Ду ю спик инглиш, Леонид Саввич?

- Заключенный Зинченко, семнадцатый ряд, место у иллюминатора. - Заключенный Гущин, двадцатый ряд, место у прохода. Зинченко хмуро выхватил у них написанные работы, вздыхая. - Как же мне за вас обоих стыдно... - с осуждением заявил он, понимая, что пора прибегать к воспитательным методам века эдак девятнадцатого, то есть доставать розги и пороть, пока ровно на жопах сидеть не смогут. - Валера. Сейчас ты надеваешь форму и идешь вместо Андрея развозить обеды. Гущин, в кабину стажером... - прошипел он. И вот стоило же ему оставить их одних! Вроде как и делом занял, остальные не буйные, но не предусмотрел, что Андрея необходимо изолировать как кошку по весне. Стюард победно вручил Зинченко-младшему фартук, что уже само по себе было приятно, указал в сторону кухни. - Там тележки. Тебе помогут, не унывай... - хлопнул он поникшего Валерку, с явной благодарностью посмотрев на Зинченко. - Это... спасибо Вам, Леонид Саввич. Мужчина лишь фыркнул. - Ну а ты чего как барышня кисейная? Постоять за себя сам не можешь? Щеки Андрея - высокого юноши с каким-то прущим из самого сердца аристократизмом, вмиг чуть покраснели. - Ну а что они мне на шпильках ходить предлагают?! Я же не... ! Командир жестом его прервал. - Не пидорас? Послушай. Никто тебя таким не считает, пока ты сам повода не дашь. В смысле, я хотел сказать... - Зинченко и сам смутился, покосившись на жалкие листочки с выполненными упражнениями. - Так, ты английский знаешь. Вот садись и проверяй, что эти начирикали. И чаю потом попроси... - подмигнул ему Леонид Саввич, усаживая ошалевшего Андрея в кресло, а сам же без стеснения двигая на галерку: видел, как лежать там было удобно. Как там Гущин говорил? Хуже чемодана, что ли?