первая и последняя

09.15. Шереметьево – Борисполь. Наврать всем и исчезнуть на сутки. Чертов роуминг, чертов, чертов роуминг. Да, я палюсь. И да, мне плевать. Я себе разрешаю. 24 часа ровно. Осталось разрешить тебе, но себе ведь сложнее было, так что дальше должно легче пойти. Паспортный контроль. Окей, я даже сниму очки, тетя, только давай быстрее, милая, да-да, вы не обознались и автограф держите, только документ верните уже. Пью кофе в крошечном баре. Прокручиваю еще раз день в голове. Снимаю с руки часы, опускаю в бумажный стаканчик из-под кофе. Оставляю на столике. Я не хочу отслеживать время посекундно сегодня. Его и так мало в этих отпущенных мною себе же сутках. Я выхожу из муравейника аэропорта и закуриваю сигарету. Я мечтала об этом два часа. Дым вливается в легкие. Голова слегка кружится. Я щурюсь на тучи. Моросит, как в Пулково, но тепло и небо выше. Ощущение свободы и предвкушение, почти возбуждение. Хотя, ей-богу, я сама толком не понимаю, что же я вытворяю такое. Улыбаюсь, прикусываю губу. Но я - таки здесь. В твоей столице. И сегодня мы увидимся. Ловлю такси. Давай в центр, парень. Да все равно куда, в самую середину давай). «Ти в самому серці мого серця». Это была 3 по счету смс от тебя. Я их помню наизусть. Я совсем не знаю твой город, хоть и была здесь раньше, конечно. Интуитивно улавливаю надписи на вывесках, выхватываю знакомые слова в обрывках речи, сравниваю со своим скромным словарным багажом. «Слухаю твій останній альбом. Я хочу, щоб він був мій” - это была номер 2. И еще. я так про твой думаю. Волнение растет, я ныряю из одного такси в другое (от Бессарабки - до Контрактовой), из одного кафе в другое (от апельсинового сока – до коньяка), из одного настроения в другое (от дрожи в губах - до почти комичной оторопи – что я делаю здесь? где я? и, черт побери, что происходит вообще?!)) Но твой голос в моем плеере. И в моих жилах расплавленный мед. Значит, я все делаю правильно. И я так не хочу ничего анализировать сегодня. Ровно 24 часа. Договорились? Мне так нравится, как смазано перекатывается «эррр»» на кончике твоего языка. Мне так хочется понять, как рождается в тебе музыка. Так же, как и во мне? Поговорим об этом сегодня? Ведь ты - то же понимаешь, что значит для меня – любить чьи-то песни. У меня в последний раз так только с Фредди было, и я правда думала, что никогда так больше. Такси – это слишком медленно сейчас, и я иду пешком. Меня ломает и кружит. В моих жилах ртуть пополам с твоей музыкой. Витрины, магазины, дождь, пиджак промок, стряхиваю капли с челки, отрезвляет. Пружинистый шаг. Меня прет от каждого такта твоих песен. Перепрыгиваю через заборчики, курю жадно, и на каждом углу – афиши с твоим профилем и крупным шрифтом поверх: “Океан Ельзи”. 19.00. Палац спорту. Сегодня. «Я дуже чекаю на тебе, зателефонуй, як будеш на місці” – эта была 5 номером. И всюду натыкаюсь на часы - в метро, кафе, на площади, сверяю с внутрененними – минута в минуту. Иду дальше, проспекты, магистрали, скверики, рельсы, и пополнять запасы коньяка в очередном кафе. И все сходится. Заколдованное пространство, значит, я все делаю правильно. ..Как все это начиналось? Мне нравятся твои песни – тебе – мои. Мы приглядывались друг к другу ровно два аккорда. А потом - любовь. Сразу, безоговорочно. И я не влюбляюсь ни во что, кроме неба и таланта больше. Взаимные коплименты через прессу и общих знакомых. На концертах мы поем песни друг друга – беспрецедентная вещь. Цветы и новые диски в подарок через посыльных, а потом: “Я не можу спати. Я хочу тримати тебе за руку. Мені дуже потрібно побачити тебе”. Эта номер 4. Я боялась личной встречи. Общие сеты на фестивалях не считаются. ..Мои концерты были в этом дворце спорта не раз. И я точно знаю потайные ходы к гримеркам, все обходные маневры мне известны пошагово. Пропустить людскую лавину (а дохрена, однако), выждать на две сигареты дольше, на всякий случай, а потом два пролета вниз, налево, меня пропускают без разговоров, спасибо тебе. Та же крошечная комната, перевернутый стул в углу, пыльные задники декораций, хотя лет пять прошло же. «Я на месте». Это была моя первая смс тебе. И я дожидаюсь конца песни, две минуты и ты влетаешь в комнату. Пауза. Смотрим друг на друга. А сверху рев твоих поклонниц, топот ног, ухмыляюсь, киваю на потолок – ого! будем меряться девочками?). Неловко смеемся, протягиваю тебе ладонь для рукопожатия, ты берешь в свои обе. И сразу тишина, будто звук отрезали. Гладишь мои ладони, словно вписываешь в мою линию жизни эту встречу, настойчиво и очень аккуратно. Поднимаешь рукав моего свитера, сжимаешь запястье. Я и не знала, что руки мужчины могут быть такими нежными. Смеешься. Мальчишеская улыбка, такая чистая, открытая. И по жилам разливается адреналин и патока. Нужно выпить. Срочно. Протягиваю тебе флягу. Отпиваешь длинно. Возвращаешь. - Не треба більше, я вже п'яний від тебе, - сжимаешь руку крепче. - Я не знаю твой язык!, - мотаю головой, смеюсь, робею (я робею, черт возьми!!) А ты наклоняешься. И целуешь меня. - Зараз знаеш, - и мой бешенный пульс в твоих руках и рев толпы разом прорывает тишину комнаты. Тебе надо идти. Твои ребята и так тянули время, как могли. «Зачекай на мене тут, будь ласка. Я швидко», - и ты мчишься по узкому коридорчику на сцену, там через пролет и налево. Сижу на перевернутом стуле. Оглушенная, охреневшая, на самом лучшем в мире сломанном - к - чертовой матери стуле, натягиваю рукава на пальцы и отпиваю коньяк из фляжки. Слушаю, как беснуется зал, приветствуя тебя, и как ты грассируешь хрипло на благодарностях и вступлении. И губы покалывает после поцелуя, и язык слегка немеет, я улыбаюсь и сердце гулко стучит в солнечное сплетение. …Волна истерящих девочек разбивается о дверь твоей гримерки – как это все знакомо, как много раз моя дверь сдерживала такой же натиск, как странно смотреть на это со стороны, сравнивать децебелы и, ууух бы они бы взлетели в разы, просочись хоть одна из них сюда! - Навіть не знаю, кого б більше порвали!, - ты смеешься (с ума сойти, я - то думала, ямочки - это мое оружие!) и переодеваешься. Я взглянула мельком, честное слово. И я накрепко запомнила покадрово – как ты снимаешь мокрую футболку, натягиваешь тонкий свитер – синий кашемир, (белая кожа, родинка на предплечьи, и тонкая цепочка с медальоном – биркой), запихиваешь ком одежды в легкую спортивную сумку и протягиваешь мне руку. – Пішли, я знаю, як вийти звідси, щоб нам не завадили. Я беру тебя за руку и в моих жилах цунами. - Не бійся нічого, - так вот как ямочки могут действовать на людей. – По-моему, я начинаю понимать твой язык лучше..но..надо повторить. Ты смотришь на меня и сумка медленно соскальзывает с твоего плеча на кроссовки. ..Мы идем по ночному городу. Дождь идет с нами. Мы поднимаем воротники пиджаков. Я - тебе, ты – мне, одновременно. Смеемся. Мы идем теми же улицами, что я шла к тебе, проспекты, магистрали, скверики, и они не заканчиваются, как и наши темы. Ты жестикулируешь, рассказываешь мне о концертах, новых песнях, о последних гастролях, потом перебиваешь сам себя, прижимаешь к себе за плечи: - Я такий радий, що ти приїхала. Я не вірю, що ти тут. Я смеюсь, закуриваю и прикрываю сигарету от дождя полой пиджака: - Я тоже, - и это правда. Ты убираешь мне со лба мокрую челку, прижимаешь мои замерзшие руки к своему кашемиру, и я чувствую, как колотится твое сердце в побелевшие костяшки моих пальцев. .. Твоя квартира. Голый паркет. Минимум мебели, фотографии на стенах, часы, гитара в углу, этажерка, виски бликует в пузатых запыленных бутылках. На низком столике - растворимый кофе, черный шоколад, сигареты. Сидим на полу, настольная лампа..она сейчас напольная, да?) Полные пепельницы, CD фоном, Чайковский, я отметила, и еще, так здорово и необычно, у тебя повсюду нотные тетради пачками, а не Men's Health, например. Мне нравится здесь. Легкие занавески, тени в углах комнаты, и танец пылинок в приглушенном свете лампы. Твой город, твой алкоголь, твоя музыка.. Я знаю, что я не повторю этого в ближайшие сто лет, и ты знаешь тоже, и я ловлю каждый миг этого невозможного вечера. Ты вынимаешь из моих пальцев сигарету, затягиваешься: «Я написав нову пісню. Послухай, як тобі?» Надеваешь мне наушники, прижимаешь ладонями сверху, киваешь смущенно. Я – то знаю каково это, когда слушают твою новую песню в первый раз. Садишься напротив меня, упираешься спиной в стену, подтягиваешь колени к груди, отпиваешь длинно. А я смотрю на твои губы, твой рот, я влюблена в тебя прямо сейчас и на целые сутки. Уже меньше. И я слушаю каждым нервом. Как мне? Мне..прекрасно, мне замечательно, и мне страшно. ..Сбрасываешь один звонок, второй, третий. Потом хмуришься и все же выходишь на кухню. Спасибо, я не хочу слышать, как ты разговариваешь с кем-то по телефону, я не хочу ее знать, мне же все равно, правда? Я знаю, что тебя ждут и хотят видеть. «Сонечко, все добре, працюємо, па-па, все завтра». Я знаю, что меня тоже ждут, черт побери, я знаю: «Мы репетируем, ну в конце концов, не пиши мне сегодня больше!» Но этот вечер украден, этот вечер против всех правил. Это ведь все не по-настоящему. Так ведь не бывает.И завтра будет все по-другому, как прежде все будет. Но сейчас.. «Потанцюй зі мною”, - упираешься плечом в косяк кухни. Ты такой красивый сейчас. Обнимаешь меня за плечи и прижимаешь к себе, целуешь мимолетно в висок. Так неожиданно сильно приятно упереться в твердые мускулы под твоим свитером и запах виски и одеколона щекочет ноздри и нервы. И я точно знаю, что мои скулы розовеют от удовольствия и от небрежности этой ласки. И я уже не могу понять точно, что меня очаровывает больше – ты или твоя музыка. Но мы же договорились не анализировать? За окном шумит дождь уже в полную силу, нежность и возбуждение в прохладном воздухе и мускусный привкус нереальности происходящего. И мы старательно не говорим о том – а что же дальше, и до последнего почти честно верим в то, что будем спать в разных постелях. Музыка заканчивается, и ты обнимаешь меня крепче. - Не їдь нікуди. Будь ласка. Мы оба знаем насколько это невозможно. И я целую тебя. Сама. И отсчет времени остановился. .. Я не усну. Курю на балконе, в твоем свитере, и челка разлетается по ветру вместе с пеплом. Ты спишь. И часы в комнате идут в такт твоему дыханию.. А утром опять шел дождь. Серый свет сквозь окно и мокрые деревья на сыром ветру. Скомканные джинсы на полу, скомканные простыни. Очень тихо в квартире. На цыпочках в чужой кухне. Свожу количество движений до минимума. Выливаю в чашку остатки виски, с горкой получается, отхлебываю осторожно. Иду в комнату. Присаживаюсь на пол с твой стороны кровати, прижимаюсь лопатками к стене, кожа стынет, все так хрупко. Ты спишь и твое запястье свешивается с кровати, я вижу твои часы, они отсчитывают мою возможность быть тут. Допиваю одним глотком, виски вливается и расправляет артерии и вены, я могу ходить. Я могу уходить. Я надеваю пиджак, он еще влажный и очень мятый, плевать, я дую снизу – вверх на челку, смотрю на себя в зеркало, это все еще я. Это уже совсем другая я. Обратный отсчет времени прокручивает пленку в ускоренном темпе - такси, аэропорт, кофе в крошечном баре. Небо уже светлое и скоро будет солнце. Умываюсь в туалете, скоро объявят посадку, но покурить еще успею. Ничего не было, не было ничего, и быть не могло. Затягиваюсь, достаю телефон, стираю все смс. И самую первую даже. Все. Можно идти. 9.15. И уже в кресле, переводя телефон в режим полета, увидеть новое сообщение: «Я люблю тебе». ..А потом мы встретились уже в Москве. Какой-то очередной Максидром, или что-то такое. Ты пожимаешь мне руку и смеешься так, будто ничего не случилось. Ты прижимаешь свою девушку к себе и целуешь мимоходом ее в висок. И мне ведь не должно быть больно, я ведь так и хотела, и я смеюсь тоже, прижимаю свою девушку к себе и целую ее в губы.