Сотни смертей и ведьмина любовь

- Магнус, лови ее! – рыжебородый детина с прорехами меж передних зубов, расставив руки в стороны, надвигался на юную девушку, почти подростка, пытавшуюся развязать грубый узел на тряпке, служившей ей кляпом. Разодранное по боку льняное платье бесстыдно являло похотливому взгляду островок нежной и упругой кожи. Сизые пятна потекшей краски на ее веках и щеках делали девичью мордашку похожей на енотову. Длинные пшеничные волосы с набившимися в них древесной трухой и листьями спадали по ее спине до бедер. Ярко-зеленые глаза затравлено озирались кругом в надежде отыскать путь к спасению. - Магнус! Гарм тебя раздери, где тебя носит?! Она почти его развязала! – кидаясь девушке наперерез, снова взревел Эйнар. Ловко увернувшись от рук мужчины, девушка, наконец, сдернула с лица тряпку и попятилась от преследователя к лесу. Не в пример Эйнару, чей лоб в предчувствии ужасающего крика, от которого его ноги позорно подкосились в прошлый раз, мигом покрылся испариной, дикарка задорно скалилась, исподлобья разглядывая воина. Краем глаза заметив сбоку крадущегося сквозь заросли терновника Магнуса, та, набрав в легкие побольше воздуха, приготовилась исторгнуть свой боевой клич, но неожиданно упала навзничь, неуклюже взмахнув руками. - Она не дочь конунга*, - спрыгнув с толстой дубовой ветки, отозвался молодой мужчина, пряча за широкий пояс пращу. – Этот старый пень обманул нас. Брезгливо оглядывая еще не до конца оформившееся тело девушки, он склонился над ней и вновь туго связал ее запястья веревкой. Жестокие пальцы, пользуясь бессознательностью дикарки, быстро отыскали налившийся синевой ушибленный висок, куда попал его камень. Сила удара была тщательно выверена, чтобы не убить ее, но при этом не дать быстро оклематься. Магнус, оказавшийся высоким и красивым парнем с по-девичьи большими серыми глазами, сердобольно выдохнул, глядя, как грубо вожак обращается с пленницей. - Зачем же ты ее вяжешь тогда? Оставил бы как есть. Очнется – сама дорогу до дома найдет. - У баб длинный язык, парень, - сплевывая в сторону, передернувшись, отозвался Эйнар. – Отпустим ее сейчас, завтра, пусть даже она и не в родстве с ярлами, за нами будет охотиться пол округи. Так ведь, Рагнар? Взвесив на руке свой топор, он приблизился к вожаку, но вовремя заметил его полыхнувший злобой взгляд, пригвоздивший его к месту. Широкоплечий, с длинными увитыми сухими мышцами и устрашающими силой руками, высокий темноволосый мужчина внушал неосознанное уважение у воинов и глупое желание померяться силами у неповоротливых здоровяков, живших в стенах одаля*. - Не так, - прошипел Рагнар, в приступе ярости взрыв длинными пальцами землю. – Все гораздо хуже. - Хуже? – нервно переспросил Магнус. - Она дочь местной ведьмы и по тем россказням, которыми последние два часа меня пичкал Улф, мамаша обладает недюжинной силой. Иными словами, ее не просто кличут знахаркой и травницей, она имеет большую власть и участвует в тинге*. А это, - носком сапога двинув бесчувственное тело под ребра, сказал Рагнар, – ее единственная наследница, по слухам не обладающая и толикой материнской силы, но за которую она отправит на тот свет любого обидчика. - Так, может, все-таки… - взвешивая топор в руке, не договорил Эйнар. – Вряд ли ведьма узнает. - Узнает, - в один голос тяжело обронили Рагнар с Магнусом. - Я верну ее, а вы ждите меня здесь. Если слухи лгут – не будет больше в этих краях ни ведьмы, ни ведьминого отродья. А если правдой были слова Улфа, попытаюсь договориться с обеими. Вздернув с земли хрупкое тело дикарки, Рагнар взял ее на руки, чтобы затем уложить поперек лошади. Ловко вспрыгнув на гнедую клячу, он, не щадя, сразу пустил ее вскачь сквозь колючие хлесткие ветви, заросли крапивы и малинника. Девушка очнулась раньше, чем он предполагал. Изворотливое сознание так и не проронившей ни слова за все время пребывания с ними дикарки, привело ее к мысли об очередной попытке побега. Желая скорее освободиться, несчастная попыталась незаметно сползти с лошади на землю, когда жестокая рука Рагнара, чуть не вывихнув ей плечо, вернула ее на место. Глядя, как тело девушки ощутимо сотрясается, мужчина с отвращением поморщился. Уж чего-чего, а девчачьего нытья он не терпел. Лишь по пришествию нескольких минут, Рагнар понял, что та отнюдь не рыдает, а свешиваясь вниз и дрожа от усилий, пытается дотянуться до молодых древесных прутиков. Уцепившись покрепче, она действительно смогла бы резво кувыркнуться на землю и рвануть в чащу. - Эй, смирись уже, - награждая ее подзатыльником, ругнулся мужчина. – Скоро я доставлю тебя домой. И если твоя мать и правда такая могущественная, то ты поможешь мне получить от нее желаемую поддержку. Казалось, что девушке понадобилось время, чтобы осознать смысл его слов, но стоило ей понять его, как та, люто зыркнув на него из-под насупленных бровей, лихо извернулась и, огрев его по лицу связанными руками, снова попыталась соскользнуть на землю. - Ах ты ж ведьма! – усадив ее перед собой и накрутив ее волосы на кулак, Рагнар заставил зеленые глаза со злостью устремиться к небу. – Прогневила значит мать? Так знай, меня тебе злить тоже не с руки. Как твое имя? – коснувшись оголенного участка кожи сквозь порванное платье, он ощутил, что девушка вздрогнула, возможно впервые за все время испугавшись его. – Ты ведь не немая? В его краях давно научились править конем ногами, поэтому животное беспрекословно слушалось беспощадного хозяина, неожиданно для самого себя увлекшегося своей пленницей. Рагнар не чувствовал желания к нерасцветшей истинной красотой девчонке. Но сила ее духа нравилась ему. Скоро, очень скоро к ногам наследной ворожеи будут падать мужчины, плененные ее красотой. Свежий, дурманящий запах ее волос, сотканных из расплавленных лучиков солнца, будет манить. Гладкая, чистая кожа будет взывать к нежным и бережным прикосновениям. И крик ее также будет сбивать с ног, но совсем не страх будет его порождать, и не страх будет двигать тем, кто преклонит пред ней колени. Выпутав пальцы из ее волос, он еще долго игрался с ней, задавая вопросы, но так и не сумев получить ни одного ответа. Руки его с неожиданной нежностью курсировали по ее спине и животу, а лицо его все чаще зарывалось ей в волосы и шею. Со временем лишь одно слово сменило бесчисленную рябь вопросов: «Ведьма, ведьма, ведьма…» * Гарм - огромный четырёхглазый пёс, охранявший Хельхейм, мир мёртвых. * Конунг - древнескандинавский термин для обозначения верховного правителя. * Одаль - укрепленное селение. * Тинг - древнескандинавское и германское правительственное собрание, состоящее из свободных мужчин страны или области.