Ду ю спик инглиш, Леонид Саввич?

- Так что там, курочка осталась? - Гущин в надежде посмотрел назад. Вот как всегда! Когда не надо - Андрей тут как тут, как надо - не дождешься. - Ты взлетай давай. Отложили тебе курочку... - Зинченко чуть нервничал. За час простоя, который они провели в ожидании рейса уже в Лос-Анджелес, погода на океане успела поменяться несколько раз. И, как назло, под самую посадку диспетчеры доложили об ожидаемом шторме и шквалистых порывах ветра в хвост. Однако капитана радовало лишь одно: он принял правильное решение, поручив Кузьминой управлять самолетом в предыдущем рейсе. Это значит, что теперь Гущин явно преисполнен силами. - Давай, стажер. Высоту сразу набирай, не тяни. Турбулентность будет почти всегда. Гущин кивнул, потянув на себя штурвал. Полет шел нормально первые полчаса. Алексей вел себя крайне ответственно, и Зинченко не мог нарадоваться: молчит, сосредоточен, прямо как тогда при полете с Канву. Леонид Саввич уже благославлял свои воспитательные навыки, пока позади не появилась с обедом Александра. - Леш, тебе бутерброд сделать? Гущин облизнулся и с явным желанием кивнул. - Да. Масла ложи побольше. - зажмурился он как котяра, предвкушая, наконец, вожделенную трапезу. - Леша. Не "ложи", а "клади"... - терпеливо поправила Кузьмина. И вот всем хорош, но никак не научить манерам, в том числе речевым. Зинченко сдавленно хохотнул. - Ага... еще фуа-гры ему ложи... Вот же... Деревня... - капитан выжидающе скрестил руки на груди, наблюдая за приборами. Он бы мог помочь, но в воспитательных целях решил Гущина измотать. Иначе по приезде треп будет до трех ночи, не меньше, а так придет Гущин - спать сразу ляжет. И тишина всем, спокойствие. А если и Гущин спать уляжется, то Валерке задирать Андрея будет скучно. И еще одна проблема решится сама собой. - Баба за штурвалом... - не помедлил с ответом Лешка, красноречиво глянув на Зинченко, - и я вижу, что Вы не Кузьмина. Настроение Леонида Саввича на толику ухудшилось. *** - Пап? Это ты? - Гущин остался в кабине один. Надо же, Зинченко обещал вернуться скоро. Нет, не жаловался. Но сообщение о новом ухудшении погоды никак не радовало. И он начинал не на шутку уставать, в глазах рябило, и он как минимум желал бы передать управление хоть на десять минут, но незадача: сделать такого без разрешения Зинченко не мог. - Леш, я. У Вас машина тяжелая. Я провел перерасчет: не пролетите, топливо пережжете, высоту потеряете быстро. Слушай меня, где Зинченко? - Лешка обернулся. Вот же! На кресле позади не было даже Александры. Да что же за ерунда-то происходит! - Да не знаю я! - уже психовал Леша, не решаясь принимать решение в одиночку. Примет - получит от Зинченко, не примет - снова получит. А ведь он обещал командиру исправиться... - Так что за перерасчет? Маршрут меняем? - наконец отозвался он. Чего уж, ладно, время тратить: придется хоть сейчас узнать детали, а доложить Зинченко всяко быстрее будет устно. Но Зинченко пропал по очень уважительной причине. Так он не гордый, сходил бы проведать "кабину в хвосте", но раз поближе было свободно, то он, пожалуй, воспользуется уборной для бизнес-класса. Не спеша умылся, поправил пробор, чуть влажной рукой нажал на рычаг - дверь не поддалась. Зинченко фыркнул, вытер руки лучше и попробовал еще раз. Вскоре под дверью уборной почти помирали со смеху Андрей и Валерка: внезапное щекотливое положение дел командира породило временное перемирие, и они уже почти задыхались от смеха. А Гущину, тем временем, было не до веселья. - Ну что Зинченко там! - заорал он в голос, наплевав на все микрофоны. Раздражение нарастало до предела, отец предложил новый маршрут, который был гораздо более удобен для тяжелого и гораздо менее маневреного лайнера, но требовалось срочное соглашение Зинченко. Инструкции, черт бы их побрал! Решить проблему Зинченко не удалось. Он слышал, как перестали ржать Андрей с Валеркой, где-то там среди балагана мелькнул вопль Гущина. Леонид Саввич обреченно восседал на унитазе, подперев рукой голову, пока в дверь не заскреблись вновь, тихо матерясь. - Леонид Саввич. У меня к Вам один вопрос... - рычал Гущин, видимо, сдерживаясь из последних сил. - Вы выйдете за меня? - вставил Валерка, тут же расходясь в новом приступе смеха. - Леонид Саввич! Разрешаете менять маршрут? Зинченко хмыкнул: попробуй тут, с горшка запрети. - Разрешаю, Гущин. Мягкой посадки...