Сделка с Дьяволом

В библиотеке уже давно стемнело, а последний посетитель покинул помещение, оставляя Михаила наедине с библиотекарем и бесчисленными книгами и историями. Во всем помещении свет погасили, и лишь в небольшой нише, где сидел парень, горела желтоватая лампа, освещая старые потертые страницы, которые даже не были способны отвлечь Михаила от беспокойных размышлений. Он откинулся на спинку дивана и обреченно выдохнул. Это бесполезно. Все книги говорят об одном и том же, каждая глава истории восхваляет славного правителя Серафима. То, что ранее казалось ему неоспоримым фактом, ныне кажется ему детской сказкой. Но не может же быть человек настолько идеальным. Тем более — если это демон! Или не демон. По крайней мере, он не мог никогда не совершать обычных глупых проступков. Все грешны — даже Серафим. Взгляд упал на потрепанную зеленую книжку в зеленом переплете. Лежала она неприметно, среди всех остальных библиотечных книг, но Михаил ощущал ее присутствие, словно близкий огонь, который опалял его, если прикоснуться, и выжигал сетчатку глаз, если посмотреть прямо на него. Он боялся этой книги. И вроде бы — это ведь тоже слова, точно такие же, как и все остальные в этой библиотеке, они тоже могут оказаться ложью. Но Михаил боялся самих допустимых мыслей, которые возникнут в его голове после прочтения. Но наконец он тряхнул головой, отгоняя сомнения и набираясь решительности. Это все бред! Нельзя бояться слов. Это просто глупо. Книга ничего ему не сделает, и он лишь в который раз убедится в том, что демон рассказывает лишь детские сказки. Михаил решительно взял зеленую книгу, открыл в самом начале, поправил очки для чтения и чуть сдвинул свет, чтобы он лучше попадал на страницы.

***

Сознание вернулось к Тецу в какой-то затхлой подсобке. В воздухе стоял спертый запах сырости и земли, а голова раскалывалась. Первой мыслью, что пришла к нему на ум, было то, что надо бы где-нибудь раздобыть что-то, чем можно опохмелиться. Но затем ему показалось необычным то, что он привязан к стулу. Впрочем, не то, чтобы он впервые просыпался связанным… Но сейчас почему-то было неприятно. — Что за херня, — выдал он, когда полностью пришел в сознание. Он оглянул помещение и людей в нем.– Вы совсем страх потеряли или да? Три не самого опрятного вида мужчины стояли в выделанном камнем помещении, увешанном различными стальными кандалами и цепями. На лице каждого была черная тряпичная маска, но лишь один, стоящий ближе к нему, выделялся крупными размерами и мощным телосложением. Не слишком похоже на комнату для БДСМ утех, значит — он в плену. — Опа, очнулся! — гоготнул один из них, тот, что покрупнее. Он подошел к демону, выдержав его испытывающе прямой взгляд, и чуть отклонил его стул назад. — Ну че, говорить будем? — Не, мужик, от тебя перегаром несет, — отказался Тецу. — Да и связанные руки не располагают к общению, знаешь ли… — А ты руками говорить будешь? — Руками я тебе глаза выколю, если не отпустишь меня с миром, — улыбнулся демон. — Могу и отпустить, — он еще сильнее отклонил стул назад, так, что большая часть веса демона теперь перевешивала его в другую сторону. Тецу вдруг заметил, что за его спиной находилась пропасть — неясно, какой глубины. Он сглотнул. — А могу и нет… если скажешь, откуда же все гниды, вроде вас, выползают. Куда ж вы торопитесь-то все? — В душе не ебу, мужик, — раздраженно ответил Тецу. По всей видимости — перед ним охотники на демонов. Еще и их не хватало… — Я не с ними, я сам по себе. — Да? А чего-ж вас так много повылазило в последние месяцы? Что-то мне подсказывает, что ты врешь маленько… Где ваш лагерь? Вы что-то задумали? Я, может, даже тебя пощажу, если сдашь своих. Может, Замэлл сможет найти тебе полезное применение… — Слушай, мне не интересны ваши разборки с другими демонами, и я тебе крайне не советую меня хоть одним своим сальным пальцем трогать. Я все еще настаиваю на том, чтобы ты просто поставил стул на место и отошел. Договорились? — Ах, какой бесстрашный, — хохотнул мужчина и поставил стул на место. Но было понятно, что он еще с демоном не закончил. Он достал из тряпичной сумочки несколько небольших шприцов и наполнил их прозрачной водой без запаха из фляги. — А как ты заговоришь, когда в тебя будут вводить святую воду, нечисть? — Пфх, у меня на это времени нет, — пожаловался Тецу, закатив глаза. — Раз уж сидим, мог бы чего-нибудь поинтереснее придумать. — Хах, забавный… Мужчина наклонился над демоном, в руках которого уже накапливалась твердая тень. Терпение Тецу кончилось, пора переходить к действиям. Во всем помещении темнота в уголках забурлила, словно вскипевшая вода… И в комнату внезапно врывается беловолосая демоница, тут же набрасываясь с ножом на того мужчину, что стоял ближе к двери. Охотник со шприцом тут же отпрянул от демона, а Тецу даже приостановил тень, с интересом наблюдая за происходящим. Женщина резанула мимо гортани мужчины, и тот перехватил ее тонкие руки. Она вскрикнула и выронила оружие из рук, с опаской косясь на приближающихся к ней охотников. — Эй, как ты освободилась? Неважно, давай без глупостей! Как глупо и безрассудно… Но никакого вреда они нанести ей не успели. Всех троих мужчин вмиг пронзило насквозь черными штырями из тени, издав неприятный хлюпающий звук, который, тем не менее, несколько успокоил Тецу. Женщина брезгливо прикрылась руками, но это никак не помешало крови окатить ее с ног до головы. Но это вовсе не было тем, что ее волновало в этот момент. — Мидори, что ты творишь! Это совершенно не в твоем стиле! С каких это пор ты убивать научился? — выкрикнула демоница вместо благодарности, когда трупы мужиков осели на пол. Она брезгливо переступила их тела, вытирая кровь с глаз. — Не ожидала я от тебя такого, конечно… — Всегда пожалуйста, мой цветочек, — иронично фыркнул Тецу, довольно наблюдая за реакцией Цирцеи, когда она обернется к нему лицом. — Твой что? — она хотела кинуть возмущенный взгляд на своего друга. И вмиг переменилась в лице. — О Господи… Цирцея схватилась за стенку для равновесия. Известные ей факты говорили о том, что она не может видеть перед собой того, кого она сейчас видит. Но с другой стороны — неповторимая самодовольная ухмылка, старый порез поперек носа, и… устрашающий шрам на шее. — Ну что ты так сразу… Можно меня называть просто Тецу. Сквозь шок неуверенно пробилась улыбка счастья, которая была так непривычна Цирцее, что она потревожилась, не довел ли ее шок до истерики. — Шуточки все такие же тупые, — фыркнула она. Она попыталась выпрямиться и сделать шаг навстречу Тецу. — Ох, нет, я ожил специально, чтобы исправить вот такие вот свои просчеты! Больше никаких тупых шуток, обещаю. — Не ври, — отмахнулась Ци. — Без них ты — не ты. Тецу довольно усмехнулся. — Может, уже освободишь меня? Или тебе нравится связывание? — подмигнул он. — О чем я и говорю, — вздохнула Ци, но тем не менее, разрезала толстые кнуты ножом, который стащила у охотника. Но перед тем, как разрезать последний кнут на его запястьях, она воспользовалась возможностью и тепло обняла его. — Ты не представляешь, как сильно я скучала по тебе. Больше так не делай, ясно? — Постараюсь, — улыбнулся Тецу.

***

Книга оказалась не такой длинной, как Михаил ожидал. Колокол прозвонил лишь один раз, когда он перелистнул последнюю страницу книги. И не спешил закрывать ее. Что он только что прочитал? Михаил ожидал прочитать историю о страшном разоблачении лжецов, типа тех же лженаучных статей из журналов, которые пишет каждый на старости лет, кому не лень. Он ждал занудные попытки другого человека рассказать свое фанатичное видение мира, которое скандально отличается от всех остальных, и потому несомненно обязано привлечь внимание за счет своей сенсационности. Но ни одно из его предположений не было правдивым. То, что он прочитал, было историей. Нет, не летописью событий начала этой эры, не исторические факты, не учебник и не затянутая статья. Это была история о том, как демон и человек подружились друг с другом во времена войны между их расами, и помогали друг другу, невзирая на конфликт их предков. Михаил опустил книгу, уставившись в стол. Это вовсе не то, чего он ждал, и это не то, к чему он готовился. Он был полностью готов к унылому опровержению теорий, но… не к истории. Вместо сухого изложения фактов, история влюбляла в себя и в своих персонажей, заставляла переживать вместе с героями, проникнуться симпатией — чтобы в конце наблюдать, как вся сказка рушится о реальность, и в итоге все кончается на ныне известной истории про ненависть Люциена к Серафиму и их противостоянии, где полноценно не выжил ни один из них. Беспомощно наблюдаешь за тем, как полюбившиеся герои совершают те ошибки, которые привели Серафима к позорной смерти, а Люциена к бессмертию, которое он изо всех сил поддерживает по сей день лишь затем, чтобы отомстить предавшему его другу. Нет, все не могло так быть! Он отложил книгу подальше от себя, будто выронив из рук горячий уголек. Люциен и Серафим… ничем не отличаются от остальных хранителей Тени и Света, коих были тысячи. Но история запомнила именно эти имена, а не сотни других до и после них. Это так глупо! Михаил встал с места, чтобы проветрить мысли. Он прошелся по всей библиотеке, которую освещал только лунный свет из высоких окон. В помещении царила гробовая тишина. Лишь ветер свистел меж щелей в окнах, пробирая до костей. Перья на крыльях встали дыбом от пробежавшегося по спине холодка, и Михаил оглянулся вокруг, будто боясь, что за ним кто-то наблюдает. Но нет. Он был один. Даже библиотекарь отошел куда-то, оставив его одного. От этого почему-то стало чуть более тревожно. Демон сам говорит — информацией в открытом доступе легко управлять, особенно когда источник этой информации — одна огромная библиотека, собравшая в себе все важные книги, написанные в Элгрине и Лифенсоуле за последние несколько тысяч лет. Маловато макулатуры для нескольких тысяч лет, подметил Михаил. Это значит — если он хочет узнать что-то за пределами информационного мирка Элгрина, то надо искать там, куда не каждого человека пускают. Михаил прекратил расхаживать по библиотеке и остановился перед стальной решеткой дверей. За ней, будто вход в другой мир, сразу же кончалась белая кладка мрамора, как в остальной библиотеке, и начинался неприглядный каменный пол. А над этим полом возвышались шкафы — тоже не такие белые, как в остальной библиотеке, а обычные, древесные и покрытые темным лаком. На полках же стояли книги — некоторые из них не доставали веками, не открывали так долго, что чудом является то, что они до сих пор не рассыпались. Из-за решеток веяло старостью. Коллекция исходников запрещенных книг Элгрина. Михаил сглотнул. Он всегда сторонился этой части библиотеки, даже когда вырос из возраста, когда он мог думать, что там прячутся чудовища. Сейчас же он знал — не чудовища прячутся там, а секреты, которые выпихнут его из уютного и пригретого мирка, который построил вокруг него Элгрин. И он не знал, что из этого хуже. С чудовищем хотя бы можно побороться с мечом и отрезать ему голову. Но уж проще для него стать знаменитым на весь мир алхимиком, чем получить допуск к этой секции. Люди учатся годами, получают углубленное образование — лишь чтобы получить доступ к одной части этой секции, которая относится непосредственно к изучаемому предмету. Михаил тяжко вздохнул, изучая стальную решетку. Он проследил за ней вверх — у потолка металлические прутья чуть меняют свой узор, переплетаясь и расширяясь. По ту сторону неярко светили голубые энергосберегающие огни, вися прямо над потолком. Зловещее место. Парень обреченно отшагнул от этой секции и развернулся к ней спиной, собираясь уходить. Что секретно, то должно в секрете оставаться, подумал Михаил. Он ничего не потеряет от того, что не прочел несколько книг об углубленном изучении магических зелий, или что там еще может быть… Михаил остановился. Прислушался. В библиотеке по-прежнему было тихо, как в гробу. Лишь за окном негромко свистел ветер, а лунный свет заливал темное помещение библиотеки. Где-то между шкафами все еще горел теплый ламповый свет, под которым он читал перед тем, как выйти из своего убежища в холодную тьму. Парень резко развернулся, распахнул крылья, с радостью отмечая, что он не задевает кончиками перьев шкафы, разбежался и несколькими махами крыльев взлетел на вершину решетки. Железо задребезжало, и он не стал медлить — он с трудом проскользнул между расширяющимися кверху прутьями, и легко спикировал вниз с высоты нескольких человеческих ростов. Михаил снова замер. Все еще ничего подозрительного вокруг. Металлический лязг, что он поднял, не привлек ни души. Он облегченно выдохнул и выпрямился. Только сейчас на него нахлынуло осознание, где он находится. В груди будто бы образовался стальной шар из страха и тревоги, приковывая его к земле. Что он натворил! Это ведь незаконно! Если его найдут, то… то отец в нем разочаруется. Он обернулся к решетке, ожидая, что с секунды на секунду появится библиотекарь и поймает его на преступлении. Но он не появлялся, и Михаил заставил себя сдвинуться с места и скрыться за шкафами, вместо того, чтобы с отчаянием ожидать приговора. Он сновал между старыми стеллажами, изучая корешки книг и поднимая своими крыльями вековую пыль. Некоторые книги были написаны на неизвестном ему языке, что его удручало. Михаил миновал секцию с запрещенными веществами и попал в отдел, где каждая книга была о том, как заниматься магией. По спине пробежала дрожь. Магия в этот момент была столь доступна ему, что это ужасало. Стоит лишь протянуть руку, нарушить пару десятков законов за раз, что он уже успешно сделал, и он собственными руками будет способен творить нечто столь восхитительное, и в то же время опасное. В последний момент Михаил отдернул руку от крупного тома по магии для начинающих. Нет, он пришел сюда не за этим. Он не собирается во зло использовать то, что он здесь найдет — ему надо лишь докопаться до правды. Как бы эта грешная способность не была соблазнительна. Он быстрым шагом вышел из отдела с книгами по магии, миновал отдел с охотой на редких животных и драконов, и наконец столкнулся со стеллажом с летописями. Михаил взволнованно сглотнул, замерев на месте. Каждая книга была почти в шесть раз толще обычного учебника. Что правда, то правда — этот отдел с летописями был во много раз крупнее того же отдела в открытом доступе. Нет, такую книгу он точно не сможет утащить за собой. К тому же, к черту ему сдалась история о каждом дне с момента изобретения письменности. Он прошелся вдоль стеллажа, выискивая книги по истории, которые направлены на более конкретные темы. И такие нашлись. Сотни. Тысячи. Ими был заставлен весь стеллаж до самого потолка. Глаза разбегались, парень запаниковал еще сильнее. Как он узнает, в какой из них нужная ему информация?! Он приглушенно чихнул от поднятой пыли и отступил от стеллажа, вычитывая названия. «Подробная история распада Врангарского королевства», «Из Кейнта в Элгрин», «Последнее государство Вогов»… Обо всем хотелось знать, но в то же время ничто не попадало в точку. Он продолжил напряженно вчитываться в заголовки, сказав себе, что если через минуту он не найдет что-то интересное — он возьмет первое, до чего дотянется рука, и тут же уйдет, иначе библиотекарь точно вернется, и тогда выбраться из запретной секции будет невозможно. «Завоевание зеленых равнин», «Духи: до и после нашей эры»… Вот оно! Духи! Михаил радостно расправил крылья. Однако книга находилась очень высоко — с пола ее точно не достать. Он оглянулся и нашел в самом углу стеллажа передвижную лестницу, которую подкатил к нужному ряду. Она казалась старой и весьма хлипкой, но по идее должна выдержать человека. Неуверенно ступил на первую ступеньку, перенес свой вес на нее. Лестница скрипнула, но выдержала. Михаил вскарабкался невысоко от пола, ровно на уровень книги. Доставать ее сначала побоялся — мало ли сработает какой-то сигнал, если одна книга будет изъята с полки без разрешения? Но все же стоит попробовать — хуже не станет. Он осторожно потянул книгу за корешок… Посыпалась пыль, небольшой паук лишился своего убежища в глубине полки. Вытащил книгу наполовину… и наконец, целиком изъял ее. Облегченно выдохнул, подняв облачко пыли. После чего вновь приглушенно чихнул в локоть. Только сейчас Михаил осознал, что его сердце бешено бьется, так, что чуть ли не заглушает посторонние звуки. Он чуть поправил книги на полке так, чтобы зияющая пустота между ними не была столь заметной, и бережно прижал книжку к груди. Михаил снова оглянулся, пробежавшись взглядом по корешками книг — вдруг найдет еще что-то интересное. И нашел. Золотистая книжка, на пару ступеней выше него. Позолота уже давно потеряла цвет и потрескалась, но название все еще читалось — «Серафим». Одно слово. Ясно и понятно. Ему необходима эта книга. Он поднялся на пару ступенек выше, уже уверенный в том, что сигнализации на книгах нет. Чтобы дотянуться до книги, ему пришлось найти равновесие в ногах, держаться одной рукой за одну книгу, а второй взять вторую. Михаил ухватился за нее и смело вытащил. Оглушающий треск раздался в гробовой тишине библиотеки, а нутро будто бы подскочило и сделало пируэт. Болезненный удар в спину, и Михаил видит перед собой возвышающиеся шкафы. Он упал. Таки древняя ссохшаяся лестница не выдержала его веса, и ступень под его ногой разломилась. Пыль начала медленно опускаться, и парень прикрыл нос, чтобы вновь не начать чихать, и принялся подниматься с пола… И услышал шаги. Сердце замерло, казалось, на несколько секунд. Шаги все приближались, торопливо шаркая по полу. Звон металла. — Здесь кто-нибудь есть? — послышался голос библиотекаря Вильгельма. Михаил молчал, все еще стоя на месте. Одна его часть сдалась — его уже нашли, Вильгельм точно знает, что он здесь, он обречен. А другая его часть заставляла двигаться — а вдруг нет? Вдруг библиотекарь может списать этот шум на что-то другое? А он точно расслышал его так же громко, как Михаилу показалось? Еще есть возможность избежать наказания. Но его спасет лишь удача… Зазвенели ключи, и Вильгельм открыл дверь в запретную секцию. Отсюда есть лишь один выход. Рядом с ним сейчас находится библиотекарь. Шкафы стоят поперек входа, значит — есть шесть проходов, через которые библиотекарь может пройти. Шесть и для Михаила. Цель — не попасться на глаза библиотекаря и не подавать следов присутствия, верно угадав, в какую секцию Вильгельм заглянет. Шанс пяти из шести удачных исходов все равно казался Михаилу ужасающе маленьким. Он поднялся и отступил к задней стенке, спрятавшись за шкафом. Толстый слой пыли заглушал его шаги, а его крылья вздымали ветер, пряча улики. Шарканье библиотекаря возобновилось — оно слышалось по правую руку Михаила. Порыв был в этот же момент ринуться влево — но в последний момент он передумал, заставив себя дождаться более близких шагов. И тогда Вильгельм сменил траекторию, развернулся и пошел налево. Теперь он приближался к Михаилу по соседней левой секции. Как можно более бесшумно, парень выдохнул и медленным шагом отошел в правую секцию. Он будто бы задыхался из-за невозможности набрать полные легкие воздуха, вынужденные дышать как можно тише, и из-за этого его сердце билось еще быстрее. Буквально рядом с ним, но через шкаф, Вильгельм несколько раз чихнул от поднятой пыли. — Проклятая пыль, хоть бы кто убирался здесь раз на веку… Пока библиотекарь бормотал себе что-то под нос, Михаил ускорил шаг и оказался перед выходом из запретной секции. Он даже не стал оглядываться — осторожно, но торопливо проскользнул в открытую дверь, нечаянно задев ее, еще быстрее ринулся к открытым окнам, и уже уверенный, что его обнаружили, перемахнул через подоконник и спрыгнул вниз на свежий воздух, прямо под струи ледяного дождя. Он несколько раз быстро махнул крыльями, набирая скорость и спеша скрыться за стеной замка, чтобы его никто не заметил из окон. Он поднимал ветер быстро и хаотично, пробираясь сквозь ливень. Михаил даже не видел, куда он летел из-за поднятых сильным дождем брызг, лишь надеялся, что не прямиком в стену — впрочем, он бы даже это заметил слишком поздно, чтобы затормозить. Наконец он разглядел за серой стеной ливня выступ, и опустился к нему. Приземлился на балкон, слегка поскользнувшись на мокром мраморе. Не медля, Михаил поднялся на ноги, распахнул двери и вбежал внутрь замка, впустив за собой в помещение поток брызг. Захлопнув двери на балкон, он прижался к стене и перевел дыхание. Сердце в груди бешено колотилось. Одежда, волосы, перья и пол были мокрыми. Еще несколько минут Михаил прижимался к стене, боясь, что его примутся разыскивать. Но никто до сих пор не спохватился, а в замке было по-сонному тихо. Наконец он облегченно выдохнул и отряхнул напряженные крылья от влаги. Он выглянул на балкон — ничего. Оглянулся по сторонам в комнате. Видимо, это была гостиная на нижних этажах, где обычно проводились деловые мероприятия, куда отец сзывал гостей со всех концов света. Значит, тут точно не должно никого быть в это время суток. Наконец, Михаил посмотрел на две старинные книги, которые он до этого крепко прижимал к груди. От них пахло старостью и воском — еще с тех времен, когда библиотека и весь остальной замок освещались лишь огнем да свечами. Обложки потрепались и не раз сшивались, а на книгу о Духах кто-то однажды пролил чай. «Надеюсь, вы того стоите», — подумал Михаил, вновь прижал книги к груди и пересек пустую комнату по направлению к двери.

***

Следующий день был на удивление солнечным и ясным после ночной бури. Дождь смыл большую часть снега, который уже начинал медленно таять, а в потеплевшем воздухе ощущались сладковатые запахи первой растительности. Михаил допивал уже четвертую кружку кофе за утро, начиная задумываться о том, что стоит пойти спать — но только после того, как он дочитает эту главу. А потом следующую. Или стоит ее дочитать… Ничего не предвещало беды. До тех пор, пока в дверях не показалась высокая худая фигура знакомого демона. Михаил хотел поприветствовать его — но вдруг заметил выражение лица Мидори. Он был зол. Очень зол. А еще он держал малоприятно знакомую книгу в руке. Мидори с громким хлопком опустил эту книгу на стол, с осуждением глядя на Михаила. Парень растерянно переводил взгляд с зеленой книжки на лицо демона. Повисла неловкая тишина. — Я ведь тебе доверился, Михаил, — тихо и опасно прошипел Мидори. Под гнетом разъяренного демона Михаил неловко пригладил перья, ожидая самого страшного приговора. — Я дал тебе книгу, за владение которой в вашей стране введена уголовная ответственность. И ты оставил ее лежать в библиотеке? Ты о чем думал вообще?! Михаил похолодел. Он вспомнил, что оставил ее на столе среди других библиотечных книг, когда он отошел к запретной секции. — Я… прости… — он сглотнул, не понимая, как вести себя в этой ситуации. Что может сделать демон в ярости? Почему он чувствует себя настолько виноватым перед ним? Но Мидори лишь глубоко вздохнул, пытаясь подавить злость, и терпеливо прикрыл глаза. — Если бы я не пришел в библиотеку раньше смотрителя… Было бы очень плохо, — процедил он. — Тебе есть что сказать в свое оправдание, или ты недостаточно серьезно отнесся к моей щедрости? Михаил сглотнул, опустив взгляд. Стоит ли говорить демону о том, что он тем вечером совершил не последнее свое преступление? С другой стороны, если кто и может знать об этом, то это именно Мидори. Он закрыл книгу, отложил ее на стол, и встал с места, чувствуя себя неуютно перед возвышающимся над ним демоном. — Я забыл… — он запнулся, — забыл убрать ее перед тем, как пошел в запретную секцию. Мидори пораженно на него уставился. — У тебя разве есть доступ… — понял, что это глупый вопрос. — Ты их украл?! — Ну это сложная ситуация, технически, это не совсем так, я просто одолжил, я эту книгу еще… Да, украл. Демон тяжело вздохнул, приложив руку ко рту и глядя на него с тревогой. — Ох, кажется, я плохо влияю на ребенка… — Я не ребенок! — разозлился Михаил. Но опомнился и снова понизил голос. — И я это делаю не из-за тебя, ясно? Я просто хочу знать, что скрывает от людей Элгрин. Мидори еще несколько секунд на него ошарашенно смотрел. — Я, конечно, подобного совершенно не ожидал. По всей видимости, ты настроен решительно… — Конечно, — хмуро пробормотал Михаил. — Так ты прочитал что-то оттуда? — Я… да. «Духи: до и после нашей эры» и «Серафим». Мидори вскинул брови. Неплохой выбор. — Ладно. Не станем разглагольствовать о морали, ты во всяком случае вряд ли захочешь делать это со мной, — перевел дыхание Мидори. — И… как тебе? Парень помолчал. — Нормально. — И это все? Михаил неловко зашелестел крыльями и скрестил руки на груди. Мидори ощутил, как на его обычно солнечную ауру нашли тучи, так же, как и на его лицо. — Ну я… получил ответы на множество моих вопросов, — проговорил он. — И я не знаю, что с ними делать. Если то, что ты говорил, это правда, то это меняет абсолютно все. Я… я не могу поверить, что все правители Элгрина не знают об этом, а если знают, то почему они закрывают глаза на это? — Значит, теперь ты понимаешь, как сильно искажают факты последователи света, — приподнял бровь Мидори. — Понимаю, — плоско подтвердил он. Затем недовольно тряхнул головой, приходя в себя. — И в то же время — я понимаю теперь еще меньше, чем раньше. Я чувствую себя потерянным! — Он опустился в кресло, держась прямо и напряженно. — Это как… всю жизнь считать, что дважды два будет четыре, и вдруг понять, что на самом деле это пять. Тогда сколько будет пять на пять? Я… не знаю. У меня ощущение, что весь мир вдруг стал больше, чем я думал. И это страшно. Вот оно. Эта стадия, до которой Мидори так старательно доводил расистского и упрямого мальчишку несколько недель, взращивая семена сомнения в его голове, и теперь наблюдая за тем, как они расцвели. Мидори ведь так хотел этого, так злорадствовал, думая о своем жестоком плане мести, и он должен радоваться теперь своим заслугам. Разве не так? Но у него не получалось. Что за глупое чувство вины он испытывает, наблюдая за отчаянием мальчишки? Заслуживает ли он этого? Он убеждал себя, что определенно да — ведь парень наступил ему на хвост, а Мидори подобного не прощает. Но в чем вина самого Михаила? Его с детства учили всему тому, что так противно Мидори. У него не было выбора, ребенок не мог сознательно отказаться от первой поднесенной ему на блюдечке информации. Его взрастили в этом обществе, где демонов держат за опасных и бесчестных хищников. И ведь несмотря на это — Михаил выслушал его. Мог бы, как и все остальные элгринцы, игнорировать правду и продолжать восхвалять надуманный образ Серафима, мечтать о войне с демонами чтобы отвоевать земли Хазамы. Ему было интересно, не безразлично, и он даже пошел на столь отчаянные методы, чтобы узнать больше, чем его учили в школе. Зная это — может ли Мидори вообще злорадствовать? У него не получалось. Порывало наоборот сжалиться, извиниться за разрушенный уютный дом. Он уже набрал воздуха в легкие, но, сглотнув извинения, лишь выдал: — Это ведь именно то, чего ты хотел. — Ты не поймешь, — зло фыркнул Михаил. — Ты не можешь понять, каково это — всю жизнь иметь пример для подражания, икону героя, вера в которого никогда не может поколебаться. Меня вдохновляли истории о Серафиме, о человеке, который сумел внести в души последователей толику добра и надежды… В души тех последователей, которые потом вырезали поселения, затем, чтобы внедрить ту же идею несогласным. Это… неправильно. Но чертовски логично, — он сжал руку в кулак. — И если Серафим действительно был лишь демоном, который из-за тупого конфликта со своим другом вверг народы в войну… я не знаю, останется ли в этом мире еще что-то хорошее. Почему Мидори вообще чувствует вину перед ним? — На самом деле, в мире и так достаточно много хорошего, — заметил демон, опустившись на подлокотник кресла напротив. — И без мнимых героев народа. Вот разве это знание сможет отнять у тебя радость от полета? Или вкусный ужин? Все интересные истории, что ты прочел и еще прочитаешь? Михаил промолчал, вслушиваясь в слова демона. — Или ты бы предпочел впредь жить в неведении? Просто существовать дальше, вполне довольный мыслью о том, что тебя окружает лишь ложь? Сознательно отгородиться от любых других идей, помимо той, что навязывает тебе идеология твоих предков? — Нет, — твердо сказал Михаил. — Я тебе это сразу говорил. Парень оказался в тупике. Некого больше обвинять — он предстал перед несправедливостью и жестокостью жизни лицом к лицу, и не понимал, что теперь делать. Он будто бы выронил из рук что-то важное, а нагнувшись, чтобы поднять, не смог больше найти это. — Но ты помни, что это ведь не конец света, — продолжил Мидори. — Помимо этих трех книг, что ты прочел, и того, что я тебе рассказал, в мире еще немерено загадок, как разгаданных, так и тех, которые человечество еще не сумело решить. Я лишь хотел донести до тебя — нельзя считать, что в мире все найдено, объяснено и понятно. Ни одна религия, ни одна наука не открывает взор на мир целиком. Ты должен это понимать, и не останавливаться в уютном информационном уголке. И вообще… Разве это не самое интересное? Осознавать, что нам еще столько предстоит узнать… — Это!.. — громко воскликнул Михаил, собираясь возразить. Подумал. — Вообще-то… интересно, пожалуй. — Вот видишь. Не стоит относиться ко всему так отрицательно, — улыбнулся демон. Ему казалось, что его переход из настойчивого навязывания своих идей в спокойный тон вполне сойдет за извинение — он хотя бы может убедить себя в этом. — Ты когда-нибудь путешествовал? — Нет. Ну, совсем мало и давно, — попытался вспомнить Михаил. — Когда я был маленьким, отец взял меня с собой в соседний город, к теплому океану. После того, как я чуть не утопился в волнах, он меня больше никогда не брал с собой. Ну и я больше не пытался плавать в океане… Мидори усмехнулся. — А стоит. Тебя ведь ничего здесь не держит, — посоветовал он. — На что птице крылья, если она все равно всю жизнь сидит в своем гнезде? Михаил не ответил. Но его лицо просветлело, будто с осознанием. В Мидори заиграла какая-то странная гордость за мальчишку, и за то, что он все же сумел понять его и чему-то у него научиться. Учителем быть приятно, но еще лучше — видеть успехи своих учеников. Михаил решительно встал с места. — Мидори, — обратился парень к нему, неловко замявшись. Демон навострил уши. Кажется, это первый раз, когда он слышит от Михаила свое имя. — Да? Он явно что-то хотел сказать, но внутренняя борьба не позволяла этому случиться. Михаил нахмурился, неловко пригладив перья. — Ты меня ужасно бесишь, — напомнил он, избегая смотреть Мидори в лицо. — Но спасибо тебе. Мидори сдержанно улыбнулся. — Не за что. Парень фыркнул, опустив взгляд на книги. Он уже развернулся к выходу из гостиной, как вдруг в дверях показалась светящаяся от радости Эвелин, и тут же кинулась к брату. — Михаил! Михаил, отец приехал! — обрадованно оповестила его сестра, чуть ли не прыгая на месте от восторга. Михаил тут же оживился. — Черт, я совсем забыл, что он приезжает утром! — воскликнул он. — Я должен был его встречать! — Он уже почти у себя, поторопись! — сказала Эвелин и выбежала из гостиной. Михаил уже было направился за ней, но Мидори его окликнул. Не скажет сейчас — потом будет слишком поздно. Он уже глупо поступил, замалчивая столь важную информация так долго. Но король поверит в информацию больше, если ее преподнесет его сын, а не какой-то незнакомый демон. — Погоди, Михаил! — Что такое? Это не может подождать? — раздраженно выговорил он, но тем не менее остановился и развернулся. — Нет, это очень важно, — заверил его демон, подходя ближе, чтобы посторонние их не услышали. — Говори быстрее. — Я должен тебя предупредить об опасности, что нависает над Элгрином. Охотники сейчас настороже, — тихо проговорил Мидори, оглядываясь. — Они неспроста вызвали твоего отца на переговоры. Совсем недавно один прямо в замке попытался меня убить — не сумел, конечно. Если он достаточно умен, то они не вернутся. Но что-то мне подсказывает, что этот человек — не последний, что переговоры с королем — лишь отвлечение, и что компромисс с королем, каким бы он ни был, их не устроит. Михаил его выслушал, взволнованно нахмурившись. — Ты уверен в этом? — На все сто. Парень тяжело вздохнул, опустив взгляд. — Ладно. Я передам это отцу. Он вышел из зала, не закрыв за собой дверь. Осталось лишь не позволить тревожному известию перебить его радость от встречи с отцом. Балора он нашел в гостиной, окруженного слугами, которые возились с многочисленными сумками. Он все еще был облачен в дорожную одежду, слегка помятую и влажную от утреннего ливня, но несмотря на всю усталость, король выглядел бодро и оптимистично, диктуя какие-то поручения дворецкому. — Отец! — обрадованно воскликнул Михаил. — С вами все в порядке! Балор тепло улыбнулся, заметив его. Король прервал разговор с дворецким и обернулся к сыну лицом. — Здравствуй, Михаил! Я очень рад тебя видеть, — обрадованно произнес он, обняв своего сына. — С нами все в порядке, но мы все ужасно утомились после дороги. Габриель уже ушел спать, даже не дожидаясь тебя, чтобы поздороваться. — Да мы ни разу в жизни не виделись, что ли, — неловко пошутил Михаил. — Тебе тоже тогда стоит отдохнуть. — Верно, но я не мог не увидеться со своим сыном. Михаил, мальчик мой, в замке ведь все хорошо? Как сам? Как гости? — Все отлично! В основном читал все это время. Гости вроде не жаловались… — он запнулся, вдруг вспомнив о том, что только что поведал ему демон. Стоит ли отцу сейчас передавать слова Мидори?.. Это, несомненно, важно, и отцу не помешает знать об этом… но подходящее ли для этого время? И все же, наверно, не стоит беспокоить короля, когда он уставший. Зачем портить радостный момент воссоединения тревожными новостями? — Молодец, Михаил. Самообразование — это всегда полезно, — улыбнулся его отец. — А у вас как успехи? Ты мне подробности не рассказывал… — Еще расскажу, как будет время. В целом — переговоры были весьма продуктивными. Хоть и затянутыми. Охотники пообещали держаться подальше от Элгрина, не вмешиваться в нашу жизнь и не вредить гражданам. — А не слишком ли просто?.. — засомневался Михаил, нахмурившись. — На словах — просто, но на самом деле пришлось повозиться с ними. — И ты уверен в том, что они сдержат свое слово? Что их сдерживает от того, чтобы не напасть прямо сейчас? — продолжал Михаил. Он все еще надеялся, что демон ошибался. — А смысл? Им нужен не я. Они хотят очистить город от последних беглецов, а я им запретил вредить кому бы то ни было на территории города. Убийство есть убийство, и не важно, какой расы жертва. Михаил тяжко вздохнул. Возможно, его беспокойство действительно необоснованное… Тогда, это отличные новости. — Ладно, может, оно и так, — сдался он. — Прости, что достаю тебя расспросами, когда ты устал. — Ничего. Ты правильно делаешь, что вопрошаешь все, — улыбнулся его отец, положив руку Михаилу на плечо. — А я действительно лучше пойду и отдохну. Но напоследок, можно тебя попросить об одолжении?

***

Мидори подошел к столу, на котором были сложены в неровную стопку книги, которые читал Михаил. Заметив, что он все же оставил на самом видном месте две книги из запретной секции, он тяжко вздохнул. Ужасно неуклюжий и невнимательный парень, хоть и умный, по сути. Жаль только, что в не те русла он пускает свой потенциал. Он взял книги со стола, закрыл глаза и опутал их тенью, после чего они растворились и высыпались из его рук, будто вмиг превратившись в пепел. В этот же момент они должны были материализоваться на своем прежнем месте в запретной секции, но он, конечно, не пойдет проверять. Он уже достаточно доверяет своему опыту в управлении тенью, чтобы не впечатать одну книгу в другую или же замуровать ее в стене. Через открытые двери балкона до него донесся шелест крыльев птицы, и знакомый черный ворон опустился на спинку стула, громко каркнув. Его вид не мог вызвать у Мидори ничего, кроме раздражения. «Как-то ты слишком легко и часто используешь тень для того, кто находится в самом замке Света» — оповестил ворон. — Давно тебя не было видно, — произнес Мидори, проигнорировав его замечание. Он вышел на балкон и вдохнул приятный запах оживающей природы и растаявшего снега. Было как-то по-приятному прохладно. «Может быть, это потому, что из-за тебя мне пришлось снимать комнатушку на окраине города, а не шиковать в роскошных хоромах короля?» — иронически ответил Рей. Мидори раздраженно отмахнулся от него. — «Ну, как успехи?» — Зачем ты спрашиваешь, если ты все равно видишь все, что со мной происходит? — монотонно спросил демон. — Даже не знаю, как у меня до сих пор паранойя не развилась с тобой. «Ну да, » — хихикнул Рей. «Мидори, скажи-ка… У демонов правда такая короткая память?» — Что за вопрос? «Мне просто интересно, неужели тебе действительно потребовалось пару недель чтобы забыть, чем закончилась твоя последняя попытка подружиться с человеком» — протянул парень, лукаво глядя на демона. Тот нахмурился, опустив взгляд. — Я не привязываюсь. «Ох, правда? А мне показалось, что тебе нравится проводить время с этим пареньком» — Михаил мне не… Мне всего лишь нечем заняться, — раздраженно ответил демон. — Если я завоюю его доверие, то смогу разузнать больше о том, что его отец планирует делать. Мне важно понимать, что у меня есть его расположение, и от кого еще я могу это узнать, как не у его же сына? «Ага. И поэтому ты еще ни разу не поинтересовался у него об их планах. Только треплетесь целыми днями да в библиотеке торчите, но готов поспорить, что ты до сих пор понятия не имеешь, как прошли переговоры короля. Конечно.» Мидори резанул его холодным взглядом, приказывая птице умолкнуть. — Это не твое собачье дело, Рей. «У-у-у! Кажется, за больное зацепил!» — хихикнул он. Почувствовал малоприятный холодок тени, ворон тут же упорхнул в окно. Мидори еще некоторое время следил за птицей, прикидывая в своей голове, насколько незаметно будет, если он прямо в воздухе подкосит крыло тенью. Но, переборов свой порыв, он качнул головой и отступил от окна. Конечно же, он говорит какую-то чушь. А обижаться на вранье — это глупо. Мидори, конечно, бывает беспечным, но он не идиот, чтобы вновь привязываться к смертным. Или жизнь еще недостаточно его помотала? Он выпустил из пальцев кулон исцеления, за который он каждый раз цепляется, когда чувствует себя не в своей тарелке, и развернулся, направившись к выходу с балкона. И встретился лицом к лицу с Михаилом, что стоял на пороге, скрестив руки. Мидори оцепенел. Как долго он здесь? Почему он не ощутил его ауру? Как много он слышал? Если судить по взгляду, такому же темному и серьезному, как при их первом знакомстве — достаточно. Достаточно, чтобы сейчас демон мог стоять и наблюдать за собственным красивым, неловким и столь глупым фиаско, словно смотреть за лавиной из накопленного годами снега на горном склоне, которая накрывает его беспомощного с головой. — С кем это ты тут разговаривал? — настороженно поинтересовался Михаил, глядя на него в упор. Мидори растерянно сглотнул. Он хотел отступить, но за его спиной лишь столб. — Я?.. Ни с кем. О чем ты вообще? Тут же никого нет. Михаил прищурился и промолчал. Он не поверил ни единому слову, понял демон. Мидори пытался сохранять внешнее хладнокровие, но все тело будто бы оцепенело, и казалось, что он рассыплется при малейшем колебании. Мидори не понимал, что делать. Как много он слышал? Как для него это выглядело? В любом случае, не очень хорошо, подумал демон. Стоит ли перед ним оправдываться? Или они не так близки еще, чтобы ему нужно было возвращать его расположение? И получится ли? И почему демона вообще это так волнует?! — Ты что-то хотел от меня? — попытался спросить у него Мидори самым беззаботным своим голосом, однако получилось слишком наигранно. — Даже не знаю. Стоит ли вообще говорить тебе это теперь? — нехотя начал Михаил, желая уйти как можно скорее. — Но в любом случае, Балор вернулся. И попросил меня передать тебе, чтобы ты явился к нему сегодня вечером. Делай с этой информацией что хочешь, демон. Закончив свою короткую и резкую речь, Михаил развернулся и ушел прочь, оставив беспомощного демона одного на балконе. Мидори растерянно смотрел ему вслед, не понимая, почему его безэмоциональные слова звучали хуже, чем если бы он его ругал, на чем свет стоит.