Fides

Все, что сохранилось в памяти – завязавшаяся на льду потасовка, в ходе которой с него слетел защитный шлем. Всего за пару никчемных мгновений парня сшибли с ног,и прежде,чем потерять сознание, Царев услышал рвущий душу крик посреди затихших трибун. Голос Лизы стал последним, что парень услышал на границе с пустым небытием, куда потом канул,и несмотря на оптимистичные прогнозы врача, до сих пор не приходил в себя. За эти несколько дней Краснова,казалось, пережила больше, чем за всю свою жизнь. Чувство вины не выпускало шатенку из своих цепких лап, а сердце время от времени сковывал страх, что Женя может так никогда и не вернуться к жизни, и эти мысли Лиза гнала от себя день и ночь,стараясь надеяться на лучшее. Сутками женщина сидела у больничной койки Царева, вглядываясь в бледное лицо парня, но не отмечала в нем никаких изменений, словно брюнет просто спал,полный безмятежности и спокойствия. А Елизавета вновь лишилась сна и покоя. Если удавалось забыться на несколько минут,то взбудораженный разум один за другим преследовали кошмары – яркие, реалистичные, и потому еще более устрашающие. Снился Женя,как прежде здоровый и жизнерадостный,но потом картинка сменялась - парень захлебывался в собственной крови, и Лиза ничего не могла с этим сделать – кровь струилась по ее рукам,стоило ей коснуться Царева, а он слабел на глазах,бледнея с каждым мгновением, и глаза его становились мертвенно-пустыми. Шатенка просыпалась от собственного крика, потом долго стремясь успокоить лихорадочную пляску сердца в груди, и снова судорожно вглядывалась в бледное застывшее лицо хоккеиста,но на нем по-прежнему не отражалось никаких эмоций. «Умер»,-подумалось в первые пару секунд созерцания белоснежной дымки перед глазами, и внутри заныло – горячо, неприятно. Слишком это странно – ощущать себя мертвым, когда еще недавно ты был живым, и планировал многое успеть, многого добиться. Напрягся, силясь воспротивиться высшей воле, утверждая и отстаивая право на жизнь,вложив в борьбу всю имеющуюся в онемевшем теле энергию. Дымка поддалась, рассеившись и превратившись в безукоризненно белый потолок больничной палаты. Царев повел взглядом, осматривая обстановку – на большее сил пока не хватило. Тумбочка,стул, умывальник. Ничего необычного. В палате Женя был один,хотя все же чувствовал чье-то присутствие. Возможно, совсем недавно здесь находился кто-то еще. Думать не хотелось. Голова разламывалась напополам, и брюнет со вздохом закрыл глаза, надеясь на облегчение. -Женя,-знакомый голос, тихий и дрожащий, ворвался в сознание. –Как ты тут, мой хороший? –раздалось со всхлипом, заставляя поморщиться и снова открыть глаза. Мимолетно их взгляды растворились друг в друге. С трудом заглушив ликующий крик в груди, шатенка склонилась к парню. Она покрывала его лицо торопливыми нежными поцелуями, и слезы не переставая лились по ее щекам, скатываясь и падая вниз. -Женечка…- едва слышно произнесла Краснова,не веря собственному счастью. –Женечка мой… Нежные теплые губы в исступлении целовали кожу, а Царев все пытался связать эту женщину и свою жизнь воедино,пытался припомнить, почему ему так знаком ее голос. Память услужливо воскресила туманные образы: вот он спасает шатенку от разъяренного мужчины, вот касается ее дрожащих губ под холодным дождем, вот они вместе сидят у костра, любуясь его обжигающей пляской… -Лиза,-произнес Евгений тихо,словно закрепляя это имя в своей голове. –Лиза,-повторил чуть громче,удивляясь тому, как легко слетало с губ незатейливое звучание, словно шло из самого сердца. Она рядом. Она любит его. Губы Елизаветы тронула улыбка. Узнал. Против воли вырвался вздох облегчения, но тут же затих, и лицо женщины посерьезнело. -Жень,я должна тебе все рассказать,-произнесла голубоглазая, отстранившись и усаживаясь на стул. –Ты ничего не говори, просто слушай. Царев едва заметно кивнул в знак согласия. Лиза набрала воздуха в грудь, глядя в сторону и собираясь с мыслями. Не раз она прокрутила в голове этот разговор, а теперь не знала, с чего начать. -В тот день мы поссорились с Максимом, и он ударил меня, -все же начала Краснова, по-прежнему не глядя на Женю,-в первый раз. Мне не хотелось перед ним плакать, я наплакалась только когда он ушел, а потом покинула квартиру и побрела куда глаза глядят. Сама не понимаю, как оказалась тогда в баре, что-то пила. А наутро проснулась в объятиях незнакомого мужчины,-женщина замолчала и вздохнула. –Было очень стыдно,ведь я никогда не изменяла мужу. В ту минуту я чувствовала себя так подавлено и разбито, что даже не взглянула на того, с кем провела ночь,и стала быстро одеваться, чтобы уйти прежде,чем незнакомец проснется. Уже в дверях я бросила на него беглый взгляд, и в глаза врезалась только яркая татуировка с именем Вера на латыни,-Краснова подняла взгляд на парня, и снова опустила, продолжив: -Я изо всех сил старалась забыть о своем позоре, и надеялась, что никогда не встречу того, кто мог бы мне о нем напомнить. И когда навязчивые мысли перестали меня преследовать, я заметила твою татуировку. Все перевернулось внутри. Я не знала, как дальше поступить. Я не хотела огласки,не хотела, чтобы обо мне думали, как о недостойной женщине. Испугалась и сбежала, думая, что ты меня не найдешь, или не станешь искать. Ну а все остальное ты знаешь,-закончила повествование шатенка, посмотрев на Царева. -Я не помнил тебя,-в свою очередь произнес он. –У спорткомплекса вступился за тебя,потому что не мог по-другому, а все остальное делал, потому что в тебя влюбился. И когда тебя потерял, долго пытался понять, что сделал не так,но ответа не находил. Отчаявшись, разыскал Краснова и выпытал у него адрес твоей тети. Хотел приехать и поговорить с тобой, узнать, почему ты сбежала. Но ты не стала мне ничего объяснять. -Прости,Жень, -тихо сказала Лиза, съежившись от внутренней дрожи. –Прости, я очень перед тобой виновата. -Пустяки,Лиз,-в привычной ему манере отмахнулся хоккеист, глядя на свою возлюбленную. Ее присутствие, казалось, добавило ему сил, и он был благодарен женщине за то, что сейчас она рядом с ним, такая искренняя и родная. -Я боялась, что ты оставишь меня, Жень,-добавила Краснова еще тише. –Я не хотела, чтобы ты меня оставил,так и не узнав, что я чувствую к тебе. Он вопросительно взглянул на нее, а сердце забилось чаще в томительном ожидании. Неужели откроется ему,и сможет произнести то, что пыталась в себе подавить? -Я люблю тебя, Царев,-произнесла шатенка и лицо ее залилось краской. Стыдно. Почему признаваться в своих чувствах так стыдно? Брюнет молчал, изучая пылающие смущенным румянцем щеки женщины,а все существо его уже захлестнул восторг, смешанный с ликующим трепетом. Всего лишь одна фраза,но сколько в ней стимула к жизни, стимула к новым свершениям,сколько окрыляющей энергии. Этой смесью наполнилась каждая клеточка, разнося по телу ни с чем несравнивую эйфорию,химию, подвластную только велению сердца. -И я люблю тебя,-прозвучало не вновь, но слова теперь окрасил иной оттенок, позволяющий воспринять все иначе – ярче, острее. Эти звуки несли с собой облегчение, и груз, давивший на хрупкие женские плечи, скатился, бесследно растворившись. Она больше не связана предрассудками и тяжестью подавляемых чувств, не дающей задышать в полную силу. Больше ничто не стеснит душевных порывов, не притянет настойчиво к земле,не отнимет веру в себя,не рассеет возможность воспринимать сердечную теплоту и дарить ее в ответ. Теперь свободна, и от этого опьяняюще счастлива. После важных признаний, воцарилась тишина. Выполнив свое предназначение,слова ушли в тень, освобождая пространство для чего-то более значащего. В игру вступили взгляды, жгучие и жаркие, наполненные светом и надеждами, как сама любовь. Любовь, которую они слепили для себя сами, собрали по мельчайшим крупицам, кропотливо и бережно. Любовь, которую заслужили.