Сделка с Дьяволом

Мидори лежит в твердом кресле, закинув ноги и хвост на спинку. Детские ножки едва достигали верхушки спинки, но длинный крепкий обезьяний хвостик цеплялся за резные узоры по краю. Он откинул голову и оглядел перевернутую вверх ногами комнату. Мать перебирала что-то за прозрачным столиком с зеркалом, и рисовала над красивыми голубыми глазами ровные стрелки. Пахло ее вкусными духами и пудрой. — Мам, — позвал он. — Ты не думаешь, что Кадая стала странно себя вести после ритуала бессмертной жизни? — А что тебе не нравится? — Она какой-то хмурой стала. Раньше она часто любила показывать мне всякие трюки из тени и фиолетового огня, но в последнее время, когда я прошу ее что-то показать, она на меня зло смотрит и ругает. — Это девочки, милый. Их никогда не поймешь. — Мам, но ведь это не из-за бессмертия? — Мидори даже скинул ноги со спинки и перевернулся в нормальное положение на живот. — Оно ведь не меняет тебя?.. Я знаю, что мне это предстоит. И я не хочу меняться. Мне нравится моя жизнь… — Не должно. Ритуал бессмертной жизни позволяет тебе не зависеть от своих жизненных потребностей — их заменяет древняя магия, а все, что в тебе остается — это душа. Твои характер и память сохраняются с душой. С жизнью же ты способен лишь слушать свои низшие потребности и потакать им. Поэтому высшие демоны решили отказаться от всего низменного, что связывает их с обычными демонами и людьми. — Это я знаю, — нахмурился Мидори. — Но что делает душа? — Все! — радостно ответила Хейла. — Все, что в тебе хорошего, дорогой, — оно в душе, понимаешь? — Не очень, — нахмурился он. — Разве поведение человека не зависит от накопленного опыта и жизненных обстоятельств? — А почему тогда твой брат сейчас гуляет с друзьями на улице, а ты сидишь со мной? Вы ведь росли вместе в одинаковых условиях. Мидори помолчал, разглядывая виляющий кончик своего хвоста. — Не знаю, — пробормотал он. — А может быть, мы в начале были одной душой, но когда мы разделились, он забрал всю мою способность социализироваться? Хейла усмехнулась с логичного предположения сына, и с легким щелчком закрыла косметичку. — Может быть. А ты себе забрал все рациональное мышление, — продолжила мать. — Поэтому иди позови его кушать, и проследи, чтобы Тецу опять не начудил. А то будет как в прошлый раз, когда он упал в пещеру с ящерками — будем снова отцеплять маленькие пасти от его хвоста. Мидори тихо хихикнул, вспомнив этот случай, и слез со стула на пол. Поднялся, отряхнувшись, и побежал к выходу из комнаты матери. Но едва он открыл дверь, то тут же провалился в темную пустоту.

***

Колокол в главной башне отзвенел одиннадцать раз, когда в дверь к Мидори постучались. Мидори вынырнул из своего сна на удивление легко и мягко, откинувшись на почти невесомые пуховые одеяла и большие податливые перьевые подушки. Отчего-то ему подумалось, достаточно ли гуманно наполнять подушки перьями в замке, в котором живет семья каелей. Затем подумал — а чьими перьями вообще наполняют эти подушки? Эти мысли очень быстро его пробудили. В дверь снова постучались, и он отозвался. Мидори накинул халат, который нашел рядом со шкафом, и, запахнувшись, открыл дверь дворецкому, который внес ему в комнату поднос с завтраком. Дворецкий расставил завтрак на небольшом беленьком столике у окна с двумя стульями, забрал поднос, и подошел к демону, доставая из-за пазухи письмо с синей восковой печатью. — От короля, — оповестил он, а когда Мидори принял письмо, спешно ретировался. Но не успел дворецкий исчезнуть за дверью, как в нее протолкнулся лохматый мальчик с куском хлеба во рту. — Миво-и, добвое утво! — провозгласил Блэк, стараясь миновать дворецкого, который пытался объяснить мальчику, что гостей тревожить нельзя. Мидори, немного всполошенный, попросил дворецкого пропустить мальчишку. — Доброе утро, Блэк, — поздоровался демон, присаживаясь за столик с завтраком. — Что-то случилось? — Мидори! Мидори, тут так классно! Я в восторге! — Блэк завалился на стул напротив, жуя кусок хлеба и буквально искрясь радостью. — Мидори, тут такие огромные кровати! И под моей стояли мягкие тапочки, смотри! — он поднял свою грязную ножку, обутую в белые махровые тапочки. — А в ванной шампуни в крохотных баночках! И мыло крохотное! А утром меня разбудил дворецкий и покушать принес! Мидори, мне тут так нравится! Мидори с усталой полуулыбкой слушал рассказ Блэка об отрадах жизни в замке, наливая теплый чай в свою кружку. Демону подобные условия были не в диковинку, но ему было забавно и радостно от того, что бывший раб, не знавший лучших условий, чем жизнь в погребе, наконец-то попал в замок и покушал свежих булочек. — Я рад за тебя, — заверил его Мидори. — Но, чтобы тебя приняли в замке, тебе надо сперва тщательно искупаться и расчесаться, иначе на тебя станут коситься. Блэк пару раз моргнул большими черными глазами. — Ла-адно, — Он попытался пригладить непослушные волосы, путаясь пальцами в колтунах. — Кстати, тебе Рей передавал… какое-то очень длинное ругательное слово, которое я не хочу произносить, а еще он возмущался, что у него нет такой же комнаты. — Не заслужил, — ответил Мидори, подув на чай. — К тому же, мне было позволено иметь лишь одного спутника. Блэк покосился на поднос с завтраком, где остывал омлет с булочками. Мидори со вздохом разрешил ему забрать всю выпечку, а сам взял со стола письмо от короля. Печать еще свежая — значит, письмо написано недавно. Он сломал ее и достал из конверта недлинное послание. Вкратце, в нем была изложена просьба короля посетить его кабинет для совещания в час дня, и предупреждение, что вместе с ними на переговорах будет присутствовать наследник короля, Габриель Солеон. Мидори не слишком понравилось это известие. Неужели достаточно безопасно раскрывать его цели перед молодым наследником? Он знал Балора, и уже нашел правильный подход к королю, а вот с новым мальчишкой могут возникнуть проблемы. Впрочем, никогда не поздно познакомиться со следующим королем Элгрина. Он быстро позавтракал и с трудом выпроводил Блэка из комнаты. Приятно удивился, когда увидел, что его официальная одежда, в которой он ходил в замке пятнадцать лет тому назад, висела в шкафу, убереженная от времени, постиранная и поглаженная. Он неторопливо собрался, и когда колокол прозвонил один раз, оповещая, что сейчас половина двенадцатого, вышел из комнаты. Днем снаружи замка было почти так же темно, как ночью, и потому даже в полдень люстры освещали длинные коридоры. Окна занесены снегом, а небо укрывал непроницаемый серый слой туч. И хоть стены замка обогревались, от окон и балконов все равно тянуло прохладой, от которой шерсть на хвосте Мидори встала дыбом. Некоторые обитатели замка сторонились его и косились, когда он проходил мимо, некоторые слуги кланялись гостю. Замок ослеплял своей белизной. Высокие потолки, свободные коридоры, колонны и балконы, почти отовсюду выходящие в центральный двор, свидетельствовали о том, что этот замок населяет по большей части семья крылатых и свободолюбивых каелей, для которых полет — неотъемлемая часть жизни. Все было украшено золотистым цветочным узором, придавая внутренностям непримечательного снаружи замка роскоши внутри — будто жеода. На этаже, где находился тронный зал и кабинет короля, практически не было ни души. Мягкий ковер, укрывающий коридор в этом месте, поглощал все звуки. Лишь свистящий звук ветра, бьющегося об окна, пронзал тишину коридора, где находился лишь он и старший сын короля. Габриель в упор не замечал его приближения, стоя у перилл балкона перед кабинетом короля и разглядывая нижний ярус, где мельтешили слуги, убирая столовую, где только что завтракала королевская семья. Габриель был весьма похож на своего младшего брата. Разве что черты лица были чуть тоньше, платиновые волосы были собраны в короткий хвостик, а крылья были светлее. А когда он увидел подошедшего демона, то на его лицо нашли не грозовые тучи, а засияла радостная улыбка. — Господин Акиро! Это такая честь наконец-то с Вами встретиться, — юноша тут же поклонился ему, встав на колено. — Отец мне очень много о вас рассказывал. — Не стоит преклонять колено, а также выкрикивать мое имя, — мягко попросил демон, тактично улыбнувшись. — Тем более, что скоро нам придется кланяться перед Вами. Габриель неловко заулыбался, выпрямившись. — Но не сейчас. Отец пока не решается передавать мне силы Света — говорит, я еще многому должен научиться. — И верно говорит. И все же, я рад, что старший наследник Солеон достаточно адекватен по отношению к другим расам. Принц, по всей видимости, сразу понял его намек. — Прошу простить бестактность моего брата. Никто не смог научить его держать при себе свои эмоции. К тому же, он не знает, кто на самом деле перед ним, — неловко улыбнулся парень. Он сразу произвел на Мидори приятное впечатление солидного и знающего свое дело человека. Странно, как эти двое вообще могли вырасти в одной семье? — Это весьма неподобающе для человека с его позицией, — заметил Мидори. — Понимаю. Но рос он в деревне, и до сих пор в душе остается деревенским мальчиком. Уж этого из человека не искоренить, — вздохнул парень. — Вы так считаете? — Я в этом убежден. Когда колокол прозвенел двенадцать раз, дверь в кабинет Балора открылась, и их пригласили внутрь. Габриель пропустил Мидори первым, а сам закрыл за ними дверь. В помещении были лишь он, Габриель и Балор. Король стоял над длинным столом напротив двери, перебирая какие-то бумаги и заслоняя свет от окна своей крупной крылатой фигурой. Когда они вошли в кабинет, Балор поднял голову и приветливо заулыбался, подбирая графин с красной жидкостью. — Вина? — предложил Балор перед тем, как наполнить свой бокал. Мидори тактично отказался. — Я буду благодарен стакану воды. Балор поставил обратно на стол графин с вином, и налил воды в бокал для гостя. Габриель отодвинул тяжелые бархатные шторы синего цвета, пропуская в помещение холодный солнечный свет с пасмурного неба. Мидори прошелся по мягкому сине-белому ковру, устилающему весь пол кабинета, и оглянул строго, но уютно обставленное помещение, которое освещалось тремя крупными окнами напротив двери. Балор поставил поднос с напитками на стеклянный столик для переговоров, но никто не спешил садиться за него. — Я и подумать не смел, что на моем веку появится проблема настолько важная, что даже Вы почтите меня своим присутствием, — признался Балор, отпивая вина. — Полагаю, что данная ситуация способна создавать самые неожиданные союзы, — сказал демон, скрестив руки на спинке стула. — Я знаю, что я обещал держать политику Хазамы подальше от Элгрина, но обстоятельства заставили меня это сделать. — Я понимаю. Мы готовы предоставить любую помощь нашим союзникам. — Благодарю, — Мидори слабо улыбнулся, взяв с подноса стакан воды и отпив пару глотков. Габриель отступил к стене, но не сводил глаз с отца и короля Хазамы, внимательно вслушиваясь в разговор. — Так в чем же дело? Что заставило вас тайно покинуть Хазаму, и прибыть к нам? Мидори поставил стакан с водой обратно на стеклянный столик и обернулся к Балору. В груди нарастало некое волнение — именно этого момента он так долго ждал, и он не может облажаться. У него нет на это права. Он набрал воздуха в легкие и заговорил своим самым спокойным и любезным голосом, на который был способен: — Исключительно благие намерения, сир. Я, так же, как и вы, заинтересован в том, чтобы земля, на которой я живу, была в безопасности, — заверил его демон, сосредоточенно соединив кончики пальцев перед собой. — И ныне над нами висит угроза глобального масштаба, которую можем решить лишь мы с вами — Хранители Света и Тени. Вам прекрасно известно, что несколько тысячелетий тому назад Люциен поверг Серафима, а сам утратил свое тело и ушел в тень, — Мидори фыркнул со своей игры слов. — Серафим погиб, но успел продолжить род и передать свои способности человечеству. Но Люциен поклялся вернуться и отомстить Свету во что бы то ни стало. И вот… идет пять тысяч двести восемьдесят шестой год. Я — девятнадцатый правитель Хазамы и хранитель Тени, вы — шестьсот восемьдесят пятый хранитель Света. Наши предки из поколения в поколение передавали эти два важнейших духа, сохраняющих баланс нашего мира. И сейчас этот мир может быть нарушен, ибо Люциен вознамерился атаковать Свет и убить его раз и навсегда. — Люциен угрожает королю Элгрина, и потому вы прибыли к нам? — подозрительно переспросил Габриель, и Мидори резанул его холодным взглядом. — Не сочтите за грубость, но мне просто любопытно, чего вы ожидаете от нас. — Переговоров, — Мидори перевел взгляд на короля. — Не со мной. Я — всего лишь оболочка того, что вас действительно должно беспокоить. Переговоров непосредственно с Люциеном. Балор помолчал, обмениваясь взглядами с сыном. — И что же должно заставить Люциена передумать? Какие уговоры подействуют на него и заставят отложить желание отомстить, которое накапливалось в нем последние пять тысяч лет? — То, что сильнее законов Света и Тени. — Балор приподнял густые брови, и демон был рад, что сумел заинтересовать короля. — Сделка. Понимаете, я сам не могу рисковать. Еще одна сделка с Люциеном, и он обретет стабильное телесное воплощение, а нам этого не надо. Вы — Свет. На кону стоит выживание самого Ската. И я знаю, как заставить Люциена поступиться. — Вы предлагаете мне заключить сделку… по сути, с Дьяволом? — пораженно переспросил Балор. — При всем моем уважении, господин Акиро… — Что может быть важнее, чем выживание мира, в котором будут жить сыновья ваших сыновей? Если вы попросите Сделку, Люциен не сможет вам отказать. Прошу вас, лишь вы способны сделать все правильно, ибо являетесь непосредственно хранителем. Балор тяжело вздохнул и отпил вина. Габриель беспокойно переводил взгляд с отца на Мидори, пытаясь различить подвох в словах демона. — Сделка — это нерушимый контракт между двумя сторонами, которые несут взаимную выгоду друг для друга, — напомнил Габриель задумчиво. — Что же тогда Балор может предложить в обмен на просьбу о неприкосновенности Света? — О, это именно то, что я сейчас и собирался… Внезапно их прервали. После короткого, но громкого стука, дверь резко отворилась, и в зал влетел дворецкий быстрым шагом. Мидори чуть ли не буквально воспылал от ярости — неужели кабинет короля Элгрина это какой-то проходной двор, куда пускается кто попало? Но вместо выказывания своего негодования, он глубоко вздохнул и сжал пальцами спинку кресла. — Прошу прощения, мой король, но только что поступило известие, — провозгласил запыхавшийся дворецкий. — Нижний город в огне. Охотники атаковали район Тэй, выражая негодование по поводу отказа в аудиенции с вами. — Не может быть! Стражники уже посланы урегулировать конфликт? — Да, но долго сдерживать их мы не сможем. Посланный отряд не справился… — Если послать воинов, то это может перерасти в баталию посреди города, — задумчиво проговорил король. — Мы не должны отвечать им войной, слишком много лежит на кону… Габриель вышел из тени, встревоженно прижимая крылья. — Отец, позволь мне отправиться… — Нет. Я должен лично с ними переговорить, если они настаивают, — утвердил король, мягко опустив кулак в ладонь. — Я не должен был оттягивать этот момент, и тогда люди бы не пострадали… Мидори следил за их мельтешением, спрятавшись за спинкой красивого резного стула и сложив на ней руки. Хвост раздраженно елозил по ковру, но взгляд оставался спокойным и холодным, без толики ярости, бушевавшей внутри. И пусть горят! Кому есть дело до пары десятков пернатых задниц? На кону стоит куда больше, чем одна жалкая страна! Наконец Балор вспомнил о том, что на данный момент у него идут переговоры с королем другой страны. — Мне очень жаль, Миедо Эри, — произнес он, поведя рукой. — Но я не могу поступить иначе. Это мой долг, и я должен отлучиться, дабы урегулировать конфликт… — При всем уважении, господин Солеон, мое дело не терпит отлагательств, — настоял Мидори, выступая из-за спинки стула. — Если ваши переговоры затянутся, то Вам просто нечем будет править. Не останется королевства, для которого вы желаете лучшего. Не сочтите за наглость, Балор, но охотники могут подождать, а вот Скат — нет. — Я вас полностью понимаю, — заверил его Балор. — Однако благополучие моего народа — это моя первостепенная обязанность. Я не могу оставить свой город полыхать, пока я буду бездействовать и не отвечать на угрозы охотников. Мидори хотел ответить, что есть дела поважнее, чем горящий город, и что стоит распределять приоритеты между всем Скатом и Элгрином более разумно, но заставил себя промолчать. Это не его королевство, и не ему решать, как поступать. Он глубоко вздохнул и отпил почти половину стакана воды, чтобы остудить свой пыл. — Хорошо. Удачи вам, — бесцветно выдохнул он, отставив стакан на поднос. Его выпроводили из кабинета Балора, а король исчез в направлении спальных комнат. Мидори около минуты беспомощно стоял посреди опустевшего коридора. За окном начался снегопад, лязгая ветром по хрупким окнам балконов. Одна из лампочек в большой люстре мигала от перебоев электричества. Демон изо всех сил пытался успокоить себя тем, что время еще есть, что король понял всю серьезность проблемы, что он не считает Мидори безумцем. Время еще есть, и решение у них будет. Люциен не проявляет признаков активности. Его путь длиной в несколько месяцев не напрасен. Все будет хорошо. Стоящая в нескольких шагах от него белая ваза с цветами лопнула, пролив содержимое на синий ковер и разбросив по коридору белые цветы. Мидори опустил на осколки безразличный взгляд и перевел дыхание. Он двинулся в противоположное от спален направление, хрустнув каблуком по свежему стеблю лилии.

***

Колокол звенит три раза. Этот звон отдается болью в голове Михаила, который бодрствовал еще, судя по всему, три часа назад, и даже не заметил, как успел провалиться в сон. Затем он постепенно начал замечать, что кто-то зовет его по имени и касается плеча, что скорее всего и послужило причиной пробуждения. Михаил болезненно застонал, поднимая голову со стола, заваленного бумагами и книгами. — Михаил! Ты чего в библиотеке спишь? Миша! — беспокойно звала его Эвелин. — Чего? — сонно буркнул он, убирая волосы с лица. — Доброе утро. — Михаил, ты вообще вылезал со вчерашнего дня из библиотеки, или нет? — поинтересовалась у него сестра. — Во что? — нахмурился парень. — Все ясно… Эвелин со вздохом опустилась рядом с ним, поставив на стол тарелку с двумя ломтиками пирога и чашку черного чая с молоком. Михаил потянулся, широко раскрыв крылья, и оглянул библиотеку. Люди уже постепенно начинали собираться и растаскивать по замку книги. Полки с книгами в белоснежных шкафах, украшенных золотистыми узорами, начинали редеть. Ему потребовалась минута, чтобы прийти в себя и понять, который сейчас час, день, месяц и год, а как только эта информация вернулась в его сонную голову, вместе с ней на поверхность всплыли и причины его затяжного недовольства и напряжения. — Там сегодня твой любимый пирог приготовили. Черничный. Покушай! — Не хочу есть. Эвелин громко ахнула, приложив руку к лицу, будто бы ее брат сказал что-то непоправимо ужасное. — Ты что! — она приложила руку к его лбу, проверяя, не болен ли он, но брат отодвинулся от нее. — Ты вообще не спал, что ли? Ты с ума сошел? — Да спал я… часа три точно. Или два… Но у меня была уважительная причина. Габриель попросил меня доделать отчеты к вечеру и перепроверить информацию в эссе. Оказалось, многовато… Но я вроде доделал. Думаю, я справился. — Опять он свалил на тебя работу, которую свалил на него отец, и ты отдуваешься за обоих? — ахнула Эвелин. — Это же неправильно! Почему же ты не скажешь Габриелю, что ты не можешь взяться за его дело? — Так я ведь могу. И я вовсе не против! К тому же, Габриель сказал, что ему надо было подготовиться к важным переговорам с этим… с этим. Поэтому он занят… Чем больше он пробуждался, тем мрачнее мысли на него находили, и Михаил уже успел пожалеть, что не продолжил спать. Эвелин рассерженно надулась, скрестив руки на груди. — Михаил, тебя не выгонят из замка, если ты возьмешь отпуск. Правильный отдых не менее важен! Ты от стресса линять начинаешь, опять перья везде будут… — Жизнь — это сплошной стресс. — Ну, а в замке уже не осталось пустых наволочек, — со вздохом добавила Эвелин, стряхнув с книжки маленькое перышко. — До сих пор не могу поверить, что отец мне запретил появляться на переговорах сегодня днем… Такого еще никогда не было. Он ведь всегда доверял моему мнению, разве нет? — Ну, может, это особенный случай… — Нет! Это демон их подговорил, — заверил ее Михаил, оживившись. — Я в этом уверен. Даже Габриеля пустили! Чем я хуже? Отец ведь всегда доверял мне. И все потому, что я не стесняюсь говорить обо всем прямо! — Михаил, твоя прямота иногда граничит с грубостью, — заметила девушка. — А дем… наш гость мог не оценить твое гостеприимство. — Это было необходимо. — Нет, не было, — нахмурилась сестра. — Ну ладно, нет, — сдался парень. — Но он… подозрительный. Клянусь, он что-то не договаривает. — Может, на это есть причины. — Эвелин, ты как будто пытаешься защитить демона! — Вовсе нет. Я просто хочу помочь тебе взглянуть на ситуацию с нескольких сторон… Михаил в отчаянии застонал и положил на руки голову, которая нещадно пульсировала болью. — О чем вы говорили? — к ним присоединился Габриель, незаметно подкравшись со стороны. Он плюхнулся на диван и подтащил к себе принесенный Эвелин пирог. — Я так проголодался! — Габриель! — Михаил тут же вскинулся. — Совещание так быстро закончилось? Как успехи? Вы отправили демона обратно в преисподнюю? Пришли к выводу, что ни один демон больше не должен показываться в Элгрине? Старший брат усмехнулся с количества вопросов. — Ты же знаешь, что это секретная информация, и я не могу тебе ничего раскрывать, — сказал ему Габриель. — Но Миедо Эри останется у нас еще на… неопределенное время. Пока мы с отцом не вернемся. — Что?! Только не это! Не хватало еще нам демона, слоняющегося по замку! — Михаил агрессивно вспушился. — И что значит — вернетесь? Куда вы отправляетесь? — Ну что поделать, его проблема не решается за один день, — пожал плечами его брат, набивая рот пирогом. — Но, а мы с отцом отправляемся на переговоры! — Переговоры?! Почему я опять об этом не узнал раньше? — возмутился он. — А как же я? — Охотники опять разбушевались. А тебе отец поручил приглядывать за замком в наше отсутствие, и следить за известиями от нас. Если что-то пойдет не так или если известий не будет более двух дней — дал разрешение выслать за нами воинов. — Ладно. А в чем вообще дело? Охотники не желают говорить с тобой? — Верно. Хотят видеть короля, иначе будут настроены агрессивно. Михаил расстроенно выдохнул и подпер голову кулаком. В этот момент отвращение к стенам замка, сомкнувшимся вокруг него, охватило его еще больше. — Не нравятся мне эти… охотники на демонов. Демоны — это, конечно, плохо, но пускать их на кровь… это мерзко и бесчеловечно. Мне кажется, их деятельность не стоит узаконивать. Убийство есть убийство. — Ты уж определись. Что ты предлагаешь тогда делать с иммигрантами из Хазамы? — Изгонять обратно. Один раз прогнали, чего ж не сделать это снова? Не истреблять же! — Невозможно. Хазама перенаселена. С каждым годом площадь все сокращается из-за радиации, а население увеличивается. Вот и бегут люди и демоны в более человечные условия… — Тогда это проблема их короля, а не нашего, — разозлился Михаил. — Возможно, — вздохнул Габриель. Когда он доел пирог, то поднялся с места, потрепав младшего брата по волосам. — Ладно, бывай. Я пойду собираться. Михаил пробормотал себе под нос что-то вроде пожелания удачи и пригладил непослушные волосы. Эвелин подсела к нему чуть ближе. — Ты в порядке? — Да, — буркнул он, потирая глаза. Сестра ему не поверила. — Иди поспи. Все равно от тебя никакого толка не будет с сонной головой. А от недосыпа заболеешь. Михаил попытался возразить, но не успел этого сделать перед тем, как широко зевнул. — Только если немного. Я бы хотел принести все нужные бумаги отцу до того, как они с Габриелем уедут. — Гробишь свой потенциал жалкой бумажной работой, — вздохнула Эвелин. — А ведь школу с такими хорошими оценками окончил… Что ты вообще пытаешься доказать отцу? Он ведь и так тебя любит. Михаил сделал вид, что не расслышал ее, пока собирал книги со стола. Эвелин снова вздохнула и помогла ему собрать стопку книг одного размера. — Надо только придумать, как изолировать этого проклятого демона от остальных жителей замка. Как подумаю, что я скоро начну натыкаться на него в коридорах — аж передергивает. — Все будет в порядке, Миш. Решишь все после того, как поспишь, договорились? — Ладно, — выдохнул Михаил. Он и не подозревал, что буквально в паре шагов от него, «проклятый демон» не читал раскрытую перед собой книгу, а все это время внимательно вслушивался в разговор юных Солеонов в соседней нише для чтения. Эвелин помогла ему отнести все книги к приемному столу, едва отговорив его расставлять все по местам самостоятельно, и отправила брата в его комнату, запретив появляться в библиотеке раньше, чем через три часа. Мидори отложил книгу на стол. По всей видимости, он оказался не в самой выгодной жизненной ситуации, когда мальчика Солеон располагает всей информацией, касающейся успехов короля. Рядом с ним громко каркнул ворон, привлекая его внимание, и Мидори на него шикнул. «Ты с ума сошел? Не привлекай внимание» — рассердился демон. «Я ведь правильно понял, что ты желал выпросить взамен пощады Люциена душу короля? Не так ли?» — поинтересовался у него Рей, взлетев на стол перед демоном. Мидори согнал его обратно на окно. «Возможно» — так же без слов ответил ему Мидори. — «Но в конце концов, разве его жизнь не стоит жизни миллионов?» «Это человек, Мидори. Любой человек станет цепляться за свою жизнь, как за последнее ценное, что у него осталось — посмотри на того же Люциена. Чей эгоизм одержит верх, короля жалкого клочка земли, или олицетворение всего материального в мире?» «А с чего ты решил, что я стану просить его добровольно отдавать свою жизнь?» Ворон вдруг ехидно каркнул, будто рассмеявшись. «Значит, решил ее выкрасть хитростью? Иногда я забываю, что ты и в самом деле демон, а не наивный раздолбай. Продолжай в том же духе — читая детские сказки воровать людские души» «Это ради общего блага» — заверил его Мидори, и чуть смутившись отодвинул от себя «Гнездо Дракона». — «Всего одна жизнь взамен всем остальным. Мизерная цена за мир» «Но король успел сбежать до того, как ты попытался реализовать свой план», — напомнил Рей. Мидори печально вздохнул, подтверждая его слова. «К сожалению. Мне придется здесь немного задержаться». — Он оглянул помещение библиотеки. Среди мраморных человеческих фигур маячили живые люди, выискивая крупицы информации в высоких белоснежных шкафах с книгами. Два библиотекаря тихо переговаривались за приемным столом. — «И было бы хорошо завоевать доверие кого-нибудь из приближенных короля. Мне необходимо знать об его успехах, и как скоро он собирается возвращаться обратно…» «Удачи» — в тоне его мыслей сквозило что-то вроде сомнения и насмешки. — «Один тебя уже на дух не переносит, и при любой возможности поломает тебя» «Но ведь у короля не только сыновья» — напомнил Мидори, следя за переговаривающимися библиотекарями. Одним из них была светлая девушка-мотылек, которую ранее Мидори видел рядом с Михаилом. Рей усмехнулся. «Выпусти на волю своего внутреннего демона!» «Заткнись» Ворон взлетел обратно на подоконник, удобно устроившись между резными фигурами из дерева. Мидори подобрал книгу, откинулся на спинку дивана и продолжил читать, периодически оглядывая библиотеку. Солнце садилось, заливая библиотеку теплым светом. Он отражался от золотых отполированных узоров на больших книжных шкафах. Второй библиотекарь отошел, оставив Эвелин одну перебирать выданные книги. Люди постепенно рассасывались, читающие в зале уходили к себе. С наступлением темноты в библиотеке значительно похолодало, и было жалко смотреть на обнаженные мраморные фигуры людей, побелевшие, будто обмороженные. Мидори успел зарыться в подушки и закутаться в плед, и когда библиотека полностью опустела, он очень нехотя выбрался из своего уютного убежища. Подобрал первую попавшуюся под руку книгу со стола и направился к последнему человеку, оставшемуся в библиотеке. Эвелин даже не отвлеклась от своего занятия, когда демон бесшумно подошел к ее столу. Девушка увлеченно и неторопливо перебирала тонкими белыми пальчиками железную головоломку, недолго думая и технично повторяя некоторые движения. Казалось, она не столько пыталась найти решение этой головоломке, сколько погружалась в собственные мысли при помощи нее. Несмотря на то, что девушка так выделялась на фоне остальных Солеонов — не была высокой, фигура ее была хрупкой, черты лица женственные, волосы ее были почти пепельными, со слегка выбивающимися светлыми перьями у висков и ушей, а за спиной даже не было огромных перьевых крыльев — все равно было легко определить ее кровное родство с королевской семьей. В особенности — по выразительным темно-серым глазам, обрамленным густыми черными ресницами, и густым темным бровям, которые, тем не менее, нисколько не портили ее женственный облик. Эвелин долгое время не обращала внимания на Мидори, по видимому, даже не заметив, что кто-то подошел к столу библиотекаря. И потому демон был вынужден негромко прокашляться, привлекая ее внимание. Она испуганно дернулась, невпопад извиняясь и поднимаясь с места, а когда ее взгляд лег на Мидори, то даже выронила свою головоломку. Безделушка с безжизненным лязгом приземлилась на мраморный пол. — Г-господин Миед-до Э… Эри? Простите меня пожалуйста, я понятия не имела, что кто-то еще находится в библиотеке! — протараторила она, запинаясь. В глазах девушки он прочел удививший его ужас. Сколько бы она сама ни говорила о том, что демоны заслуживают прощения, в глубине ее души все еще живет страх. — Можно просто Мидори, — поправил ее демон, с невозмутимым видом положив книги на стол. — Простите, что я задержался допоздна. Не заметил, как идет время. — Ха-ха, так всегда, когда книга интересная, — неловко улыбнулась Эвелин. — А чего же вы с собой не взяли книгу? — Тут ведь можно всего две книги за раз забирать? Мне просто не хотелось бегать каждые пятнадцать минут обратно. — Вы так быстро читаете?! — Проклятие скорочтения, — печально вздохнул демон. — Как круто! — ахнула девушка. — А как долго этому учатся? — После сотен лет чтения оно приходит само собой, — пожал он плечами. — Но вообще, научиться можно быстрее, если это делать целенаправленно. — Мне бы не помешало для итоговых экзаменов в школе, — хихикнула она, подобрав принесенную им книгу. — Так… ты хотел книгу взять с собой? — Мне казалось, что ночью библиотека закрывается, — признался демон. — Вот и собирался уходить. Но если нет… — Нет, что ты, она открыта круглые сутки! Вот я как раз сижу в ночную смену, приглядываю… — Оу, тогда это хорошо, — демон радостно вздернул уши. — Я ведь не помешаю, если останусь здесь до утра?.. — Конечно, нет! Оставайся сколько угодно, — улыбнулась Эвелин, положив обратно на стол его книгу и опустив голову. Но вдруг ее взгляд скользнул по обложке книги. — Это ведь «Драконье гнездо», — узнала девушка. — Второй и третий тома! А разве ты не хочешь прочитать первый? — Я уже. Раза три, — оповестил Мидори, неловко опустив взгляд. — Автор интересно рассказывает про трудности сожительства народов Каелей и древних Акума вместе с их колоссально отличающимся мировоззрением, и их попытку сплочиться вместе против одного общего врага в виде драконов. Интересно, наблюдать за тем, как сталкиваются их различные методы подхода к решению задач, и что вместо того, чтобы конфликтовать на этой почве, они нашли способ работать сообща. К сожалению, я читал только первую книгу, и я столько лет хотел узнать, чем же их союз окончился… Но неудобно вышло — в Хазаме запрещено продавать несколько частей одной и той же истории в любом виде, будь то книга, фильм или игра. Из экономических соображений. — Серьезно?! — поразилась Эвелин. — Это ужасно! — Ужаснее всего было выделять миллиарды на съемку тридцать восьмой части «Звездных воителей», — заметил демон, опускаясь на стул перед столом. — На рынке просто не было спроса на новые проекты, никто не хотел их спонсировать, и это печально. Поэтому было решено, что история должна быть рассказана в одном выпуске. Правда, это повлекло за собой создание восьмичасовых кинолент, но знаешь, в Хазаме некуда торопиться. Культ потребления возведен в Абсолют. Мидори промолчал о том, что сам, скрепя сердце, ставил подпись на решении о запрете сиквелов. — Как интересно, — просияла Эвелин. — Так вот почему ты на сутки застрял в библиотеке? Ищешь продолжения своих любимых книг? — Угадала, — нехотя признался демон. — А Миша думает, что ты пытаешься секретную информацию выведать об Альма Аркиле, а потом шантажом захватить власть в Элгрине… — странным загадочным тоном проговорила Эвелин. Мидори было нелегко понять, смешно ли ему, или печально от этого известия, и потому предпочел воздержаться от выражения каких-либо эмоций. — Он серьезно думает, что есть какая-то «секретная информация» об Элгрине, недоступная больше ни одному существу на Скате? — иронично ухмыльнулся он. — Все что я вижу — это большая попытка обмануть человечество. — Что ты имеешь в виду? — девушка приподняла бровь. — Не важно, — Мидори качнул головой. — Ваши выдуманные романы — на высоте, но от летописей и учебников истории мне хочется плакать. Эвелин еще пару секунд буравила его подозрительным взглядом, но затем сдалась. — Ой, ты ведь никуда не торопишься? — вскинулась она под протяжный один-единственный звон колокола, оповещающего, что настал час ночи. Мидори покачал головой, пытаясь прикинуть, какие дела могут быть посреди ночи, за исключением сна. — Ты не против выпить со мной чаю? Ты так интересно рассказываешь! А у меня сейчас ночная смена, самое скучное, что можно придумать в работе библиотекарем… Обычно человека два-три за всю ночь заходит, если кому не спится или если кто-то что-то учит, а так… — Конечно, — демон оживился сразу после упоминания чая. Эвелин пропустила его за стойку, а сама открыла маленькую комнату, заваленную какими-то листами, потрепанными книгами, кружками и пакетиками из-под чая и пахнущую кофеином, и поставила завариваться чайник на крохотную конфорку. — Однако меня удивляет то, что дочь короля вынуждена работать. — А я сама захотела. Люблю быть полезной, а библиотеку я знаю, как свои пять пальцев еще с детства. Мы с Мишей тут всегда много времени проводили зимой, когда на улице запрещали гулять. Да и по секрету, — она чуть понизила тон, — я уверена, что, если бы я сидела без дела, меня бы замуж выдали за какого-нибудь сыночка герцога сразу же после окончания учебы. А я не спешу становиться женушкой… хочу сама решиться и выбрать. Вот… — Верное решение, — одобрил Мидори. Он опустился на стул, окинув его содержимое взглядом. Книги, пометки в тетрадях об одолженных экземплярах, несколько решенных головоломок… — Извини, тут слегка беспорядок, — неловко улыбнулась девушка, кивнув на неаккуратные стопки книг на столе. Но демону было плевать на беспорядок — его больше интересовало содержание книг. — Так… какой чай будешь? — На твой вкус. — Я обожаю мятный. Но не думаю, что пить его на ночь — это хорошая идея. Ты не против чего-нибудь бодрящего? — Только за. Чайник засвистел, и Эвелин быстро убрала его с конфорки. С кипящим чайником в одной руке, она неловко пыталась левой рукой достать коробочку с чаем, достать два пакетика чая из него и забросить их в две кружки. Мидори с любопытством наблюдал за этим действием. Но когда Эвелин справилась и поднесла к кружкам чайник с кипятком, он резко вскинулся. — Нет, только не кипяток! Эвелин машинально отдернула носик чайника от чашки, всполошенно уставившись на Мидори. Демон слегка покраснел от своей резкой реакции. Но вдруг девушка рассмеялась, и он непонимающе опустил уши. — А я уж думала, с тобой не придется заморачиваться… Но меня по жизни окружают сплошные чудаки! — Что?.. — Миша постоянно достает меня тем, что я чай неправильно завариваю! А как по мне — какая разница, кипяток или нет… — Большая, — возмутился Мидори. — Если нам лень следовать правилам, которые предписал данный народ для правильной заварки чая, то в чем вообще смысл пить горячую воду с травой? — И это мы тоже слышали… Как по мне — что то, что это, то же самое… — Мидори уже собирался возмущенно возразить, но Эвелин продолжила: — Мне кажется, что самое важное в чаепитии — это разговор с собеседником. А чай придает уюта. — Тут я соглашусь. Эвелин подождала еще немного, чтобы чайник смог остыть, и тогда залила заварку водой. Мидори разглядывал содержимое стола в поисках знакомых книг. Девушка вернулась к столу и поставила перед ним чашку черного чая, а сама села напротив со своей. — «Тысяча и один глаз»! — внезапно воскликнул Мидори, зацепившись взглядом за знакомые слова. — Я и не думал, что в Элгрине они тоже есть! — Ты знаешь эту книгу? — вновь засияла девушка. — Было непросто ее достать! Но я слышала, что она стоит того. — Ты ее уже читала? — Только начала. Очень интересно! Я сейчас на циничном циклопе. — Ты дойди до кусающегося ктулху, — фыркнул он. — А я был уверен, что любые книги от хазамских писателей здесь запрещены. Мало ли, начнут сеять неугодные мыслишки в головы элгринцев. — Так это не библиотечная книга. Да и как могут навредить сказки про волшебников? Я ее знакомого попросила купить, который в Лифенсоул ездил. А храню ее тут, потому что все равно никто, кроме библиотекарей, не станет вчитываться в названия кучи бракованных книг, да и если найдут, то подозрения не лягут на меня. — Ах, да тут, оказывается, преступная деятельность развязывается, — вскинул брови демон, поднеся руку к лицу. — Торговля незаконной интеллектуальной собственностью… — Только не говори никому, пожалуйста! — Не буду, — усмехнулся Мидори. — Хоть ты и вовлекла меня в свою преступную деятельность против моей воли, я буду хранить эту тайну. Эвелин рассмеялась, чуть не подавившись чаем. Она для безопасности отставила чашку. — Знаешь, с тобой почти так же легко говорить о книгах, как и с Мишей. И он так же любит чай! Вы с ним в этом так похожи, — улыбнулась она. Но как только до нее дошел смысл ее слов, она неловко раскраснелась. — Ну, в смысле… — Ничего, — его пробрало смешанное чувство. — Бывает. Мидори отпил немного остывшего чаю, с удовольствием вдохнув его крепкий терпкий аромат. Даже кончик хвоста немного задергался. — Я все же думаю, вы с Михаилом были бы хорошими друзьями, — вдруг сказала Эвелин. — Если бы… — Если бы не то, кто я есть, — продолжил Мидори. Девушка покраснела еще пуще. — Прости… — Ничего. — Но ты ведь хороший демон, — неловко произнесла она. — С тобой интересно и легко, ты любишь то же, что и Миша, ты вежливый и добрый… И Михаил тоже на самом деле хороший человек. Просто демоны забрали нашу мать, когда мы были маленькими. Мне было всего пять, и я мало времени проводила у матери, а вот он был постарше… Ее убили прямо у него на глазах. Сам понимаешь, для ребенка это было страшным ударом. Тем более, что они были близки. С тех пор мы никак не сталкивались с демонами. Не вини его за это. — Я верю тебе и не виню его. — Спасибо… — она замолчала и отпила немного чаю. Мидори задумчиво на нее посмотрел, прищурившись, когда девушка отошла, чтобы отнести чайник в маленькую комнатку для барахла. До чего же ему повезло, что младшая дочь Балора столь наивна и доверчива. Эвелин вернулась на свое место. — Смотрю, вы с братом очень дружны, — произнес он, откинувшись на спинку стула. — Очень! Мне правда повезло со старшим братом. Благодаря ему я получаю хорошие оценки по всем предметам, он всегда мне помогает, если у меня что-то не получается, и он очень добрый и веселый! Ну, если не злится… Демон фыркнул. — И чем же он занимается в замке? Или он бездельничает? — Нет, ни в коем случае. Он ненавидит сидеть без дела — как и я, впрочем. Я не совсем разбираюсь в делах королевских, но он частенько помогает отцу и брату во всяких мелких делах. Сейчас, например, он будет получать от Балора информацию об успехах на переговорах с охотниками. — Мидори тут же навострил уши и чуть подался вперед, сложив руки на столе. Но Эвелин, кажется, чуть загрустила, опустив взгляд на содержимое своей чашки. — Иногда этих «мелких дел» набирается столько, что он ночами не спит… Не могу смотреть, как он перенапрягается, но он из кожи вон лезет, чтобы доказать, что он не менее полезен, чем Габриель. Михаил умный парень, но гробит свой потенциал из-за брата. — Досадно, — бесцветно обронил Мидори, отпивая чаю. — И как ты думаешь, надолго ли отлучился король на переговоры? — Михаил говорит — не меньше недели, — отрешенно ответила Эвелин. — Надеюсь, он хоть отдохнуть успеет… Повисла напряженная тишина, но ненадолго. Они дружно вздрогнули, когда на стойку для приема книг внезапно водрузилась огромная и грузная книга истории, подняв целое облако пыли. Над этой книгой полыхали яростью темно-синие глаза старшего брата Эвелин. — Помяни черта, — фыркнул демон. — Еще раз, — тихо и четко выговорил Михаил, выделяя каждое произнесенное слово, — я увижу, что ты заговорил с моей сестрой — зубы с пола будешь собирать. Ты меня понял? Мидори пару раз моргнул, пытаясь понять, испытывает ли он испуг, или злость к мальчишке. Но тем не менее, он поставил чашку обратно на стол. — Прошу прощения за беспокойство, — скупо и бесцветно произнес он, смело отвечая на злобный взгляд принца. Он гордо прошел мимо него. — В следующий раз ты этого не увидишь. Парень вспылил мгновенно — грубо толкнул Мидори к шкафу с книгами и приподнял за воротник, угрожающе распушив перья и загородив ему путь. — Ты совсем страх потерял?! — воскликнул Михаил, а где-то за ним Эвелин испуганно пискнула «не деритесь!» — Ну, — как ни в чем не бывало задумался Мидори, — многоликая богиня учит, что надо… — Мне плевать! — …смотреть своему страху в лицо, — закончил демон, глядя ему в глаза с вызовом. — А еще, что где есть ненависть, там же и любовь. Что ненависть — очень сильное чувство, чтобы тратить ее на того, кто тебе безразличен. — Все, что я испытываю к тебе — это желание разбить тебе лицо, — прорычал Михаил. — Вот и решай, ненависть это, или безразличие. Парень все же отпустил его, хоть и не слишком аккуратно — оттолкнув его от себя к шкафу, отчего с полок упала пара книг. Мидори напоследок метнул на мальчишку злобный взгляд из-под налетевших на лицо волос. Он заправил их за ухо, подобрал со стола второй том «Драконьего Гнезда», и, гордо выпрямившись, вышел из библиотеки под пристальный взгляд Михаила.