Сдавайся мне.

Четверг. Тома я так и не нашел. И вообще, о нем уже ничего не слышно третью неделю. На работу он не заявляется. Шефа я слезно умоляю его не увольнять. Послезавтра Рождество и так непривычно было выбирать подарки без обычных подшучиваний дредастого, под боком. Я до последнего ждал, что вышеназванный явится, но пришлось мотаться по магазинам самому и скупать уже остаточные подарки. Каждый день я начинал с того, что звонил Трюмперу, но его телефон неизменно оповещал меня о том, что абонент недоступен. Я начинал беспокоиться. Да и не только я. Родители Тома звонили мне и интересовались, что с их сыном. Я соврал, что он хочет побыть с Мелиссой около месяца и не желает, чтобы им мешали. Вроде, вранье они съели и не подавились. Дома я Тома также не застал. Я знал, где лежат дополнительные ключи, но, обшарив всю квартиру, дредастого так и не нашел. Где он? Что с ним? С этими вопросами я засыпал и просыпался… *** Пятница. После работы я заскочил в магазин: купить продуктов. Норт обещал сегодня заехать часам к 10-ти. Хочет отметить со мной свое повышение. У Нортона нет своей семьи, несмотря на то, что ему уже 30. Я всегда говорю, что виной тому его лысина. А отец с матерью погибли в автокатастрофе, когда Норту было 9. С тех пор он сам за себя в этой жизни. Завтра Рождество, а я до сих пор не хочу верить в то, что проведу его без Тома. Первый раз за последние лет 10. Я шел по улице, с пакетами, а снег протяжно скрипел под моими ногами. Ночью обещали буран, но сейчас тишину нарушал только гомон людей, которые впопыхах запасались последними продуктами на праздничные дни. Белый снег мирно лежал сугробами. Он переливался причудливыми огнями, исходящими от магазинов с различными товарами. Можно было подумать, что это искусственный снег. Будто его рассыпал кто-то из киноиндустрии, и сейчас начнут снимать фильм. И несколько минут я реально ждал, что кто-нибудь выскочит из-за угла и громогласно объявит «Камера. Мотор. Начали». Но этого не произошло. Вокруг царила суматоха. Все бутики были украшены. Почему-то, только когда я прохожу мимо всего этого, то ощущаю дух праздника. Люди, которые уже жгут бенгальские огни и весело смеются, прыгая от холода на месте. Бьющий в глаза свет от гирлянд. Рождественские венки. Санта Клаусы, что встречаются по пути и дети бегут с ними фотографироваться… До дома я добрался без всяких приключений. Разложил продукты по местам, переоделся и теперь думал, чем занять себя до 10 вечера.В такие вечера мы обычно сидели с Томом у кого-то из нас и играли в шахматы. Оба могли часами сидеть за этой игрой. Я всегда был за белых, а Том, неизменно, за черных. Я выигрывал намного чаще, но Трюмпер упрямо не давал мне фору. Он играл до тех пор, пока наши счеты хотя бы не уравнивались. Скорее по привычке, я позвонил Трюмперу снова. Не ожидая гудка и, тем более, ответа. -Алло, — прозвучало на том конце провода. Судя по голосу, Том был пьян, но по крайне мере жив и, надеюсь, с ним всё в порядке. -Алло? О тебе не было слышно три недели и ты говоришь «Алло»? – сразу накинулся я на дредастого. – Где ты пропадал? -В баре за углом, — оповестил меня Трюмпер, пьяно икая. Я искал его как можно дальше, а он был почти под самым носом. -Том, я не хотел, чтобы всё так получилось. Я сам об этом узнал в тот же день, что и ты, — сказал я то, что уже три недели держал в себе. Том молчал, словно обдумывая мои слова. Потом, наконец, ответил: -Нам надо поговорить. Я скоро буду у тебя. -Жду, — ответил я. Подумав, добавил: — Мне тебя очень не хватало… -Угу, — только и протянул дредастый. Связь прервалась. Пусть Том пьян, расстроен, подавлен, но это всё равно Том. Тот самый Том: для меня любимый и единственный. Я на скорую руку сварганил пару блюд и в тот момент, когда уже поставил последнее на стол, в дверь постучали. Я открыл ее, встречая Тома кулаками и воплями, вроде «ты с ума сошел! Не делай так больше!». Я сейчас был похож на сварливую женушку. И это совсем не мило. Том, в буквальном смысле, налетел на меня, тут же припечатывая к стене. Ногой он закрыл дверь. Носом я чувствовал запах алкоголя. -Ты хотел поговорить, — беспомощно шепнул я. -Что ж…выходит я тебя обманул, — непохожим на свой обычный голос отозвался Том и опустил свою ладонь мне на лицо, закрывая нос и рот. Я попытался вырваться, но в ноздри ударил запах, от которого я начал проваливаться в сон… POV Том. Вроде я закрепил Билла прочно на этой кровати. Теперь осталось ждать, когда он проснется. Я не собирался ничего делать, пока он без сознания. Он должен всё прочувствовать. Всё то, что перенес я. Посмотрим, будет ли он мне после этого в любви клясться. Ресницы Билла, наконец, затрепетали, выдавая пробуждение. Я парой звонких хлопков по щекам окончательно выветрил из Каулитца сон. Он испуганно на меня смотрел своими густо накрашенными глазами. И как Мел мог понравиться этот педик? -Том, я не понимаю…-отозвался парень, пытаясь развязать свои руки, но они были надежно скреплены. Билл осмотрел себя с головы до ног и густо покраснел: он был обнажен. Когда я бесстрастно расстегнул ширинку, черноволосый затравлено на меня посмотрел, отчего его глаза показались еще больше, чем есть на самом деле. Так как привязаны были только руки, то Билл, собрав ногами простыни, забился в угол кровати. -Том, не надо…пожалуйста, — надрывно ломился голос у Билла, когда я уже двинулся по направлению к нему. Как бы-то не было, но я сильнее его. Я потянул Билла за лодыжки. Услышал хруст и то, как черноволосый вскрикнул, а потом он лег в прежнее положение. Каулитц всё еще пытался вырваться, но любая попытка пресекалась жесткими ударами. -Чего ты сопротивляешься? Давай же! Тебе ведь это нравится! Билл всхлипывал, но я не обращал на это никакого внимания. Я должен был довести дело до конца. Вроде бы для таких случаев требуется смазка, но именно потому, что она требуется, я решил ее не использовать. Проникнув в Билла, я сразу ощутил дискомфорт: было слишком узко и сухо. Каулитц визжал подо мной, бесполезно надрывая горло. Я проник еще глубже. Билл сжал кулаки и я увидел, как из ладоней, по запястью, течет кровь, багровым цветом окрашивая веревку, которой завязал его. -Н…не…н…адо, — между криками просил Билл. Я начал ненавидеть себя. Злость на Билла уже выветрилась, но я продолжал трахать его, наслаждаясь криками, которые становились всё тише и тише. Слёзы безмолвно текли по щекам Каулитца. Он лежал, уставившись невидящим взглядом в стену. Слёзы оставляли прозрачные дорожки на щеках, шее и стягивали его кожу, высыхая. Размазанная тушь придавала Биллу сходство с трагической маской куклы и была ужасающе похожа на кровь. Только черную, уже запекшуюся. И тогда я остановился. Посмотрел на это со стороны: Билл весь в крови, слезах и моей сперме. Я схватил штаны, неуклюже натянул их на себя и позорно сбежал из комнаты, предварительно развязав Билла. Как я мог это сделать?! Господи, я сам себе противен. Выйдя из комнаты, я только что заметил стол, на котором были мои любимые блюда, хотя уже проходил мимо этого стола. Алкоголь еще из меня не выветрился и потому, преодолевая гостиную, я споткнулся о стопку рождественских подарков и растянулся на полу. Пара коробок слетела на пол и перед моими глазами мелькнула одна из них: тёмная-синяя. Глаза наткнулись на надпись, выведенную большими печатными буквами: ТОМ. Он купил мне подарок… Он верил в то, что я вернусь. Верил, что я не ушел с концами. Приготовил то, что я люблю. Он скучал по мне. Ждал меня. Мозг подкинул слова Билла из нашего с ним телефонного разговора: «Мне тебя очень не хватало…» Если подумать, то мне ведь тоже было без него паршиво. А мой непоколебимый эгоизм снова всё испортил. Он меня никогда не простит. Кто простит после такого?! «Мне тебя очень не хватало…» Прости, что я не верил тебе, Билл. Прости, что я погряз в своих чувствах, забыв про твои. Прости, что я только и делаю, что причиняю тебе боль. «Мне тебя очень не хватало…» Я кое-как поднялся с пола, снеся рукой еще пару подарков. Добрался до коридора, поспешно надел пальто и вдел ноги в грузные ботинки. -Зачем? – услышал я тихий шепот Билла, но так и не ответил вслух, сбежав, как последний трус. На лестничной площадке я столкнулся с Нортоном. Меня охватили противоречивые чувства: было страшно от того, что он застанет Билла ТАКИМ, но было спокойно, потому что он о нем позаботится. Я это знаю. Он не такой, как я: не эгоист. И он бы никогда не сделал с Биллом того, что сделал я. Вообще, иногда мне кажется, что он любит Билла. -Том? – удивленно воскликнул Норт, но я пронесся мимо него, перескакивая через несколько ступенек сразу. Мгновение спустя я уже стоял на улице, жадно вбирая в себя морозный ночной воздух. Холод согнал с меня часть хмеля. Я немного постоял у подъезда, всматриваясь в горящее окошко квартиры Билла. А потом трусцой двинулся к себе. Ноги застревали в сугробах, пальто сковывало движения. Я был весь потный и надеялся, что с потом уйдет и ненависть к самому себе. Не уходила. Этот подарок…как я мог подумать, что у Билла есть какой-то коварный план? Билл всё тот же. Прежний Билл. Это я изменился. Стал хуже. Почему я ни разу не попытался его выслушать? Он ведь не просил больше ничего. Всегда только выслушать. И я постоянно ему в этом отказывал. Я разрушил всё. И хватит каждый раз искать виновных. «Зачем?» — отозвалось в ушах. Затем, что я идиот, Билл. И не могу это исправить без твоей помощи. Прости меня за то, что я всё время отрицаю свою вину, даже когда виноват. Прости, что я позволил девушке разрушить нашу дружбу. Прости, что довел всё до такого…. Прости… Прости… Прости… На улице поднялся буран. Он будто наказывал меня за всё, безжалостно ударяя по лицу вихрями снега. Несколько раз я падал в сугробы, но поднимался и упорно шел дальше. Дорога передо мной превратилась в сплошную белую стену. Я уже шел не домой, а неведомо куда. Я на самом деле был зол на Билла. Но надо было решить всё по-другому: поговорить или, черт возьми, подраться. А получается, что я использовал его же чувства против его самого. Я выбрал самый ужасный способ из тех, что мне предлагались. Билл теперь, наверняка, будет просыпаться и засыпать с ненавистью ко мне. Я думал, что этого и добивался…но я не хочу, чтобы он ненавидел меня. Теперь я начинаю понимать Меллису: за что меня любить? Она мне в лоб задала этот вопрос после того, как отказала и сообщила о своих чувствах Биллу. -Неужели ты меня никогда не любила? -А за что тебя любить, Том? Да, ты душа компании, ты никогда мне не изменял. Но этого недостаточно, понимаешь? -А за что ты любишь Билла?! Что у него есть такого, чего нет у меня? -Он думает не только о себе. Я вел себя как ребенок. Я даже задавал детские вопросы и был ослеплен какой-то детской ревностью. Если составить список моих плюсов и минусов, то список с «-» будет очень долгим. И единственный плюс «однолюб» совсем не выигрышно смотрится. И почему я всегда понимаю всё слишком поздно? Я 3 недели провел в баре, не просыхая, и мне ни разу не пришло в голову посчитать себя виноватым. А сейчас один единственный поступок разрушил все прошлые домыслы. И основательно разрушил мою жизнь. Почему? Может, в глубине души я знал, что виноват, но, с завидным упорством, не желал этого признавать? Не знаю как, но по окончании столь невеселых мыслей, я стоял перед дверью своей квартиры. По очереди потопал каждой ногой, стряхивая снег. Смел снежинки со своего пальто. Снег падал на бетонный пол и мгновенно таял. Замок щелкнул, когда я открыл дверь. На автомате разулся, снял пальто. Прошел на кухню, в поисках виски. Открыл шкафчик и мигом обнаружил нужную мне бутылку. Не потрудившись взять стакан, я просто приложился к горлышку. Весь рот неприятно обожгло. Я никогда не был сторонником алкоголя, но за последние три недели я выпил столько, сколько не пил за всю свою жизнь. Это были самые ужасные три недели. Следующий глоток показался не столь противным, а другие я уже не запомнил… Прощение. Как его заслужить и как добиться? Доверие. Как мне его вернуть? Вина. Как перестать ее чувствовать? И как прекратить совершать поступки, за которые я себя ненавижу?