Сделка с Дьяволом

Когда Мидори вернулся обратно в мир, то он почувствовал поднявшуюся панику позади себя и услышал тихие всхлипы. Он обернулся. Лили лежала на земле в окружении Эмбер и Алекс, а ее левая рука была вся в крови. - Прости-и… Лили, не умирай! Прости меня пожалуйста, я не смогла! – рыдала Алекс над ней. - Надо быстрее бежать домой… - пробормотала Эмбер, суматошно шаря в сумке. - Подожди, - произнес Мидори, быстро приблизившись к ним. Он пытался сохранить спокойствие, но у него это плохо получалось. – До дома идти опасно, она может потерять слишком много крови. - И что ты предлагаешь, умник? – резко прикрикнула на него Эмбер. – Бросить Лили умирать? - Нет, я не это хотел сказать, - он сухо сглотнул и присел рядом с девочкой. На предплечье сочилась кровью глубокая рана, а сама девочка была настолько обессилена, что даже плакать не могла. – Обработай ей рану. У тебя есть что-нибудь, чтобы ее перевязать? - Д-да, было… - она принялась высыпать все содержимое сумки на землю и выискивать бинты со спиртом. Мидори тем временем попытался проникнуть в мысли девочки и успокоить ее – хотя она и без этого держалась на удивление стойко. – Что ты собрался делать? - Я могу исцелить мышечные повреждения, - ответил Мидори. Эмбер торопливо обработала рану, но Мидори остановил ее прежде, чем она начала ее перевязывать. – Мог бы и быстрее и без последствий ее исцелить, но не думаю, что она согласится пить мою кровь… - Меньше слов! Мидори тряхнул руками, размяв их, затем поднял правую ладонью вверх. Бледно-зеленый огонек засиял на кончиках его пальцев. - Огонь? Ты дурак, хочешь ее обжечь еще? – разозлилась Эмбер. Но Мидори протянул руку ей. - Коснись, - предложил он, глядя на нее обезоруживающе прямым и спокойным взглядом. Эмбер выдохнула и провела рукой над огоньком. - Холодный! – воскликнула она. Затем накрыла огонек сверху, будто пытаясь убедиться, что он абсолютно безвреден, и коснулась ладони Мидори своей. Демон отодвинул свою руку и приложил ее к ране девочки. Та вздрогнула, как от холода, и удивленно уставилась на огонь. - Почти не болит, - оповестила она. От огонька исходил освежающий холод, как от прохладного речного потока. - Почему ты раньше не говорил? – спросила Эмбер, явно пребывая в растерянности. - Не доводилось, - он пожал плечами. - Но я не могу это делать слишком долго. Исцеление забирает мои собственные силы, а у меня самого их не очень много. - Все демоны так могут? - Нет. Каждый распоряжается своими магическими силами так, как им угодно, развивая всего один навык. Как вы, ведьмы, рождаетесь уже с определенными способностями, так мы можем делать выбор, - пояснил он, зевнув. – Я сделал свой выбор в пользу исцеления… Пару минут он еще держал руку над раной, передавая свои силы девочке. Рана слегка затянулась новой кожей, но и не закрылась окончательно. Кровь уже перестала сочиться из раны, но тонкую кожу можно было легко порвать неосторожным движением. Перед глазами постепенно начинало темнеть. Вдруг кто-то пихнул его в плечо, отвлекая от исцеления и потемнений перед глазами. Огонь потух. Только потом он понял, что никто его не пихал, а скорее Эмбер подхватила его прежде, чем он упадет на землю. - Хватит, - сказала она. – Тебе уже достаточно. А рана Лили затянулась достаточно для того, чтобы без риска донести ее до дома. - Хорошо, - проговорил Мидори, пытаясь подняться с места. Слишком давно он не использовал свою способность, и сейчас это показалось ему слишком утомительным. Он поднял девочку на руки и они, оставив тачки с глиной, поспешили к дому Маары. Когда они добрались, у девочки уже начинался жар. Мидори пытался еще охладить ее огнем, но Эмбер каждый раз одергивала его, говоря, что тащить домой тяжелого демона без сознания она не собирается. Дома Маара не стала их ругать, на удивление всех. Вместо того, чтобы тратить силы на слова, та быстро проверила ранение и состояние Лили. - Что у вас там произошло? – выдохнула она, но не стала дожидаться ответа и быстро ушла на кухню за лекарствами. Эмбер поторопилась за ней. Мидори отнес девочку в ее комнату. Он никогда здесь не был, и вообще его посещали мысли, что Лили чужды человеческие слабости вроде необходимости во сне и пище – так сильно она походила на призрака. Но комната была похожа на самую обычную девчачью комнату: много плюшевых игрушек на кровати, кое-какие цирковые принадлежности за шкафом, стены увешаны детскими рисунками. Он опустил девочку в постель и накрыл ее одеялом. В соседней комнате Эмбер, на пару с напуганной Алекс, быстро рассказывали что-то ведьме, пока та гремела дверками от шкафчиков в поисках нужных снадобий. Мидори снова проверил порез. Выглядел он намного лучше, чем ранее, но организм девочки уже постепенно начал перегреваться, борясь с травмой. - У тебя руки холодные. Ты замерз? – проговорила Лили когда он коснулся ее плеча своими пальцами. - Они всегда холодные. Лили взяла его руку в свои маленькие ручонки, и положила ее на свой горячий лоб. - Что ты делаешь? – удивился Мидори. - Делюсь теплом, - улыбнулась она и закрыла глаза. – У меня его много. Мидори погладил ее по голове и невольно улыбнулся. В дверях появилась Маара с ведром холодной воды и полотенцем. - Спасибо за помощь, Мидори. Можешь идти. - Тебе нужно отсыпаться, - сказал он девочке и поднялся со своего места. Лили кивнула. - Хорошо. Он встал с места, уступив место матери. Мидори напоследок оглянул комнату, прежде, чем выйти: в конце концов он никогда раньше тут не был. И вдруг заметил на стене рисунок – высокий длинноволосый демон с прямыми рогами стоит на цветочной полянке рядом с девочкой в голубом платье и светлыми волосами. Что-то приятно согрелось внутри. Мидори вышел из комнаты и слегка прикрыл за собой дверь, не закрывая ее полностью. Тут он заметил, что все это время за ним наблюдала Эмбер из коридора. - Вау, - лишь произнесла она, с удивлением глядя на демона. – Вот это от тебя точно не ожидалось. - Что именно? То, что я не оставил девочку умирать? - Ну не знаю. Вы, демоны, должны же быть такими свирепыми и безжалостными, - проговорила Эмбер, пожав плечами. - Вот и делай выводы. Верить слухам или делу, - предложил Мидори и устало упал на диван. День был слишком долгим, и уже много лет он так не напрягался, так что конечности уже начинали неприятно побаливать. Девушка опустилась рядом с ним. В комнате висела странная, неестественная тишина. Голова оленя над камином пристально следила за ними стеклянными глазами. Мидори четко ощущал тревогу, исходящую от девушки, и прекрасно понимал ее. - Как ты думаешь… это существо, что поранило Лили – что это было? Мидори помолчал, не в первый раз обдумывая это. - Я не уверен, - проговорил демон. – Но я помню, что видел его, когда мы с тобой ходили к расщелине в земле. Еще тогда оно навеяло на меня ужас. - Почему же ты не сказал? - Я думал, что мне показалось, - оправдался Мидори. – Но сейчас я вроде понял. Ты ведь видела – оно не было живым. Точнее, не может быть живым, у него же просто не было внутренностей. Видимо, в момент, когда эта трещина в земле открылась, где-то неподалеку лежал обглоданный труп оленя. И что-то вдохнуло жизнь в его тело. - Но тогда… почему оно было таким странным? - Жизнь он, может, и вернул, - ответил Мидори. – Но утратил свою суть. Точнее: у него не было души. Поэтому я в упор не мог почувствовать приближение его ауры, ведь она становится такой… как бы выразиться на междумирском… пустой. У нее нет смысла. Понимаешь, у каждой души и у каждой ауры есть свой определенный оттенок, запах, вкус, цвет и эмоции, которые она вызывает. Твоя сияет, как огонь, и обжигает. Алекс легко спутать с диким зверем – потому ее так любят животные, которые так же могут чувствовать ауру. Лили легкая, невинная и белая, словно призрак. А Маара… умеет скрывать ее от меня. Но этого все равно хватает, чтобы понять ее силу и мудрость. Но у этого существа она была прозрачной, безвкусной и пустой. Именно это меня и пугало больше всего, и, видимо, встревожило Алекс, ведь она сразу почувствовала, что существо не хочет идти на ментальный контакт. Эмбер нахмурилась, задумавшись. - Значит, - проговорила она. – Можно жить… точнее, существовать, несколькими способами? – Мидори непонимающе на нее посмотрел. – Ты говорил, что у тебя забрали жизнь. Но ты ходишь, притворяешься живым и все такое, и при этом сохранил свой разум – значит, у тебя все еще есть душа? - Верно, - Мидори кивнул, подивившись, что ведьма это помнит. - А это существо не имеет души, но имеет жизнь, и при этом ведет себя не так, как другие, - продолжала девушка. – Но почему тогда у людей и душа, и жизнь? - Каждый рождается, имея и то, и другое. Если насильно забрать что-то одно, то оболочка не сможет быть работоспособной. Лишь в сопровождении определенных ритуалов и заклятий возможно существовать, имея лишь одно из двух. - Поняла. Эмбер вдруг помрачнела, слепо уставившись в стену. - А можно ли вернуть жизнь тому, что утратило и то, и другое? – вдруг поинтересовалась девушка. Мидори сглотнул. - Как ты сама говорила: вернуть телу жизнь – проще простого, - ответил он. – Но другое дело – вернуть душу. А это невозможно. - Почему ты так решил? - Душа – это нечто неосязаемое. Можно заставить сердце биться, можно заставить тело имитировать процессы жизнедеятельности, но нельзя вернуть оболочке личность. А все души уходят в Безвременье и никогда оттуда не возвращаются. - Ясно, - произнесла Эмбер. И вдруг встала с места, поспешно направившись к выходу. - Ты куда? - Мы глину оставили посреди дороги. Надо довезти до места. - Я помогу, - Мидори поднялся с места. - Нет! Сиди, - резко сказала она, накинув на плечи кофту. – Ты достаточно сегодня сделал. Спасибо за это. А сейчас отдыхай, а то смотреть на тебя жалко. Мидори разочарованно повесил хвост, хотя и сам вынужден был признать, что он обессилен и вряд ли дотащит еще одну тачку с глиной до дома. - Ладно. Эмбер скрылась за дверью, а Мидори оставалось лишь удивляться ее поспешности.

***

Очередной день Мидори проводил в библиотеке. Это место успело стать ему второй комнатой, ибо никто кроме него больше не наведывался сюда, и иногда он мог прикорнуть за книгой, если слишком долго читал. Вестей от Рея по-прежнему не было, но отчего-то ему и не хотелось, чтобы он объявлялся. Лучше проработать план чуть лучше… Да, это единственная причина, почему он хочет тут остаться подольше. Ничего больше. Он почувствовал присутствие светлой детской ауры еще до того, как белокурая голова показалась из-за двери. Мидори, уже зная, что это вовсе не призрак, приветливо улыбнулся Лили. - Как твоя рука? Не болит? – поинтересовался он. Лили похлопала пышными светлыми ресницами и размашисто кивнула. - Почти зажило, - возвестила она. Лили вышла из-за угла, держа здоровую руку за спиной – левая рука была целиком перевязана. Мидори отложил книгу и повернулся к ней. - Ты от меня что-то хотела? Девочка снова кивнула. Подойдя к нему, она достала из-за спины два белых цветка и протянула их ему. На момент демона вновь сковал страх. Он попытался внушить себе, что это обыкновенный жест симпатии со стороны девочки, однако от этого вид лилий не становился менее пугающим. - Почему? – все же спросил ее демон, приняв дар. – Зачем ты продолжаешь носить мне эти цветы? - Меня просят, - виновато ответила Лили. - Просят? – удивился Мидори. Это что, шутки Эмбер? Но тогда какой смысл? Лили носила ему цветы и до того, как он не оценил подношение девушки. Маара хочет ему что-то сказать? Так почему сама не скажет? Он покрутил цветы в руках, не в силах найти объяснения тому ноющему чувству сожаления внутри. – Кто? Девочка на него испуганно посмотрела, затем исчезла в дверях, не ответив на вопрос. Мидори вздохнул и снова опустил взгляд на цветы. Свежие, только что сорванные, без единой царапинки или жучка. Идеальные. Неживые. Надо бы найти, куда поставить эти цветы. Весь дом был обставлен крупными горшками, которые Маара периодически лепила, сидя на крыльце и наблюдая за тем, как Лили и Алекс резвятся на полянке – поэтому это не должно быть такой трудной задачей. Он заглянул в гостиную в поисках вазы для цветов. Здесь было на удивление светло: свет исходил от трех прозрачных бокалов, наполненных некой светящейся неоновой жидкостью. Прямо под ними сидели Маара и Эмбер и что-то вышивали, переговариваясь. Он прошелся по периметру комнаты, заглядывая во все углы. Вазы-то в комнате были, но все они были забиты другими полусухими цветами и ветками, и ни в одной из них не было воды. Быть не может, что в таком огромном доме нет ни одной свободной емкости для воды! - Это же моя кофта, - вдруг заметил Мидори. Эмбер резко подняла голову от темно-серой ткани, которую старательно зашивала. - Ага. Та, в которой ты сюда попал. Она была вся в крови и порвана, вот я и подумала, что тебе было бы приятнее носить менее дырявую одежду, - Эмбер слегка стушевалась, говоря это. – А то выглядел бы как бомж. - Спасибо. - Мидори казалось забавным то, как Эмбер каждый раз пыталась разбавить бочку меда ложкой дегтя. - Есть за что, - насупилась девушка. И добавила: - Опять она их носит. Мидори вспомнил, что по-прежнему держит в руке две лилии. - Так это не ты просишь ее? - Что? Конечно нет! Зачем мне это? – фыркнула она, отложив кофту и нитки. – Эти лилии разрослись, как сорняки, честное слово. Наверно, Лили просто находит их и носит тебе, чтобы добиться симпатии: она тихая, и потому такие подарки - это ее единственный способ добиться чьего-то внимания. - Надо бы вывести их поскорее, а то Мидори уже сам не свой, - подала голос Маара. - Сегодня или завтра начну готовить зелье. - Что? Я разве тебе говорил, что меня не устраивают лилии? - А разве устраивают? – Мать приподняла бровь и посмотрела на него. Мидори встревоженно обмотал хвост вокруг ноги. - Пошли, найдем им вазу, - позвала его Эмбер, проходя мимо. Мидори последовал за ней на кухню. Девушка принялась недовольно бормотать что-то на тему того, что Маара использовала все свободные вазы в доме и как сильно ей осточертело то, что весь дом в листьях и травах. - Вот правда, скажи, в этом доме мало растений, что ли? Зачем она продолжает тащить их сюда? Да половина из них бесполезны, смотри, это же обычный одуванчик! А этот плющ вообще ядовитый. И ругает меня, если выбрасываю засохшую траву, представляешь? - Какой ужас, - отозвался Мидори плоско. Девушку, видимо, не так волновало эмоциональное насыщение его ответа, сколько наличие ушей, которые готовы выслушать ее недовольство. Эмбер принялась искать на полках, копошилась сначала на нижней, затем залезла на стол и стала расчищать верхнюю полку. Когда место вокруг нее закончилось, она стала передавать вещи Мидори, и он перекладывал их на другой стол. - Боже, не могу поверить, что все вазы заняты! – возмутилась она, сунув какой-то плоский предмет Мидори. Тот хотел было предложить свою помощь, но передумал. Видимо, ведьме самой надо справляться со всем, и если он предложит помощь, это будет еще один удар по ее гордости. Он опустил взгляд на зеркало в его руках. Бледный лукавый лик улыбнулся ему в ответ. «Я всегда знал, что длинные волосы пойдут тебе больше». Звук разбивающегося стекла. Внутренности пронзило такой болью, что, казалось, он разом проглотил полдесятка змей, которые просились бы наружу, если бы не абсолютная пустота в желудке. Мидори покачнулся и облокотился о стол позади себя. - Ты что творишь?! – выкрикнула Эмбер, слезая со стола. Стекло хрустело под ее каблуками. – Ты совсем с ума сошел или что?! Мидори сухо сглотнул, глядя на осколки, будто на ошметки мертвого животного. - Я… случайно выронил… - заверил он. – Просто выскользнуло из пальцев… - Ну конечно! Да ты его отшвырнул прямо в стену! – продолжала негодовать девушка. – Ты знаешь, что разбитое зеркало – к несчастью? Мидори наконец выпрямился. Убивающее чувство внутри исчезло, будто бы его и не было. Он провел ладонью по шее. И что это было? - Прости, я сейчас все уберу. - Что это у вас разбилось? - На шум появилась Маара. Она с досадой оглядела беспорядок на полу. – Ах, зеркало… понятно. - Простите. Я не специально, - продолжал извиняться Мидори. Эмбер с сомнением фыркнула. - Метла и совок в кладовке, ты их сразу заметишь, - вместо помилования сказала ему Маара. Мидори сдержал себя от того, чтобы поинтересоваться, на какой из метел не летают, и прошел мимо ведьмы. Он еще чувствовал себя плохо, и был благодарен тому, что последнюю неделю ничего не ел. Демон все еще чувствовал вину и некий страх перед Маарой. Он до сих пор не мог дать себе вразумительного ответа, почему эта ведьма, обычный человек, может производить на него, могущественного демона, подобный эффект. Метлу он действительно увидел сразу, однако она стояла в самом углу забитой хламом кладовки. Он с трудом, переступая через ведра и котлы, добрался до конца маленького помещения. Споткнулся. Махнув хвостом, удержал равновесие и уперся руками в стену. Мидори ловко подхватил метлу хвостом, и вернулся ко входу тем же маршрутом, но держась за стену для безопасности. Выбравшись, он облегченно вздохнул и чихнул от поднятой пыли. - Достойное представление, - хохотнула Маара. Уши Мидори чуть покраснели от смущения, и он взял метлу в руку. - В кладовке и убиться можно, - недовольно пробормотал демон и прошел мимо нее на кухню. Он мог ощущать ее острый взгляд спиной, и это вовсе не было приятно. - Перестань винить себя в том, чего ты не совершал, Миедо, - вдруг произнесла ведьма. Мидори резко остановился и обернулся. - Но ты сама видела, что разбил зеркало именно я. - Все ты прекрасно понимаешь, - фыркнула она. Мидори опустил взгляд. - Я не говорил тебе своего истинного имени. - А мне и не надо, чтобы ты говорил мне что-либо, - ответила ему Маара. – По тебе и так все понятно, Чистый Дух. Демон ощутил, как поднялась шерсть на хвосте. - Откуда? – недоумевающе вопросил он. Ведьма лишь пожала плечами. - Никогда не вопрошай, откуда ведьма знает что-либо, - ухмыльнулась она. – Осколки выброси сразу на улице в ведро. Не хватало еще, чтобы Лили или Алекс порезались. Она удалилась в другую комнату, а Мидори продолжал стоять посреди коридора. Он опустил голову, слепо глядя на метлу. Да что она может знать. Маара всего лишь человек… Не ей судить, в чем он виновен, а в чем нет. Мидори мотнул головой и отправился на кухню. Один осколок, особенно большой, отлетел прямо к выходу из кухни. В нем на момент отразились его черные волосы, и он поспешил отвести взгляд. Когда же ты наконец оставишь меня? Как долго тебе надо еще мучить меня? Вопросы остались без ответа, и он молча принялся сметать осколки и пыль в одну кучу. Эмбер куда-то пропала, а на столе стояла ваза с двумя белыми цветками лилии. Мидори вынес осколки на улицу и осторожно высыпал их в большое ведро, так, чтобы ни один осколок не проскочил мимо. Но не торопился возвращаться обратно в дом. Ему казалось, что он все еще там есть. Теперь он поселился там и ждет, пока Мидори вернется, чтобы наброситься на него вновь. Мидори самому было интересно, кто такой этот «он». Демон сел на ступеньки крыльца, дабы хоть слегка успокоить себя. Погода резко менялась. Большие темные тучи клубились где-то вдалеке, разгоняя белые сильным ветром. Заметно похолодало. Он почувствовал присутствие девушки рядом с собой и подвинул хвост, чтобы дать ей пройти мимо. Но Эмбер не спустилась с крыльца, а подошла к нему. - С тобой все в порядке? – осторожно поинтересовалась ведьма, опустившись рядом на ступеньку. Мидори рвано кивнул, потерев шею. – Ты странно себя вел. И вообще как-то посерел. Тучи вдалеке становились все больше и больше, а ветер начинал гулять по верхушкам сосен в лесу. Было любопытно наблюдать за столь стремительной сменой погоды – только недавно светило солнце, расцвечивая лес всеми оттенками зеленого, а сейчас мир резко посерел и потемнел, несмотря на то, что солнце еще не село. Демон вдруг подал голос: - Ты можешь себе представить, каково это – смотреть на собственное отражение и видеть того, кого уже давно нет в живых? Ведьма удивленно на него посмотрела. - Нет. Сложно представить. - Хорошо. Он подставил лицо под сильный влажный ветер, пахнущий сырой землей и озоном. Хвост сам собой взволнованно завилял. Какое же это странное чувство… будто вдалеке бушует что-то огромное и невероятно сильное, но почему-то они спокойно сидят здесь, на этом крыльце, и наблюдают, как тучи поспешно приближаются к ним. Какой-то странный звук раскатился вдалеке. Больше всего эти звуки напоминали ему взмахи крыльев большого дракона – но и их он не слышал давно, так как все драконы за ненадобностью в войнах были отправлены на остров Вальга, подальше от населенных городов Хазамы. Задумавшись, он понял, что драконам на этой части Ската неоткуда взяться. Вдруг он почувствовал, как что-то не позволяет хвосту двигаться. Демон осуждающе посмотрел на Эмбер, которая накрыла кончик его хвоста ладонью. - Прости, я не могла удержаться! – озорно улыбнулась та. Мидори переложил свой хвост на другую сторону. В следующий миг небо раскололо на части яркой вспышкой, а звук, что был ранее, громким треском раздался прямо над головой. Мидори панически ощетинился, подскочил и испуганно прижался к стене. Казалось, что дом вот-вот обрушится над ним под этим ударом. Эмбер вдруг рассмеялась. - Ты что, боишься грозы? Твой хвост похож на щетку для чистки бутылок, ха-ха! - Это гроза? – удивился демон. Мидори неловко пригладил шерсть на хвосте и отлепился от стены. Еще один раскат грома раздался, но уже чуть дальше. Из дома вдруг выскочила Алекс и промчалась мимо них прямо в озеро. За ней Лили аккуратно спустилась вниз по лестнице. - Это буря! Мидори никогда не боялся грозы. По сути, в Хазаме никогда не было резких перемен погоды, только слабые молнии порой сверкали в густых тучах. Но в этот момент он почувствовал страх от того, что над ними происходят какие-то глобальные природные процессы, способные уничтожить сотни людей. В сравнении с толстой и темной тучей, что накрыла мир над ними, он казался совсем маленьким, а дом – самым лучшим местом, куда может ударить молния. - Не волнуйся, мы тут в безопасности. Дом оснащен громоотводом, - успокоила его девушка. Она выглядела странно счастливой. – Важно другое! Она вскочила с места и придержала хлопающую от сквозняка входную дверь. - Это первая буря в сезоне! Эмбер вбежала в дом, зовя Маару. Мидори впал в замешательство от подобной активности. Еще одна молния ударила в землю, хлынула вода с неба, и он в тот же миг исчез за дверью дома, испуганно прижав хвост к ногам. Вместе с ним внутрь вскользнула Лили и помчалась в соседнюю комнату. Почему все так радуются? Дом вдруг наполнился духом ликования, когда как на улице бушевала стихия, чуть ли не выбивая стекла из окон порывами ветра. В соседней комнате они громко переговаривались, но шум на улице заглушал все, и он не мог различить ни слова. Мидори заглянул на кухню. Эмбер что-то активно мешала в тарелке, чуть ли не расплескивая содержимое, и периодически добавляла в смесь какую-то белую пудру, пахнущую ванилином. Демон хотел было тихо пройти мимо к себе, но ведьма его заметила. - Мидори! Достань мне, пожалуйста, муку, а то у меня руки в масле, - попросила его Эмбер. Демон выполнил ее приказ. Входная дверь распахнулась, впустив в дом дождь, ветер, запах озона и рыжеволосую растрепанную девочку. Та с трудом закрыла за собой дверь, отряхнулась от воды и откинула волосы с лица. - До-ождь! – радостно возвестила она, и побежала дальше, как будто без ее известия он бы и не понял, что на улице штормит. Мидори подошел к окну в прихожей и выглянул наружу. Вода в озере выплескивалась на берег, деревья прогибались так, будто они вот-вот сломаются. Темноту периодически освещали резкие вспышки молнии. Он положил руку на ледяное стекло, что орошали струи дождя, и стекло запотело по контуру его длинной ладони. - Может, ты все же объяснишь мне, что происходит? – попросил Мидори, вернувшись к Эмбер, которая активно месила тесто для чего-то. - Тебе ужасно повезло! – воскликнула Эмбер и вытащила на столешницу противень. – Ты попал на первый осенний дождь. Обычно летом его почти нет, лишь талый снег с гор приносит влагу к нашей земле. И потому это событие само по себе обычно праздник для природы. К тому же, каждый год Маара рассказывает историю своей жизни. И делает это в день первой осенней бури. То есть, сегодня! - Ого. Вовремя я к вам попал. - Я обожаю это! Обычно мы устраиваемся у камина, делаем печенье и чай, кутаемся в плед, и пока за окном бушует буря, слушаем ее рассказ… В последний раз я его слушала еще в прошлом году. Ах, как же быстро летит время! Рассказы Маары всегда интересны, однако еще лучше, когда она говорит о том, что происходило с ней на самом деле. - Вам не надоело слушать одно и то же который год? - Сомневаюсь, что такие дочери у нее были, - фыркнула она. Мидори и не заметил, когда она успела замесить тесто для печенья. - И к тому же, это не одно и то же. Нет, ее истории не искажаются со временем, просто из каждого нового рассказа можно подчерпнуть новые детали о ее жизни и кем она была раньше. И рассказывает она об этом так хорошо! Это так интересно! - Не сомневаюсь. А сколько Мааре вообще лет? Эмбер уставилась на него так, будто он спросил о чем-то, на что наложено строгое табу. - Что? Только не говори мне, что у женщин подобное спрашивать нельзя. Я все равно не вижу большой разницы, 20 лет человеку или 40. - Ладно. Все равно никто не знает. Только одно мы знаем точно: настоящий цирк существовал чертовски давно. Вместе с Мидори они выложили печенье в ряд на противень, и Эмбер поставила его запекаться. В коридоре сновали Лили и Алекс, таская в гостиную одеяла и подушки из всех комнат в доме. Наверно, спальных наборов в этом доме действительно много, с его-то размерами, подумалось Мидори. До него донесся запах жасминового чая, и он тут же оживился. - Нужно сделать чай? - Ага. Я сама, - сказала ведьма. Если бы у демона работало сердце, его бы прихватило от вида того, как девушка кладет в каждую чашку по четыре чайной ложки жасминового чая. - Ты сыпешь слишком много! - Чего? Хочешь сказать, что я чай не умею делать? – Эмбер с чувством поставила банку обратно на стол. - Возможно. Но заварки действительно многовато для жасминового чая. И, надеюсь, ты не кипятком заливаешь листья? Девушка смутилась и отставила на холодную плиту чайник с кипящей водой. - Зато ты не можешь лук резать, - поспешила напомнить она. - Не все мастера во всем, - пожал плечами Мидори. – Хочешь, я сам сделаю чай, а заодно и покажу, как правильно заваривать жасминовый чай? Ведьма скривилась, будто бы от боли: словно кто-то ударил прямо в ее гордость. Она откинула волосы за спину, скрестила руки на груди и вздернула нос: - Ну давай. Мне от халявы, что ли, отказываться? Мидори насмешливо фыркнул и ссыпал сухой чай обратно в банку. - Если заварить чай неправильно, то он будет горчить. Но особенность жасминового чая в том, что он имеет очень нежный и приятный вкус, и портить его плохой водой не хотелось бы. Первым делом ты должна запомнить, что ни один чай нельзя заливать кипятком. Это разрушает структуру листа. Стоит дать воде остыть пару минут, прежде чем залить, - по мере того, как он рассказывал, Мидори совершал привычный для себя ритуал заварки чая, тщательно отмеряя ровно три чайной ложки сухих листьев и ссыпая их в чайник. Затем он залил чай горячей водой и накрыл чайник крышечкой, ожидая заварки. Эмбер наблюдала за ним, то ли с интересом, то ли с удивлением. - Ты так много знаешь о чае. Никогда бы не подумала. - В теории я знаю о многом. Другое дело – практика, - возвестил Мидори, разливая чай по пяти чашкам. – Но с этим мне повезло. Мой брат был вынужден много путешествовать по миру без меня, но из каждого нового города, где он бывал, он привозил мне чай. Постепенно я и обучился всему – из книг, разумеется. К тому же, мне нравится разговаривать по душам с человеком за чашкой хорошего чая. Это сразу раскрывает его. - Так ты, оказывается, разговорчивый? - Зависит от собеседника. Эмбер с сомнением фыркнула и достала противень с готовым имбирным печеньем. Даже Мидори привлек запах свежей выпечки, но он поспешно одернул себя и взял тарелку с печеньем, а Эмбер подобрала поднос с чаем, и вместе они отправились в гостиную, откуда по всему дому распространялось уютное тепло от горящего камина. Мимо них шустро промчалась Алекс, неся в охапке три подушки, а за ней, едва успевая, тащила по полу одеяло Лили. Мидори приподнял край одеяла, что волокся по полу, словно шлейф у невесты, и девочка обрадованно хихикнула. Девочки уже успели построить настоящий форт из подушек и одеял, чтобы устроиться в нем поуютнее и слушать. В помещении было темно, лишь огонь от камина да пара свечей освещали лица присутствующих. Маара вышивала что-то, сидя в кресле у камина и периодически подбрасывая в него поленья. Она благодарно улыбнулась Эмбер и Мидори, когда они поставили на стол поднос с чаем и миску со свежеиспеченным имбирным печеньем. Лили и Алекс тут же набрали целую охапку печенья и утащили к себе в домик. - Только пообещайте, что сами потом за собой уберете, договорились? – обратилась к ним Маара, заметив уютный форт девочек. Те закивали, попутно набивая рты печеньем. – Вот и хорошо. Присаживайтесь, голубки! - Мам! Никакие не голубки! – сердито раскраснелась Эмбер. Мидори же проигнорировал ее замечание и сел в кресло, подальше от огня камина. - Полагаю, Эмбер успела рассказать тебе, чем особенна сегодняшняя ночь? – Маара обратилась к Мидори, который как раз устроился поудобнее в мягком, поглощающем его кресле. - Да, - он кивнул и подобрал со столика чашку чая. Он уже успел привыкнуть к продолговатой белой чашке из глины, которую никто не использовал от того, что у нее был отбит край. - Повезло тебе успеть на первую бурю в сезоне, - подмигнула она. Тут же необычно близко и громко раздался оглушающий раскат грома. Мидори испуганно вздрогнул, подобрал хвост и вжался в сиденье, внушая себе, что они в безопасности. - Чай просто отличный, это ты делала, Эмбер? - Э… Я просто… - Да. Но под моим руководством, - сказал Мидори. Девушка неловко раскраснелась и уставилась в пол. - Славно, - улыбнулась Маара. – Лили, Алекс, не шумите! Девочки тут же замолчали и показали головы из своей палатки. - Я прожила долгую жизнь… не каждый год был сказкой, но и не каждый – кошмаром, - начала Маара. Она убрала с лица волосы, заплетенные во множество косичек. На темном лице ее, на котором переливались отсветы от пламени, возраст, казалось, будто стерся, и нельзя было сказать, двадцать ей лет или все пятьдесят, а может и в десятки раз больше. – А свою долгую, насыщенную жизнь я начинала в цирке, в самом центре Сэнтума. Еще маленькой девочкой я жила среди акробатов и уродов, больших опасных животных и метателей ножей. Мы были единой семьей, яркой, странной, разной, и я даже не чувствовала себя сиротой, каковой являлась с самого своего появления у них. Владелица бродячего цирка взяла меня к себе и вырастила как собственную дочь. Впоследствии я стала частью этого цирка: могла приручить огонь, разговаривать с животными, выписывать пируэты в воздухе… Моя душа была свободна, как и тело, меня ничто не связывало, я жила вниманием публики, светом прожекторов и весельем цирка… - Маара мечтательно вздохнула, прикрыв глаза и вспоминая старые времена, что давно минули. – Однако не все было так хорошо… Сами знаете: технологии захватывают мир. С каждым годом все больше и больше чудес техники придумывается, и вскоре живых людей в цирке заменили выращенные в особых лабораторных условиях бесчеловечные уроды, все такие прекрасные и идеальные, что жутко становится. А публика радовалась. Им плевать на все труды и старания циркачей, им нужно шоу, захватывающее дух. Люди с каждым годом становятся все избалованнее и требовательнее, а шоу в цирке все более масштабным, и вскоре эти масштабы не стали включать в себя живых людей. Вот нас и выставили. Некуда идти, нет ни дома, ни семьи, ведь домом и семьей для тебя был цирк. Мы были потерянными людьми… тянули свое существование в бедности и впроголодь, зарабатывали тем, что на улицах трущоб вокруг Столицы показывали маленькие трюки – люди бросали в нас гнилой едой и медяками, но это было все, что мы умели делать. Вот так вот жизнь из сказки может превратиться в сущий кошмар, - на несколько секунд Маара умолкла, глядя, как горят полена в камине. Слушая ее рассказ, Мидори даже отставил чашку чая, но даже когда она замолчала, он не подобрал ее. Мать о чем-то глубоко задумалась – то ли о своем прошлом, то ли о настоящем, то ли о будущем. Но вскоре она вышла из оцепенения, и рассказ ее резко перепрыгнул целый участок ее жизни. – Но все наладилось. Вот мы сидим с вами у камина, мы сыты и довольны… Чего можно еще желать? Мир и благополучие в нашем доме… Мидори было очень неловко спрашивать, как она пришла к этому благополучию, и поэтому он решил промолчать. Маара неустанно что-то скрывает. - А теперь, деточки, пора бы отправляться спать. Чистите зубки, мойте личико… а я потом подойду и поцелую на ночь. Алекс! Сегодня ты ночуешь в помещении. Послышался негодующий возглас Алекс, однако возражать девочка не принялась. На улице дождь слегка утих, но тяжелые капли все еще били по крыше и окнам. Эмбер подхватила на руки Лили, и вся ночная процессия устремилась прочь из гостиной. Кроме демона. - Тебя что-то беспокоит, дитя? – лениво спросила его ведьма, поглядывая на него из-под полуопущенных век. - Все в порядке, - проговорил он. Но все же передумал. – Впрочем, нет. Насчет твоей истории. - Спрашивай. - Это ведь не вся история, - произнес Мидори. Маара покачала головой. – Как ты пришла к этому благополучию? Откуда у тебя эти девочки? Твоя история не ответила ни на один из моих вопросов. Откуда у тебя твои силы? Как долго ты живешь? Почему ты воспитываешь ведьм? Сколько ты уже воспитала? - Не вся. Но мало кто был удостоен услышать ее продолжение, - ответила ведьма. Мидори уже опустил голову, смирившись, что она ни за что не расскажет свою историю какому-то мимо проходящему демону, и направился к выходу, но тут Маара его остановила. - Присядь. Мидори удивленно посмотрел сначала на нее, потом на кресло, в котором ранее провел больше часа, а затем снова на нее. Маара смотрела на него своим обычным уверенным взглядом из-под припущенных ресниц, и ему пришлось принять, что она действительно собралась продолжить свою историю. Он осторожно опустился в мягкое кресло, тут же провалившись в него. - Почему я? - Никогда не вопрошай решение ведьмы, - посоветовала ему Маара. – И вообще, ты хороший слушатель. Грех не поделиться с тобой еще одной историей. Она откинулась на мягкую спинку кресла и сложила руки на животе, сцепив пальцы. - Мир и благополучие в нашем доме не дались мне за красивые выступления, - произнесла она своим томным рассказчицким голосом, к которому сразу же хотелось прислушаться. Мидори подвернул под себя хвост. – Мои способности… коих немало, не принадлежат человеку. Думаю, для такого опытного глаза, как твой, легко определить, что я полностью ими обязана демону. Мидори опустил уши и промолчал. Он лишь догадывался об этом, но не был абсолютно уверен. - Но как это может быть? Я никогда не слышал, чтобы демон мог передать свои способности смертному… помимо ритуала бессмертия, но это другое, да и на людях он не работает. - Да, верно. Не все так просто, как может показаться, - улыбнулась ведьма. – Пока я еще была циркачкой… я однажды встретила его. Высокий, статный мужчина, по сплетням подруг – богач и ловелас. Я тогда и не думала, что он обратит на меня внимание. Обычно богачам по душе светленькие и наивные дурочки, но не такие умудренные опытом женщины, как я. Но между нами сразу вспыхнула страстная любовь. Он был идеалом для меня, а я была идеалом для него. Не было сомнений, что любовь наша была чистой и бескорыстной – словно действительно две половинки одного целого. Однако был в нем лишь один недостаток, что препятствовал нашей жизни вместе: он был демоном. Но это не помешало нам, и мы все равно связали наши души на века, чтобы даже смерть не могла нас разлучить. Но как же глупы мы были! – она тяжело перевела дыхание, помолчав немного, и только собрав и сосчитав свои тревожные мысли, она продолжила: – Сделка – это священный контракт между смертным и духом, который нельзя нарушить или провести. В конце сделки должна остаться лишь одна душа, один победитель. Но а мы загадали вечную жизнь вместе. А я была смертной… заведомо провальное решение. Все, что он мне мог дать – это свою душу и жизненные силы. Отдав их, он умер, пожелав мне счастья, а я… мне лишь хотелось умереть от невыносимой боли потери. Сам демон, сам бессмертный, не сумел выполнить мое желание – вечную жизнь вместе, и потому он пожертвовал собой ради моего собственного бессмертия. – Она замолчала. Мидори все еще не сводил взгляда с потухающих поленьев в камине, но когда почувствовал эту пустоту и тишину после рассказа, взволнованно посмотрел на ведьму. Ее лицо ничего не выражало. – С тех пор прошло две тысячи пятьсот двадцать шесть лет. Я прожила куда больше, чем должна была и чем я в силах прожить. Между ними снова воцарилось тяжелое молчание, нарушаемое только легким треском огня и свистом сквозняка в окнах. - Но как же тебе все же удалось прожить столько и не сойти с ума? - Я пыталась покончить с собой, - призналась Маара, странно улыбнувшись. – В первый год раз пятьдесят пыталась повеситься, сброситься с моста. Не столько от боли расставания, как от страха перед бесконечностью. Ничего не помогало, я будто сама стала демоницей со своей пресловутой регенерацией и бессмертием духа. И с другой стороны, мое бессмертие – это все, что осталось мне от любимого демона, и я не могла позволить себе так беспечно его потерять. И потому я решила, что должна принести пользу этому миру. – Она подбросила новое полено в огонь. – С рождения я обладала способностями ведьмы и всегда скрывала это – собственно, как и все другие ведьмы в те времена. А после сделки, я получила еще больше способностей. Я решила, что могу овладеть всеми видами магии, найти других таких же, как и я, и создать гильдию ведьм. Но другие старели и умирали, приходили новые одаренные девочки, после чего и они меня покидали, а я все жила, жила и жила… В итоге я лишь стала направлять их. Большие сборища ведьм заведомо внушают угрозу, а я не хотела, чтобы нас боялись, даже напротив. Потому я и отпускаю всех своих детей, и они навсегда забывают, где я живу, до тех пор, пока я сама не решу, что мы должны встретиться. Это больно, но я успела смириться с этим. Но несмотря на это, мои малышки дают какой-то смысл, осознание, что я способна сделать что-то не только для себя, но и для людей вокруг, для целого мира. Это больно. Видеть, как стареют и умирают твои дети – это неправильно, понимаешь? Но зато я сумела подарить им достойную жизнь. Жизнь, в которой они могли принять себя такой, какая есть, быть готовой к жестокому миру, к подлым людям, и несмотря ни на что, не переставать верить в себя. Мидори помолчал, переваривая информацию. До него доходили слухи о некой Матери Ведьм, прародительницы всей магии Междумирья, но он относился к этой информации с крайним скептицизмом. Сейчас же его сомнения были разрушены, и ему нужно было время, чтобы принять существование подобного человека. Затем задал еще один вопрос, который не давал ему покоя: - Откуда ты берешь детей? Крадешь? - Боже упаси, нет. Я не смею лишать родителей выбора, - сказала она. – Каждые пять лет в Междумирье рождается одна ведьма. Нетрудно узнать, где и когда. Как только приходит время, я прихожу к родителям одаренной девочки и оповещаю их о том, кем она является. Если они не хотят растить такую, как она – я ее забираю. Но если они готовы взять на себя ответственность, я оставляю девочку. - Справедливо, - проговорил Мидори. – А бывало ли такое, что твой дом был пуст? Маара странно улыбнулась и покачала головой. Что-то резко упало в Мидори. - Очень мало кто желает растить ведьму в своем доме. Немногие люди научились принимать их, - объяснила она. – Но к сегодняшнему дню мой дом значительно опустел. Раньше я и объяснить ничего не успевала, как оказывалась выставленной за дверь с младенцем на руках, а старые дочери боялись покидать дом. Людям трудно принять ведьм. - Это достойно, - признал Мидори. Внезапно он увидел Маару в совершенно ином свете. Из коварной ведьмы, знающей, как и когда она отравит тебя, она превратилась в сильную женщину и заботливую мать, и демон проникся уважением к ней. - Спасибо, - сказала она. – Я очень немногим открываю эту тайну, и думаю, ты сам понимаешь, что и тебе не следует распространять эту информацию. Но я посчитала, что ты должен об этом знать. – Она прищурилась и остерегающе поглядела ему в глаза. – Чтобы ты знал, как поступать не следует. Мидори кивнул, немного удивленный ее тоном. Затем облегченно выдохнул, будто бы до этого он забывал дышать, так внимательно он слушал ведьму, и поднялся с места. - Спасибо, что рассказала. Теперь я хоть могу тебя понять. Он уже собирался пойти в свою комнату, как внезапно ведьма произнесла: - Я знаю, кто ты такой, - сказала Маара ему в спину на удивление спокойным голосом. Мидори замер и не обернулся. Ведьма продолжила: - я знаю, откуда ты сбежал. И зачем. – Слова эти, одно за другим, будто ножи, вонзались ему в спину. Он терпеливо ждал вынесения приговора. – Но знаешь, девочки тебя любят. А я знаю, что любовь ребенка нельзя заслужить ни одним сатанинским заклятием. Я не знаю, что у тебя на уме, Люциен, но если бы хоть один ребенок заплакал при тебе – ты был бы мертв уже там, где стоишь. А сейчас иди с миром. Мидори молчал. Раскрытие его тайны всегда представлялось ему совершенно иначе. Он был уверен, что в этот же миг весь его мир рухнет. Все, кто его окружает, вмиг возненавидят его. Он потеряет все, что имел, будучи анонимным всю свою жизнь. Но почему ведьма так спокойна? Мидори постоял пару секунд на пороге, не шелохнувшись, а затем, услышав, что ведьма подобрала свое вышивание, не намереваясь продолжать разговор, вышел из теплой комнаты в прохладный коридор. Ему казалось, будто только что он держал баланс, стоя на тоненькой веточке над пропастью, и он до сих пор не уверен, выжил ли он, или несется в пустоту. Однако… он все еще жив? Бояться нечего. Еще есть так много других людей, от которых он может таить этот секрет.

***

Девушка оглянулась по сторонам прежде, чем открыть одну из сотен абсолютно одинаковых дверей в бесконечном коридоре. Пусто. Она поправила шаль на плечах, будто бы защищаясь от холода, или же волнительного озноба, и скользнула в темную комнату, тут же закрыв за собой дверь. Здесь пахло глиной, металлом и целебными травами. Она зажгла несколько старых ламп, которые, тем не менее, не давали достаточно света, чтобы осветить каждый пыльный угол, но достаточно, чтобы видеть белое тело на высокой операционной койке. Почти как живой. Если бы она не знала, что у тела нет ни жизни, ни души, она бы точно испугалась того, что в комнате она не одна. Девушка подошла к нему и провела пальцами по аккуратному красноватому шву на шее. Благо, он никак не повредился при перевозке. - Зачем ты его сюда приволокла? – внезапно послышался строгий голос со стороны двери. Эмбер вздрогнула и резко обернулась, схватившись за сердце. - Маара! – осуждающе воскликнула она. Затем стушевалась под взглядом Матери. – Извини… за это. Я просто чувствую себя спокойнее, если он ближе ко мне. - Правда? – протянула ведьма. Эмбер не могла ответить на ее суровый взгляд. – С чего ты вообще решила, что его не безопаснее оставить в твоем доме посреди леса? - Он его не увидит, я клянусь. Этот дом куда больше, чем мой, о половине комнат мы и не знаем… Да и у парня пока не было беспричинных порывов копаться в наших личных вещах. Не заметит. - С огнем играешь, - заметила Маара. Она подошла ближе и окинула его взглядом. – Сколько ему осталось? - Совсем мало. Тело уже восстановилось, а шов сросся, - Эмбер бережно провела пальцами по его шее. Казалось, он даже был теплым. – Еще совсем немного… - Я все еще не могу понять, на что он тебе так сдался. Столько мороки, а ты даже не уверена, все ли удастся. - Думаешь, я сама не задаюсь этим вопросом? Я просто знаю, что обязана это сделать. У всех есть цель в жизни. Моя – вот, лежит, - она повела рукой в сторону тела. – Я… не знаю почему. Я бы сама с удовольствием стремилась бы к чему-то другому, и я даже не уверена, правильное ли дело я делаю. Но я должна. - Ясно, - задумчиво вздохнула Маара. – Однако, у каждого в доме свои секреты…