первая и последняя

- Добрый день, Настя, программа “Ты не поверишь”, можно у Вас взять интервью? - Вот черт, а давайте без этой вводной, потом смонтируете все сами, склеите, у нас мало времени, спрашивайте сразу и, пожалуйста, я – Анастасия. Мы мчимся по набережной, я опаздываю, ненавижу опаздывать. Из-за этого я и нервничаю, наверное, ну ведь не из-за этого сопляка с его нелепым интервью, дело ясное. Журналист, совсем молоденький парнишка, стушевался, таращится на меня,мда..И где они только берут таких? - Хорошо, Анастасия, а сколько времени у нас есть?, - совсем растерялся, бедняга, сопит, возится с диктофоном. - Ровно 15 минут, пока мы доедем до ресторана, там у меня назначена важная встреча и мы закончим наш разговор. – Завожусь по-тихоньку, еще этот мудак впереди на ауди еле тащится. - И, конечно, вы опять станете спрашивать о Земфире. Окей, давайте сразу. Я не являюсь ее продюссером вот уже десять лет, мы не видимся, да, я была на ее последнем концерте, нет, мне не понравилось. Интервью закончено? – Выворачиваю на проспект, очень хочется закурить, но я же бросила. Руки дрожат. Черт, неужели из-за нее – таки, господи, как это возможно, ведь столько лет прошло. Парнишка растерялся вконец, съежился на сиденьи, едем молча. Мелькают улицы любимого города, он совсем другой эти последние десять лет. Что толку врать себе. Без нее все не то. Впрочем, ладно, что я так реагирую, в самом деле, мне же давно наплевать. - Ну хорошо, задавайте ваши вопросы про Земфиру, вы же для этого таскались за мной по всей Москве три месяца. Оживился молниеносно, сукин сын, засуетился, не знает с чего и начать..Ну да черт с ним..Если честно..Я даже не знаю – кому это больше нужно – поговорить о ней. Ему. Или - таки мне. - Ну давайте сама начну. Многие поклонники творчества Земфиры задавали мне вопрос: “Где бы была ты, если бы не Земфира?”. Ну хорошо, а я хочу спросить, а где бы была Земфира, если бы не я? - Шабтай, дорогой, послушай! Есть тема, уверена. Тема денежная и реально “тема”, сейчас это модно. Надо брать! - Ааа..Земфиира..да. Мне она нравится. Страшная она, конечно, но вся Москва с ума по ней сходит, что ж, давай обсудим, зови ее завтра к семи. - Как же ваш муж не ревновал Вас к Земфире, вы ведь были неразлучны? - У нас с мужем было полное взаимопонимание. И он и я - мы всегда четко разделяли – бизнес - это бизнес, наши отношения – это наши отношения. - Дорогой, я хочу тебе показать запись ее последнего концерта, это потрясающе, клянусь тебе, она шикарна! Особенно вот тут, …. - Я тоже хочу показать тебе одну запись, дорогая, в прошлом месяце я попросил Марка установить камеры, и в нашей спальне тоже, о да, я сентиментален. Так вот, она действительно шикарна, особенно вот тут.. На тебе. - Тогда не могу не спросить – почему же Вы расстались с Вашим мужем? - Иногда так случается. Люди перестают одинаково смотреть на вещи, теряют общие интересы, но это не значит, что мы расстались врагами, в любом случае – у нас есть наша дочь, мы оба очень любим ее. - Дочь ты не получишь - это не обсуждается. Я даю тебе миллион долларов и больше никогда ты не появишься в этом доме. Твои вещи уже уложили, они в машине Марка, он отвезет тебя к этой твоей девке, не беспокойся, ее адрес он знает преотлично. Слушай внимательно, это важно – никаких контактов с Даниэллой, она едет к Лиат в Израиль. Ты не лезешь к ней, я не лезу к вам, трахайтесь сколько влезет. А влезает немало, видел. Я предупредил. Все. ..Но можно отдать все, все, лишь бы только быть рядом с ней. И отдала же.. - Хорошо, и давайте все-таки о Вас, Настя. Вы так много времени проводили вместе, наверняка Вы знали все привычки и капризы звезды, какая она? Как Вы можете ее охарактеризовать в трех словах? - Поцелованная богом, генальная, сильная. ..Ее привычки, ее капризы..черт, да какое это могло иметь значение вообще, вы замечаете недостатки любимых? Все-таки Земфира была права – журналисты – просто дураки. Впрочем – Земфира всегда была права.. Вот как описать ее в двух словах? Я пыталась это делать, даже для самой себя. Чтобы ну хоть как –то объяснить себе это наваждение, эту ее безраздельную власть надо мной. А тут – в интервью..зашибись.. Сильная, гениальная, поцелованная богом – да, это все так. Но это все не то, фигня это все, не это важно даже. Как объяснить то, что я, как малолетка – за каждым ее шагом, вздохом, движением слежу, впитываю, делай со мной, что хочешь, только хоти, ну пожалуйста! Как сходила с ума от ее запаха, от ухмылки уголком губ, от взгляда из-под ресниц, тяжелого такого, уверенного в себе и во мне, и желание тугим узлом завязывалось внизу живота все крепче и не разорвать этой тяги к ней, только успокоить ее же руками ненадолго. Люблю ее, дрожу, как сука, ноги дрожат. «И что-то влажное между» «Блин, там важное, Настя! Ваажное!!" «Даа?)попробуй?)».. Сейчас про посвящение песен спросит вдогонку, ну точно. - «Нет, Земфира никогда не посвящала мне песен и я ничего не знаю о ее привычках». ..Кофе по утрам в постель, - «Эй, дорогуша, у нас сегодня самый крутой спуск во всем этом Валь Торансе! Юх – хууу!! Посмотриии, эти горы за окнооом – только для тебя!” – и ты веришь ей до донышка. –“ Ну же, вставай, соня, или я – идууу – тебя – будиить, но тогда мы точно на подъемник не успеем!» Волосы блестят, такая юная, после душа еще моложе выглядит, задорная, смешливая, И я тяну ее к себе в постель, а она и не сопротивляется вовсе. И Альпы во всю ширь и огромное небо, такое синее, «как твои глаза, дорогуша, красиво» - и это лучший комплимент из ее таких любимых уст. А потом глинтвейн и сауна, она распаренная, растрёпанная и такая нежность в ее усмешке и прищуре, сердце екает, и не только сердце. Чистит огромные апельсины, кормит меня с рук, и сок течет по губам, пальцам, я тяну ее к себе «ну подожди же, ну я же вся липкая!» и наши соки смешиваются.. А потом выдыхаю в подушку: «я сейчас умру!» «Не-не, не умирай», - потом пауза, смотрит на меня из-под челки, хмыкает – «ты мне нравишься». И это высшая похвала из ее зацелованных мною уст. А потом тишина в комнате, приглушенный свет лампы, она пишет что-то в своем блокноте, и время от времени отпивает кофе из моей чашки. «Все хорошо?», - вскидывает глаза на меня. А я даже не знаю как ответить. Я киваю просто. Но она уже не видит, она сосредоточенно набрасывает строчку за строчкой. Только б не помешать ей сейчас – будет новая песня, про горы.. Море. Оно будто обнимает меня, и ее, нас.. Она любит плавать в море в футболках с длинными рукавами и в джинсах, не любит солнце , - «черт возьми, дорогуша, я его чувствую даже сквозь очки!» Пляж для нее – это пытка, знаю, но терпит. Минут двадцать выдержит. Лежу расслабленно, впитываю лучи, лениво слежу за ее хмурым лицом из-под полей панамы. Сыпет сквозь ладонь песок мне на ноги, живот, ключицы – «слушай, ты прямо бронзовая вся!», - улыбается мне, отряхивает руки, равняет ладонью песок на моей коже, задерживается на животе, скользит ниже, горячие руки, горячей солнца, все, мы уходим с пляжа, немедленно! Усмехается, подхватывает полотенце, скорей в бунгало. Вечерами я просыпаюсь в нашем номере всегда одна – она уже ушла на дикий пляж. Я выучила все ее привычки. Сидит, обхватила колени руками и смотрит на воду, на облака, и я знаю точно - максимум, который мне позволен – это вот так смотреть на нее издалека, на склоненную голову, пальцы перебирают гальку сосредоточенно, я вижу ее позвонки, я так хочу поцеловать каждый. Губы что-то шепчут, голова запрокинута, чайка летит. Только бы не спугнуть ее – тогда будет новая песня, про море.. «пожалуйста, отвези меня на море..помнишь..помнишь, как нам было хорошо?» (с).. - Но как вы срабатывались? Говорят, у Земфиры совершенно несносный характер? ..Истерики, скандалы, запои и наркотики. Наркотики и пластыри на порезанных пальцах, - “Да, я вены издалека режу, я методична в этом вопросе, дорогуша” , - выговаривает непослушными (божемойкакжеялюблюих!) губами.. Алкоголь, таблетки, я правда поначалу не замечала этого – угрожающей этой скорости, оборотов этих, а ведь знала, понимала же, что она ничего не делает наполовину. “Посмотри на себя, ты же обдолбанная в хлам, у тебя же концерт, ты же сдохнешь, понимаешь, сдохнешь!” “Я заплачу неустойку, дорогуша”. “Я тебя очень прошу – не надо давать никаких интервью, это же ужас, что ты несешь! У тебя пропадет голос, ну хоть это –то ты должна понимать! Не жалко, да? Нихрена не жалко?” “Послушай, ты можешь так не орать, я же работаю”, - и знать точно, что новой песни уже не будет. Грязные волосы, свисающая челка, мутные глаза, кровь носом, песнипеснипесни, и все мимо, потому что это не она уже. Пусть так, пусть держать ее голову, когда ее рвет в ванной. Только бы быть рядом. А потом была скорая. Скорые. Сколько их было. Капельницы, жгуты, просьбы, уговоры. Сколько их было – моих слез, ее обещаний, и я все равно находила пустые упаковки в карманах ее курток и моих шубок, убранных подальше в гардероб до следующей зимы. А потом была клиника. - Я тебя ненавижу! Ненавижу!!Ненавижу! Ты предала меня, сука! Забери меня отсюда, слышишь! Я не могу здесь, я с ума сойду! - Я приду к тебе завтра, я все-все принесу, и ноут и наушники, все, что ты хочешь, только, пожалуйста, слушайся врачей, мы выкарабкаемся, слышишь меня? Я люблю тебя, Настя любит свою девочку, свою хорошую девочку, ну все-все, чшшш.. – и гладить ее и прижимать к себе ее голову. Вырывается. Дышит тяжело, пальцы сводит, ломает, бледная, губы запеклись лихорадочно, - Я позову врача! ..- Послушайте меня внимательно, доктор, я плачу вам столько денег! Ну сделайте ей укол, ну вы же можете, господи, ну сделайте же хоть что-нибудь, ну ей же больно!! Нет, это вы послушайте, мадам. Ели я дам ей хоть один кубик не метадона - то это все. Если вы заберете ее из клиники до окончания полного курса – то это все. Дальше - срыв, передозировка, суицид, некролог – это неизбежно. Вы хотите этого? Я так и думал. А сейчас Вам лучше уйти, мадам. Ждем вас через 4 месяца. Мы отработаем Ваши деньги. Курить на лавочке под окнами ее палаты. Дежурить круглосуточно. И она то фак мне показывает, то дышит на стекло и выводит тем же средним «ПММЛ». А я курить уже не могу, у меня сигареты от слез промокли, что там спички.. - А почему ваши творческие пути разошлись? .."Я приняла решение. Нам лучше расстаться." - она даже не посмотрела на меня, вот так запросто, сказала мне - и все. Я припудриваю синяки на губах и шее, а когда-то они были от поцелуев. Мы действительно устали друг от друга (она устала!), надоели (ей надоело!), наши отношения изжили себя (это самый ахуенный секс в моей жизни, как это может надоесть?!) Но она никогда и ничего не делает наполовину. И больше мы не виделись. А дальше я ничего не помню... - Молодой человек, я же вам сказала – никаких вопросов о Земфире. Охренеть можно, спросите о моих творческих планах, о моем успехе в последней картине, да черт побери вас всех, вообще – идите вы, знаете куда?!” Мы подъехали к моему любимому ресторанчику. Остановились. Оба не выходим из машины. Зачем я так накинулась на него. Совсем нервы ни к черту. Может, мой блядский аналитик – таки прав, может, действительно, единственный способ – выговориться, хоть кому – нибудь, пусть этому мальчику даже, забыть это все.. - У вас сигареты есть? Закурила, пальцы дрожат, закашлялась, отвыкла же. - Вы простите меня, молодой человек, у меня только съемки закончились, напряженный график, простите..пойдемте со мной, я отвечу на ваши вопросы. Семенит за мной вглубь зала, столик уже накрыт свечи, вино. И моя детка уже сидит за столиком. Каждый раз, когда вижу ее – вздрагиваю, сердце обманывается на секунду – так похожа на Земфиру. Что ж, будем честными – это единственный критерий отбора любовницы, - и сжимается болезненно – не она же. - Детка, подожди, меня в машине, я скоро буду..в машине, я сказала. Присаживайтесь, молодой человек. Хотите водки? Давайте все ваши вопросы, я отвечу. Называйте меня Настя, и, если можно, выключите диктофон, пожалуйста..