеть там Сайнжу и удивлялся только, почему яут не ломится как обычно, а мнется, словно перволетка. Яута снаружи не было. Йонге проморгался. Яут по-прежнему не появлялся. У него под дверью стоял киберик. Йонге мягко столкнул Рудольфа на сторону, вытащив его руку из-под пижамы. Плечо вновь кольнуло, но уже совсем чуть-чуть. Напарник перекатился, недовольно пробормотал неразборчивое и прихватил с собой подушку. Йонге сел, сдвинулся к своему краю и осторожно спустил ноги на пол. В каюте было тепло, еще немного – и стало бы жарко. Но когда Йонге встал, по спине у него побежал холодок. Киберик пялилась точно в камеру. Та висела высоко, и киберику пришлось вытянуться. Широкоугольная камера приблизила неподвижное лицо, перекрытое визором. Йонге невольно сглотнул. Благодаря четкой передаче камеры он видел, что в глубине пластины тягуче плывут знакомые кривые вычислительных мощностей. Словно киберик включен в общую сеть. – Что за херня, – пробормотал он. Собственный голос показался тихим и слабым. Йонге двинулся вперед, опасливо поджимая пальцы. В свое время он чуть не заработал фобию: Рудольф распустил по всему кораблю микро-уборщиков, имевших обыкновение выскакивать из-под мебели и кидаться на ноги. После пары разборок Рудольф оттянул их в общие помещения, оставив личные каюты почти неприкосновенными. Упорно мерещилось, будто его сейчас схватят за ноги. И хорошо, если это будет уборщик. Остановившись у двери, он приподнял руку, но так и не стал давать команду на открытие. Киберик чуть повернула голову, не меняя выражения лица, а затем снова уставилась в камеру. Губы пошевелились. Йонге стало вдвойне не по себе. Шорох в голове сделался еще сильнее. Сквозь шум собственные мысли пробивались плохо. Йонге попробовал вспомнить, что говорил Сокер о кибериках, и все-таки докопался – туршк обещал, что твари не будут вылезать со своей территории возле аквариума. – Фелиция, откуда здесь нарушитель? Искин молчал. – Фелиция? Шум в голове не стихал, но корабль не реагировал. Йонге поежился и вновь переступил на месте, поджимая пальцы. Конвертированный машинный запрос он отправил напрямую через глейтер. Словами такой набор команд не произносился. Шум резко стих. – Вам необходим сон, первый пилот, – прошелестела Фелиция. – Здесь нарушитель, – упрямо сказал Йонге. – Фелиция, отследи... – Прошу вас вернуться к отдыху, первый пилот. Первый из запланированных прыжков состоится через сорок минут, предпочтительно провести это время в состоянии покоя. Глаза неумолимо слипались. Йонге протер их обоими кулаками. На экране было пусто. – Что за херня... Он все-таки махнул рукой перед датчиком. Последовавшая пауза была недопустимо длинной. Потом дверь неохотно отворилась. Йонге на мгновение испугался. Освещение в коридоре отсутствовало. По сравнению с четким изображением на экране это почти шокировало. Йонге машинально хлопнул по бедру, но табельного игольника там не обнаружил. Безоружным выходить в коридор, где шляются киберики, не хотелось. Не отпускало ощущение липкого кошмарного сна. Йонге шагнул назад. Дверь тут же закрылась. Игольник должен был храниться возле койки. Сам Йонге туда его не клал, но, зная Рудольфа, мог точно сказать, что механик наведался по всем каютам и разложил там стратегические запасы огнестрела. А при желании можно было найти и пару ножей. Йонге развернулся и медленно, почти на ощупь двинулся вперед. Экран неспешно гас, погружая каюту в темноту. – Вам необходим отдых, – прошелестела Фелиция. – Включаю гармоники. – Не-не, никаких гармоник! – яростным шепотом запротестовал Йонге. – Свет! Равномерное гудение просочилось со всех сторон. Пол поплыл из-под ног. Йонге торопливо прошел к постели и уже в полной тьме споткнулся о нее. На ногах удержаться не удалось, и он хлопнулся лицом в простыню. Запах чистого белья пощекотал ноздри, слился с гармониками и окончательно застил голову. С трудом соображая, Йонге перекатился по кровати и нашарил спящего. Теперь уже он сам перекинул ногу поверх напарника. Подумал и просунул руку ему под голову, невзирая на вновь заболевшее плечо. Рудольф заворочался, буркнул и угомонился. Для надежности, чтобы сон товарища не тревожили всякие поганые киберики, Йонге обхватил его поперек груди. И мгновенно провалился в темную яму без снов. * * * К утреннему сигналу Йонге отнесся с небывалым отвращением. Рудольф, активно рвущийся на свободу, угнетал даже больше, чем врубившийся дневной свет. – Ты ж дольше меня спишь, – пробормотал Йонге, пытаясь скрыться в матрасе. – Куда так торопишься? – Я бодр и полон тяги к подвигам! Грохот, с которым механик соскочил на пол, вызвал у Йонге приступ головной боли. – Отличный день, отличный сон, – бравурно пропел механик. – Вставай, товарищ капитан! Что, не нравится? А? Понял, каково мне, когда ты со своими подъемами лезешь? Йонге зарычал и сел. – Отвали! Мне вообще мерещилось, что киберик под дверью болтается, – он с силой потер лицо. – Уй... голова... – Так, небось, это во время прыжка тебя галлюцинации посетили, – бодро сказал Рудольф. – А я ничего такого не видел. Спал как убитый. И, кстати, сейчас даже проволочки не слышно. – А-а, – зловеще сказал Йонге. – Вон оно как: ты мне все отрицательные мозговые волны скинул по глейтеру и радуешься. А я, соответственно, мучаюсь. Рудольф к этому времени был уже на полпути в санузел. Йонге в красках вообразил, что подобное могло бы происходить ежедневно – застрянь они в своем синхроне без Сайнжи – и содрогнулся. Под шум воды Рудольф сначала запел, а потом забулькал горлом. – Ты там мою зубную щетку, что ли, взял? – рявкнул Йонге. – Неа! Я запасными все укомплектовал! Йонге со стоном накрылся подушкой. – Лучше б ты вообще отдельные каюты не делал, – пробормотал он. И содрогнулся вновь. Эту реплику Рудольф, само собой, не услышал. – А бриться этим можно? Йонге стащил подушку пониже и страдальчески поморщился. – Можно! Сдвинь под ноль. И поаккуратней там! Триммер радостно зажужжал. Йонге тупо смотрел в потолок, продолжая обнимать подушку. Жужжание машинки совместно с журчанием воды понемногу разгоняло головную боль. Механическое пение быстро стихло, но Рудольф еще долго возился, чихал и совершал иные загадочные действия. Йонге успел раскопать в тумбе собственноручно припасенный лекарственный запас и сожрать капсулку, немедленно сделавшую его жизнь лучше. Рудольф шагнул в каюту, покачивая триммер в ладони. – Шикарная вещь. Я почистил. Балансировка идеальная. Хотел бы я пожать руку тому, кто его делал. – Посмотри на пятке, там написано, – Йонге скатился с кровати, пощупал пол подошвами и вполне уверенно встал. – Ручная работа. Можешь послать благодарственное письмо. И не вздумай его присвоить, – он уставил палец на механика. – Понял? – Прошу! Рудольф почти переломился в поклоне, церемонно протягивая агрегат. Йонге забрал свою драгоценность и демонстративно тяжело прошлепал в санузел. Станция Лексс работала в автоматическом режиме и даже не послала им запрос. Покинув каюту и на ходу проверяя состояние маршрутной карты, Йонге устремился к грузовому отсеку. Несмотря на абсурдность галлюцинации, он запомнил, кто привиделся ему среди ночи. Саманта – он даже вспомнил ее имя. С голубыми насечками на шлеме. Киберики добросовестно выполняли свои обязанности: неподвижно стояли у аквариума, расположившись по кругу. Юнусы вяло плавали, но при виде человека засуетились. Метнулись к стене. Йонге подошел ближе и встал перед условной командиршей. Значок сообщал, что перед ним Эал. От аквариума отчетливо тянуло прохладной сыростью. – Эал! Командир кибериков чуть опустила голову. Длинные антенны тоже слегка наклонились. – Вам запрещено покидать грузовой отсек. Верно? – Верно. – Предусмотрены ли исключения из правил? – Только в случае угрозы. – Кто-либо из вас покидал грузовой отсек в течение последних двенадцати часов? – Нет. – Я запрошу данные с камер, – Йонге многозначительно похрустел пальцами. На Сельве он сунул кольца в карман скафандра, а теперь с удовольствием снова носил их. Электрические искры запрыгали между точками выхода. Киберик внимательно проследила за скачками искр и снова подняла взгляд к нему. Не видя глаз, Йонге смешался и инстинктивно чуть отступил. – Прямо сейчас запрошу, – буркнул он и сделал еще шаг назад. Эал по-прежнему молчала. Выходя из лифта, он столкнулся с Сайнжей. Яут приветственно заворчал. В руках он держал сканер. – Стоять, – Йонге тормознул его, ткнув ладонью в грудь. – Что это ты тащишь? – Исследование, – охотно пояснил яут. – Рыбе плохо, вот, хочу проверить их. – С чего ты взял? Вон там киберики стоят и не чешутся. Сайнжа молча постучал себя по лбу. Затем взял Йонге за плечо и сдвинул с дороги. – Сайнжа. Йонге говорил спокойно, но яут сразу же остановился. – Это боевые киберики, настроенные на охрану. Не лезь. Если ты им не понравишься... Сайнжа щелкнул клыками и недовольно заклекотал. Йонге сжал кулак, и яут вздохнул. Почесал щиколотку когтями и топнул об пол. – Сначала я покажу сканер искусственным матриархам. Почему вы, люди, всегда пытаетесь ставить мои действия под сомнение? – А почему ты никогда не спрашиваешь? – Я думал, это вопрос доверия. – Вот маршрут – доверю, а лезть к боевым киберикам — не дам. – Сначала спрошу. Не понравится – уйду. Так годится? Йонге разжал кулак и смахнул с рукава прыгнувшие искорки электростатики. – Отличная идея. Потом расскажешь, что получилось. Сайнжа фыркнул и прошествовал дальше. Йонге покрутил головой – от напряжения у него свело шею – и неторопливо пошел к лифту. "Фелиция, дай запись с камеры тридцать один. Период – последние пять часов". Теперь он точно мог сказать, сколько на корабле камер, в каком режиме они ведут запись и как часто обновляются архивы. Приятно было прикасаться к бесчисленным сведениям. Особенно, когда предыдущие затирались и не конфликтовали с обновленной версией. "К сожалению, запись отсутствует", – после заминки отозвался искин. Йонге поднял брови. "Камеры шестнадцать, двадцать четыре, тридцать два. Тот же период". "Запись отсутствует". Йонге нахмурился и ускорил шаг. "Все записи по всем камерам за последние двенадцать часов". "К сожалению, записи прерываются за последние тринадцать часов". "Сейчас запись ведется?" "Нет, первый пилот". "Включить запись". В рубке Йонге столкнулся с вандализмом, блистательно исполняемым первым механиком. – Это что? – поинтересовался он, взирая на снятые с помоста листы обшивки. – Это я, – пропыхтел Рудольф. Из технических недр виднелись только ноги. – Слишком большая рубка. Я не рассчитал, когда проектировал. – По-моему, все хорошо. – Да? Тебе нравится сидеть на втором этаже? – Это придает мне значительности. Йонге подошел ближе и остановился возле самых ботинок первого механика. Ботинки едва заметно шевелились. – А мне не нравится перспектива, что однажды кто-то оттуда сверзится. И хорошо, если это будет Сайнжа, его не так жалко... – Может, мне нравилось, – Йонге чуть попинал ботинок. – Спросить ты забыл? – Я с Берлина. Я лучше знаю, как должны быть устроены такие штуки. Йонге закатил глаза. – Ага! Нашел! Рудольф стремительно выкатился из-под помоста. Конструкция пришла в движение. Под мягкое гудение механизмов весь помост опустился. Аккуратно сложился сам в себя и без зазоров встроился в пол. – Круто, – сказал Йонге. – Обожаю модульные конструкции. Поднявшись, Рудольф перебросил паяльник из ладони в ладонь. Йонге сомневался, что именно с его помощью механик навел порядок в механизме гидроподъемника, но выглядело выразительно. – Руди, почему у нас не ведется запись? – А? – Запись с камер. Она вообще отключена. Рудольф рассеяно перебросил паяльник снова. – В смысле, не ведется? Кто отключил? – Вот я как раз пришел тебя об этом спрашивать. – Не может быть, – уверенно сказал Рудольф. – Это базовая настройка, я ничего не отменял. – Тогда кто же это у нас вчера отключил запись по всему кораблю? Договаривая, Йонге вспомнил двухпоточный шорох. Дела ему все больше не нравились. Рудольф молча направился к консолям. Беспокойно хмурясь, Йонге взялся за обновление полетной карты. Махнув рукой на инстинкт самосохранения, взбрыкивающий при виде гравитационных пиков, он прошел в обход двух узловых станций. Попытавшись мыслить как яут, добровольно переставил маршрут в режим ожидающего одобрения навигатора. С момента прыжка к Лексс уже прошло четыре часа из означенных "Фелицией" пяти реабилитационных, и на волне хорошего настроения Йонге самовольно продлил этот период, приплюсовав еще два. Ощущение скорых денег слишком сильно грело карман, поэтому Йонге предпочел перестраховаться. И точку он ставил на границе солнечной системы, но никак не вблизи Сулар. Они успевали с запасом, и гравитационное болото в системе не пугало. В любом болоте имелись свои кочки и протоки, и Йонге не сомневался, что яут вынюхает их все. Он даже не удивился, когда дверь зашелестела, отворяясь. Яут словно чуял размышления людей о себе. – Насмотрелся? Иди сюда, покажу кое-чего. От двери залязгало. Йонге быстро обернулся. К нему направлялась киберик. – Рудольф? Механик оторвался от консолей, бросил взгляд и нахмурился. Выставив блокировку консоли, быстро прошел вперед и встал рядом. Йонге сжал кулак. – Эй, киберик, куда торопишься? Валькирия медленно пролязгала через рубку и остановилась в двух шагах. – Мы должны передать сообщение, – бесстрастно сказала она. – Вы, – сквозь зубы сказал Йонге, – должны сидеть в отсеке и не высовываться. На синхроне вибрировало напряжение, исходящее от Рудольфа. Механик по-прежнему держал в опущенной руке паяльник, и не глазами, а шестым чувством Йонге различал, как обеспокоенно покачивается острое жало. – Мы должны передать сообщение, – повторила Саманта. – Необходимо изменить курс. – Так я и знал, – спокойно сказал Рудольф. – Зачем? Саманта судорожно начала поворачивать голову – крохотными рывками, преодолевая сопротивление шарниров. Визор вспыхнул красными пиктограммами. Киберик шагнула назад, вскидывая руки, словно держала оружие, и наплечные пластины задергались, высвобождая пустые фиксаторы. – Стоять! Рудольф метнул паяльник, будто нож. Йонге успел заметить, как вспыхивают электричеством острые концы, и они воткнулись прямо под подбородок Валькирии. Протянувшаяся между Самантой и Рудольфом двойная нить задрожала, полыхая разрядами. Киберик почти по-человечески вскрикнула, прогибаясь назад. Броня на груди щелкнула, и конструкции под ней угрожающе задвигались. Йонге прикинул разряд и прыгнул с места. Ботинок врезался в голову киберика сбоку. Саманта пошатнулась, медленно повернулась, наматывая на себя электроповодок, и грохнулась на пол. – Dirne! Рудольф вскрикнул почти болезненно. Йонге тоже услышал – шорох скоростной передачи данных, мгновенно превратившийся в высокий вопль. – Экран! – рявкнул Йонге. Консоли дружно мигнули и засветились оранжевым. – Теперь не достучишься, – сквозь зубы прорычал пилот. – Вот стерва! – Мы должны-ы... Длинные ноги елозили по полу, киберик мотала головой и дергала плечами, силясь поднять руки. Упоры щелкали, пробуя найти твердую поверхность. Йонге с размаху пнул ее в бок – Валькирия дернулась. Боевая, хоть и списанная, машина реагировала удивительно медленно. Словно что-то ее тормозило. Рудольф сжал паяльник покрепче, и под головой киберика заискрило. – Что это за херня? – Бэушные киберики, – растерянно ответил Йонге, глядя на беззвучно двигающиеся губы. – "Системные Технологии Ллойда". Этот, как его, Сокер сказал, они второй сорт купили... – Мы должны-ы... – Что? – Йонге вновь пнул Валькирию. Киберик неловко повернула голову и явственно нашарила его видеофокусом. Рудольф чуть наклонился. – Мы все должны умереть. Растущее на глейтерной связи напряжение взорвалось. Вся подсветка в рубке вспыхнула яростным красным цветом. В динамиках щелкнуло. – Нанесение урона модульной системе недопустимо! – Фелиция чеканила каждое слово. – Умышленное причинение вреда противоречит правилам эксплуатации объединенных сетей искусственного интеллекта. В целях сохранения работоспособности сети экран будет снят. В случае угрозы насильственных действий будет применена политика защиты от вторжения. Йонге резко наклонился. Рудольф одновременно начал вставать, и они едва не столкнулись. – Фелиция! Йонге схватил механика за голову и притянул к себе. – Ты... – Тш-ш! – Йонге уткнулся ему в ухо. – Отключись! Одновременно он отдал команду на понижение глейтерного сигнала до минимума. Команды шли с задержкой, и он мигом вспомнил Калисею, где им вообще не удавалось избавиться от перекореженного сигнала. Валькирия подняла руку, и Йонге схватил ее за запястье. – Это не Фелиция! – прошипел Йонге. – Ее взломали! В техотсек! – А ты? – одними губами спросил Рудольф. Йонге кивнул в сторону капсулы управления. Рудольф согласно моргнул. Йонге сжал искусственную руку еще крепче. Электричество само собой выпрыгнуло в ладонь. Киберик дернулась, визор погас. Фелиция взвыла. Йонге развернулся и бросился к пилотской капсуле. Защитная полусфера быстро поднималась, закрывая ему дорогу. Йонге прыгнул на помост, оттолкнулся всем телом и нырнул рыбкой. Не успел он совсем чуть-чуть – носок ботинка зацепился за край, и Йонге грохнулся на пол. Отталкиваясь обеими руками, рвясь к креслу, он краем глаза заметил, как Рудольф что-то швыряет в закрывающуюся дверь. Неумолимо движущаяся плита тормознула, и механик выскочил в коридор. Дверь дернулась еще раз. Йонге впрыгнул в кресло. Капсула захлопнулась. Дверь рубки с хрустом протаранила препятствие и закрылась с надсадным скрежетом ломающихся механизмов. Йонге успел синхронизироваться напрямую через контакты и загрузить первые команды на отмену, когда в коридоре взревели защитные установки. Воздух застыл в груди как один из ножей Рудольфа. Боль, рвущую тело сразу в десятке мест, Йонге почувствовал совсем смутно. Он проваливался, просачивался сквозь контактные выемки, оставляя полузадохнувшееся мясо сидеть в кресле и пучить глаза. Фелиция, его ненаглядная и любимая девочка, пыталась угробить собственный экипаж. Убить человека, которого Йонге столько раз вытаскивал из задницы, что сбился со счета. Который столько раз вытаскивал его самого, что сложно было вспомнить. "Фелиция-а!" Титанические башни из дециллионов вариантов принятия решений, протянулись до горизонта расчетов. На этот раз Фелиция не спешила подстроиться под визуальное восприятие. Наоборот: чем дальше Йонге пробирался, тем сильнее размазывались категории. Башни расплывались, превращались в потоки данных, затирали его собственное сознание. "Нашел!" Ему приходилось кричать, чтобы не потерять себя. Чтобы продолжать видеть иллюзию надрывающегося мозга – бесконечные, запутанные красные и зеленые линии. Быстро теряющие цвет, ускользающие из категорий, привычных человеку. Он попробовал ухватиться за них, но в мире Фелиции больше не осталось управляющих интерфейсов. Йонге потянулся вперед, пытаясь использовать себя же, чтобы блокировать вредоносный код. Он почти не видел его – но чувствовал, как проклятых линий становится все больше. Пока они дрыхли, положившись на служебные программы, распределенный искин кибериков влез в корабельную систему управления, обошел стандартные заграждения и полностью изувечил беднягу. "Фелиция!" "Д-да... первый..." Контакт разорвался. Но Йонге был уверен, что сама Фелиция отчаянно попыталась уцепиться за него. И он стиснул несуществующие зубы и ринулся ей навстречу. Ленты исчезли, но незнакомый язык программирования встал стеной, не давая пробиться к управляющим командам. Без привычных подсказок сообразить, что нужно сделать, было почти невозможно. Йонге отчаянно вспоминал все паттерны принудительных слияний и нейроуправления. Ни одного цельного паттерна он вспомнить не мог, поэтому наспех собирал собственную модель, в которой участвовало три, а то и четыре механизма распределения команд. "Давай, давай, давай!" Он все-таки вспомнил базовые ключ-схемы и напрямую начал скармливать их одну за другой. Отказавшись от человеческого языка, в обход личностных настроек, ломая кластеры интеллектул. С каждой его командой Фелиция теряла кусочек индивидуальности. Он даже не хотел думать, что еще она может потерять: маршрутные карты, протоколы жизнеобеспечения, уникальную связку экипажа с навигатором... Он мучительно вытолкнул последнюю структурную цепь и выкарабкался к обычным командам. Сейчас у него не было тела, но все, что оставалось – горело, как сердце звезды. "Создать карту дефектов, отключить базовые таблицы, удалить главную прогрузочную запись, перезапустить контроллеры один, два, три". Фелиция молчала. Замерцавшие башни гасли одна за другой, пока Йонге не остался в темноте. "Система-один, старт". В темноте по-прежнему шуршало чужое, и Фелиция не слышала его. Йонге зажмурился. С усилием возвращаясь в закаменевшее тело. Открыл глаза. Купол по-прежнему был закрыт, на всех до единого экранах и консолях светились массовые ошибки загрузочных секторов. На одном из них упорно мигала пиктограмма попытки загрузки со стороннего устройства. Йонге упрямо сжал губы и пробежался пальцами по клавиатуре. Пока Фелиция не пришла в себя или не вырубилась полностью, он не мог выйти из купола. Не мог выйти в коридор. Не знал, что произошло с напарником, не мог достучаться. Глейтерная связь молчала так глухо, будто ее никогда не было. Синхрон потух. Пиктограмма демонстрировала попытки чужого искина встать на корабельное оборудование. Йонге перебирал варианты низкоуровневой защиты и возводил блокировки одну за другой, наплевав на совместимость. Ему нужен был заслон, и чем больше слоев в нем, тем лучше. Больше он не мог сделать ничего – даже начни разбивать консоли и панель управления. Основные мозги "Фелиции" прятались глубоко в недрах корабля, а ведущие к ним каналы связи вообще не существовали как самостоятельные единицы. Проще было взорвать все судно разом. Йонге поставил последний заслон, прописал несколько циклических команд на отлуп всех внешних загрузок – даже не надеясь на их выполнение – и вскочил с места. Ручное раскрытие купола пряталось под сиденьем. Сунувшись под него, Йонге попробовал вспомнить, где нужная панель. Без синхронизации задача стала вдвое труднее. Данных от прежней "Фелиции" у него не осталось, знания о "Сигурни-4" успели прописаться только в верхних пластах и нормально отображались лишь при использовании синхрона. Чтобы уложить всё в подкорку требовался месяц. Две недели – если непрерывно долбить соответствующие справочники. И несколько часов, если производить прямую мнемозапись на соответствующем оборудовании. Ничего из этих условий не выполнялось. Прикрыв глаза, Йонге лихорадочно ощупывал механизмы. Регулировщик вращения, гидропоршни, страховочный комплекс... Пальцы наткнулись на рычаг и судорожно стиснулись сами собой. Не думая, Йонге повернул, а затем отжал открывшийся пушер. Над головой прокатился мучительный треск. Йонге вынырнул из-под кресла: пластик прорезала трещина. Без механического раскрытия липидная склейка расходилась еле-еле. Тяжи липучки провисали нитями. Йонге встал, натянул рукава на ладони и ожесточенно принялся обрывать горячее месиво. Пластик вонял, словно наноботы дружно решили сдохнуть и отравить внутренности капсулы. Горелой тухлятиной шибало в нос, давило слезу и вызывало грудной кашель. Отжимая половины купола ногой и плечом, Йонге еле дождался, когда образуется достаточный проход. Выкарабкавшись из убежища, превращенного в темницу, бросился к консолям. Под тремя из оставшихся шести должно было скрываться оружие. Рудольф создавал тайники с упрямством маньяка, и с этой его привычкой Йонге давно прекратил бороться. Лихорадочные поиски выдали на-гора только два ножа и легкий игольник. – Мало, мало, куда же ты их дел, – пробормотал Йонге. Все его существо рвалось в коридор, но он должен был обеспечить защиту обоим. Кусая губы, Йонге метнулся к колонне энерговода. Панели на ней снимались. Он лихорадочно начал сдирать одну за другой. Обнажались только трубы, трубки и кабели. Пока он не добрался до панели с маркерами особой опасности. Они были такими свежими, что резанули глаза. Йонге впился в транзорные выемки и рванул. Панель не поддавалась. Он опять закусил губу, уперся в колонну и потянул изо всех сил. Пластик под пальцами неожиданно начал продавливаться, завоняло озоном и паленым – и Йонге ударил электричеством. Панель громко хрустнула. На этот раз наноботы выплеснули запах ацетонового растворителя. Йонге вспомнил про Сайнжу и приглушенно застонал. Аквариум, юнусы, киберики – прямо на острие копья. Панель окончательно отошла. Не упала лишь благодаря протянувшимся клейким нитям. Выломав панель, Йонге швырнул ее на пол и уставился вглубь. – Твою мать! Возглас облегчения вырвался сам собой. Обтерев ладони о штаны, Йонге осторожно сунул руки в проем и бережно вытащил на свет тяжеленную вихревую винтовку. – Не продал, гад, – улыбаясь, пробормотал он. Осмотрел, кивая при каждом опознанном элементе, а затем кинул ремень на плечо и развернулся. В рубке погас свет. Йонге дернулся, пальцы скользнули по корпусу винтовки, он яростно вцепился в нее и стиснул зубы до боли. Погасли консоли, подсветка, всё выключилось. Йонге прислушался, но за стенами царила тишина – ни привычного едва слышного гудения энергоконтуров, ни ощутимого на грани сознания движения стабилизирующих полей. – Холера, – пробормотал он. "Фелиция" превратилась в металлический гроб, зависший посреди пустоты. В гробу сохранялся воздух, гравитация и обогрев. Три вещи работали независимо от наличия искина и его состояния. Стержень и генераторные кольца тоже функционировали. Йонге нахмурился, пытаясь вспомнить запас хода для корабля, лишенного основного управляющего элемента. Двадцать четыре часа у них точно было. "Только не умирай". Глейтер по-прежнему не работал. Йонге снова провел пальцами по корпусу и нашарил рамку прицеливания. Надавив на нее, он получил рассеянный луч общей подсветки и четыре лазерных направляющих. Почти как Сайнжа. Приподняв верхнюю губу, Йонге сделал шаг вперед. Заблокированная дверь содрогнулась от удара. Йонге представил, как парочка Валькирий вскрывает дверь голыми руками, и на мгновение ему стало жутко до дрожи. Но затем страх исчез, а ярость осталась. – Ну давайте, суки, – сквозь зубы процедил он. – Посмотрим, кого с нами отправили. Стремительно преодолев расстояние до выхода, он остановился напротив створа, опустив тяжелый ствол. Дверь снова содрогнулась и заскрежетала. Ее не просто ломали – пытались открыть. Йонге мигом сдвинулся в сторону. Маячить на пути предполагаемой атаки не стоило. Даже маленькой щели хватило бы для нескольких точечных выстрелов. Соревноваться с боевыми кибериками в скорости Йонге не хотелось. Он торопливо выдернул рубашку из-за пояса, надорвав прочную ткань – вспыхнула нелепая мысль "вот и хана первому комплекту" – и обмотал ею нижнюю половину лица. Респиратора у него не было, но хоть как-то защититься стоило. Дверь сдвинулась, Йонге сжал приклад. И увидел, как в щель протискивается когтистая пятерня. – Ох ты ж твою мать! В ответном реве он не разобрал ни слова. Вскинув винтовку, Йонге уперся ногой в плиту и поднажал. Яут снова заревел. Дверь поехала в сторону, с отвратительным скрежетом перемалывая остатки того, чем Рудольф пробовал ее остановить. Йонге опустил ногу, и Сайнжа протиснулся плечом вперед. Уперся всей ладонью, вжался спиной в косяк и надавил. Дверь с хрустом отъехала еще дальше. – Хватит, – Йонге хлопнул его по предплечью. – Достаточно! Яут зарокотал, шипя и щелкая. Йонге схватил его за запястье обеими руками и потянул вниз. Сайнжа фыркнул. Высвободившись, он шагнул обратно в коридор. Йонге подался ему навстречу, но вовремя успел заметить быстрое движение и отшатнулся. Сайнжа пинком вбил дверь в пазы. В образовавшемся проходе было все так же темно. Йонге инстинктивно опустил винтовку, подсвечивая себе происходящее. Сайнжа выступил из темноты. Йонге заморгал и медленно стащил рубашку с лица. Яут весь блестел, точно лакированный. Несколько мгновений неуловимая мысль колотилась в голову, а потом Йонге глубоко вздохнул и почуял сладкий запах. Лимфатическая накачка кибериков была прозрачной и пахла дешевым синтетическим парфюмом. Сайнжа двинулся вперед. Переступил комингс, отчетливо вынося одно плечо вперед. Дредлоки раскачивались, удушливый запах делался все сильнее. Маска выглядела идеально новой, сияющей. Мокрой. Йонге попятился. Двойные лезвия лаково поблескивали. Сайнжа сделал еще шаг, и в подсветке от винтовки Йонге наконец увидел, чем занята его вторая рука. Развернувшись в вполоборота, Сайнжа дернул, перетаскивая через порог изломанные тела. Корпуса, руки, ноги, головы – все вперемешку, висящее на тяжах и разбрызгивающее лимфу. – Йхо-о-х'е. Сайнжа с усилием поднял руку и разжал пальцы. Расчлененка рухнула на пол: длинные шланги, за которые Сайнжа тащил трофеи, распластались сверху петлями пластиковых кишок. Чувствуя, как непроизвольно дергаются ноздри, а губы расплываются в нервном оскале, Йонге быстро повесил винтовку обратно на плечо, шагнул к яуту и облапил его, насколько дотянулся. Сайнжа вопросительно зашипел, но потом осторожно обнял в ответ и похлопал между лопаток. – Матка боска, ты их остановил, – Йонге судорожно вздохнул и чуть подался назад, не разрывая объятий. – Рудольф! Ты, – он ткнул в Сайнжу, – видел? – теперь ему пришлось показывать на глаза. – Там? – и он ткнул в коридор. Сайнжа заклекотал, потом спохватился и мотнул головой. Дредлоки тяжело и мокро пересыпались по плечам. – Фхрр... Фхха-ал'исс? – Фелиция? – Йонге отчаянно попытался придумать объяснение и наконец сложил ладони и подсунул себе под щеку. – Спит! Фелис спит. Они, – он указал на кибериков и сжал кулаки, будто душил кого-то. – Фелицию испортили! Сайнжа уставился на груду, приглушенно зарычал и пнул. Части тел покатились в разные стороны. – Сколько их? – Йонге опять потыкал в кучу и показал на пальцах сначала один, потом два. Сайнжа разогнул ему еще два пальца, затем ткнул в сторону выхода и повторил жест с удушением. – Хорошо. Я пошел. Рудольф. Я найду. Ты – здесь, – Йонге вновь потыкал на кучу и изобразил, как целится в них. – Сторожи. Здесь, здесь! Без чертовой глейтерной связи они не понимали друг друга. Подспудно Йонге надеялся, что за пару месяцев установится какая-никакая связь более высокого уровня, но катастрофа с искином показывала, что в межрасовом понимании не поменялось ничего. Он опять скинул винтовку на руки и быстро направился к выходу. Сайнжа насчитал только четверых кибериков. Йонге подозревал, что последняя гадина где-то спряталась, и от напряжения у него начали электризоваться волосы. – Охранники, значит, редкий груз, значит, – процедил он. – Сука ты, Шенай. Часть заслонов опустилась, разделяя коридоры. Аварийная подсветка работала, и в красном свете Йонге раз за разом налегал на рычаги ручного управления, открывая новые отрезки коридоров. И тщательно подавлял панику, жрущую до костей. Каждый раз он боялся, что вот-вот увидит на полу Рудольфа. Но каждый раз не находил. Добравшись до ответвления, ведущего к модулям памяти, Йонге очень медленно двинулся по коридору. Инстинктивно он вглядывался в напольные решетки, ожидая увидеть там кровь – красную или зеленую, неважно какого цвета. Пальцы начали дрожать все сильнее. Проморгавшись, Йонге чуть наклонился, еще пристальнее всматриваясь в пол. И увидел тонкую нить, протянутую поперек прохода. Очень осторожно шагнув назад, он откашлялся. – Руди? Темнота молчала. Йонге снова откашлялся и хотел позвать еще раз. Но не смог. Голос пропал. – А? Йонге, это ты... Йонге еще раз беззвучно открыл рот и, наконец, вместе с громадным облегчением смог заговорить. – Я, я. Ты тут ловушку поставил, что ли? – Про… проходи. – А меня не подстрелит? – Нет. Я снял собачку. Йонге не менее осторожно переступил нитку и торопливо пошел дальше. Массивные пластины кристаллов в хранилище пугали чернотой. Не осталось ни огонька активности. Йонге махнул стволом, расширяя обзорный спектр, потом плюнул, перевел винтовку в режим дальнобойной подсветки и прислонил к стене. Механик сидел на поджатых ногах, сгорбившись и опустив руки. Йонге шагнул ближе и вытянул шею. Дикое облегчение сменилось новыми терзаниями. – Спина, – сказал Рудольф. – Печет, аж жуть. Йонге шагнул ближе, осторожно взял Рудольфа за затылок и заставил подвигать головой. Облегченно вздохнул. Прилетело не только спине: руки, ноги – много где торчали длинные иглы. Но это были всего лишь иглы. То ли Фелиция пыталась уклониться от внедренной задачи, то ли киберики вообще не озаботились о приоритетах зарядов в оружейной системе. – Я ее вырубил, – Рудольф ткнул в погасшие платы. – Бедная малышка. Ей было так больно... Ты бы видел, все кристаллы просто на разрыв... Йонге прерывисто вздохнул и опустился на колени. Почти до судорог в пальцах хотелось трогать напарника, чтобы убедиться, что он рядом, живой и настоящий. Механик тряхнул головой и перестал бормотать. – Эй, эй, все хорошо, – Йонге осторожно подхватил его под мышки, не касаясь спины. – Да знаю я, – Рудольф ткнулся лбом ему в плечо. – Слушай... У нас обезболивающее есть? * * * – Смотри, как меняются ситуации... ай! То я вытаскивал из тебя иголки... ой! То ты из... Боже! Далине! – Это была последняя, – Йонге критически оглядел спину напарника. – Радуйся, ни одна не сломалась. "Мягкий", – тут же заметил Сайнжа. Яут притащил с собой планшетник, настроенный на режим перевода. Нормального словаря в планшетнике не было, поэтому, когда Йонге попробовал произнести обвинительную речь, связанную с нарушением постового режима в рубке, яут озадаченно уставился в набор палочек и очень по-человечески развел руками. Но зато удалось добиться ответа на вопрос, где еще один киберик. Эту Сайнжа оставил в грузовом отсеке. "Для устрашения", – непонятно выразился он. В довесок яут успел посетить душевую и теперь распространял запах фруктового мыла. Йонге это казалось еще более отвратительным, чем вонь убиенных кибериков. – Боже, это несправедливо, – простонал Рудольф. – Ты тогда был хотя бы под кайфом! А я страдаю! В медотсеке стоял генератор, но запускать сложную технику вроде автохирурга Йонге не стал. Мерещилось, что и он захвачен чужим искином, и попади под лазерный скальпель живой человек – быстро станет мертвым. Вооружившись щипцами и хлоргексидином, Йонге самолично повытаскивал снаряды. От глубокой лекарственной блокады Рудольф отказался, а поверхностная помогала не очень. К концу первого десятка механик начал стонать, а к концу второго – материться. – Итак, что мы имеем, – Рудольф подвигал плечами. – Ох! – Мы имеем пластырь. Им я сейчас тебя заклею. – Нет, я о кибериках. Ау! – Боевые хакеры, – коротко резюмировал Йонге, берясь за пластырь. – Нахрена? Ай! – Они сказали, курс поменять, – протянул Йонге, тщательно проклеивая дырки в шкуре приятеля. – О! И умереть, я слы... ай! А-а! – Нас подставили, – Йонге присел рядом с Рудольфом, поджав ногу. В ушах до сих пор позванивало, словно искин пытался передавать данные. – Я почти уверен, что груз не для Сулар. Он для... – Mein Gott, только не пираты, – простонал Рудольф. – Твою мать! Сайнжа негодующе заворчал. – Срочно нужно почиститься, – нервно сказал Йонге. – У нас теперь даже бортовые не работают! Я там налепил кучу защиты, все что вспомнил, и... – Спокойно, – Рудольф хлопнул его по колену. – Я сделаю. – Я в ребут отправил, – еще более нервно сказал Йонге. – Лаг минут на сорок. Захватят! – Мы курс еще не поменяли, – терпеливо успокоил его Рудольф. – Видишь, как любезно они нас предупредили. Главное, перезагрузиться, и... а сейчас мы где? – Возле Лексс, она автоматическая, – с досадой сказал Йонге. – Даже вылезать нет смысла. "Рыба, – вмешался Сайнжа. – Говорить с рыбой". – Да, да, давай еще души зверей призовем, – Йонге встряхнулся и с треском разорвал вторую упаковку. – Что ты там на меня лепишь в таком количестве? – возмутился Рудольф. Йонге ухмыльнулся и потряс головой, отгоняя назойливый звон. – Матюги. Иероглифами. Сайнжа схватил Йонге за руку. "Рыба внятное изречение есть! Узнавать истину!" – Стой, стой, – Йонге поднял свободный палец. – Какое внятное изречение? Тьфу... В смысле... "Они подобны Фелис, но живы". – Святый боже! – Ебать мои костыли! Два разных возгласа вырвались у напарников одновременно. Сайнжа довольно зарокотал и разжал хватку. Йонге с маху бросил на пол упаковку. Рудольф грозно засопел, но промолчал. – Откуда ты это взял? "Я слышу, – Сайнжа постучал по лбу когтем. – Есть связь – есть изречение. Нет связь – есть молчание". – А... – Йонге хватанул воздух. Тысяча вопросов раздирала и без того пострадавший от контакта с искином мозг. – А почему не сказал? Сайнжа! "Они были в глубоком сне. Думаю, это их пробуждение". – Заговор, – в ярости прошептал Йонге. – Да что ж за б-блядство! Картина с предельной ясностью сложилась у него в голове. За количество разумных рас толком никто не мог поручиться. Бесконечность Вселенной предполагала потенциально бесконечное число видов. Однако общались между собой только те, кто вышел в космос и вступил в Фузию. Остальным присваивался минимальный индекс разумности, защищающий планету от разработок и браконьерских промыслов. Напрашивался вариант, что производители генетических уродов, "Sieg and Son" вместо честных исследований и кропотливого выращивания добыли каких-то злосчастных нейропатов и переработали в продукт, управляемый боевыми кибериками. Идеально в схему вписывался и сам отряд Валькирий, которому предписывалось охранять груз от экипажа, от контактов с экипажем, а заодно служить сетью-носителем для хак-искина. И попутно – Йонге совершенно не исключал такую возможность – докопаться до секрета свободных прыжков в обход спейсштрассе. Но двух вещей инженерная компания не предусмотрела. Слишком большого корабля для синхронизации в обычном экипаже. И полутелепатического общения яутов между собой. * * * Источая, как не замедлил выразиться Сайнжа, "буйное помешательство", Йонге возглавлял шествие к аквариуму. Он горел желанием выяснить, какую разумную расу запихнули им в трюм и к какому трансгалактическому адвокату обращаться за компенсацией. Уже стоя на аварийном подъемнике, медленно сползавшем под их весом в док, он излагал свою версию событий и так яростно размахивал планшетником, что едва не уронил ценный прибор. Сайнжа схватил его за руку и выдернул планшетник из пальцев. На плече у яута висела винтовка. – Ну почему ты не сказал раньше, а? – с досадой спросил Йонге. – Ты с ними трепался все это время – и молчал! Какое тут может быть доверие? Сайнжа пару секунд рассматривал перевод, а затем пожал плечами. – Мы же глупые умансоо, – подал голос Рудольф. – Кстати, я нашел в твоей теории одну дыру. Шенай сам сказал, что мы на крючке, так зачем ему этот геморрой? Без глейтерного радара Йонге то и дело терял напарника. Тянуло оглянуться, а то и вовсе схватить Рудольфа за плечо, и только знакомый голос более-менее возвращал чувство реальности. – Понятия не имею, – буркнул Йонге. – Может, собирался списать на кривой прыжок. Типа, распылились на атомы в ходе доставки по назначению. А был ли тот заказ от Сулар – вот что важно! "Мышление схожесть нас, не видел странности", – наконец прокомментировал Сайнжа. – Телепатический гондон, – проворчал Йонге. Планшетник перевода не выдал, но Сайнжа все равно отвесил пилоту подзатыльник. Юнусы парили в аквариуме. Часть опустилась вниз, кто-то прижался к стенкам, и все подергивались. Генераторные блоки уверенно показывали зарядку на девяносто процентов. Йонге живо представил, как заряд иссякает, и гигантский шар выкатывается с подставки, разнося все вокруг. "Больная рыба" Сайнжа указал на разводку, красующуюся почти у самого пола. Чтобы пройти туда, нужно было переступить через масляные разводы лимфатики. Среди них Йонге наконец-то увидел последнего киберика. Любимое ритуальное копье охотника пробило голову насквозь, пришпилив киберика к полу. Корпус был попросту раздавлен. – Что там накручено? "Модель общения. Она пробовала контактировать с рыбой. А потом все изменилось". – Чего? "Способность функций". Пару секунд Йонге смотрел на яута, а потом завладел планшетником и решительно устремился к аквариуму. Под ногами неприятно хлюпало. Сладкий запах успел частично выветриться, но все равно просачивался в ноздри. Рудольф прохромал между останков и встал рядом. Нужные кабели Йонге отыскал сразу. Для планшетника подходил универсальный, и Йонге осторожно соединил прибор с аквариумом. И развернул полноформатный экран. "Простите!Простите!Простите!Простите!" Отчаянный и беззвучный вопль монотонными строчками выплеснулся из планшетника. – Срань господня. Мнение Рудольфа Йонге разделял и поддерживал. Юнусы толкались у стены, наползая друг на друга. Круглые черные глаза таращились сквозь пластик. Рудольф шагнул еще ближе к аквариуму, медленно поднялся по ступенькам генераторного блока и приложил обе ладони к прозрачной стене. Йонге захотелось оттащить его назад. Юнусы так напирали, что казалось, будто стена вот-вот лопнет. Генераторы по-прежнему держали, но Йонге мерещился угрожающий треск. "Простите!Простите!Простите! Остановите!Остановите!Остановите! Измените курс!" Цифровой вопль исчез, и на развернутый экран полилась мешанина кода. Йонге вновь почувствовал тонкий звон в ушах. Голова ощутимо закружилась. Рудольф оглянулся и шумно задышал. Йонге показалось, что напарник вот-вот грохнется, и он шагнул к ступеням. Повело его самого, и пришлось стискивать зубы, чтобы перетерпеть внезапный приступ тошноты. Резкий, отвратительный. Строчки текли непрерывно, уходя под край экрана. Длинные, сложные, описывающие систему. – Так это и есть... – протянул Рудольф. – Это... Это искин юнусов! "Остановите!Остановите!Остановите!" Концепция украденных разумных объектов дала гигантскую трещину и поползла. В призрачной зеленовато-голубой подсветке аквариума ситуация делалась совершенно сюрреалистической. – Ничего не понимаю, – пробормотал Рудольф, все еще прижимая одну ладонь к стене. – Черт возьми, как? – А я знаю? Твою мать! Надо их вышвырнуть к чертям с нашего корабля! Террористы херовы! Сайнжа обеспокоенно заворчал, сделал два широких шага и взял Йонге за плечо, словно опасался, что пилот немедленно ринется воплощать выкрикнутое в жизнь. Йонге дернулся, сбрасывая руку, но оторвать взгляд от экрана так и не смог. Краем глаза он видел, как вспыхивают ленты передатчиков на темных спинах. "Нам страшно СтрашноСтрашноСтрашно Мы должны Мы должны Мы должны" Рудольф глубоко вздохнул, опустил голову и уставился на Йонге. Сжав зубы, Йонге рванулся вперед, почти перепрыгнул ступеньки и схватил напарника за плечи. Рудольф потянул его к себе, пока они не соприкоснулись лбами. Шум и головокружение медленно отступили. Даже без глейтера Йонге мог сказать, что паника и растерянность посетили обоих. У него вспотели ладони. Рудольф так стискивал зубы, что шея пошла натянутыми жилами. – Что-то здесь совсем неладно, – признался он. По экрану сползали наборы цифр и текста, струились символы полудесятка языков. И, наконец, исчезли, оставив в самой середине три слова. "Мы должны умереть" – Mein Gott, я сплю, – Рудольф почти шептал ему в ухо. – Скажи, что я сплю. Внизу Сайнжа присел на корточки и потыкал в планшетник. Мерцающая клавиатура взлетела до уровня ног напарников. Сайнжа раздраженно зарычал и ударил в пол. – Что? А! Конечно! Да! – Йонге разжал руки и так резко бухнулся на корточки, что голова у него опять закружилась. – Молодец! Сайнжа, не вставая, поднял голову и величественно зарокотал. Йонге готов был поклясться, что в этом рокотании слышится: "Великий разум и великая сила объединены в одном". Йонге завис над виртуальной клавиатурой, пытаясь оформить раздирающие его вопросы в единое связное предложение. Рудольф присел рядом и хлопнул его по плечу. – Спроси, какая у них цель. Это не фарш для исследований, они что-то другое! – Смерти, смерти они боятся... Сейчас я... – Не надо, – быстро сказал Рудольф. – Эй, Йонге, стой! Йонге опустил пальцы на клавиатуру, и Рудольф вцепился в его запястье. – Это опасные вопросы! – он почти шипел. – Нельзя стимулировать самосознание! Йонге! Сайнжа опять зарокотал. Йонге смотрел на собственные пальцы и видел, как они мучительно трясутся. Сайнжа потянулся к планшетнику, и клавиатура нырнула вниз. "Почему вы должны умереть?" – Чтоб ты сдох! – простонал Рудольф. Сайнжа поднялся во весь рост и потянулся к механику, выразительно скалясь. Рудольф быстро отодвинулся. "Мы должны умереть" Экран погас. Юнусы медленно всплывали под самый верх аквариума. Сайнжа пожал плечами и наклонился за планшеткой. – Сайнжа, отдай, – велел Рудольф. – Мы не договорили. – Ты вообще как с ними разговаривал? – запоздало возмутился Йонге. – Ты... ты с искином разговаривал и нам не сказал, мать твою?! "Мать не трогай!" – Пусти меня, Руди, я ему морду набью! Рудольф еще сильнее потянул на себя, Йонге дернулся, выбрасывая ногу вперед. Сайнжа небрежно поймал рифленую подошву в ладонь. Потом поднял планшетку над плечом и помахал ею. "Истерика недостойна воина". В приседе на одной ноге удержаться было невозможно, и Йонге хлопнулся на пол. Рудольф тоже сел. – Что ты в меня вцепился, как клещ? – Понятия не имею, – честно сказал Рудольф. – Вероятно, потому что в аквариуме сидит нейробионическая рыба, твердо намеренная умереть! * * * Юнусы впали в состояние, близкое к коме и не реагировали ни на какие увещевания. В полном расстройстве духа, Йонге проявил железную капитанскую волю и выгнал всех из грузового дока в камбуз. Рудольф отправил пару свежесобранных дронов в грузовой, а остальных – в рубку, напутствовав их приказом вытащить кибериков в мастерскую. До окончания лага больше заняться было нечем. Перспектива оказаться заложниками свихнувшегося нейробионического сообщества пугала куда больше, чем просто вляпаться в перевозку левака. На камбузе Йонге указал яуту на угловое место, а как только Сайнжа устроился там, немедленно сел перед ним на стол. Яут радостно заклекотал и поставил локти по обе стороны. – Значит я тут на правах грубой силы? – уточнил Рудольф. – Возможно, здравого смысла. – Э... – Да у меня мозги плавятся! Сайнжа, почему не сказал, что с нами тащится коллективный разум? Да еще и искусственный? "Рыба есть живое". – А ты что, не различаешь живых и искины? Сайнжа покосился на планшетку. "Что разница?" – Принцип мышления, – Рудольф постучал по столу. – Ты не видишь разницы между нами и Фелицией, например? "Вижу. Но рыба есть другое", – категорически отозвался яут. – Да уж, другое, – Йонге вздохнул и уперся в стол кулаками. – И как их теперь расшевелить? Рудольф пытался активировать хоть что-нибудь на панели биокластера, но, кроме аварийной подсветки, на камбузе не работало ничего. Йонге прищурился и сообразил, что тусклое освещение не кажется ему таким уж тусклым. Он хорошо видел даже мелкие детали. Ничего не добившись, Рудольф перенес внимание на яута. – И все-таки, почему ты нам не сказал? "Отстань, умансоо". – А по зуб-бам? – немедленно пригрозил Йонге. "Вы не рассказывали мне детальное цель. Это ваше дело. Я тоже свое дело". – Обиделся? – уточнил Рудольф, косясь на кластер. Йонге снова вгляделся в напарника, пробуя понять – то ли у него улучшилось зрение, то ли частично сдвинулось в тепловой спектр. "Ни малое. Я выражаю факт". Рудольф передернул залепленными плечами. Постепенно на "Фелиции" становилось прохладно, а механик остался без рубашки. Йонге расстегнул свою, щелкнул радостно заворчавшего яута по лбу и кинул рубашку механику. Рудольф без слов натянул ее и застегнулся на все пуговицы. – И о чем вы разговаривали, а, великий охотник? "Это не полное разговор. Больше как... чувства. Страх. Один. Односуществование..." – Одиночество, – подсказал Рудольф. "Да. Скованные чувства. Я слушал и просто ответил, как вижу я". – Нет, я отказываюсь с этим мириться, – Рудольф вздохнул и отлепился от столешницы. – Пошел я в мозгах у детки ковыряться. Лаг на сорок минут? – Мы с тобой, – быстро сказал Йонге. – Не хочу его без присмотра оставлять, – он выразительно покрутил пальцем у виска. – А то он сейчас пойдет и с ними втихаря наобщается... Ай! Сайнжа щелкнул его в лоб. "Я все перевожу, умансоо!" Рудольф загоготал. Потом махнул рукой. – Ну что ж, тогда следуйте за мной. Специально или нет, но не столь давние интонации яута он скопировал в точности. Перезагрузка не помогала. Прогружались основные настройки, но дальше не шло. Рудольф в раздражении швырнул очередной шлейф на пол и уселся на тумбу энергоподачи. – Не могу! Куда ни сунься – всюду эта срань! – Может, низкоуровневым попробуешь? – Да оно все отбивает! Просто наглухо! Йонге вздохнул и покосился на яута. Великий охотник устроился в углу, вытянул ноги, сложил руки на животе и абсолютно цинично задремал. На широкой груди легко различались световые узоры. Поморгав и убедившись, что узоры не мерещатся, Йонге подошел к тумбе. Сел у Рудольфа за спиной, секунду помедлил и решительно обхватил за пояс. – Ты же лучший механик по эту сторону Орионова пояса, – пробормотал он, почти касаясь губами шеи Рудольфа. – Самый лучший. У тебя точно найдется решение. Рудольф молча сопел, а затем ощутимо расслабился. Йонге неловко ткнулся ему в ухо и постарался дышать как можно тише. В голове опять возник тонкий стеклянный шорох, поэтому он даже не мог сосредоточиться на счете. Да и не особо хотелось. Рудольф глубоко вздохнул, накрыл его ладони своими и крепко сжал. – Ладно. Я придумал. Йонге расплылся в улыбке. – Мы вылезаем на корпус и цепляемся к станции, чтобы подать сигнал. – Чего? – возопил Йонге, разжимая руки и резко поднимаясь. Рудольф едва не бухнулся навзничь. – Отличный же план! – Хреновый план! – С чего? Сайнжа грозно заворчал, но экипаж проигнорировал возмущение разбуженного. – Ты туда на тросике лететь собрался? Сколько километров? "Я могу", – вспыхнуло на планшетнике под ворчание яута. – Нет, спасибо! – хором рявкнули оба. – Ты еще давай, к-кибериков почини, гений! – гаркнул Йонге уже персонально Рудольфу. Механик вскочил, набрал воздуха в грудь, а затем сверкнул глазами и ткнул пальцем в грудь Йонге. – А вот это, – торжественно сказал он, – может и сработать. – Что? С чего бы? – Нам просто нужна одна синтетическая башка! Рудольф так стремительно бросился к выходу, что Йонге пришлось за ним бежать. Проклиная все на свете, он услышал, как Сайнжа поднимается с места, громыхая, точно киборг, а потом стало и не до этого – под ноги Йонге попался мини-уборщик. Едва не полетев кувырком, пилот выматерился во всю мощь легких, врезался в стену, кое-как собрал в кучу руки-ноги и устремился в погоню за напарником. Рудольф вместе с башкой ворвался в грузовой отсек, словно каратель. Правда, изрядно запыхавшийся – аварийный подъемник истратил весь заряд, и пришлось перейти на унизительный физический труд по выжиманию педалей. Сырости в доке стало больше, но запах лимфатики выветрился. Пол был чист до неприличия – в подсветке от аквариума даже мерещилось, что он источает собственное неоновое сияние. Юнусы пришли в себя. Рудольф присел у разводки и крутил голову Валькирии, пристраивая вытащенные кабели к гнездам. Йонге заложил руки за спину и уставился на рыбью карусель. В голове опять зашуршало, и на этот раз ему почудилась невероятная паника, почти болезненно отдающаяся под ребрами. Он вздохнул. – Что? Гуманизм проснулся? – язвительно поинтересовался Рудольф. – Не знаю. Словно говорить пытаются. – Вот я сейчас им поговорю... Йонге обернулся и уставился на неторопливо идущего к ним яута. Дождавшись, когда Сайнжа окажется на расстоянии шага, Йонге требовательно протянул руку. "Что, говорить рыба все же?" – Да, да. Дай сюда. – Оп! Йонге резко обернулся. Башка лежала в руках механика. Визор покрылся мельтешением каскадной загрузки, и резко сфокусировался в восемь точек. Дрожащие лучи сформировали экран. Значок голосового управления болтался в самом уголке проекции. Юнусы отплыли в центр аквариума, и у стенки остался только один. Сайнжа шагнул вперед. Рудольф осторожно положил голову и отступил на два шага. Сайнжа покосился на него, подвигал нижними клыками и рявкнул. Голограмма вспыхнула. "Вы должны остановиться!" – Что за условия еще?! – тут же вскипел Йонге. – Сволочи! Перевод побежал по экранам. Юнусы заметались. Сайнжа коротко рявкнул вновь. Напарники не успели среагировать, а яут уже взлетел на основу. Вытянул руку и пошел по кругу, скрежеща по стенке. Юнусы дружно устремились к центру, сливаясь в бесконечную карусель. А потом из нее выпал один юнус. Устремился к основанию аквариума. Прижался к стене боком. Черный глаз замерцал. "Мы изменяем свою среду". – С чего бы? Это вы сами изменяетесь под среду! "Нельзя!Нельзя!Нельзя!" Юнусы медленно опускались сверху. Яут стоял у аквариума, приложив ладонь к стене. Йонге постарался взять себя в руки. После целой череды событий аквариум остался цел, значит, один великий охотник не мог его разрушить, будь у него хоть самые когтистые руки в мире. Йонге очень надеялся. –Эй, рыбки! – Рудольф помахал. – Почему нельзя? Может, решим дело мирно? У вас, между прочим, запас всего на двенадцать часов! Сами себе могилу роете! Юнусы заколотились, почти налетая друг на друга. Но Йонге прекрасно видел, что они ловко избегают столкновений. Пауза тянулась и тянулась, но, наконец, стая снова вступила в диалог. "Болезнь Заражение Смерть" Каскад строчек заполнял экран, дублируясь столбец за столбцом. – Хватит! – Йонге замахал руками. – Прекратите! Что за брехня?! Сайнжа подался вперед, шевеля клыками. Рудольф шагнул ближе, обхватил Йонге за пояс. – Тихо. Держите себя в руках, пилот Далине. Йонге выдохнул. Даже без рубашки ему было жарко и душно. Чертовы твари, засевшие в аквариуме, выводили из себя настолько, что в носу стало кисло от электричества. – В общем, что вы там гоните? – почти устало спросил он. "Мы должны умереть". – Издеваются они! – простонал Йонге. Теперь по спине побежал холодок, сначала приятно освеживший, но с каждой секундой все больше раздражающий. Йонге обхватил себя руками, и Рудольф потянул его еще ближе. Сверху раздался скрежет когтей. Сайнжа спускался быстро. Подойдя, он первым делом поворошил Йонге волосы и заворчал. Планшетник он держал в руке. Йонге прислушался к себе, понял, что шум и помехи исчезли, и криво улыбнулся яуту. Сайнжа заворчал, потянулся к экрану и развернул из него второй. "Рыба, поведай, как вы изменяете свою среду?" "Включите Здесь тесно Включите всё Тяжело думать" – Если бы я мог, – грозно сказал Рудольф, – я бы давно включил! Сайнжа заворчал и ткнул в голову Валькирии. "Этих нужно больше, вот о чем изрекает рыба". Рудольф тяжко вздохнул. – Знал бы я, что придется бегать по этажам — никогда бы не согласился на такой корабль! Сайнжа ушел с механиком, и Йонге остался наедине с беспокойно мотающейся рыбой. В состоянии полной каши в голове он еще раз обошел аквариум, внимательно изучая основание. Вода казалась мутноватой, но в сумрачной подсветке аварийки точно сказать было нельзя. Забравшись на блок и присев на корточки, Йонге поковырял место соединения аквариума и блока. Служебный экранчик показывал давление внутри — вдвое больше, чем стандарт. Мимо проплыл юнус. Йонге машинально проводил его взглядом и с неудовольствием обнаружил, что рыба точно болеет. Хвостовой плавник криво изогнулся, по шкуре пошли какие-то продолговатые червячные набухания. Забравшись на мостик, Йонге прогулялся, внимательно рассматривая подопечный груз. Многие выглядели странно, и Йонге послал парочку мысленных проклятий Шенаю. До настоящей связи и ругани вслух предстояло еще дожить. Бракованный товар явно собирался сдохнуть прямо в трюме, напоследок изгадив систему маршрутного искина. Голова, словно издеваясь, подмигивала визором с пола. Сделав еще пару кругов, Йонге вообразил, как придется сбрасывать аварийные капсулы и в них позорно ожидать прибытия спасателей рядом с беспомощным кораблем — и оскалился, не выдержав. Подъемник загрохотал. – Чертовы головы! – оповестил всех Рудольф. Глядя, как Сайнжа тащит половину корпуса киберика, а Рудольф брякает отрезанными головами, Йонге чуть не засмеялся от облегчения.