Сделка с Дьяволом

Мидори взволнованно наблюдал за тем, как ловкий растрепанный мальчишка карабкался по крутой стене, цепляясь за вырезанные фигуры из камня и выпуклые гравюры. Прямо под ним, примерно в десяти этажах вниз плескалось бушующее море, яростно разбивая волны об обрыв на самом краю Хазамы. У Мидори сердце в пятки уходило, когда он думал о том, что брат может сорваться, споткнуться и полететь прямиком в голодную пасть океана. Но Тецу, казалось, это вообще не волновало. В зубах он держал корзинку, накрытую красной тряпочкой, а лицо его было сосредоточенным. Когда его нога слегка соскользнула с нетвердой опоры, Мидори испуганно пискнул, подавшись вперед, будто желая помочь брату, забывая о своем страхе высоты. Но Тецу все еще крепко держался за резьбу. Он взял корзинку в руку и оглянулся вниз, оценивая, как много расстояния он преодолел и сколько еще осталось. До окна Мидори было лишь несколько метров, однако это место было самым труднопроходимым. — Тецу, осторожнее, — проскулил Мидори, выглядывая в окно, но боясь высовываться слишком сильно. Его брат самодовольно хмыкнул и сдул налетевшие на лицо пряди волос. — Да это раз плюнуть! — воскликнул он. — Тебе корзина мешает! — И правда. Лови-ка! — крикнул ему Тецу и бросил вверх корзину. Мидори испуганно пискнул, и вместо того, чтобы ловить ее, сиганул обратно в комнату и прикрыл голову руками. Но к счастью, корзина сама залетела в окно и упала на пол. Сразу следом за ней в комнату влез потрепанный мальчишка и сразу принялся поправлять длинные черные волосы. Тецу отряхнулся и тут же ринулся к кровати, запрыгивая в мягкие одеяла с разбегу. — Вот это я даю, а! — расхохотался он, утопая в пуховом одеяле. — Три этажа пролез! По стенке! Самого Дворца Дьявола! Могу поспорить, что я такой первый. — Нашел чем гордиться! Чуть не убился… — взволнованно пробормотал Мидори, вставая с пола. Он подошел к корзинке и поднял ее и несколько высыпавшихся яблок. — Не убился бы. Во, смотри, — Тецу вдруг резко сел на кровати и вытянул перед собой руку ладонью вверх. Над ней замелькали неясные тени, постепенно формируясь в более четкий объект — длинную веревку, которая мягко и материально опустилась прямо в руку Тецу. Мидори, ахнув, отставил корзинку на стол и подлетел к нему. — Ты научился пользоваться тенью! — просиял он, похлопав в ладоши. Тецу, самодовольно заулыбавшись, вручил веревку Мидори, чтобы тот сам оценил, насколько плотно ему удалось соединить частицы. Веревка хоть и была немного липкой и пачкучей, но все равно была довольно крепкой, как обыкновенная веревка из волокна, только вымоченная в черной краске. — А у меня до сих пор получается лишь слегка двигать легкие предметы и делать дымку… Я прочитал так много книг по материи Тени, кое-что понял, но я совсем не могу применить это на практике. — Я же говорю, что твои книжки не во всем такие умные, — показал язык Тецу, сузив озорные зеленые глаза. В то время, помнится, они у него были намного более чистого зеленого цвета, а у Мидори — более изумрудные, и от того их было еще сложнее отличить. — Но ничего страшного — я тебя сам научу! Мидори сразу погрустнел, опустив голову. — Как? Если тебя не подпускают и близко к моей комнате… — тяжело вздохнул он. Демоненок опустился на свою кровать рядом с братом, который тут же растерянно уставился на него, не зная, чем утешить. — Ну, сейчас ведь влез! — напомнил он. — Это только сейчас. А как узнают — нам обоим прилетит, а тебе особенно… Они замолчали. — Ладно, давай не будем о грустном, — Тецу сполз с кровати и подбежал к корзинке, которую притащил с собой. — Я тебе фруктов принес! Знаю же, что ты любишь. Тецу обрадованно завилял хвостом, когда увидел, что перевод темы сработал и Мидори заулыбался. — Да, люблю, — кивнул он. Брат гордо вручил ему корзинку, довольно наблюдая за тем, как Мидори достает красное яблоко из нее и с наслаждением надкусывает его, впиваясь в сочный фрукт острыми зубками, заточенными под мясо. — Ну так рассказывай, — обратился к нему Мидори, когда брат с ногами влез обратно на кровать и снова удобно устроился среди подушек. — Как тебя учат? Какие успехи? Или ты за все это время успел только тень материализовать? — Не только, — хмыкнул Тецу, вздернув носик. — Материализовать тень отец меня научил первым делом. Мне это далось легко! Потом мы много тренировались с Куно на мечах. Он меня поколотил ого-го… Но хорошо, что мечи были деревянными. А потом меня отправили к магам, чтобы они все же нашли во мне пассивную магию, типа как твой зеленый огонек, и знаешь, что! — Тецу вновь подскочил с места, подпрыгнув к брату. — Ты тоже можешь лечить? — предположил Мидори, приподняв брови. — Или поджигать? — Круче! — воскликнул Тецу. — Они сказали, что у меня очень редкий дар. Это круче магии и каких-то огоньков, — он вскочил ногами на кровать, и для каждого последующего слова он принимал новую позу, как в своеобразном танце: — Я! Могу! Видеть! Будущее! — Что-о-о?! — Да! — Да как это возможно? — Мидори хоть и был скептичен, но в груди уже начинала загораться радость и гордость за брата. — Это разве не сказки? Это же все враки от человеческих гадалок-самозванок, а настоящие чтецы рождаются очень редко! — А вот и нет! — Тецу приземлился обратно на кровать коленями. — Меня отвели к каким-то старым дядькам далеко на западе, которые сидят в огромной библиотеке и пишут книжки. Летописцы, вроде… Мне сказали, что последние триста лет демонов с даром чтения будущего не было найдено. Я первый! Не выдержав, Мидори наконец рассмеялся вместе с братом. И вот мальчишка, который с раннего детства грустил из-за того, что в нем не проснулись такие же магические силы, как целебный огонь у брата, теперь, оказывается, умеет намного большее! — Я же тебе говорил, — беззлобно произнес Мидори, гордясь братом. — Не может быть совпадением то, что ты всегда знаешь, когда вытаскивать меня из бед! Тецу рассмеялся, упав обратно в одеяло. Мидори кинул в него подушку, озорно хихикнув, а брат отбился второй, несильно оттолкнув его от себя. Когда Мидори успокоился, он сел напротив брата. — Но все же… когда ты вернешься? Брат вдруг перестал кататься по кровати и уставился в потолок. — Не стану я возвращаться, — тут же насупился Тецу. — Мне все нравится. Представляешь, мне выделили целую отдельную комнату! И отец каждый день мне говорит, каким крутым и сильным я буду, — Тецу мечтательно вздохнул. — Вот вырасту и стану великим воином… Все будут меня знать и уважать. Буду как Куно! Его ведь все знают и все уважают. Мидори грустно вздохнул. — Но ведь слава и почет — это не все, что важно в жизни… — А что тогда еще? — удивился Тецу. — Что еще может быть важнее того, чтобы тебя всегда помнили? — Ну вот… — Мидори неловко пожал плечами. — Если у тебя будет только слава и почет, но ничего другого больше не будет… представь. Исчезнут твои красивые костюмчики и украшения, исчезнут любимые передачи, книги, исчезнет родня, исчезну… я. Тебе будет важнее иметь славу? Тецу помолчал. Затем насупился недовольно. — Ну это же другое… Мидори, ты не понимаешь. — Нет, ты представь. Без чего ты действительно не будешь хотеть продолжать жить? Кому какое дело до того, что останется после нас. Брат засопел, избегая смотреть в глаза Мидори. — Ты зануда, — пробормотал Тецу недовольно. — Но без тебя никак. Мидори улыбнулся, вильнув хвостиком. Он боднул его головой, как это делают ласковые коты. — И я без тебя не смогу жить, — промурчал он.

***

Мидори последним вышел из дома во двор, который при свете дня выглядел намного красочнее и приветливее, чем прошлым вечером. Он только сейчас стал замечать, что верхушки деревьев стали покрываться зеленоватыми почками, готовясь распуститься со дня на день и впитать в себя теплый солнечный свет, что с каждый днем становился все жарче. В распахнутой куртке ему, мерзляку, было уже жарковато, а теплокровный Михаил, который выносил все их сумки с вещами и провизией во двор, и вовсе ограничился лишь кофтой с длинными рукавами. Мидори стало как-то неуютно, несмотря на всю приветливость природы: эта резкая перемена из морозных снежных ночей в длинные теплые деньки казалась неестественной и очень напрягала его. В Хазаме проще — одна температура круглый год. А тут еще с одеждой заморачиваться… — Я все еще не могу поверить, что хозяин нас так легко отпустил, — поделился Михаил, когда закончил выносить вещи и остановился рядом с демоном. Мидори обернулся к дому, где Нерия следила за играющей во дворе Руниель. — Не мог он так просто… Что ты с ним сделал? Мы же договаривались, что ты ему не будешь вредить! — Видимо, совесть у него проснулась, — пожал плечами Мидори. — И тебе его жена сама сказала, что с ее мужем все в порядке — он лишь простудился. — И что, на мне даже долга нет, который мне надо будет вернуть? — Нет, — демон хмыкнул. — Все в порядке. Михаил, видно, до сих пор не верил всему, что сказал ему демон, но был достаточно умен, чтобы не начинать разводить панику по поводу того, что их почему-то не пытаются пленить. Лучшее решение сейчас — как можно скорее запрячь коней, собрать вещи и отправиться дальше. Он понес вещи к коням, где уже маячил Блэк. Мальчик растерянно бегал вокруг садовника, который рассказывал ему, как ухаживать за лошадьми, но тот явно не очень хорошо его понимал. Блэк робко подошел к одному из коней, желая погладить его бок, но животное испуганно дернулось и отпрянуло — хотя паренек испугался еще больше и отскочил прямо в кусты. Мидори поставил рюкзак на садовый стол и глубоко запустил в него руку, пытаясь отыскать что-то на самом дне. Нашел. Достал по очереди несколько наполовину опустошенных баночек с лекарствами. Взял воду, по таблетке из каждой баночки и запил все разом, чуть не подавившись. Вкус крови во рту слегка сошел, но он все равно сделал еще несколько глотков воды, чтобы перебить неприятный железный привкус. Но внезапно он почувствовал рядом с собой присутствие Рея. Тот не спешил присоединиться к остальным, и потому, приблизившись, лишь негромко поинтересовался: — Так что же ты попросил взамен на его душу? Хвост демона нервно дернулся, но лицо Мидори оставалось бесстрастным. Он положил лекарства и воду обратно в рюкзак и повернулся, будто собираясь обратиться к Рею, но смотрел он куда-то мимо него. — Нашу свободу. Четыре коня, провизия, карты и кое-какая другая мелочь. Еще свобода трех рабов и их безопасность — чтобы их не стали преследовать за нанесенный бывшему хозяину вред. Повариха талантлива и многое знает о бизнесе хозяина, так что у них вполне может быть возможность продолжить маленький бизнес или открыть какую-нибудь кофейню, — перечислил Мидори, призадумавшись. — Все это — в обмен на золото из моей казны. По факту — я просто купил его душу — и довольно дешево, должен сказать. Золото перейдет по наследству к Нерии, так как она прописана как его жена — хотя по факту рабыня — а детей у Адолиса нет. — Ты просто ужасен, — заулыбался Рей без нотки осуждения. — Мне это нравится. Мидори же не был в таком же позитивном расположении духа. Оставив его позади, парень удалился к коням. Тем временем Михаил уже успел выбрать себе самого крупного и сильного белого коня, а Блэк пытался влезть на худенькую гнедую лошадку. Поняв, что у того не получается, Михаил принялся его учить обращаться с лошадью. Затем оказалось, что Рей тоже ни разу в жизни не подходил к лошади, и когда он самоуверенно попытался влезть на белого коня в яблоках, тот сразу же завертелся и скинул его с себя. Мидори ухмыльнулся с этой сцены и уже собрался к ним присоединиться, как вдруг почувствовал, что на его плечо опустилась чья-то рука. — Да? — он развернулся к Нерии, которая неловко отпрянула, когда он на нее посмотрел. Она держала в руках несколько небольших бумажных свертков, а за ее платьем спряталась маленькая Руниель, которая смотрела на демона еще более испуганно. — Возьмите, пожалуйста. Это лишь малое, что мы можем вам дать в благодарность, — торопливо выговорила Нерия, всовывая четыре теплых свертка бумаги в руки Мидори. Он в замешательстве кивнул, не успев осознать благодарность женщины, и принял угощение. — Мы забираем у вас четырех коней и провизию. Не думаю, что это можно называть «малым», — отметил демон. — Свобода стоит и большего, — тихо проговорила женщина, утерев влажный глаз. — Да и на что нам теперь шесть коней… Мидори пожал плечами, мол, вам лучше знать. — И все равно мы вам очень благодарны за помощь, — проговорил он. — У нас не было намерения вредить вам — мы лишь сами хотели не пострадать. Я надеюсь, что у вас все будет хорошо и вы сможете сами продолжить хоть малую часть бизнеса вашего хозяина. — Не сомневайтесь, мы знаем, что делать, — закивала Нерия, поглаживая вцепившуюся в ее платье Руниель по головке. Он уже собирался возвращаться к остальным, как вдруг почувствовал, как маленькая ручка схватила его за край кофты. Мидори остановился и посмотрел на Руниель, удивленно приподняв брови. — Спасибо, — прошептала она. Кажется, это первое слово, что он услышал от нее. Мидори кивнул, сглотнув, высвободил свою кофту и направился к коням. Тем временем конь Рея уже во второй раз сбросил его с себя, когда парень слишком неловко на него пытался залезть. Блэк не мог сдержать смех, а Михаил лишь приложил руку к лицу, начиная отчаиваться от бездарности попутчиков. И начерта все только просили коней, если никто ими пользоваться не умеет?! Рей зло гавкнул что-то Блэку, чтобы тот не смеялся, пока поднимался с влажной земли. — Цирк с конями, — прокомментировал это действие Мидори. — Как будто ты сам можешь залезть на лошадь! — парировал Рей, оттирая грязь со штанов. — Могу, — холодно отозвался демон, установив связь со скромной черной лошадкой, что стояла поодаль от всех. — Я не раз катался на ездовых ящерах — не думаю, что лошадь сильно от них отличается. Рей хохотнул с его сравнения и уже собрался вновь влезть на коня, но Михаил тут же его остановил, упрекнув в том, что он вновь делает все неправильно. Пока парень повторял в десятый раз, как правильно обращаться с конем, Рей снова закатил глаза и очень нехотя его слушал. Блэк тем временем уже совладал со своей лошадкой и пытался кататься кругами по улице, все еще держась не слишком твердо верхом. — Это ужасно, — поделился Михаил, тяжело вздохнув, наблюдая, как Рей, наконец взобравшийся на лошадь, безуспешно пытается направить ее вперед. Пока лошадь пятилась задом, парень заметил с каким отчаянием смотрел на него Михаил, и крикнул что-то вроде: «Зато у меня есть водительские права!» — после чего лошадь недовольно отряхнулась. — Ага, — согласился Мидори, только имея в виду всецело их путешествие. Команды хуже, чем у них, придумать было сложно. Демон инвалид, городской парень, балованный принц и малолетний мальчишка. Прекрасно. Он легко влез на своего коня. Михаил тоже последовал его примеру, но перед тем, как залезть, ласково потрепал коня по шее, налаживая не мысленный контакт, а дружественный. — Назову его Буран, — оповестил Михаил. — Не привязывайся сильно к коню. Нам его продавать, как подойдем к озеру — коней мы не сможем взять с собой на корабль. — Что?! Друзей не продают! — Тебе дали его десять минут назад, когда ты успел с конем подружиться?! — разозлился Мидори. Михаил зло фыркнул и все же залез на коня и направил его вперед, пытаясь уйти от неловкого разговора. Они попрощались с Нерией и Руниель и пошли по направлению к горам. Мидори сверился с картой, чтобы не забрести куда не надо, но все равно в улочках города они потерялись. И не столько мешало им расположение домов, сколько последствия вчерашнего происшествия: разлом прошел по самому центру городка, не пощадив некоторые из домов. На улице царила разруха, кое-где уже шли строительные работы по восстановлению электричества и установлению перехода между двумя частями города. Некоторые семьи оказались буквально разделены посреди своего дома — если, конечно, не были раздавлены обломками. Сердце Мидори сжималось, когда он замечал с виду приличных и состоятельных людей с семьями, сидящими вдоль дороги — вмиг потерявшие все, что имели. Он упорно пытался не сводить взгляд с гривы коня, но он будто кожей чувствовал их скорбь. Но они не могут остановиться. Они должны идти вперед, и, если они лишний раз задержатся или отдадут им слишком много денег, — их собственное выживание будет поставлено под риск, а там уже и спасение Ската. Однако не одного его волновали новые бездомные на улице. Буквально за пятьдесят метров до выхода из города он вдруг заметил, что конь Михаила сошел с дороги, а сам парень спрыгнул с коня и приблизился к женщине с ребенком, которая сидела поодаль, рядом с голым кустом малины. Затем он достал из сумки сверток с теплым хлебом, которым угостила их Нерия, и вручил его женщине, которая осыпала его благодарностями. Мидори злобно мотнул хвостом. — Ты сдурел? — нахмурился Мидори, когда Михаил вернулся к ним, сворачивая пустой мешок. — Мы сейчас не в том положении, чтобы бездомных кормить! Тебе еда была нужнее. — А кто судит, кому выживание действительно важнее? — хмуро проговорил он, влезая обратно на своего коня. — Здравый смысл! — прошипел демон. — Нам еще десятки километров ковылять до следующей деревни, и ты король! Тебе нельзя помирать на половине пути от голода. От нас зависит слишком многое… — Да какой из меня король, если мне жалко кусок хлеба дать нуждающемуся? — возразил Михаил. — И я не обеднею от одного куска хлеба! А этой женщине он мог спасти жизнь. Мидори тихо зашипел про себя, заставляя себя воздержаться от споров на тему морали в данный момент. Вместо этого он молча пошарил в недрах сумки, что висела на коне, направил животину ближе к Михаилу и сунул в руки парня свой бумажный сверток с теплым хлебом. Михаил был настолько поражен в этот момент, что даже не успел возразить ему. — Еще здравый смысл говорит, что люди едят чаще демонов. А ты — сила в нашей скромной компании, так что тебе лучше не голодать. Поэтому хватит строить из себя мученика и просто поешь. Михаил попытался что-то ответить ему, но не сумел. Он непонимающе посмотрел на сверток с хлебом в руках, будто дожидаясь от него пояснения того, почему это демон вдруг стал таким любезным с ним. Булка не отвечала. Зло краснея, он вынужденно надкусил теплую булку с шоколадом, отмечая, что она действительно вкусная.

***

С лошадьми их путь стал намного легче и быстрее. Ходьба целый день не утомляла, утомление не вызывало раздражение, раздражение не заставляло всех друг с другом спорить, и атмосфера между ними стала постепенно улучшаться. Это, конечно, не отменяло недоверия Михаила к Мидори, не снимало напряжения между пугливым Блэком и Реем и презрения между Михаилом и Реем, но у них хотя бы появилось время на разговоры, помимо ругани друг с другом. Они шли вперед еще пять дней. Перед ними простирались лишь леса да изредка каменистые склоны гор. Трижды они натыкались на деревни по пути, но лишь раз остались на ночь, так как пришли к ней вечером. В остальные же разы они натыкались на города утром или днем, и почти единогласно они решили, что ради крепкого сна в теплых постелях не стоит терять целый день пути. На шестой день они приблизились к большому озеру, питающее множество рек и питаемое ими. По карте Элгрина Мидори знал: именно отсюда выходит река, которая в будущем станет их крупнейшей преградой перед замком Эмбарго Роус. Довольно крупный город стоял рядом с озером. Дома были уже повыше, чем в деревнях, но сравнить город с центром нельзя было. Впрочем, все равно было решено, что заходить на территорию крупного города будет не самым лучшим решением для беглецов, и потому они направили своих коней мимо него. Но вдруг еще издалека они увидели большое столпотворение людей. Поначалу это их удивило и напугало — что делает так много людей за пределами города? Рей решил разведать и слетать вперед, и через пару минут он вернулся с вестью, что это всего лишь уличная ярмарка. — Уличная ярмарка? И так далеко от города? — недоверчиво нахмурился Михаил. — Ну на вид — обычный рынок, — развел руками Рей. — Сам пойди и посмотри. Люди стоят и продают что-то, а другие люди ходят и покупают. — А стража? — поинтересовался Мидори. — Стражи не видел. Мидори озадаченно нахмурился. Какой необычный рынок. Однако если он вдали от города, а в нем не кишит стража — они вполне могут его посетить тайком. — А нам бы не помешало заехать за припасами, — подметил Михаил и перевел взгляд на Мидори, будто бы дожидаясь его решения. Тот пожал плечами. — Почему бы и нет. Все тут же оживились и ускорили лошадей по направлению к ярмарке. — Мы ведь теперь сможем набрать больше вещей, раз у нас есть кони! — обрадованно воскликнул Михаил. — Могу набрать достаточно ингредиентов, чтобы готовить вам вкусную еду. — А я могу купить кинжал! — воскликнул Блэк. — А мне бы сигарет… — тяжело вздохнул Рей. — Не забывайте, что кони у нас не навсегда, — напомнил Мидори спокойно. — Так что то, что вы наберете сейчас, вы потом будете нести на своих спинах. Они привязали коней к дереву, оставив их щипать траву, а сами, набив карманы золотом, отправились к толпе людей. Но несмотря на радушную атмосферу рынка, Михаил накинул на себя плащ невидимости, пытаясь прикрыться им как можно лучше. Ярмарка была не слишком масштабной, но все равно впечатляла тем, как много людей собралось за стенами города. Фермеры торговали своим ранним урожаем, торговцы присоединились к веселью чтобы продать красивые самодельные безделушки, изредка — полезные вещи вроде инструментов для земледелия, готовки и многое другое. До Мидори донесся привлекательный запах ранней клубники, крупными красным сердечками сияющей в ящиках. В воздухе стоял галдеж привлекающих покупателей бабушек. Поначалу Мидори было тревожно. Он сторонился каждого прохожего, будто инстинктивно пытаясь скрыться, забывая, что плаща невидимости на нем нет. Михаил тоже выглядел неспокойно, и он очень старался не задевать прохожих крыльями — хотя в итоге он забился в проем между стойками, не уверенный, что у него вообще удастся пройти через толпу. Мидори фыркнул и отвлекся, ища глазами самого свободного торговца — им оказался мужичок средних лет с черными усами и широкой соломенной шляпой, который читал газету над прилавком со всякими неизвестными травками. Демон приблизился к нему. — Добрый день, — поздоровался он, окидывая взглядом прилавок. Запах травы показался ему смутно знакомым, и он скривился. — Добрый, — произнес мужик и украдкой глянул на покупателя. Его взгляд явно задержался на рогах, потом он посмотрел ему в лицо, будто дожидаясь объяснения, что делает демон в самом центре Элгрина — однако страха в его глазах не появилось при виде демона. — Мы здесь проездом, и поэтому я хотел спросить: почему же рынок устроили за пределами города? — поинтересовался Мидори. — Да это каждый месяц так, — отозвался торговец, заложив пальцем страницу газеты, которую читал, и чуть перегнувшись через прилавок, чтобы его лучше было слышно во всеобщем шуме. — На территории города нужно специальное разрешение, чтобы торговать. Поэтому большинство фермеров стали проводить ярмарки за его пределами. Власть уже несколько лет не вмешивается, хотя и стражи нам не предоставляет. Так что тут продавцы полностью отвечают за продажу товаров и не получат никакого возмещения ущерба, если что-нибудь украдут или испортят. — Вот как, — хмыкнул Мидори. Как же им повезло. Стражи нет, люди не пугаются демонов, листовок с лицом Михаила нигде нет, зато товаров как на настоящем рынке. Люди, конечно, изредка оборачивались на рогатого, но выражения ужаса на их лицах он еще не видел. — Благодарю за информацию. — Да не за что, и всего вам доброго. Кстати, не хотите приобрести хорошего табака? — предложил он перед тем, как Мидори удалился. — Нет. Хотя знаю, кто хотел бы, — фыркнул он и осмотрел улицу в поисках знакомых лиц. Блэка он нашел рядом с ножами, а Рей разглядывал кожаные сапоги. Подкинув тому подсказку, где он может найти желаемое, Мидори продолжил расхаживать по ярмарке, не ища ничего целенаправленно, но в настроении потратить деньги на что-нибудь, что покажется ему полезным. Так он оставил несколько монет у травника, где пополнил запасы целебных трав и настоек и купил приличную охапку бинтов. Приобретя все это, он насмешливо фыркнул: и когда он успел из короля преисподней превратиться в обыкновенного лекаря? Впрочем, не то, чтобы он был этим недоволен. Он стал дожидаться остальных поодаль, на холме, в месте, где они все разошлись, и стал осматривать ярмарку. Михаил выбирал свежие овощи, Блэк и Рей о чем-то разговаривали неподалеку. — Свежие яблоки! Прямиком с южных садов! Большие и сладкие, подходите, подходите! Звонкий зов привлек внимание Мидори, и он украдкой перевел взгляд на прилавок со свежими красными яблоками, за которым невысокая бабулечка-каель с белыми перышками подзывала покупателей. К ней подошел Рей, тут же разговорившись с ней о чем-то. Тем временем, Блэк, нервно оглядываясь, подкрался сбоку, и, пока бабулечка была отвлечена разговором с Реем, стащил одно небольшое яблочко. Как только план был выполнен, Блэк отбежал в сторону, Рей попрощался с продавщицей и отошел в сторону. Мидори это заметил. Заметил и очень сильно разозлился. Чему только Рей учит мальчика?! У них нет крайней нужды воровать яблоко за три медяка! Прорычав что-то злобное себе под нос, Мидори направился к бабушке, которая и не подозревала, что ее обокрали, положил ей на прилавок золотой и взял два яблока. — Ох, молодой человек! Я не знаю, будет ли у меня сдача на такую монету… — тут же встревожилась бабуля, но Мидори качнул головой. — Это без сдачи, — осек он ее. Прежде, чем женщина успела осознать сказанное и осыпать его благодарностями, он догнал безнаказанных Рея и Блэка. Он положил руку на плечо Рея и сжал ее, отчего парень испуганно дернулся и остановился. — Нашли, у кого воровать, — прорычал Мидори осуждающе. — У бедняков каждый медяк на счету и каждая единица товара, а вы ходите и развлекаетесь. Если я увижу еще что-то подобное, Рей — тебе прилетит в первую очередь. И тебе тоже, Блэк. Мидори всучил яблоко Блэку, неворованное. Мальчик посмотрел на ворованное и на купленное яблоко в его руках и поднял на Рея жалобный взгляд. — Я теперь чувствую себя виноватым, — проговорил он грустно. — Ой, что за внезапное благородство? Эта бабуля все равно сдохнет, если мы мир не спасем! Как и все, собственно. — Ты этим каждый свой поступок оправдывать будешь? — Мидори покосился на него сверху, приподняв бровь. Рей развел руками. — Ну… да? Демон лишь закатил глаза и пошел вперед. Он миновал несколько прилавков, старательно игнорируя зазывающих торговцев, и целеустремленно направился к солнечной ауре где-то на окраине. Михаил явно уже купил все, что ему было нужно, и, нагруженный тряпичной сумкой с овощами, он стоял и оглядывался по сторонам, порой поглядывая в сторону прилавка с палатками. Мидори тут же направился к нему. — Держи. Это от Блэка, — сказал Мидори и протянул ему яблоко. Михаил вздрогнул от неожиданности и механически принял угощение, которое сунули ему в руки, но, услышав, что оно от Блэка, он не стал упрямствовать и спокойно принял его. — Купил, что нужно? — Да, теперь я смогу готовить вам еду, — довольно отозвался он, надкусывая яблоко. — Купил овощей, специй, несколько видов каш и универсальную сковороду. — Ты же помнишь, что… — Конечно, но я думаю, что мы успеем все съесть до того, как подойдем к озеру, — оборвал он его. — Кстати, как накидка? — вспомнил Мидори, заметив, что Михаил так и не снял капюшон. — Работает? — Мне кажется, что да. На меня не косились, а торговцы игнорировали меня, когда я подходил к прилавкам, — он нахмурился. — Или просто торговцы такие некультурные… Мидори усмехнулся, окинув взглядом рынок. Рей и Блэк неподалеку от них о чем-то переругивались, направляясь в их сторону.  — Вот только не знаю… стоит ли покупать палатку? — задумчиво произнес Михаил, продолжая поглядывать в сторону палаток. — А если да, то какую? Я совсем не разбираюсь, и вообще, может, нам и спальников хватает… — Бери, конечно. Че на воздухе торчать, — посоветовал подошедший к ним Рей. — Так удобнее! — А я бы посоветовал не брать. Удобство, конечно, хорошо, но мы не в поход собрались — мы беглецы. Мы постоянно должны быть готовы покинуть место как можно быстрее, а не задерживаться, чтобы сложить палатку, — объяснил Мидори, призадумавшись. — Так что, если хочешь удобства — возьми просто навес или спальный мешок помягче. Но ты помни, что это место занимает. Михаил задумался, вновь посмотрев на прилавок. — Пожалуй, ты прав, Мидори, — проговорил он. — Не буду брать. Он отошел от прилавка и все вместе направились к коням, приобретя все, что им было нужно. Рей смерил парня оскорбленным взглядом. — Почему это ты Мидори всегда слушаешь? — возмущенно пробормотал он, догоняя Михаила. — Ты ведь вроде не доверяешь ему, забыл? — Да, но он же старший, — неловко оправдался Михаил. — Мне вообще-то почти тридцатник. Я что, прожил жизнь для того, чтобы мое мнение и в грош не ставили? — Но Мидори-то все равно старше, — возразил парень. — Значит, умнее и мудрее. А ты не производишь впечатление разумного взрослого. Мидори прыснул, не сдержав смех. — А вдруг наврет? — Я могу быть зол на Мидори за то, что он заодно с охотниками, но, например, как правильно ставить палатку я-то могу его спросить, — резонно отметил Михаил. — Не думаю, что моя жизнь пойдет под откос из-за того, что он наврет мне, куда какую палку вставлять. — Но это дело принципа, — возразил Рей. — Ты этим самым кормишь его чувство собственного превосходства — как будто ему и так мало! — Если ты оскорбился, почему я не считаю тебя разумным взрослым — так это именно потому, что ты мне уже несколько минут пытаешься доказать, что не слушать людей я должен из принципа, — осек его Михаил. Мидори коротко одобрительно хохотнул. — А ты, демон, тоже не зазнавайся. У тебя и так самомнения выше крыши. — Не заслуженно ли? — ехидно спросил он, обернувшись на разговор. — Без разницы, скромность никому еще не помешала. Мидори фыркнул и развернулся обратно к дороге. Коней они нашли там же, где оставили, лениво щипающих первую траву. Вещи нагрузили в довесок к старым — благо, их было не так много, как ожидалось — затем они вновь влезли на лошадей и продолжили свой путь, намереваясь ехать до заката. В конце концов путь их завел обратно в лес, где они последовали вдоль реки, которая, если верить карте, выведет их к переходу через горы. Мидори не рассчитывал за сегодня добраться до горы, но они и так прошли значительную часть пути. И несмотря на радость после посещения рынка, несмотря на легкость теплого весеннего дня и непринужденную атмосферу между путниками, — Мидори ощущал что-то недоброе в воздухе. Что-то волнительное, как неощутимый запах тревоги в густом лесном аромате хвои. Он настороженно оглядывался по сторонам, цепляясь взглядом за каждый подозрительно движущийся объект, но кроме зайцев и птиц в лесу не водилось ничего более опасного. Но остальные путники даже не замечали настороженность демона. Их, казалось, вообще перестало волновать то, что они могут слишком шумно себя вести, и потому, несмотря на замечания Мидори, Рей продолжал громко обсуждать с Михаилом трудности жизни пернатых, а Блэк сопровождал комментарием каждое появление дикого животного поблизости. Впрочем, он их понимал — день был ясным и солнечным, впервые за холодную весну, и в путниках играла жизнь и желание веселиться, а не напрягаться из-за опасностей леса. Жаль, Мидори не может отключить собственное шестое чувство и перестать чувствовать чужеродную ауру где-то в округе. Под вечер они добрались до обрыва, где Блэк оповестил всех, что устал. Его напоминание о физическом состоянии заставили остальных почувствовать боль в теле, и все тут же согласились остановиться, хотя солнце даже не достигло горизонта. Мидори, вздохнув, все же согласился сделать привал. Блэк тут же радостно спрыгнул с коня и устремился к обрыву над рекой. — Вау! Как же здесь красиво! — воскликнул он. Михаил последовал за ним. Перед ними открылся невероятный вид: внизу неторопливо текла река, сверкая в лучах яркого закатного солнца; на другом берегу возвышалась покрытая зеленым лесом гора, а по бокам вид обрамляли высокие старые сосны. Блэк помчался в обход, желая спуститься, а Михаил встал на самом краю, раскинув руки и, насколько бинты позволяли, крылья. Он так замер и стоял почти полминуты, глубоко дыша, пронизанный тоской по ветру. Мидори поджал губы, наблюдая за парнем. А ведь наверняка он специально пытается вызвать у него жалость, чтобы демон поскорее залечил его крыло! — Смотри, не свались со скалы, — лишь крикнул он парню. — Тут невысоко, — усмехнулся Михаил, опустив крылья. Он все же отступил от обрыва. — Достаточно, чтобы размозжить твою голову о камень при падении. А из нас всех только ты готовить умеешь… Михаил рассмеялся и вернулся обратно к ним. Блэк уже сбежал вниз со скалы, прокладывая дорогу через лес к берегу озера. Оказывается, внизу находилось просто прекрасное место для лагеря — скала, испещренная небольшими пещерками, скрывала их от глаз чужаков, небольшая полянка на берегу озера была окружена лесом, кроме своего выхода к воде. Недолго думая, Блэк снял ботинки, закатал штаны и вбежал в воду. Каменистое дно было высоко, мелководье простиралось почти до центра озера, и потому Блэк носился по воде туда и обратно, разгоняя стаи рыб. — Вода не холодная? — поинтересовался у него Михаил, собираясь последовать его примеру. — Идеально холодная! — ответил ему Блэк. Хохотнув, Михаил тоже скинул ботинки и плюхнулся в воду. Мидори устало вздохнул, пробормотав: «А кто будет лагерь разбивать?». Видимо, он сам. Рей сел на самом берегу и стал болтать ногами в воде, явно не стремясь помогать Мидори. Демон завел лошадей на полянку, где они смогут щипать траву, привязал их, разгрузил вещи и принялся разводить костер. Поиск хвороста, места для костра и раздувание огня заняло у него куда больше времени, чем заняло бы это, если бы каждый занимался своим делом. Но все же, несмотря на свое недовольство, когда он сел перед слабо горящим костром и поглядел на резвящихся в воде Блэка и Михаила, его злость сошла на нет. Все же, пока могут — пусть веселятся. Они пережили немало плохого в своей жизни, и много трудностей их еще ждут впереди. Михаил и Блэк гоняли рыб на мелководье, Рей воздержался от купаний и лишь болтал ногами в воде, с наслаждением раскуривая уже третью самокрутку подряд. Когда вода попала на него и чуть не затушила сигарету, он злобно рявкнул на веселящихся и попытался плеснуть в их сторону воду ногой, отчего неловко споткнулся и шлепнулся задом в воду. Блэк с Михаилом расхохотались. Но когда Блэк решил подбежать к Рею, по пути его нога застряла в камнях и он плюхнулся на колени. Вместо того, чтобы сразу же подняться и побежать дальше, он замер и ахнул. — Рыба! — крикнул он и достал из воды руки, в которых он крепко держал крупную рыбину, которая начала вырываться. — Я поймал рыбу! Смотрите, я поймал рыбу! — продолжал кричать он, с трудом поднявшись и побежав к берегу. Он поднял над головой рыбу, которая билась и вырывалась из его рук, но Блэк держал ее так крепко, как только мог. Выбежав из воды, он кинул рыбу на землю. Она тут же начала извиваться и ползти по направлению к воде, и они с Михаилом еще долго гонялись за ней по суше. Мидори не смог сдержать улыбку, пока он наблюдал за этим действием, и он даже на какое-то время отвлекся от карты. В конце концов, рыбу поймали, прибили, разделали, и Михаил отправился готовить ужин, горя желанием продемонстрировать свои кулинарные способности в экстремальных условиях. Мидори продолжил изучать карту, отмечая труднопроходимые местности и где их можно обойти. С конями они прошли порядочно — почти вдвое больше, чем прошли бы пешком. Пока остальные были заняты приготовлением ужина, он рассчитал за сколько они вероятнее всего прибудут на место. Если они нигде не будут сильно задерживаться и будут держать прежний темп, то рядом с Эмбарго Роус они окажутся через 10 дней. Неплохо. Он мысленно отметил места, где можно будет остановиться по пути, и свернул карту, когда все вернулись к их убежищу. — Пахнет так вкусно, что у меня живот рычит как дракон! — довольно приговаривал Блэк, следуя за Михаилом, который нес миску, полную риса, овощей и с крупной рыбой сверху. Видимо, решили сегодня себя побаловать вкусной едой. — Принеси-ка миски и вилки, пожалуйста, — попросил он. Блэк тут же метнулся к сумкам. — Набирайте каждый, сколько хочет, но не забывайте, что вы не одни здесь! Как только Блэк принес столовые приборы и тарелки, все тут же жадно кинулись к еде. Кроме Мидори. С печалью поглядывая на аппетитную трапезу, он достал из глубины сумки несколько баночек с лекарствами и съел по одной таблетке из каждой, запив водой. Что ж, тоже сойдет за ужин. Но даже при том, что Михаил приготовил на четыре порции, втроем они великолепно справились с ужином. Даже Рей похвалил готовку парня, который тут же начал скромно оправдываться, что получилось бы лучше, если бы не условия. И только когда трапеза начала подходить к концу — только тогда Блэк заметил одну оставшуюся пустую тарелку и Мидори, который чуть поодаль читал книжку, откинувшись спиной на камень. — Ты вообще что-нибудь ешь, Мидори? Я что-то не видел… — обеспокоенно произнес Блэк. — Ничего он не ел, — Михаил ответил прежде, чем Мидори успел открыть рот. Мидори обернулся к нему, удивленный тем, что тот вообще заметил это. В его тоне прозвучала какая-то злость, и он с презрением покосился на демона. — Уже несколько дней морит себя голодом. — Я же говорил… — выдохнул Мидори. — Мне не нужна еда так, как она нужна людям. Я не хочу истощать наши запасы, и я лучше уступлю вам, чем… — Да ты достал уже! — рассерженно воскликнул парень. — А тебя так беспокоит мое благосостояние? — с вызовом вопросил демон, ехидно на него глядя, и пытаясь уличить парня за постыдной для него жалости к презренному. Михаил покраснел от злости. — Ничего меня не беспокоит, просто… я волнуюсь о том, что ты свалишься без сил на середине пути! — безрезультатно оправдался он. Мидори закатил глаза и поднялся с места, намереваясь отойти подальше от беседы. — И даже не пытайтесь уйти от разговора, молодой человек! — Ем я или нет — это мои заботы, — недовольно кинул Мидори, уходя. — Ты не сможешь взять, и… Договорить он не успел — его заглушил рев. Такой громкий, что звук чувствовался не столько ушами, сколько всем телом: земля сама задрожала от этого рева, посылая вибрации по стволам деревьев, по воде, по траве и по камням. Птицы взметнулись в воздух, но их тут же сбил сильный порыв ветра, словно бы от взрыва где-то далеко. А затем ночь стала днем. Где-то со стороны юга вспыхнул свет, скрывая звезды и освещая землю не хуже солнца, а потом стал постепенно затухать. Как и звук, что пошел путешествовать по миру, миновав их волной. В воздухе запахло гарью, хотя источника горения не было видно. — Что это, черт возьми, за дичь только что произошла? — прошептал Рей, когда шум, природа и птицы затихли, а ночь вновь стала ночью. У Мидори не было на это ответа. Он только сейчас заметил, что весь прижался к скале. Но он чувствовал, что тело его до сих пор тряслось, хотя дрожь в земле прекратилась. — Слетай и глянь, — предложил ему Михаил. — Ты сдурел! Я не вылезу из этой пещеры! — в ужасе отозвался Рей. — Тебе так интересно — сам и лети! — Да я бы слетал… — прошипел он и снова повернулся к югу. Где-то вдалеке хором завыли напуганные волки. Чувство безопасности в этом месте мигом испарилось. Хоть они и были укрыты в удобной пещере, лес заслонял их от взглядов со всех сторон, а костер все еще живо горел, душу все равно проткнул ужас и внутрь просочился холод. Блэк влез поглубже в пещерку, а Михаил поднялся с места и вышел на открытое пространство, оглядываясь и пытаясь понять, что же произошло. Мидори последовал за ним, когда он взбежал в горку обратно к отвесной скале, чтобы с высоты рассмотреть, что происходит. Но даже оттуда ничего не было видно. Шум еще слегка рокотал где-то очень далеко, раскатываясь между горами и долинами, но самого источника беспорядка не было видно. Михаил сокрушенно пнул ногой камушек, который скатился с горки. — Что это было? — спросил он у демона, но тот вновь ответил пожатием плеч. Он никогда такого не видел в своей жизни — разве что в моменты, когда на поле боя сбрасывали взрывчатку, а он оказывался неподалеку… Но не может же быть в этой части света войск Хазамы. Не может ведь? — Завтра мы будем идти на юг — тогда и узнаем, — ответил Мидори. — А пока что мы можем только спать. — Черт… я теперь не усну. Мне интересно, — уперто продолжал Михаил, потряхивая крыльями. Мог бы — в этот же момент взмыл бы в небо и устремился бы на звук, но даже понимая, что он может ему в этом помочь, Мидори не стремился лечить его крыло. И не из-за недоверия. — В любом случае — сейчас там опасно и мы уже ничего не сделаем. Иди спать, а я буду настороже, — выдохнул Мидори и направился обратно. Михаил постоял там еще несколько минут, но только когда звук полностью затих, он позволил себе спуститься со скалы. Путники засыпали долго и неспокойно. Мидори же был рад, что ему не приходилось пересиливать себя, и успокаивать душу, чтобы погрузиться в сон. Каждый ждал повторение этого взрыва, но этого не произошло. Ночь вновь была тихой — даже слишком — и спокойной. Большую часть времени шел сильный ливень с грозой, но в их укрытии между камнями их вода не тревожила. Лишь под утро поднялся ветер и небо очистилось, а дождевая туча ушла на юг. Догадка Мидори о взрыве боеприпасов его встревожила. И правда ведь — он сейчас без понятия, что происходит в Хазаме. Он был так озабочен своими планами и происходящим с ним в этот момент, что забыл тревожиться еще и о том, чтобы в Хазаме не узнали о его пропаже и не натворили дел. И хоть Мидори был уверен в верности и хорошей работе Велиала, он понимал — рассчитывать на то, что его исчезновение несколько месяцев остается незамеченным, не стоит. В худшем же случае — Сэнтум уже максимально оперативно объявил о критичном положении и пошел с войной на Элгрин… Но эти мысли были уже слишком параноидальными. Даже если бы они узнали о пропаже Мидори сразу после его отбытия, они бы не успели за эти пару месяцев собрать армию для похода на Элгрин и своевременно переправить их. Да и при взрыве сначала идет вспышка света, а потом уже — звуковая волна. Мидори очень настойчиво успокаивал себя этой мыслью, но тревога все равно поселилась в его душе. А ведь он правда затянул со своим планом… Пока он об этом думал, путники уже успели погрузиться в сон. Не окруженному тревожными мыслями людей, Мидори стало чуть проще нести дозор. Ночь тянулась долго, вязко, почти мучительно. Мидори то и дело поднимал взгляд к звездному небу чтобы убедиться — да, скат все еще плывет, звезды двигаются, меняются, а время идет. Они не замерли посреди пустоты. Затем он снова опускал взгляд на меч, лежащий на его коленях. Тьма почти поглощала черноту его лезвия, и он будто сливался с ночью, становясь с нею единым целым — но затем Мидори касался ледяного лезвия и убеждался в том, что оружие перед ним материально. Он медленно протирал подолом плаща старую сталь, на которой время вовсе не оставило своего отпечатка — в отличие от пыли и грязи из дома ведьмы. И хоть он был рад тому, что до сих пор его меч ему не пригодился, он всегда держал его рядом на случай опасности. Когда последняя пылинка была в десятый раз счищена с красивого узора на гарде меча, он откинулся спиной на ствол дерева и вновь поднял взгляд к небу. Созвездия поменялись уже в который раз, но по-прежнему не было ни намека на рассвет. Шелково черное небо накрыло его с головой, как огромное одеяло — но несмотря на убаюкивающее движение звезд над его головой и спокойную тишину леса, который лишь изредка шелестел листьями на поднятом холодном ветерке, он все равно ощущал некоторую тревогу. И была она не в бесконечно простирающемся и расширяющемся небе над его головой, а глубоко в земле — в оставшемся с зимы холоде в почве, в раскаленной крови ската и в тонкой вибрации, как от топота множества ног. Мидори прислушался, но не услышал ничего, кроме шороха крыльев совы. Мягкий ветер коснулся его лица и он тяжело вздохнул, опуская взгляд к роще леса. Но в этот момент ему показалось, что выжженные на сетчатке его глаза звезды переместились в непроницаемую черноту леса. Крохотные огоньки сияли тут и там, высоко и низко, двигаясь и нет, но все они были… парные. Мидори положил руку на рукоять меча и встал с места, стараясь причинять как можно меньше шума. Он продолжал вглядываться в черноту, стараясь уловить звезды и надеясь, что это был лишь обман его зрения. Звезд стало меньше, но он не мог сфокусироваться ни на одной из них. Он сделал шаг вперед. Тьма вновь стала черной, лес вернулся в свое прежнее состояние, и даже сверчки замолкли на пару секунд. Мидори фыркнул. Убедившись, что путники спят спокойно, он вернулся на свой пост и продолжил терпеливо дожидаться рассвета, надеясь вновь разглядеть в лесу звезды.

***

Следующий день был на удивление пасмурный и холодный. Вчера еще казалось, что лето наконец начало прогонять холод и тучи, но битва еще не была окончена — с неба сыпалась холодная морось, а ночь была почти морозной. Мидори под конец своего поста уснул, за что чувствовал стыд, однако, проснувшись, понял, что Михаил уже давно не спит. Он проверял лошадей, которые как были привязаны к деревьям, так и остались — только зеленой травы вокруг стало значительно меньше. Он перевел их на новое место и вновь привязал, после чего вернулся к лагерю и принялся воскрешать костер, чтобы приготовить завтрак. — Утро доброе! Просыпайтесь, уже солнце взошло, — крикнул он им через какое-то время. Когда огонь уже взялся за поленья, Михаил поставил сверху сковороду. Мидори недовольно зашипел. Он хоть и проснулся раньше, но ему было намного приятнее лежать в теплоте и наблюдать за суетой парня, чем принимать необходимость присоединиться к нему. Из всей активности, что он сумел проявить, было лишь агрессивное размахивание хвостом, чем он ненароком задел спящего Блэка. — Ай! — Извини, — виновато пробормотал демон. Где-то рядом застонал Рей, тяжело просыпаясь. Он прикрыл рукой глаза и очень нехотя потянулся, переворачиваясь на бок. — Ну когда можно будет нормально выспаться… — недовольно пробормотал он. — Не скоро, — ответил Мидори, хотя полностью его понимал. Впервые он уснул так крепко, что даже неприятные сны не тревожили его, и тут же через час его вновь будят… — Хватит бока мять! Просыпайтесь уже, нам еще идти долго, — вновь крикнул им Михаил и высоко потянулся. Затем размялся и принялся делать утреннюю зарядку, чтобы привести себя в форму перед долгим походом. — Меня бесит его активность, — сонно пробормотал Рей, наблюдая за зарядкой Михаила. Мидори согласно промычал. — Вот как можно быть таким бодрым сразу после того, как проснулся? На холодной твердой земле… Еще и зарядку делает. Ох, бесит… но теперь-то понятно, откуда такой зад. Демон прыснул. — Потому что он сам — задница. — Чего? — непонимающе протянул Блэк, подслушавший их разговор. Мидори и Рей синхронно хохотнули. Минут через двадцать все наконец выбрались из спальников, скрутили их, оделись и сидели перед костром, доедая жиденькую кашу на воде. И хотя понятно было, что Михаил приправами старался сделать ее как можно более приятной, но без молока она все равно не была столь вкусной, чтобы ее можно было есть с удовольствием. Михаил почему-то чувствовал себя виноватым. А Мидори, игнорируя завтракающих, пояснял, как им лучше всего будет перебраться через озеро и гору. Не встретив пререканий своему плану, они собрались, скрыли признаки активности в этом месте, залезли на лошадей и поехали дальше. По пути Мидори наконец понял, что казалось ему странным с самого момента его пробуждения — несмотря на ливень ночью, река все равно значительно обмельчала. Если в прошлый вечер вода была по колено Михаилу, то сейчас даже Блэк не обмочил бы щиколотки. Впрочем, Мидори недолго это волновало. Он повел их чуть дальше от реки, но по-прежнему держался близко к главному ориентиру. Шли они весь день, а река все не кончалась. Мидори уже заволновался — неужели он ошибся в расчетах, или карта была неправильной и старой? Они уже давно должны были видеть вдалеке гору, которую должны пересечь, но земля была плоской, а река все мельчала и мельчала. Он приказал всем остановиться, отошел к реке и достал карту, чтобы попытаться понять, где они находятся на настоящий момент. — Ничего не понимаю… — пробормотал он. Вдруг они потерялись? Но когда? Он же вел всех правильно… — Что такое? — Михаил тоже спрыгнул с коня и подошел к нему. — Мы потерялись? — Не совсем, — соврал Мидори. Михаил окинул взглядом местность и направился к обрыву впереди, с которого должен был спускаться водопад от реки, но сейчас совершенно невпечатляюще капали несколько струек воды на камни. Мидори последовал за ним, рассчитывая с обрыва увидеть чуть больше, но его взгляд по-прежнему был прикован к карте. — Тут должна быть полноводная река, но это даже на родник не похоже. Местность слишком плоская, но я точно помню — тут должен быть горный хребет на несколько километров… — Мидори вглядывался в карту, краем глаза наблюдая за землей, чтобы не споткнуться о камень. — Вот и я не понимаю, прошли ли мы ее уже, или нет? Где река, где озеро, где… — он внезапно болезненно врезался во что-то твердое и перьевое, и, отпрянув, забранил Михаила, который встал прямо у него на пути. Но затем замолк, стоило ему зацепиться взглядом за долину, простирающуюся под ними. Горы, о которой он говорил, больше не было. На ее месте осталась пустая черная выжженная земля с ошметками камня, корней деревьев и почвы. Лес, что ранее окружал эту ушедшую с поста гору, медленно догорал под моросящим дождиком — кроме участков, где четко отпечатались кривые когтистые следы от огромного создания, которого уже не было видно на горизонте. Что ж. Гора ушла. При всем своем ужасе, в Мидори еще осталось место для самодовольства — он перевел взгляд на Солеона, надеясь, что он вспомнит, что демон об этом и говорил, что зря он не доверял ему, и что он должен чувствовать себя так глупо теперь. Что же, дойдет ли до него осознание того, что мир постепенно умирает? И судя по шокированному лицу с нотками ужаса в глазах: еще как. Он понимает. Михаил осознал свою оплошность, понял всю критичность их положения — но вместо злорадства, демон почему-то ощутил вину. Кем надо быть, чтобы радоваться чужому отчаянию? Наблюдать за угасающей надеждой в светлом лице и смеяться, приговаривая: «А я ведь тебе говорил!». Даже для владыки преисподней, Мидори не опустился настолько низко. — Да как это возможно… — слабо выговорил Михаил. — Неужели… — Да, — плоско произнес Мидори, сглотнув. Он приблизился к парню и мягко положил руку на его крыло, чего тот не заметил. — И это еще только начало. Взгляд Михаила взметнулся к небу, будто пытаясь найти того, кто причинил этот вред. Безуспешно, но это лишь больше вселяло тревогу. Это создание размером с гору где-то еще есть, бродит голодное, бушует и сжигает города. Парень тряхнул головой и отошел от обрыва, будто пытаясь отогнать неприятные мысли. — Он не один такой. В Междумирье еще осталось множество драконов, которые готовы проснуться со дня на день. Они подсознательно слышат зов, следуя своим инстинктам, и как только придет Полночь Бездны, они все поднимутся из своих укрытий, уничтожая все горные города, и повинуются Тени. — Но почему?! — Михаил резко обернулся к демону. — Почему сейчас? Почему больше никто этого не знает? Разве такое важное событие не должно быть отмечено в летописях? Почему лишь тебя это волнует, разве это не проблема мирового масштаба?! — Ты же знаешь о Полуночи Бездны, — напомнил Мидори. — Из сказок. Эта ночь уже давно стала считаться небылицей, выдумкой еще с начала времен. Я и сам так думал… — И что заставило тебя осознать, что она реальна? — Слова предсказателя, чьи прогнозы никогда еще не ошибались, — негромко ответил демон. Он вздохнул, прикрыв глаза. — И я не один об этом знаю, поверь мне. Я пытался убедить в этом других демонов, пытался найти отклик в душах — но меня либо считали безумным, либо пожимали плечами, мол — а чем плохо всемирное господство Тени? — он скривил губы от отвращения. — Идиоты… Михаил нахмурился, слушая его. Если никто до этого не слушал демона — то почему он должен? Что, если он правда связался с безумцем? Но затем он вспомнил разломы, вспомнил дым по ночам, бестелесные далекие вопли и перевел взгляд на горящий фиолетовым драконовым пламенем лес. Да потому, что есть основания ему верить. Михаил тяжко вздохнул, беспомощно наблюдая за догорающим лесом. И самое худшее в этом было то, что он понимал, что мог потушить его. Силами Света он должен уметь разжигать любое пламя, а затем унимать его. Но он не умеет. И он не успел. Но даже если бы он прилетел сюда сразу после взрыва, он бы ничего не сумел сделать, ведь он слишком юн и неопытен, и скорее всего лишь сделает хуже. И это осознание раздирало его сердце. Михаил вновь поднял свои руки вверх ладонями и в сотый раз воззвал к своим силам, вкладывая всю свою скорбь, все свое рвение и желание помочь в центр переплетений линий на его ладони. И ощутил лишь легкое теплое покалывание. Пылающее пламя в его душе не способно преобразоваться в материальную силу — все равно, что думать о велосипеде, рассчитывая на нем покататься сию секунду. Он бесполезен. — Раз лес догорел, мы можем… попытаться пройти прямо, — вдруг предположил Мидори, внимательно осматривая местность под ними. Местами еще трепетал легкий огонь, но гореть уже было нечему — остался лишь пепел и черные фигуры деревьев. — Но огонь… — Мы будем идти осторожно, — продолжил демон. — И к тому же — это очень сильно сократит наш путь. Михаил признал, что демон все же прав. И хоть теперь им не придется обходить стороной гору и пробираться сквозь густой лес, что сильно облегчит им жизнь — у него было ощущение, что они собираются пройтись по могилам. Мидори поторопил его, возвращаясь к коням. Если они будут достаточно быстрыми, то они смогут пересечь лес до заката. Мидори повел коня вперед всей группы, прокладывая путь через лес. Они несмело спустились вниз с обрыва, туда, где догорали остатки леса. Огонь уже не брался за влажную кору деревьев, и местами можно было найти не подгоревшие деревья. Мидори чуть свернул в наименее обгоревшую область, чтобы остатки деревьев скрывали их от чужих глаз. Деревья росли редко, земля была не столь холмистой, как раньше. Благодаря этому взор открывался намного дальше, и демон внимательно вглядывался в каждое движение между стволами деревьев, пытаясь отличить колыхание куста на ветру от движения живого существа. Однако в обгоревшем лесу, казалось, вообще не осталось жизни. Мидори продолжал ощущать в воздухе тягучую неприятную ауру, будто смрад гнили среди запаха дыма. Тут и там возгорались очаги огня, но вскоре вновь потухали под легкой моросью. И тут его взгляд зацепился за подозрительно темное пятно впереди. Он чуть сменил направление, медленно направившись к пятну, чтобы проверить, что это. Издалека до него дошло, что темные пятна не отливают красным на солнце. Он остановил коня и поднял ладонь, приказывая остальным также остановиться. Мидори слез с коня и приблизился к кусту, рядом с которым находились эти пятна. Впервые у него возникло острое желание достать меч — что он и сделал, оправдав нахождение оружия за его спиной. Он замедлился. Вдруг что-то зашелестело со стороны кровавого куста, и демон, похолодев, замер на месте. Он ощутил едкий страх, исходящий от путников за его спиной, который просочился даже через его собственный ужас. Но он пошел дальше — пересилив себя и взявшись за рукоять меча крепче. Каждый мускул дрожал, но он не мог позволить себе дать слабину. Между ним и кустом оставался один шаг. В это время шевеление остановилось и больше не повторялось, заставляя его усомниться в том, что это был не ветер. Остановившись, Мидори лезвием меча отодвинул листву, заглядывая в его глубь. — О Господи, — выдохнул лишь он. И больше не вдыхал. — Что?! — прошептал кто-то за его спиной. Прикрыв нос от смрада гнили и чуть отступив назад, он на вытянутой руке дотянулся лезвием меча до предмета в кустах — задней ноги животного, наверняка являющимся крупным волком, примерно раз в пять больше своих обыкновенных сородичей. Он наколол ногу на лезвие, намереваясь поднять находку и показать остальным. Однако нога резко дернулась, будто бы ткнул он живого волка, который попытался отбежать от укола. Безуспешно — конечность лишь беспомощно забрыкалась на земле, поднимая стаю мух и жуткий смрад. — Нам надо как можно скорее уходить отсюда, — лишь проговорил Мидори, отступая. Быстро вытерев конец меча о землю, он сунул его в ножны и ринулся обратно к лошади, вскакивая на нее легким движением. — Что это такое?! — в ужасе воскликнул Михаил, наблюдая за взбесившейся конечностью. На этот раз она не прекращала двигаться — она брыкалась и отталкивалась от земли, будто пытаясь бежать, но не имея тела, которое стоит нести вперед. Но если нога пытается нести тело вперед — то где само тело сейчас и что оно делает?.. — Не тормози! — крикнул Мидори, ускоряя свою лошадь. Чуть помедлив, остальные все же последовали за ним галопом. Им играло на руку то, что лес был редким и молодым — хоть лошади и не бежали так быстро, как могли бы бежать в поле, но и пробираться по кочкам им не пришлось. Благо, конь сам довольно умело маневрировал между стволами и перепрыгивал через кусты. Мидори периодически оборачивался, чтобы убедиться, что остальные за ним бегут, и чтобы окинуть тревожным взглядом лес в поисках подозрительных фигур. Тут он заметил, что Михаил пытается нагнать его и встать рядом. — Мидори, объясни, от чего мы бежим? Что за нога это была и почему ты так напуган?! — спросил он, пытаясь докричаться до демона через стук копыт и свист ветра. — У этой ноги есть обладатель, — торопливо пояснил ему Мидори, не замедляясь. — Обладатель, по всей видимости, является адским псом, в пять раз крупнее обычного волка. У мертвого тела со всеми конечностями есть общий разум, контролирующий все. — Он пригнулся, когда лошадь проскакала сквозь ветви дерева. — Судя по судорогам ноги, ее обладатель пытается бежать. А если вспомнить волчий вой ночью… он точно будет не один. — Но что за чертовщина, почему она двигается?! — Потом! Они наконец смогли еще больше ускориться, выбежав на выжженное поле посреди леса. Мидори выдохнул, ощущая, что опасность уже достаточно далеко позади них, путь перед ним свободен и без препятствий… И вдруг заметил краем глаза движение среди деревьев, которое явно не было колыханием ветра. Мидори по мере возможности обернулся назад, глядя, как справляются остальные. Михаил скакал совсем рядом, за ним в нескольких шагах скакал Блэк, а самым последним — на приличном расстоянии — пытался справиться со своей лошадью Рей, который все еще не поладил со своим скакуном. «Превращайся в птицу!» — нагло вторгся в его мысли Мидори. «Что?! Но мой конь отстанет!» «Ему будет лучше бежать без строптивого идиота верхом» Времени на препирания не было, и потому Рей, вынужденно оставив оскорбление без внимания, перевоплотился в ворона и тут же взмыл как можно выше в небо, поначалу не справившись с сильным потоком ветра. И как раз вовремя. Тень между деревьями стала материальной. Материализовалась она черным потрепанным псом, размером чуть ли не превышающего одиноко бегущего коня. Скакун, почуяв опасность сзади, мигом ускорился, но бесполезно — зубы с голодной яростью вонзились в шею коня и повалили его наземь. Что было дальше, Мидори не понял — они уже вновь достигли полосы леса, углубляясь обратно в его дебри, и стволы деревьев скрыли от него кровавое пиршество. Как бы ему ни хотелось ускориться, пришлось, наоборот, поубавить шаг, чтобы не врезаться на ходу в деревья. Теней между деревьями не было, но он понимал — где был один волк, там будут и другие, а один конь не прокормит целую стаю. И он был прав. Огромный пес пробежал перед его конем, но не напал, однако скакун тотчас остановился и встал на дыбы, панически заржав. Следом за ним остановились и остальные, растерянно принявшись скакать вокруг, но внезапно меж деревьев скользнула еще одна тень, затем еще. Уже начал слышаться далекий лай и тяжелое дыхание псов, мохнатые тени сгущались, бились, скулили, мельтешили вокруг коней, пока вокруг них не образовалось плотное кольцо из адских псов. Каждый — размером не меньше коня, сверкали желтыми и оранжевыми глазами на троих путников на конях, но отчего-то не нападали. Воздух рокотал от тихого рыка множеств голов, но в остальном в лесу будто бы воцарилась гробовая тишина, уступая сцену самому крупному из волков, который выступил перед ними. Он был полностью черным, исполосованный шрамами и с выдранной клочьями шерстью. Местами раны казались такими глубокими, что могли бы быть летальными, и тогда Мидори вспоминал живую ногу в кустах. Уняв дрожь, он сглотнул и обратился к путникам: — Ни при каких условиях, — тихо, но четко прошептал он, не оборачиваясь, — не приближайтесь ко мне и волкам. Он молился, чтобы хоть в кои-то веки они его послушали. Мидори медленно слез с коня. Он сам дивился тому, как у него еще получалось двигать тело несмотря на оцепенение, которое на него накинулось при виде животных. Каждое — выше него, сильнее и свирепее, он казался жалкой щепкой на фоне разъяренных гор мышц с разодранной до костей плотью. Его кости не прокормили бы даже самую захудалую дворнягу, но псы все равно скалились, истекая слюной, и не сводили с демона голодного взгляда. Немного сократив расстояние между ним и вожаком стаи, он уверенно посмотрел прямо в его оранжевые глаза размером с апельсины, в которых плескалась горячая ярость за тонкой пленкой настороженности. Он установил связь с псом, ступив на чужую территорию мыслей, и заговорил с ним ментально: «Мы не намерены причинять зло вам и посягать на вашу территорию. Мы лишь странники, цель которых — пересечь этот лес без потерь», — медленно и четко внушил мысль он волку в мозг. — «Пожалуйста, отпустите нас, и я клянусь, мы уйдем с миром» Пес явно понял его, однако вместо того, чтобы успокоиться, вожак яростно гавкнул и зарычал на демона. «Не нужны нам ваши клятвы! Моей стае нужна еда, а вы как раз появились в нашем лесу к обеду!» Мидори поджал губы, бегло глянув на стаю. Он даже не успел осознать все количество окружающих их волков, и не был способен даже прикинуть их число. Но он понимал — даже если они их сожрут, мертвые волки никогда не утолят свой голод. «Я думаю, вы меня не поняли, — повторил он, вновь посмотрев прямо в глаза вожака. Пес на это зарычал. — Вы отпускаете нас с миром… а я не злюсь. Всего-то», — он чувствовал спиной буравящие взгляды его команды, и это нервировало еще сильнее. Если бы не они, то у него не возникло бы проблем ни с установлением доверительных отношений, ни с тем, чтобы растерзать всю стаю в мясо… «Да что ты о себе возомнил, жалкий двуногий!» Мидори фыркнул. Сохраняя бесстрастный и спокойный вид, он еще немного сократил расстояние между ним и вожаком, не сводя взгляда с его внимательных глаз. Волк настороженно зарычал, сгруппировавшись. «К своему владыке, — медленно и четко внушил он, пробираясь холодными лапами тени прямо в смятенный разум зверя, — ты будешь обращаться только по титулу, пес» И в зрительный контакт меж демоном и зверем вмешалось нечто, что намного выше и сильнее обоих. Нечто, что не могла объяснить физика, то, что заставляет нутро сжиматься от ужаса при одном лишь виде. Глазами Мидори смотрел Люциен, вникая в душу зверя и внушая истинный, первобытный страх. Пес заскулил. Но вместо того, чтобы в панике отпрянуть, ужас волка запалил его бешенство. Мощные лапы толкнули Мидори в грудь и он упал на землю. Он услышал приглушенное "Нет!" за своей спиной, но его заглушил лай вокруг и прямо над ним; в последний миг осознал то, что лежит под гигантской тушей волка, придавленный тяжелой лапой к земле, а желтоватый зловонный оскал истекал слюной ровно над его горлом. Горячая капля опустилась на его шею, и демона от отвращения передернуло. «Жалкий пес, — рассмеялся Люциен, вцепившись когтями в лапу зверя, — ты даже не осознаешь, что с тобой сейчас произойдет» Пес осознавал. И потому, вместо того, чтобы сомкнуть гигантскую пасть на горле демона, он схватил его зубами за одежду и швырнул вперед. Мидори осознавал, что ему лишь сильно повезло, что зубы соскользнули на одежду, а не на его плечо — в ином случае растерзанным остался бы не рукав, а его собственная рука. «Так докажи, чего ты стоишь!» рявкнул вожак. Мидори насторожился, и как раз вовремя — на него со спины бросился пес поменьше, намереваясь вцепиться в глотку, но демон вовремя уклонился. Волк лишь своим телом оттолкнул его в сторону, но демон тут же вскочил на ноги, доставая свой меч. «Что ты за владыка, когда даже пса убить не можешь!» «Хреновый», — согласился Люциен, рассмеявшись. Он вовремя заметил второго пса, что ринулся прямо на него. Подождав достаточно, чтобы волк разогнался и прыгнул, демон резко отступил и выставил меч под пасть пса, отрубив ему полголовы. У него не было времени, чтобы убедиться, что пес мертв — сзади на него накинулся еще один и вцепился зубами в ребра. Пес замотал головой, безжалостно терзая жертву, и в это время Мидори, преодолев боль, пронзил его грудь мечом. Хватка ослабла. Видимо, атакующие его волки были еще живыми. Они были меньше и менее выносливые, чем мертвые — но вожак явно не хотел рисковать ими. Его атаковало лишь пушечное мясо — поэтому умирали они так быстро. Но времени подумать было немного — как только второй пес умер, на него кинулись еще трое разом. От одного он увернулся, второго зарезал прямо налету, однако третий успел вцепиться зубами в ногу. Но прежде, чем он начал терзать его, Мидори проткнул его шею мечом и оттолкнул его. Последнему он проткнул грудь, когда тот напрыгнул на него сзади, собираясь застать врасплох. Он тут же оглянулся по сторонам, ожидая новых противников, но все остальные бездействовали, настороженно наблюдая за ним. У его ног лежали пять волчьих трупов. Мидори тяжело выдохнул, с головы до ног испачканный волчьей кровью и землей. Он вытер свою кровь, ручьем струящуюся из носа, и развернулся к вожаку, дожидаясь от него новых испытаний. Но ничего не последовало. «Ты странный владыка, что не уничтожил моих подчиненных темной силой, — сказал ему вожак, но на этот раз на его морде появилась настороженность. — Однако ты доказал, что достоин этого звания. Уходи, чужак, но не возвращайся на эти земли снова.» Вожак поднял морду к небу и громко завыл, чему вторили остальные волки. Когда вожак попятился назад и помчался дальше, и все псы за ним последовали, огибая путников серым мохнатым потоком. Псы толкались боками и рычали, но никто не смел даже повернуть морду в их сторону, пробегая мимо и оставляя павших сородичей позади. Наконец местность очистилась от темных туш волков, и они остались в лесу одни. — Какой же он крутой… — шепотом выдохнул Блэк, светясь от восхищения. Мидори стоял на месте еще минуту, глядя вслед удаляющимся волкам и убеждаясь, что они не намерены разворачиваться и вновь атаковать их. Наконец, вновь утерев струящуюся прямо на его одежду кровь из носа, он развернулся к спутникам и направился к своему коню. Пока на него были устремлены восхищенные взгляды, он из последних сил пытался держать лицо бесстрастным, когда как внутри бушевали эмоции: он это сделал? У него получилось? Он дал отпор диким псам и остался в живых? Он способен на такое?! Шок смешался с ужасом и самодовольством. Он хромал на прокушенную ногу и шел медленно, и пока его сопровождали восхищенные взгляды, Мидори неловко оступился и шлепнулся на землю. И не встал. — Мидори! — в ужасе выкрикнул Блэк, кинувшись к нему. — Не умирай, Мидори! Блэк подбежал к нему и начал трясти за плечо, надеясь, что это его разбудит. Однако это не подействовало — демон безжизненно раскинулся на земле, будто он сам не хотел просыпаться сию же минуту. Михаил тем временем подоспел к ним. — Я не врач, но мне кажется, что он ранен, — отметил Михаил. Блэк посмотрел на него, одним взглядом иронично спрашивая: «Да ты что?!». — Надо разбить лагерь. — Ты уверен, что сейчас разумно разбивать лагерь в этой местности? В конце концов, тут были волки… — Но Мидори их отогнал. Они не должны вернуться… вроде бы, — задумался парень. — Да и мы все равно не можем далеко отойти. — Ну да, — встревоженно отозвался Блэк. — Но давай хотя бы отойдем чуть подальше от… этого, — он кивнул на останки волков, от которых все еще неприятно пахло. Михаил согласился. Блэк повел вперед лошадей, а Михаил закинул на плечо бессознательное тело демона и последовал за ним.

***

Мидори очнулся примерно через час после того, как волки убежали, и путники разбили лагерь. Вставать он не торопился. Он заметил в нескольких шагах от себя Блэка и Михаила, которые о чем-то негромко переговаривались перед костром, стоя к нему спиной и не замечая, что демон очнулся. Но когда Мидори наконец-то попытался встать, его живот пронзило болью. Только когда он болезненно зашипел и поднял шум, тогда уже на него обратили внимание. — Мидори! Ты живой! — обрадованно воскликнул Блэк и прыгнул на землю перед ним. Демон сонно моргнул, но предпринимать попыток встать он больше не стал. — Вроде, — раздосадованно выдохнул он. Мидори провел рукой по животу, остановившись у начала ребер, где боль ощущалась сильнее всего, и обнаружил неумело наложенную повязку на этом месте. Он слегка приподнял кофту и удивленно уставился на ранение. Укус волка был аккуратно обработан и обвязан бинтами — неумело, но старательно, местами слишком туго, а где-то запутанно и слабо. И прямо под раной, за острой болью под своими пальцами, он ощутил странное тепло, разлившееся от грудной клетки до кончиков пальцев. Он несильно сомкнул руку на повязке. — Замотал как мог. Не суди строго, — смущенно ответил на его немой вопрос Михаил, отведя взгляд к костру. — Так-то я хотя бы замотал, а мог этого не делать! Мидори усмехнулся с реакции. — А я-то думал, что ты пообещал мне не помогать, — проговорил он сонно. Щеки Михаила порозовели. — Но спасибо. — Ну у нас никто, кроме тебя, лечить не может… поэтому я рассчитывал, что ты потом поправишь, — негромко оправдался он. — Повязки в любом случае надо менять часто, — Мидори предпринял еще одну попытку сесть, и на этот раз с помощью Блэка у него получилось. — Кстати, а твое крыло как? — Нормально. Побаливает иногда, но не критично, — отмахнулся парень. — Хорошо… Подайте, пожалуйста, аптечку. Перевязывать самого себя оказалось в разы труднее, чем кого-то другого. Не только из-за неудобного положения, но и из-за боли, которая то и дело отдавалась во всем теле, стоило Мидори сделать неправильное движение. Блэк изо всех сил пытался ему помогать, однако все, чем он был полезен — это в передаче лекарств и бинтов прямо в руки Мидори. Когда он закончил с перевязкой бока и ноги, он перевязал и крыло Михаила. Его рана выглядела хорошо. Даже слишком. Со дня на день можно и снимать повязки и отправлять птенца в полет. Однако Мидори все еще не был уверен, стоит ли это делать… — Сегодня просто безумный день, — выдохнул Михаил, когда Мидори закончил перевязывать его крыло. Демон согласно кивнул и сложил все вещи в аптечку. — Особенно сравнивая с остальным путешествием… Надеюсь, это был последний. Мидори с сомнением усмехнулся и пересел ближе к костру. — Это был такой первый, — заверил он парня. — Каждый разлом в момент образования выпускает захороненную в глубинах Ската темную живительную энергию, которая поднимает из мертвых относительно целостные создания в окрестностях. Видно, неподалеку стаи волков не поладили, перегрызли друг друга, а затем воскресли… По-хорошему, надо было их всех перерезать. — А не жестоко ли? — пискнул Блэк. — Нет. Они и так уже мертвы. А так мы бы избавили лес от стаи вечно голодных волков, которые уничтожают все на своем пути, как рой плотоядной саранчи. Михаил похолодел от его слов. — Но тогда надо их снова найти! И убить! — он решительно вскочил с места. Мидори фыркнул. — Ты слишком самонадеянный. Ты и одного вряд ли завалишь, — насмешливо ответил демон. — Но вот в чем дело: пока они не находят себе пищу, они будут пожирать друг друга, пока сами же себя не истребят. — И тогда останется один последний, который съел предпоследнего волка, — задумчиво проговорил Рей. — Но согласись — то лучше, чем стая. Михаил зло фыркнул себе под нос, задумчиво глядя в костер. — Выходит, это все проделки Люциена, — проговорил он. — И разломы, и волки, и оживающие драконы… — Верно, — кивнул Мидори. — Но почему? — вдруг спросил Михаил, подняв на него взгляд. — Зачем он это делает, на что ему это сдалось? — Это месть, — ответил Мидори, подкинув дров в костер. — Месть Серафиму, который уничтожил его тело и сломил дух, разнеся по миру весть о том, что Свет победил. Хоть и пал смертью храбрых в той же битве… — Тогда почему Люциен так сильно обозлен на Серафима, что тратит тысячелетия на то, чтобы его найти и уничтожить? Мне кажется, это как-то глупо… — Не просто уничтожить, — поправил его Мидори. — Заставить его пережить то же самое, через что прошел он сам. Заключить его в вечности безвременья, бесконечно презираемого и бесконечно страдающего. Это месть, которая с каждым годом становится все холоднее, так что в итоге она может поглотить всего Ската. Даже в темноте можно было различить, как Михаил побледнел. — Но… — парень взволнованно сглотнул, — разве Серафим уже не помер? Кому он мстит? — Серафим умер, но оставил наследие. Люциен не успокоится, пока на Скате есть хотя бы капля крови из его рода, — пояснил Мидори. — Это бессмысленно и жестоко… — Как есть, — Мидори пожал плечами, вздохнув. — Люциен — дорвавшийся до безграничной власти психопат, чьи поступки сложно оправдать логически. Михаил напряженно замолчал. Он слепо уставился в костер, будто загипнотизированный его быстрыми языками и ярким светом, и казалось, что он из всех мест в мире самым желанным для него сейчас был именно этот костер. Все молчали, задумавшись об одном и том же. — Значит, конец света, — протянул Рей, откупоривая флягу. — Что-ж, выпьем за это? Он предложил флягу сначала Мидори, хотя и знал, что тот откажется, затем Михаилу, который мрачно покачал головой, а Блэк сразу отказался, оправдываясь тем, что он еще маленький. Рей тяжело вздохнул. — И вот угораздило же меня встречать его с трезвенниками! — пожаловался он, отпивая из фляги. — Черт, — вдруг выдал Михаил. Без контекста и без пояснений. Хотя Мидори понял, что если бы парень позволял себе сквернословить, то он бы точно выдал что-то покрепче в комментарий на данную ситуацию. — Непросто, наверно, осознавать, что за тобой охотится сильнейшая сущность в Междумирье, а ты даже жалкий огонек не можешь разжечь в своих руках. Михаил отмахнулся от него, тем самым говоря, что и так это понимает. — А что, если, — протянул он, по-прежнему не сводя глаз с огня, — смерть моего отца — это дело рук не охотников, а Люциена? Ты же говоришь, что он мстит всему роду — значит он мог убить моего отца, желая уничтожить Свет, но не успел? — Кто знает, — проговорил Мидори, сглотнув. Рей рассмеялся. — Впрочем, охотники все равно сейчас на первом месте по подозрению, ведь это случилось в момент захвата Альма Аркила, и наверняка являлось частью плана по восстанию против короля. Только если они с Люциеном… — Насколько вероятен союз короля демонов и охотников на демонов? — раздраженно осек его Мидори, которому сильно не нравилась обсуждаемая тема. Парень замялся. — Ну да, но нельзя исключать… — выдохнул он. Затем раздраженно зарычал. — А-аргх! Как же я запутался во всем! Он бросил куртку на землю и встал на ноги, принявшись расхаживать из стороны в сторону. Мидори устало наблюдал за ним. — Тогда где же Люциен? Как нам узнать, откуда ждать атаки и от чего защищаться, если мы не знаем абсолютно ничего о нашем враге? Разве не логично ему объявиться сейчас? — рассуждал Михаил. Мидори сглотнул. Он заметил, как Рей внимательно на него смотрит, ожидая его реакции. Может ли все стать еще хуже, чем сейчас? Может ли Свет презирать и бояться его еще больше? Конечно может. Мидори постоянно чувствует, как напрягается парень, когда демон оказывается поблизости. Михаил видит его врагом, убийцей своего отца и союзником охотников, который, тем не менее, знает, где найти его сестру, и только по этой причине Мидори до сих пор сохранил свою голову на плечах. Но Блэк тоже знает, где Эвелин. Только благодаря его доверию к Мидори, и тому, что Михаил прислушивается к мальчику больше, чем к демону, он еще с ними. Но неужели доверие Блэка столь велико, что он не отвернется от него, когда узнает о Люциене?.. А Михаил наверняка и вовсе не будет дожидаться Полуночи Бездны — прикончит его на месте. Выбор очевиден. — Это не так важно. — Как нет? Разве мы не должны сначала найти Тень? Если остановим его сразу, то и проблем не будет! — спорил парень. — Но где же его можно найти… Насколько я знаю, Тень, так же, как и Свет, передается по наследству в королевской семье. Но отец никогда не рассказывал мне о… — он оборвался и нервно сглотнул от упоминания отца. Но продолжил, — … о правителях в Хазаме. Говорил, информация слишком секретна… — У нас в любом случае на данный момент нет возможности отправиться на охоту за Люциеном. — Это правда, — Михаил задумался, прекратив расхаживать перед костром. — Значит, сначала спасем Эвелин, а затем отправимся в Хазаму! — Нет, Михаил… — тяжело вздохнул Мидори, приложив руку к лицу. — Да что не так? — возмутился он. — Ты ведешь себя так, будто не хочешь, чтобы мы находили Люциена. Не ты ли говорил о том, что он, вообще-то, пытается убить нашего Ската? Я тебя не понимаю! Так ты хочешь, чтобы мы спасали его, или нет? Мидори не знал, что ответить, а Рею, казалось, этот разговор доставлял немереное удовольствие. — Будем решать проблемы по мере поступления, — через силу проговорил Мидори. Он ощущал, что боль вновь прилила к рваным ранам. — Но сначала разберемся с охотниками. Михаил злобно зарычал. — Ладно… как знаешь, — фыркнул он. — Все равно сейчас сложно что-то решать на сонную голову. Мидори кивнул, обрадованный, что он наконец перевел тему. Блэк и Рей тем временем уже подготовились ко сну и расстелили спальники. Михаил недовольно фыркнул, но спорить уже не продолжил. Чем больше говорят, тем меньше времени на сон. Он вынужденно последовал примеру всех, отошел подальше и залез в свой спальник, накрывшись крылом вместо одеяла. Мидори же остался на стреме. В этот раз сторожить всех было нелегко. Каждая минута ощущалась почти физически. Раны причиняли сильную боль, и даже холод его зеленого огня никак не помогал ему. Он понимал: если он увидит опасность, то сделать ничего не сможет, и он был слишком встревожен — волки еще могут быть неподалеку, а у него нет сил, чтобы всех защитить. Дракон-живая скала где-то бродит, сея разруху, и он не последний такой. Иногда ему казалось, что он слышит подозрительный гром вдалеке — но он тонул в стрекоте сверчков и шелесте листьев. Раны болели. От этого иногда темнело в глазах. Ему очень хотелось спать, но и уснуть он бы не смог. Мидори просто устал жить, и он проклинал свою ответственность за то, что даже умереть он не может без последствий. Вдруг со стороны спящих послышался шорох, и Мидори вздрогнул. Блэк спал мирно, уткнувшись носом в одежду, Рей уже видел десятый сон, раскинувшись, и только Михаил спал неспокойно, ворочаясь и дергая крыльями так, будто пытался взлететь. Мидори растерянно наблюдал за его страданиями, и наконец понял, что лучшее, что он может для него сделать сейчас — это пробудить от неприятного сна. Он поднялся с места, и, опираясь на раненую ногу, подкрался к парню и легонько потряс за плечо. Парень резко вскочил с места, мгновенно проснувшись. Перья на крыльях стояли дыбом, а тяжелое дыхание постепенно утихало. Мидори настороженно на него смотрел. — Все в порядке? — тихо поинтересовался демон. Михаил не сразу его заметил — лишь через пару секунд все же поднял на него взгляд, убеждаясь, что голос прозвучал наяву. Затем кивнул. Мидори, все еще настороженный, опустился рядом и попытался воскресить костер. Михаил некоторое время посидел молча, наблюдая за тем, как Мидори подкидывал хворост в костер и раздувал едва теплые угольки. Спать вновь он явно не собирался. Он оперся спиной о ствол упавшего дерева. — Вот обычно — приснится тебе плохой сон о твоих внутренних страхах. А чтобы избавиться от него, ты знаешь, что тебе стоит проснуться — ведь наяву не будет так плохо, — произнес парень. — Обычно так и работает. Но не сейчас. Мидори и не знал, чем ответить на внезапное душеизлияние. Огонек в костре наконец взялся за дрова. — Да найдем мы твоих сестру и брата, — пообещал он, так же тихо. — Слово даю. — Разумеется, найдем, — фыркнул Михаил уверенным до беззаботности тоном. Помолчал. — Найдем. Обязательно. Последние его слова прозвучали уже не столько с уверенностью, сколько с надеждой. — Отец говорил, что мудрые люди не испытывают ненависти к своим врагам, — продолжил он, подтянув к себе ногу. — Что чем взрослее человек, тем меньше у него врагов, а те, кто был ими, становятся ему ближе друзей. Мидори задумался над его словами. — В этом что-то есть. Михаил глубоко вздохнул. — Видимо, я совсем еще мальчишка, — заключил он. — Не представляю, как я смогу простить тебя за смерть отца. Не знаю, как мирно решить конфликт с охотниками, если я так зол на них за то, что они забрали мой дом. Я буду просто ужасным королем, если стану продолжать слушать свои чувства, а не голову. Демон не мог ему возразить, и лишь позволял парню продолжать выговариваться, надеясь, что он сам себе поможет в процессе. — Может… оно и к лучшему, что власть хотят забрать охотники, — задумался Михаил. Демон тут же поднял голову. — Они хотя бы знают, что делать. А я… я без понятия. Я хочу, чтобы все было хорошо, но я не знаю, как сделать это «хорошо». И как это — хорошо? Что, если охотники, наоборот, делают благое дело? — Вот даже не смей, — строго произнес Мидори. — Ужасный план. — А тебе откуда знать? Разве неопытный правитель не навредит стране больше, чем опытные люди с альтернативным видением? — Во-первых, если мы не предотвратим полночь Бездны, твои угрызения ничего не стоят, — начал демон, — а во-вторых, опыта можно всегда набраться. А фанатика переучить трудно. Ты стал слушать мои слова только потому, что в тебе и до этого были сомнения, а также из-за того, что ты еще молод. Охотники же не станут никого слушать, у них слишком твердые и укоренелые убеждения, да и в зрелом возрасте трудно менять свои взгляды. Поэтому ничего хорошего не произойдет, если передать страну в руки деспотам. А ты хотя бы не фанатик, и у тебя более-менее верный моральный компас. Научиться чему-то можно всегда. Что-то да можно сделать с твоими благими побуждениями. — Благими намерениями вымощена дорога в ад. — В аду не так уж и плохо, — пожал плечами Мидори. — У нас хотя бы есть технологии. Михаил уже наконец-то начал различать, когда демон шутит, а когда нет, и невольно усмехнулся. Но улыбка на его лице продержалась недолго. Михаил наконец поднял на него взгляд и смотрел он удивленно, будто сомневаясь в том, что разговаривает именно с Мидори. Но его сонное выражение вдруг сменилось привычной хмуростью. — Так ты веришь в то, что я могу стать хорошим королем? Мидори вдруг обрадовался, что сейчас ночь, и парень в теплом свете костра не заметит покрасневшие щеки. Он действительно это сказал? — Я не против того, чтобы ты был королем, — напомнил он. — Но категорически против охотников. Так что… из двух зол выбираем меньшее, да? Михаил слабо усмехнулся. Он завороженно наблюдал за движением звезд над их головой, находясь мыслями где угодно, но только не здесь. Мидори последовал его примеру и тоже стал наблюдать за звездами, чуть приглушенными светом от остатков лесного пожара. — Ладно, может, хоть в чем-то отец был прав, — вдруг вновь подал голос Михаил. — Враги и правда могут быть ближе друзей.