Сделка с Дьяволом

Очнулся Мидори снова на кровати, бережно укутанный одеялом, с саднящим виском и костью плеча. Хорошенько он приложился о пол. Он попытался вспомнить, что было до того, как он вырубился. К его удивлению, это было довольно сложно. Мидори поднялся и сел на кровати. Его кофта и дорожный плащ висели на стуле рядом с кроватью – постиранные и поглаженные. Однако, протянув руку, он почувствовал боль в ране на предплечье, и тут же отдернул ее. Когда он вообще успел получить эти раны? Он уже не считал случайное появление в неблагоприятном месте достаточно весомым объяснением. Мидори чуть отодвинул повязку. Несколько ровных раскрасневшихся порезов на внутренней стороне руки, ближе к венам. Это вовсе не похоже на ушибы или ссадины – это были конкретные раны. Он нахмурился, но больше не был в силах найти другое объяснение им. «Рей,» - неуверенно позвал он в пустоту. «Рей! Где тебя носит?» Ответа ему не последовало, однако Мидори почувствовал, как выловил душу ворона где-то далеко от себя. Рей, видимо, был не в состоянии разговаривать на данный момент, и Мидори издали не мог определить, из-за чего. Ему осталось лишь понадеяться, что его состояние не настолько плачевное, что сейчас он где-то умирает в лесу; но затем Мидори поймал себя на мысли, что если бы даже он знал, где он находится, то не слишком бы рвался ему помочь. Он натянул на себя кофту и поднялся с кровати, пошатнувшись. Из-за двери доносился приятный запах еды, который вновь напомнил демону о его голоде. «Стоило бы хорошенько подкрепиться», — подумал про себя он. Мидори приоткрыл дверь из комнаты и оглянулся. В коридоре никого не было, а свет горел лишь на кухне, несмотря на то, что на улице был день. Высокие деревья окружали дом, и казалось, что он всегда погружен в полумрак. Тихо ступая, он вышел из комнаты и прошел по коридору на кухню. Маара самозабвенно витала в своей стихии: быстрым движением нарезала овощи для салата, затем легко сгребала нарезанное ножом в миску, после чего возвращалась к котлу, где булькало что-то приятно пахнущее. Мидори чуть подался вперед. — М-м-м, гляжу, запах супа выманил из покоев еще кое-кого, — довольно протянула ведьма, крутясь вокруг крупного котла и подсыпая в него всяческие ингредиенты. Мидори обхватил самого себя руками, будто пытаясь защититься от внезапно накинувшегося на него нового пространства комнаты, и оперся плечом о стену. — Что это? — О, это, дорогуша, Боботи. — Я имею в виду, не зелье ли это для выведения гусениц из капусты, — поправился Мидори. Маара как-то странно ухмыльнулась на это. — Название мне ничего не дает. — Нет, не зелье, — сказала она, помешав суп и подчерпнув ложку бульона на пробу. Подув на нее, ведьма предложила: — Иди сюда, попробуй. В ответ Мидори ощетинился и пораженно уставился на ведьму, мол, «совсем из ума выжила?», на что Маара посмеялась как с удавшейся шутки. — Все еще думаешь, что каждый в этом доме только и мечтает, что отравить тебя? — спросила она, попробовав бульон. — Соли маловато… — У меня пока что не было весомых причин перестать вам не доверять, — сказал он. Но тут его прервал звук шагов в коридоре, и в следующую секунду в двери показалась знакомая ему высокая девушка с рыжими волосами. Та самая, что лишила его завтрака. — Ма, так куда ты положила нитки? — Они там же, где и всегда, милая. — Я дважды смотрела, их там нет. — Серафим любит троицу. Посмотри еще раз, да повнимательнее, я не доставала швейного набора после тебя. — Ладно… Вдруг она заметила демона, и, перехватив его взгляд, она на мгновение стушевалась от воспоминания о собственной реакции на него, но затем горделиво вздернула нос, взяв себя в руки. — Извини за мою реакцию, — проговорила девушка, и по ее тону вовсе нельзя было сказать, что она действительно раскаивается. Она быстро глянула на Маару и сжалась под ее строгим взглядом. — Я приняла тебя за кое-кого другого. Мидори уже хотел так же снисходительно промолчать на ее извинения, но по натянутой тишине понял, что у людей принято кое-как отвечать, если кто-то опустился до того, что извинился за проступок. — Надеюсь, ты действительно раскаялась в своем поступке. Это не то, что он хотел сказать. Девушка оскорбленно хмыкнула, развернувшись на каблуках сапогов, и вышла из комнаты. — Тебя нужно подучить общению с людьми, не так ли? — с ухмылкой поинтересовалась Маара. Мидори оскорбленно нахмурился, так, словно бы именно он здесь был невиновной жертвой. Как эта женщина только посмела указать на его недостатки? Но затем он вспомнил, зачем он пришел сюда, и понял, что продолжение любого диалога бессмысленно. — Я уйду сейчас же, — пообещал Мидори. — Я не хочу надолго задерживаться нигде, у меня есть свои планы. — Как хочешь, — пожала плечами ведьма и попробовала ложечку супа, чтобы убедиться, что соли в него она положила достаточно. — Я сложу тебе вещи. — Сложишь? Я пришел со своим. — Брось. Я не привыкла, что из моего дома выходят люди голодные и недовольные, — улыбнулась Маара, однако демон уже начал подмечать, что ее улыбка никогда не будет открытой, душевной и искренней — за ней всегда скрываются какие-то другие мысли, и даже Мидори не мог сказать, хорошие ли они. У кого-то он уже видел эту улыбку. — Я сложу тебе немного провизии и других нужных мелочей, чтобы дорога не была мучительна. Как Мидори ни пытался копаться в ее мыслях, выведывая ее замыслы, он не смог понять причину ее внезапной любезности. Эта женщина его слегка пугала. Любой жест заботы с ее стороны всегда подразумевал какой-то скрытый подтекст и собственную выгоду для нее самой. — Благодарю, — нехотя произнес он. — Иди сюда, — сказала она, накладывая в тарелку большую порцию риса и то, что называлось «боботи», но больше всего напоминало запеканку с мясом. — Поешь. Мидори чуть поколебался. Он же видел, как пробовала ведьма это блюдо. Он помнил ее слова о том, что она обязана помогать каждому. И она не была похожа на того, кто искренне желал бы ему смерти. Тогда почему он до сих пор боится ее? Почему ему так сложно принять от кого-то заботу? Он вздохнул и приблизился к столу. — Молодец, — улыбнулась Маара и поставила перед ним тарелку, когда он опустился на стул. Блюдо пахло просто ужасно соблазнительно. Он не помнил, чтобы кто-то во Дворце готовил что-то похожее, однако запах был ему знаком. Что удивительно, ведь он никогда и нигде не обедал, помимо Дворца, однако запах пробуждал в нем странные чувства… словно бы из детства. — Благодарю, — повторил он, принявшись за блюдо. Кончик хвоста его блаженно дернулся, стоило ему положить первый кусок в рот. Мясо просто таяло. Он вдруг заметил, как ведьма за ним наблюдает, и почувствовал тепло в щеках. — Очень вкусно, — проговорил он, проглотив первый кусок. Маара удовлетворенно кивнула и ушла с кухни. Мидори прикончил блюдо на удивление быстро. Чувство приятной насыщенности придало ему сил и дало надежду, что дорога не будет такой тяжелой для него; затем он поднялся с места и помыл за собой тарелку под удивленным взглядом вернувшейся ведьмы. В комнате он подобрал свой слегка потяжелевший рюкзак; однако перед тем, как выйти, он остановился у двери и окинул взглядом комнату. Он не мог понять, что его в ней привлекало: разбросанные везде вещи, не заправленная кровать, душноватое тепло тесного помещения. Во Дворце не было таких комнат. Все — просторные и холодные, будто огромные гробы из камня. И порой ему так не хватало такого же тесного пространства, забитого личными вещами, вместо огромной и чересчур пустой комнаты… Взяв себя в руки, он прошел до выхода, не встретив по пути ведьму. Оно и хорошо — он ненавидит прощаться. Лучше уйти тихо, пока никто не видит. Мидори быстро раскрыл дверь и вышел во двор. В нос ему ударил сильный и крепкий аромат травы и свежести от реки, что обволакивала клочок острова с домом ведьмы. На мгновение накинувшийся на него огромный, пугающий, будоражащий внешний мир заставил какое-то давно забытое чувство внутри встрепенуться. Он был в ужасе. В ужасе, но в то же время и в восхищении. И он, не в силах сдвинуться с места и будто бы боясь того, что он может потерять равновесие от накативших чувств, сделал пару шагов, но потом опустился на траву и уставился перед собой. Каких бы высот информационных технологий не достигли люди, сколько бы виртуальных реальностей ни создавали, городов ни воздвигали и разумов не рождали, ничему не заменить простое богатство природы. Мидори еще никогда в жизни не ощущал столько вещей за раз. Свист рассекающих крыльями воздух стрекоз смешивался с мягким шепотом реки и шелестом травы где-то далеко в сухом поле, наполненном мышами и змеями. Запахи сотен трав и цветов, приносимых ветром с гор. Сотни тысяч жизней крохотных и не очень букашек под ногами, под водой и в воздухе. Он почувствовал — именно почувствовал! — как небольшой косяк рыбы шустро мчался по дну. Он вдохнул бодрящий запах ветра, и понял, что не способен сдвинуться с места. Огромный купол неба, накрывающий его, казался бесконечным. Еще никогда он не чувствовал себя так, как сейчас. Это можно было назвать… чувством завершенности? Будто он попал именно туда, где должен быть. Вдруг Мидори услышал топот босых детских ног по мягкой земле. Однако, видимо, ощущал присутствие человека он не теми чувствами, что привык, и потому, когда девочка с ним заговорила, он вздрогнул от внезапности. — Мама пирожков испекла, — сказала девочка, которую, насколько демон знал, зовут Алекс. — Сказала мне поделиться с тобой. Мидори настороженно на нее оглянулся. Почему она не боится? Почему она так легко приняла необходимость с ним контактировать? Но это его вовсе не оскорбляло. Напротив — ему было радостно-волнительно то, что кто-то может не бояться обращаться к такому, как он. Он пару секунд не знал, что ответить девочке. — Спасибо, — слабо проговорил он. Алекс поставила корзинку на землю и села рядом, введя демона в состояние паники. Что нужно делать в подобных ситуациях?! От нее пахло землей, полевыми травами и летом, будто в одном своем облике девочка сосредотачивала весь дух летнего веселья и ребячества. Казалось, что в любой момент она могла вскочить с места, пробежаться босыми ногами по прохладной воде ручья, подчерпнуть пригоршню воды и, раззадоривая, облить ею демона. А потом, смеясь и шлепая ногами по воде, помчится собирать землянику в свои теплые детские ручки, часть съедая, а часть разнося по дому и всех угощая. Но сейчас Алекс сидела, уплетая за обе щеки пирожок, изредка поглядывая на Мидори, будто спрашивая: «будешь? или мне можно съесть еще?». Мидори придвинул к ней всю корзинку, говоря тем самым, что она может забрать себе оставшиеся пирожки. — А ты любишь книжки? — задала она беззаботный вопрос, наблюдая за ним и дожидаясь ответа. Книги. Кладези всей известной человеку информации. Бумажные двери в другой мир. Мидори не мог вообразить себе, какими словами возможно выразить его любовь к книгам, но глядя в чистые детские глаза, невинные и любопытные, он понимал, что простой ответ «да» может выразить все его чувства к бумажным мирам книг. — Я тоже, — весело отозвалась девочка. — Я сейчас читаю книгу со сказками про драконов. Хочешь принесу? Не успел Мидори ответить, как Алекс уже подскочила на ноги и побежала в дом. Он проследил за ней, пока она не скрылась за приоткрытой дверью, рядом с которой Маара лепила горшки. Она не подавала вида, однако он чувствовал, как ведьма следит за ним. Это его слегка встревожило: чего она от него ждет? Не успел он задуматься об этом, как Алекс вернулась из дома, неся большую, но не слишком увесистую книгу. Девочка плюхнулась на землю рядом с ним и раскрыла книгу на месте с закладкой в виде сухой косички из цветов. — Я вот здесь остановилась. В последний раз, дракон и принцесса выбрались из замка вместе, а разбойник их обокрал. Надеюсь, что в следующей главе дракон съест этого разбойника! — Съест? Не слишком жестоко ли? — удивился Мидори. — Он сам напросился! Если бы я была драконом, то я бы его съела, — ответила девочка. Затем она принялась вслух читать новую главу, растягивая гласные и иногда запинаясь. Однако читала она с таким усердием, что ему можно было бы позавидовать. Видимо, ее действительно интересует история. Возможно, Мидори сам когда-то был таким — однако это было настолько давно, что он ни за что не вспомнит. Разве что на ум придет захватывающая дух величина библиотеки, в которую мать привела его впервые, морщинистые руки летописца, который выводил рисунки на его любимых книгах, и его скрипучий голос, который, словно голос самих книг, может поведать абсолютно обо всем, о чем его спросишь… Мидори тряхнул головой и провел по нагревшимся волосам рукой. Когда он в последний раз заглядывал так далеко в свои воспоминания? Он уже давно думал, что они безвозвратно утеряны… — Хочешь я тебе почитаю? — поинтересовался он. Алекс оборвалась на середине слова и подняла голову. — Давай! — тут же согласилась она. Ее прыть слегка рассмешила демона — будто бы она специально дожидалась, что он предложит это. Впрочем, он сам не мог объяснить своего порыва. У него давно не было слушателей. Читать он стал с начала главы, чтобы лучше вникнуть в коряво начатую историю. Первое время не слишком уверенно, так как редко ему приходилось говорить так много и так долго, затем привыкая. И наконец, когда он свыкся с тем, что говорит он не своим голосом, а голосом истории, рассказ его полностью увлек. Он продолжал переносить письменные слова в реальные, чувствуя на губах каждый звук, вкус каждого слова, сотни новых эмоций и интонаций. Он ощущал, как рядом с ним девочка внимательно слушала и переживала вместе с ним именно те эмоции, которые он старался передать. Большей награды, чем заинтересованный слушатель, он и представить себе не мог. Вдруг девочка поднялась с места, переместилась к нему за спину и принялась перебирать его длинные волосы. Его это слегка встревожило, и демон, вздрогнув, отвлекся от чтения. — Что же ты делаешь? — спросил Мидори, перекинув свои волосы через плечо. Но Алекс снова расправила их. — Косичку! — сказала Алекс. Мидори решил не перечить и не мешать ей, и просто продолжать заниматься тем, чем занимался — в конце концов, он потратит больше сил и времени на то, чтобы разубедить ее играться с его волосами, чем позволит, да и потерь много не понесет. Не успел он прочесть и пять страниц, как, к его ужасу, издали он почувствовал чье-то приближение. — Алекс! Что же ты делаешь? — голос принадлежал старшей девушке, Эмбер. — Косичку, — повторила девочка, и по голосу ее можно было понять, что она улыбается. — Какая красивая. Мидори недовольно замотал хвостом и обернулся. — Довольно косичек, — проговорил он, пытаясь расправить свои волосы, но Эмбер его грубо и резко одернула. — Ты что, убери руки! Красавица, — усмехнулась она. — Алекс, давай еще и венок сделаем? Сегодня много цветов распустилось. Девочка радостно засмеялась и побежала собирать цветы. — Ты ей нравишься, так что даже не смей обидеть ее, — сказала ему Эмбер. — Иначе пожалеешь. Мидори хмуро глянул на девушку снизу, но промолчал. Свой первый венок Алекс не смогла натянуть ему на рога, и потому повесила его на правый рог, а второй сползал ему до носа. Мидори с недовольством замечал, что Эмбер не может взглянуть на него без усмешки. Однако, что было потом, он припомнить не мог. Ибо следующее же воспоминание его было о том, что он снова пробуждается в привычной комнате с осточертевшим деревянным потолком и висящими у окна цветными бутылочками. *** — Вот же идиот, — услышал он, пробуждаясь. Первым делом он почувствовал странный тяжелый холод на лбу и стекающую по лицу влагу. А затем — чье-то присутствие рядом. — Чего?.. — сонно выговорил он. — Идиот, говорю! — в поле зрения он мимолетом увидел рыжую прядь волос. — Ведь наверняка знал, что после целой жизни в месте без солнца и света вообще, выходить под прямые лучи в полдень — не самая лучшая идея. Или ты какой-то особо одаренный и не знал — раз уж ты так и сделал! Эмбер сняла с его лба полотенце и положила другое, еще более холодное. — О чем ты? — Солнечный удар получил. Внимание! От силы за двадцать минут нахождения на улице. Спорим, это мировой рекорд? — говорила Эмбер. Мидори поежился и приподнялся, убрав мокрое полотенце с лица. — Ты всегда такой? — Какой? — Болезненный. За все пребывание здесь, ты только и делаешь, что вырубаешься. И Маара днем и ночью месит что-то для тебя. Не понимаю я такого… — она убрала локон волос с лица. — Вы ведь все демоны такие здоровые и выносливые. — Как видишь — не все, — отметил Мидори. — Не все, — кивнула ведьма, насмешливо на него глядя. — И уж как повезло мне, что первый встречный демон оказался таким неудачником. Хотя, может, это и не случайность? — произнесла она и забрала у него полотенце. Мидори недовольно на нее глянул и лишь обрадовался, когда она покинула комнату вместе с тазиком с водой. Он убрал влажные волосы со лба. Демон слепо потянулся к плащу, который, как он помнил, он оставил на стуле рядом с кроватью прошлой ночью. Однако он почувствовал, как случайно развернул какой-то стакан с жидкостью. Это оказалась небольшая вазочка с пятью красивыми ромашками в воде. Промокший листок под вазочкой гласил: «Выздаравлевай!», а рядом была нарисована улыбчивая рожица. Возможно, факт усталости, может, промокший плащ, или же совершенно другая причина заставила демона задуматься, а затем расслабленно откинуться обратно на кровать.