Сделка с Дьяволом

Мидори и Михаил сидели друг напротив друга, обмениваясь серьезными взглядами. Рядом с демоном лежала открытая аптечка, препаратами из которой он уже успел обработать рану на ноге Михаила, который, поднимаясь на гору, неловко споткнулся и расшиб колено в кровь. По его словам — привычная вещь, скоро пройдет, но Мидори все равно настоял на том, что в данных условиях следует позаботиться о каждой открытой ране, а заодно передохнуть на относительно горизонтальной поверхности горы. Но оба понимали одно: прошло уже недели три с тех пор, как они сбежали из Альма Аркила, и с тех пор, как крыло Михаила проткнуло стрелой. Мидори трепетно следил за регенерацией сквозной раны, и за тем, чтобы все срослось так, как должно, но уже несколько дней он зазря менял бинты на почти полностью исцеленном крыле. Михаил был этим недоволен и настаивал на том, чтобы Мидори наконец отвязал его крыло. — Так, — твердо произнес Мидори, глядя в глаза Михаила. Тот с вызовом отвечал ему тем же. — Я сейчас сниму повязки с твоего крыла. Проверю твою рану. И если надо, долечу. А ты не смеешь от нас улетать. Тебе понятно? Парень с готовностью кивнул, однако Мидори все еще не до конца ему верил. — Если ты улетишь, то в одиночку ты никак не поможешь своей сестре. Тебе необходима наша помощь. Понятно? — Да понятно все! — нетерпеливо воскликнул Михаил, чуть ли не подпрыгивая на месте. — Снимай. Демон недовольно фыркнул. Подготовив миску с водой и полотенцем, он аккуратно разрезал ножом бинты и стянул их с крыла. На повязке еще осталась запекшаяся кровь, к которой прилипли перья, и Михаил болезненно втянул воздух сквозь зубы, когда Мидори рывком оторвал повязку вместе с парой перьев. Демон провел пальцами против роста перьев, проверяя, нет ли свежих кровоподтеков. Убедившись, что рана затянулась, он промыл перья влажной тряпкой от крови с обеих сторон. — Все заросло, — приподнял брови Мидори. На всякий случай он все же подержал руку с зеленым огнем у зажившей раны, но недолго. — Весьма быстро, рана ведь была сквозной… Хотя не знаю, стоит ли удивляться — я уже не помню, как быстро работает у людей регенерация. Полностью отмыть кровь все же не удалось. Он скинул тряпку в миску и поднялся. — Разверни крыло и проверь, нет ли болезненных ощущений в этом месте, — Мидори подобрал миску и отступил от него на шаг, любуясь своей работой. Михаил поднялся и осторожно развернул крыло настолько, насколько мог. Подсохший кровоподтек резко бросался в глаза на почти белой внутренней части крыла, что не сильно обрадовало парня. Он свернул крыло и опять развернул, прислушиваясь к ощущениям. — Только перья слиплись. Но не болит, — оповестил Михаил. — Хорошо. Поздравляю, ты снова можешь летать. Затем Михаил посмотрел на демона. А тот — на парня. Пару секунд они стояли, бездействуя. — Только не смей, — медленно произнес Мидори. Михаил ухмыльнулся. Прежде, чем Мидори успел двинуться ему навстречу, Михаил ловко обогнул демона, молниеносно развернул второе крыло и, разогнавшись, сиганул с обрыва вниз, подхватывая крыльями воздух. — Вот же идиот! — крикнул Мидори вслед. Но его уже не слышали. Михаил раскрыл крылья у самых верхушек сосен и резко взмыл вверх. Он быстро поднялся выше, на уровень горы, где они стояли перед этим, и дальше, прямиком в небо. Он бросался в полет с жадностью жаждущего, прыгающего в источник чистой пресной воды. Пусть на земле он самый неловкий человек в мире, пусть он может расшибить в кровь колено, споткнувшись о крохотный выступающий камень, пусть он скинет с полок крыльями все вазы от своей неловкости — в небе он летает легко и быстро, не уступая в ловкости любой другой птице. Сделав несколько кругов в воздухе, он напоследок вошел в пике и почти расслабленно свободно падал несколько секунд, после чего ловко вышел в горизонтальное положение и приземлился обратно на обрыв, принеся за собой волну ветра и свежий запах дождя. Не успел Михаил сложить влажные крылья, как разъяренный демон тут же кинулся к нему. — Дурак! Не смей больше такое вытворять! — выкрикнул Мидори, швырнув в него ошметками бинтов. Михаил игриво расхохотался, защитившись от слабой попытки атаки. — Что, до сих пор не доверяешь мне? — ехидно спросил он, убирая с лица растрепавшиеся волосы. — Как мне доверять, если ты каждым своим действием пытаешься показать, насколько ты не хочешь быть здесь?! — крикнул демон. — Да даже не говоря о побеге — рана могла плохо срастись, а ты бы это понял только в воздухе, сигая головой вниз! Михаил находил причитания демона очень забавными. — Ну я же не настолько тупой, чтобы в одиночку лезть в гнездо охотников! — Я бы поспорил. Ты ведь это и собирался делать до того, как я тебя нашел, — фыркнул демон. — Ну, я был зол и не думал… — Это видно. — Ох, как же я рад снова иметь возможность летать! Мне этого так не хватало в последние дни, — проигнорировав последние слова, воскликнул Михаил. Он встал у самого обрыва, расправил крылья и раскинул руки. — Я наконец-то снова могу почувствовать свободу! Обозленный демон даже чуточку смягчился, наблюдая за парнем. Его радость всегда столь яркая и заразительная, что демон просто не мог долго на него злиться. Особенно вспоминая, что в остальное время его жизнь не так уж и сладка. Мидори тяжело вздохнул. — Ну ладно. Полетай немного, но не забудь про ужин. Михаил живо кивнул и тут же устремился обратно, спрыгивая с обрыва вниз. Каждый раз воображаемое сердце Мидори пропускало удар, когда он видел, как он без страха бросается с высоты. Вряд ли он скоро привыкнет к такому. Сложив все вещи обратно в аптечку, Мидори вернулся к Рею и Блэку, которые тем временем с трудом развели огонь, который был очень маленьким из-за сильного ветра на вершине горы, и дружно причитали о том, как они проголодались за день. Хоть и был только лишь полдень, путники уже устали из-за того, что весь день приходится подниматься на гору, порой слезая с лошади, чтобы пробраться по особо каменистой местности. Кони тоже устали, и теперь жадно щипали жесткую горную траву вперемешку с полевыми цветами. Люди же, лишенные возможности извлекать питательные вещества из сухой травы, были вынуждены дожидаться, пока закипит вода, чтобы засыпать в нее последний пакетик растворимого супа. Путь уже успел оставить на путешественниках свои следы. Не только усталостью, что четко различалась в темных кругах под глазами и немотивированном взгляде, но и в растрепанных волосах и внешнем виде, за которым уже сдался следить даже Мидори. Волосы его уже не были такими же прямыми и шелковистыми, как когда-то, и он, дабы избежать долгого расчесывания по утрам, порой лишь завязывал их в хвост или делал себе косичку. Волосы Рея тоже отросли — если при их первой встрече его виски были коротко выбриты, и лишь сверху торчал небольшой чубчик, то сейчас белесые пряди касались воротника и непослушно лезли ему в глаза, если он не зачесывал их назад. Михаил где-то потерял свою заколку, которой закалывал налетающие на лицо курчавые прядки волос, и просто свыкся с тем, что они постоянно мешают. Щеки его уже поросли густой щетиной цвета его темных бровей, а веснушек от долгого пребывания на улице стало больше. Только Блэк, казалось, не изменился почти никак — как был потрепанным мальчишкой, так и остался. Иногда Мидори даже сомневался, действительно ли его кожа темного оттенка, или это всего лишь присохшая старая грязь… В лицо, конечно, он о подобном не интересовался, но все равно было интересно. Михаил как будто специально подсчитал время и приземлился недалеко от них ровно тогда, когда суп закипел и Блэк уже пошел за столовыми приборами, чтобы начинать разливать ужин. Парень даже не скривился, как всегда делает, заметив на костре жидкий растворимый суп — настолько он был счастлив после полета. — Ну как, не нашлось куда улетать от нас? — ухмыльнулся Рей. Тот не придал значения его словам. — Блэк, хочешь полетать? — предложил Михаил, озорно улыбаясь. — Ты, должно быть, легкий, так что… — Н-нет! — испуганно пискнул Блэк, попятившись. — Ни за что! Я высоты боюсь очень сильно, я не хочу летать! — Да чего там бояться… — вздохнул парень. Он окинул взглядом остальных путников, но понял, что ни с кем другим он бы не хотел разделить радость полета, и потому вернулся к костру. — Так ты можешь поднимать тяжелые вещи в воздух, — задумчиво произнес Мидори, расчесывая запутавшуюся кисточку хвоста. — Могу, но буду ли я, — прищурился парень. — Какой вес, примерно? — поинтересовался демон. Эта способность вполне может пригодиться им… — Ну, не знаю сколько конкретно… но не тяжелее Эвелин, — задумался Михаил. — Лечу медленнее, но в воздухе держаться могу. Думаю, тебя понести смогу. — Хочешь сказать, что почти двухметровый демон весит столько же, сколько невысокая девушка? — приподнял бровь Мидори. — Ну… да? Ты же тощий, как палка. Мидори отложил в сторону расческу, поняв, что с колтуном на кисточке поборется лишь кинжал. — У тебя никогда не было проблем с противоположным полом? — вдруг спросил демон раздраженно. — Как ты узнал?! — искренне ужаснулся парень, покраснев. — Ты никогда не думаешь, что говоришь. Девушка обиделась бы на замечание о том, что со своим низким ростом весит она больше высокого мужчины. — А тебя это оскорбило? — Может быть, — едко ответил демон, отвернувшись. — Нашел, от кого слушать советы по общению с девушками, — встрял в разговор Рей с ехидным замечанием. — Он с собственной женой поладить не может несколько веков. Сейчас бы критиковать личную жизнь принца с белым конем… — Почему несколько? Всего один, — оскорбленно отозвался Мидори, отчего Рей еще больше рассмеялся. — Ого, у тебя была жена? — Что тебя так удивляет? За всю свою долгую жизнь я не должен был создать свою семью? — прищурился Мидори. Парень стушевался. — Меня удивляет, как кто-то вообще смог жить с таким сухарем, как ты, — выкрутился он. Мидори прыснул. — А вообще, ты просто не говоришь никогда про себя… — Вам и не надо, — отрезал демон, отмахнувшись хвостом. Он откинулся на сумки, тем самым обозначив, что не станет принимать участие в их ужине, и предпочтет вздремнуть. — Доедайте и не задерживайтесь — мы до заката сегодня еще успеем пройти какое-то расстояние. Они быстро доели и собрали свои вещи. Остаток дня прошел довольно легко, потому что им не приходилось забираться на горы и перебираться через камни. Поверхность горы была весьма плоской, может, даже неестественной — будто бы кто-то однажды отломил верхушку и оставил поверхность, похожую на стол, укрытый скатертью из зеленой жесткой травы и маленькими кустиками. Разумеется, они были абсолютно открыты любым взорам, и Михаил несколько раз поднимался в воздух под предлогом проверить, нет ли слежки или городов поблизости, но все равно было понятно, что он всего лишь хочет порезвиться в небе. Мидори не спешил ему это запрещать, хотя на полеты он и тратил больше сил, чем на ходьбу. Пусть сам распоряжается своими силами, не маленький уже. Лагерь они разбили, только когда стали наступать сумерки, а солнце скрылось за дождевыми тучами. В конце концов они добрались до негустого леса, в котором смогли укрыться от посторонних глаз и развести огонь. И хотя за весь день они ни разу не встретили ни человека, ни животное, они все равно старались действовать относительно скрытно — привыкнув, что за ними могут идти охотники. Мидори оставил коней пастись на лугу и вернулся к остальным. Пока Михаил и Блэк искали хворост для костра, они ненадолго отвлеклись и шутливо побились палками, как на мечах, будто в них еще оставалась энергия после долгого пути. Демон усмехнулся. Когда мечи вновь стали палками и были отнесены к костру, Мидори обратился к парню: — Михаил. — Солеон нехотя повернулся к нему. — Как хорошо ты управляешься с оружием? Вопрос явно застал парня врасплох. Он распахнул глаза и непонятливо на него уставился, чуть наклонив голову в бок. — А зачем ты спрашиваешь? — А разве ты собираешься вручную раскидать своих врагов на пути к охотникам? — приподнял бровь Мидори. — У наших противников сплошь мечи, и тебе неплохо бы уметь тоже таким пользоваться. — Да вот только чтобы сражаться с кем-то на мечах, мне сперва-наперво нужен меч, — ухмыльнувшись, заметил Михаил. — Так-то я могу кое-что… — Логично, но меч можно найти, — пожал плечами демон. — А опыта набраться нелегко. Так что я подумал, что я мог бы тебя тренировать сражению на мечах в перерывах между дорогой… — Ты? Меня? Тренировать? — каждое слово казалось Михаилу смехотворным. — Ты издеваешься? — Я советую тебе не недооценивать противника, — оскорбленно отозвался Мидори. — Вообще-то, у меня достаточно опыта, и у меня… — Ага. Чтобы ты потом кровью харкал от перенапряжения, — фыркнул парень, вогнав демона в краску. — Спасибо, обойдусь. Уж чем, а мечом я пользоваться умею. — Как знаешь. Я предложил только один раз, — процедил Мидори, скрестив руки на груди. Пока Мидори строил из себя оскорбленного, Михаил неуверенно глянул в его сторону. Сравняться с ним в силах? Да ни в жизнь, ему боязно по спине его хлопнуть, чтобы не переломать все кости! Но, с другой стороны, он демон — а демоны, насколько ему известно, не так слабы, как может показаться… — Ну вообще… ты довольно круто разделался с теми волками, — нехотя вспомнил Михаил, запустив в волосы руку. — Хоть и шлепнулся в обморок быстро, да и ты сейчас не в том состоянии… — Хватит, черт возьми, заботиться о моем состоянии! — рассердился Мидори. — Я уложу тебя и с кровью из носа. — Ну попробуй, — озорно усмехнулся Михаил. — Я с тринадцати лет тренировался вместе с воинами нашей армии. Не думай, что тебе достался легкий противник! Мидори самодовольно фыркнул. Он нашел на земле достаточно длинную и крепкую ветку и принялся срезать с нее сучки кинжалом. — Стиль боя демонов и людей разительно отличается. И это не значит, что ты можешь оправдаться тем, что демон использует в бою уловки — тебе будет некогда, когда твою голову отрежут. Так что ты должен одинаково хорошо сражаться как с людьми, так и с демонами, — пояснил Мидори, закончив натачивать одну палку и принявшись за вторую. — Я даже скажу так — научишься понимать тактику демона — и ни один человек тебя не сразит. — Как самонадеянно, — фыркнул Михаил. — Ты лекарь, какой из тебя воин? — Не такой хороший, как мой брат, — признал Мидори, кидая готовую палку Михаилу, — но лучше, чем некоторые люди. Михаил словил импровизированное оружие и фыркнул. Он примерил палку в руке, привыкая к ее длине и весу, и пару раз рассек ею воздух, как мечом. — У тебя есть брат? — поинтересовался Михаил перед тем, как встать в боевую стойку. Мидори понял: он лишь пытается отвлечь демона разговором, чтобы тот расслабился и не заметил его первую атаку, однако выбор темы подкачал. Он нахмурился, мотнув хвостом. — Был, — коротко ответил он. — Не отвлекайся. Так же, как и Михаил, он встал в боевую стойку — но совершенно другую. Вперед он выставил левую ногу, перед собой вытянул согнутую левую руку, а в правой отвел импровизированный меч назад, чуть касаясь кончиком земли. Михаил нахмурился, но решил, что это ничего не меняет все равно, и ему же хуже с такой неудобной стойкой. — И как его звали? — Его звали «не твое гребаное дело», — прошипел Мидори. Тем временем Михаил атаковал первым — быстро и смело, намереваясь вывести противника из строя сильным ударом. Однако его удар даже не попал по мечу и его чуть занесло вперед. — И как это переводится с демонического? — хохотнул Михаил. Он отскочил назад и быстро оглянулся, потеряв демона из вида. Заметил выпад в свою сторону он как раз вовремя для того, чтобы парировать его и даже успеть ударить. Хотя Мидори, казалось, всеми силами избегал парирования его ударов, и чаще ловко уходил, чем скрещивал с ним импровизированные мечи. И он был слишком быстрым. Демон часто пропадал из виду и заходил за спину, и несколько раз Михаил чувствовал себя опасно открытым для него, но его преимуществом были крылья, которыми он мог защищаться и отталкивать от себя противника. Отступив от демона, Михаил перевел дыхание. Затем снова вступил в бой с быстрым ударом, уже ожидая, что от него увернутся. — У вас с братом были хорошие отношения? — продолжал он, следя за реакцией демона. На его лице была лишь сосредоточенность, но каждый раз, когда Михаил говорил что-то, демон выходил из себя и бил с силой, а не с точностью. Михаил ждал, пока он оступится, откидывая удар Мидори. Но в тот же момент последовал второй удар, более сильный, который парень откинул, а затем атаковал. — Получше, чем у вас с Габриелем, — холодно парировал Мидори, ловко увернувшись от сильного удара. Михаил злобно зарычал и тут же развернулся к демону, замахиваясь палкой, но демона за ним уже не оказалось. Он отшагнул назад, оглядываясь по сторонам, но сделал он это зря — вокруг его ног обмотался длинный хвост и Михаил потерял равновесие на мгновение, но этого вполне хватило Мидори, чтобы воспользоваться этим и чуть подтолкнуть его в грудь. С болезненным возгласом Михаил повалился на спину, раскинув крылья в стороны. Он понимал: если бы это был реальный бой, то он был бы уже мертв. Парень сокрушенно зашипел сквозь зубы и уже хотел встать, но вдруг импровизированное оружие Мидори уперлось ему между ключиц. — Не смей, — холодно прошипел он, глядя на него сверху чуть прищурившись, — упоминать о моем брате впредь. Михаил взволнованно сглотнул, упершись кадыком в приставленную к горлу палку. — Ладно-ладно… — пробормотал он, отведя его палку в сторону. Демон позволил это сделать, но раздраженно мотнул хвостом. — Я же не знал, что у тебя с этим все так серьезно… — Становись обратно в стойку, — проигнорировав его ответ, приказал демон. Он вновь встал в свою странную стойку с мечом за спиной, но на этот раз Михаил от этого напрягся. Второй раунд тоже остался за Мидори. Как и третий. И дело было не в том, что Михаил был полным профаном, нет — он был хорошо натренирован классическому бою на мечах и разумно руководствовался своими сильными сторонами, компенсируя ими слабые. Однако он совершенно не привык к столь быстрым движениям противника и он не успевал замечать обманные трюки. Последние, как понял Михаил к четвертому раунду, на самом деле порой повторялись и были чуть ли не заучены, но все равно он каждый раз на них попадался. Даже когда он, улавливая, что демон вот-вот применит этот трюк, пытается предпринять попытки от него спастись, он не мог и все равно терял равновесие или пропускал удар по жизненно важному органу. В конце концов он злился и переставал думать о движениях, но от этого становилось только хуже. — Да что за!.. — Михаил в который раз не рассчитал выпад, улетел вперед повалился на землю, болезненно проехавшись коленями по песку. — Да как… — Я же говорил не недооценивать противника, — озорно рассмеялся Мидори. — Поднимайся, попробуй еще раз — только на этот раз попробуй не только думать о силе, но и о точности. Михаил решительно поднялся и развернулся к нему, даже не отряхнувшись. Но вдруг на его лице проскользнула тревога. — Ну вот о чем я и говорил, — выдохнул он, показав рукой на лицо Мидори. — Опять у тебя кровь идет. Мидори испуганно провел рукой по верхней губе и понял, что парень прав. Кровь лилась так обильно, что уже капала на землю. Он сокрушенно чертыхнулся. — Ладно, на сегодня хватит, — вынужденно выговорил он и прикрыл нос, кинувшись к сумке в поисках бинтов. Михаил как-то разочарованно опустил крылья. — Может завтра еще потренируемся? — попросил он, последовав за демоном. — Я понял, что еще мало знаю, и хочу научиться… Мидори нашел рюкзак и пошарил рукой в самых недрах, ища аптечку. Под руку попадалось что угодно — одежда, бумага, книги, еда — но не то, что ему было нужно. — Если будет время, — пообещал Мидори, наконец выудив аптечку, достав ватку и остановив кровь. Он разочарованно выдохнул. — Ну вот… сам видишь, я не воин. В бою я долго не продержусь, но я могу тебя кое-чему научить, или хотя бы передать опыт своих учителей. Ты хоть что-то извлек для себя? — Думаю, что да, — живо кивнул Михаил. Мидори положил аптечку обратно и опустил на сумку взгляд. — В бою я порой неповоротливый и пытаюсь компенсировать это силой ударов, но в это же время я забываю двигаться и уворачиваться, и не слежу за ногами… И крылья, думаю, могут стать значительным преимуществом, если я не буду забывать… Пока Михаил задумчиво рассуждал о стиле боя, Мидори наводил порядок в своей сумке. В бездонной глубине была разбросана одежда вперемешку с книгами, картами, но сколько бы он ни перекладывал вещей, золотое оружие осуждающе сверкало прямо ему в лицо, напоминая о своем существовании. Мидори, тяжело вздохнул, подняв взгляд на Михаила. Парень все еще говорил о бое и начал рассказывать случай из своей жизни, связанный с мечами и тренером. Он был на редкость расслабленным и легкомысленным сейчас, будто забыв о том, что он говорит с неприятелем. — … Ну вот он и говорит мне, что меч короткий! — заключил Михаил и рассмеялся с собственной шутки. Он передвигал палкой на земле кучки веток и листьев, рисуя невнятную фигуру птицы. — Я ему потом, конечно, рассказал, но… — Михаил, — вдруг перебил его Мидори, привлекая внимание к себе. Парень тут же перевел на него взгляд. — Да? Мидори достал меч Света из рюкзака. Оружие отразило свет спрятавшегося за тучами солнца, сияя неестественно насыщенным золотым цветом в пасмурной погоде. Будто солнечному свету не обязательно отбрасывать прямые лучи на ножны, чтобы они отражали истинный цвет предмета, и у самого меча внутри таится свой собственный теплый свет. Мидори встал с места и поднял тяжелое оружие в руках. Михаил на мгновение замер, ошеломленный одним видом меча. Он будто бы сомневался в самом существовании предмета перед собой. Мидори нетерпеливо протянул ему меч, требуя, чтобы он его взял, так как рука уже начала уставать. — Откуда… — тихо выдохнул он, бережно принимая меч из рук демона так, будто еще верил, что он может рассыпаться. — Откуда?.. — Мне его доверили, чтобы я передал его тебе, — пояснил Мидори. — Как видишь, выполняю свой долг. — А почему ты раньше не… — Потому что я не был уверен в том, что ты не приставишь его же к моему горлу, — прищурился демон. Затем фыркнул. — Надеюсь, сейчас ты хоть более благоразумный… Михаил недоверчиво нахмурился, но все же самим мечом Серафима он был заинтересован больше. Он с трепетом взялся за рукоять, потянул и вынул лезвие из ножен. Светлый, чистый металл сверкнул на солнце и отразил легкий лиственный узор на гарде. Отложив в сторону ножны, Михаил взял меч в обе руки и взмахнул им в воздухе, привыкая к ощущению оружия в своей руке. Сквозь шок на его лице засияла улыбка. — Он идеальный… — прошептал парень. Мидори фыркнул, вспомнив, что самому ему меч показался слишком тяжелым и большим — но видимо, кому как. — Используй его с умом, — лишь посоветовал демон. Михаил закивал, аккуратно касаясь острого лезвия. — Буду тебя тренировать по вечерам, если будут еще силы… — Будут силы! — с готовностью отозвался Михаил. — Слушай, а раз и у тебя, и у меня есть мечи, может… — Обойдешься, — отрезал демон. — Тренироваться на настоящем оружии небезопасно. Боюсь, кровь придется долго оттирать, если я ненароком тебе руку отрежу. — Еще чего! Я сам отрубил бы тебе хвост, — хохотнул Михаил, ехидно прищурившись. Мидори усмехнулся и обиженно толкнул его локтем в бок, проходя мимо. Ужин был не слишком богатым и питательным, однако это нисколько не испортило вечер. Их воодушевляло приближение цели — с каждым днем они все ближе к городу, а там уже и недолго до Эвелин. И хоть осознание пройденного пути воодушевляло — каждый осознавал, что чем ближе они к охотникам, тем скорее волнующая развязка. Они не готовы. Никто не готов. И пройдет хоть неделя, хоть месяц, хоть год — они никогда не будут готовы пойти на верную смерть в логово охотников, поэтому надо просто собрать волю в кулак и сделать это.

***

Несколько следующих дней они вновь тренировались в перерывах. Мидори порой находил это утомительным, но Михаил был слишком мотивирован самосовершенствоваться, поэтому демон был готов посвятить последние силы тому, чтобы обучить его новым приемам. На этот раз они не рубились на мечах сразу — лишь один раз в начале и один в конце, в которых очевидно каждый раз побеждал Мидори — в остальное время Мидори показывал ему новые движения, указывал на ошибки и рассказывал теорию, которую они затем проверяли на практике. Но Михаил не отчаивался. Он с радостью обучался каждому новому приему, старательно повторял каждое новое движение и слушал каждое слово демона, сияя жаждой новых знаний. Однако в последние два дня Мидори продолжал отказываться от тренировок. Михаил пытался настаивать, но его попытки уговорить демона ни к чему не приводили. Мидори стал дольше спать. Быстрее уставать. Иногда Михаил замечал, что он засыпал прямо верхом на коне, и лошадь чуть косила, и тогда он шел рядом, ведя коня в нужном направлении. Особенно его выбивала из сил ходьба пешком. Порой приходилось слезать с коней и пробираться по труднопроходимым местностям, и тогда Мидори маячил в самом конце. Если все тянули своих лошадей следом за собой, то лошадь тянула Мидори за собой. Очевидно, с каждым днем его состояние все хуже и хуже. И как бы Михаилу не было жалко его, у этой жалости было странное послевкусие злости от того, что демон довел себя до такого. Да, они долго идут, да, они устали. Но не только в этом дело. Замечая, как демон каждый раз отказывается от еды, Михаил приходил в бешенство, но старался не напрягать всех ссорами. Путники поднимались по очередному крутому склону, таща коней за собой. Под ногами крошились камни — надо было постоянно думать, куда поставить ногу и перепрыгивать с камня на камень. Это удавалось не всем. Мидори прислонился плечом к камню, тяжело дыша и вытирая кровь из носа, как всегда, плетясь позади всех. Перед глазами все плыло и темнело, голова кружилась и болела. Он боялся ступить дальше, опасаясь, что незаметно для себя случайно наступит на пустоту и повалится вниз. — С тобой все нормально? — обратился к нему Михаил, подойдя ближе. Мидори кивнул, прикрыв глаза, и оттолкнулся от стены, вставая максимально прямо. — Неверный ответ. Держись за мою руку. Михаил протянул ему ладонь чтобы помочь подняться наверх, но Мидори оттолкнул ее от себя. — Пожалуйста, свали, — прошипел демон, преодолевая раскалывающую череп боль. — Просто голова немного заболела… Может, от усталости, может, от перепада давления на высоте… — У тебя нет давления, — напомнил Михаил, фыркнув. Но демон совершенно очевидно не сможет добраться до вершины. До нее не так далеко, но в глазах Мидори — целая вечность пути. — Посиди пока здесь. Михаил забрал у него поводья коня и повел его вперед. Повторять не пришлось — Мидори с тяжелым вздохом опустился на камень, пытаясь уровнять дыхание и глотая подкатившую к горлу кровь. Чуть придя в себя, когда все остальные уже скрылись из виду, Мидори вновь поднялся с места и медленно поплелся вперед. Прошел шагов пятьдесят и снова сел на камень, запыхавшись. Но через какое-то время он вдруг заметил, что Михаил возвращается за ним. Мидори поднял на него непонимающий взгляд, когда парень подошел ближе, но тот лишь кивнул по направлению их пути. — Пошли. Я помогу тебе добраться. Мидори зло ударил хвостом о землю. Как смеет этот мальчишка так к нему обращаться? Будто бы со снисхождением, подчеркивая, насколько физически Мидори слаб, и насколько человек лучше него. Он уже было открыл рот, чтобы резко ответить, но Михаил предугадал, что он собирается сказать: — Даже не пытайся упираться, ты так себе же хуже делаешь, — отрезал парень строго. — Я не понимаю, что ты пытаешься доказать своим упрямством? Что ты можешь самостоятельно справиться со всем и тебе никто не нужен? Ну очевидно же, что не сможешь. — Всю жизнь справлялся, — кинул Мидори, отведя взгляд. Очевидно, приврав. Он только заметил, как стыдливо прижал хвост к ногам, пока Михаил его отчитывал. — Пока мы в группе, мы зависим друг от друга. И чтобы добраться до цели нам нужна взаимовыручка. Ты помогаешь нам, а мы помогаем тебе — это нормально, так люди и живут. — Как хорошо, что я не человек, — ядовито ухмыльнулся демон. Михаил закатил глаза и подошел к нему ближе, положив руку на его плечо. — Ты не человек, ты идиот, — утвердил парень. — Или ты позволяешь мне помочь тебе дойти до конца, или ты должен признать, что в своем плане ты облажался. Мидори тихо зашипел, но стыдился поднимать взгляд на парня. Злость в нем боролась с совестью, хотелось по-дурацки продолжать сопротивляться, хотя даже демон понимал, что его поведение глупое. Ну не всегда же быть самым умным в группе, рассудительно оправдал свое поведение Мидори. Перебравшись через крепкие преграды перед признанием своей беззащитности, демон, испуганно задержав дыхание, протянул свою руку, соглашаясь на помощь человека. — Так-то лучше, — выдохнул Михаил и взял его за предплечье, помогая подняться. Он перекинул руку Мидори через свое плечо, и они все же добрались до вершины горы. Молча. Рей и Блэк тем временем уже развели огонь и оставили коней в поле. Мидори предпочел не присоединяться к приготовлению пищи и сел рядом с сумками, пытаясь прийти в себя, но в то же время понимая, что ему понадобится больше, чем десять минут, на то, чтобы вновь почувствовать себя живым. Голод стал его реальностью. Каждая секунда его жизни была наполнена тягучей, ослабляющей болью, не позволяющая думать ни о чем, кроме себя. Еды на этом этапе уже не хотелось. Не казалось, что такая простая вещь, как еда, сможет спасти его, и что организм в принципе способен принимать что-то более питательное, чем шесть безвкусных таблеток раз в сутки. Но пустота в желудке будто бы ушла на второй, а то и на третий план после болезненного и всепоглощающего чувства страха и напряжения в груди, который не проходит у него уже который день. И едой эту пустоту не заполнить. А что не заполнит, то вернется обратно тем путем, которым попало. Обычно последнюю неделю курса он проводил в постели, по мере сил выполняя некоторую работу у себя в комнате, но сейчас такой возможности у него нет. Они не могут остановиться где-то на несколько дней и торчать на одном месте, и Мидори не хочет обременять всю группу из-за собственных проблем со здоровьем. И как назло — Блэк сегодня словил упитанного зайца, а Михаил нашел остатки картошки и морковки, отчего было решено побаловать себя в честь пройденной тяжелой части пути, и приготовить рагу. Оно готовилось долго, мучительно, ароматно — сначала все пытались заниматься более полезными вещами, но в итоге собрались вокруг костра, рассказывая друг другу истории из жизни и дожидаясь приготовления еды. Мидори нарочито далеко уходил за хворостом, отходил следить за конями, которые и без него вполне успешно паслись на полянке, пытался отыскать в темноте целебные горные травы, хотя и не разбирался в них, и наверняка не отличил бы ядовитую ягоду от полезной. Каждый раз, когда в нос попадал запах готовящегося мяса, в животе мучительно тянуло. Наконец все расселись, и Блэк принялся накладывать еду каждому. Мидори пришлось сесть с ними, потому что Блэк очень сильно настоял на том, чтобы они были вместе. Блэк как обычно поставил тарелку с едой перед всеми, включая Мидори, что в который раз говорил ему, что не стоит расходовать еду на демона. Он тяжело вздохнул и отодвинул свою тарелку Михаилу, которому логически требовалось больше еды, чем обычно доставалось, и который жаловался на постоянный голод. — Так, — Михаил тяжело опустил ладонь на колено с серьезным видом. — Кончай с этим. — Что? — ощетинился демон, заранее готовый к конфликту. — Ты неделю не ешь. Ты понимаешь? Неделю. — Я вам говорил, что у бессмертных демонов нет необходимости в еде, — уклончиво ответил Мидори, отвернувшись. — В отличие от вас. — И почему-то ты все равно выглядишь, как живой скелет. Так ли тебе не нужна еда? — А тебе не плевать? — Не плевать, если ты сознание потеряешь от голода на половине пути! — Михаил наконец повысил голос, выказывая ему то, что давно держал в себе. — Нам не нужна обуза. И даже не пытайся выдавать себя за благородного мученика, ты всем хуже сделаешь, если заморишь себя голодом. Мидори тихо зашипел. Михаил придвинул тарелку обратно к нему. — Ешь. Или я силой затолкаю жаркое в тебя. — Я не люблю мясо… — Не капризничай! Тебе больше ста лет, а ведешь себя, как ребенок. Кто сегодня чуть без сознания не упал от бессилия? — Я просто устал… — Даже Рей взобрался на гору более живой, чем ты! — сказал Михаил, проигнорировав возмущенное «Эй!» со стороны беловолосого парня. — Ешь, или я тоже не буду. — Ты смертный человек, ты не можешь долго прожить без еды… — А почему тогда ты можешь? Мидори раздраженно зашипел, положив лицо на ладонь. Голова до сих пор кружилась, а попытка сжать волосы пальцами отдалась тягучей слабостью в руках. — Как же ты меня бесишь… — невнятно прошипел он. Не намереваясь продолжать разговор, Мидори встал с места и направился к сумкам. Но Михаил от него не отстал. — Ты не можешь каждый раз уходить от разговора! — крикнул он, поднимаясь с места. — Я это делаю сейчас. Смотри. Ухожу, — кинул ему Мидори, удаляясь. От резкого подъема у него закружилась голова. Он слегка покачнулся и оперся о дерево, у которого лежали сумки. Однако даже прикоснуться к своему рюкзаку он не успел, как почувствовал во рту столь знакомый железный вкус. Мидори поперхнулся, однако его вдруг прорвало на сильный кашель, раздирающий горло. На землю он сплюнул подкатившую к горлу кровь, и его пошатнуло. — Ох черт, — издал Рей. Он отставил свою еду и вскочил с места. — Что случилось? — запаниковал Блэк, последовав за всеми. Мидори раздраженно шлепнул хвостом по земле, но продолжал кашлять в кулак, пачкая его кровью. — Непонятно, что ли? Довели деда, — раздраженно ответил Рей, отыскивая в сумках воду и протягивая ее Мидори. Тот благодарно кивнул и с трудом сделал несколько глотков. Ворон продолжил бесстыдно рыться в его рюкзаке, ища таблетки. — Нельзя ему есть, а то окончательно наизнанку вывернет. Я сам не разбираюсь, но бывает такое — у демонов. Вот мы простудой болеем, а они неделями не едят и кровью блюют. — Это не одно и то же… — хрипло заметил Мидори, чуть кашлянув. — Ох-х… что же ты сразу не сказал, идиот! — раздосадовано воскликнул Михаил. — Да если бы я знал… — Пожалел бы меня? — саркастично хохотнул Мидори, но тут же вновь закашлялся. — Да не дури ты! — рассердился парень. — Я-то думал, что ты просто идиот, который отказывается от еды из-за своей упертости, а ты идиот, который не говорит о своей болезни из-за своей упертости. Разные вещи! — Еще бы… — усмехнулся Мидори слабо. Перед глазами все плыло, но он изо всех сил старался держать глаза открытыми, а голову ровно. Михаил перевел взгляд на Рея, который выудил из сумки несколько баночек с лекарствами. — Ты знал? — прищурился Михаил, обращаясь к Рею. — Знал, конечно. У него это каждые три месяца, а знакомы мы как раз три месяца, — ответил парень, протягивая лекарства Мидори. Демон слабо поблагодарил его, принимая их. Михаилу вдруг стало ужасно стыдно. Как будто только что он посмеялся с забавного поведения человека, а потом узнал, что он инвалид. Он виновато отвел взгляд, когда демон запивал свои таблетки по одной. Рей вздохнул, убедившись, что все в порядке, и вернулся к костру доедать свою еду. Однако Михаил не спешил отходить от демона. — У тебя это давно? — тихо спросил Михаил, все еще ощущая стену неловкости между ними. — Тринадцать дней, — ответил Мидори так же слабо, не глядя на парня. Он положил таблетки в сумку и устало опустился на землю, откинувшись спиной на ствол дерева. — Из пятнадцати. Скоро конец… этого курса, но все же последние дни самые тяжелые… — Я имею в виду, как долго у тебя эта болезнь, — уточнил Михаил, присев рядом. Мидори тихо зашипел. — Ладно, не хочешь отвечать — не отвечай, просто… — Не все демоны рождаются идеальными, — осек его Мидори раздраженно. — Вот и все. Михаил неловко опустил взгляд в пол, замолчав. Он явно хотел еще что-то сказать, но не мог пересилить себя и заставить сказать слова. — Ты… прости, что я на тебя надавил, — неловко пробормотал Михаил. Мидори округлил глаза от удивления. Однако парень тут же поспешил на повышенных тонах наехать на демона, отчего последний облегченно выдохнул: — Но если бы ты сразу сказал, я бы не делал этого! Мидори промолчал. Он ощущал себя по-детски неловко, и понимал, что нет ему оправдания за то, что он молчал о своей болезни, кроме стыда за само наличие этой болезни. Будто уже этот факт намного принижает его в глазах всех окружающих, и теперь Михаил будет смотреть на него с отвращением — что в разы хуже его обычного презрения и злости. Однако не было на его лице отвращения, не опустился демон в глазах парня ни на сколько. Михаил лишь озабоченно нахмурился, крутя в руках какую-то палочку. — Есть еще что-то, о чем ты умалчиваешь? Чтобы не было вновь таких неловких ситуаций впредь, — спросил у него Михаил. Мидори взволнованно поджал губы. Слишком о многом он умалчивает. Слишком многое парень не знает о том, что демон успел натворить за 500 лет. Не является его страх перед раскрытием тайны его личности точно таким же нелепым и детским? — Нет, — соврал он, прикрыв глаза. Точно не сейчас. — Ладно, — выдохнул Михаил и поднялся с места. Но прежде, чем уйти, он напоследок сказал: — Но если хочешь что-то сказать — говори. Сейчас, как бы мы ни относились друг к другу — мы одна команда, и все наши проблемы общие. Понял? — Конечно, — кинул ему вслед Мидори, фыркнув. Михаил нахмурился, но все же отошел обратно к столу, где его рагу уже давно остыло.

***

На следующий день их цель наконец-то показалась из-за гор. Огромный город раскинулся вдоль широкой реки, пуская в нее множество причалов, к которому привязывались разномастные корабли — от крохотной лодочки на три человека, до крупного судна для перевозки товара длиной в несколько домов. Город, казалось, генерировал столько дыма, что мог бы образовать крупное облако над собой, и закрадывалось ощущение, что дождевые тучи, как сейчас, над этим городом стоят вечно. Но несмотря на неприветливую погоду и серость, путников воодушевил вид их цели, и к конечностям будто бы прилила новая сила, что позволила им спуститься с горы до заката. Перед городом они остановились у конюшен. Им были отведены крупные земли за пределами города, и только факт того, что за лошадьми тут ухаживают хорошо и дают место для прогулок позволило Михаилу отпустить коня и не пытаться уговорить их найти какого-нибудь моряка, который согласится перевезти на ту сторону лошадь. Но тем не менее, Михаил долго не отходил от Бурана, поглаживая его длинную морду и обнимая за шею, пока Рей договаривался со смотрителем конюшен о продаже. Мидори нетерпеливо бил кисточкой хвоста по земле, поднимая песок. — Быстрее прощайся с конем, — попросил он, облокотившись о забор. — Продать не успеем. — Не так-то просто, знаешь ли! — обиженно отозвался парень. — Никого из вас я больше не смогу так обнимать, как животных. — Верно, — согласился Мидори. — Подойдешь слишком близко — пырну. — Подойдешь близко — нос сломаю, — парировал Михаил. Мидори нахмурился и показал ему язык, чего парень не заметил, снова обняв коня. — Ничего они не понимают, — приговаривал он. — Объятия — это хорошо. В конце концов ему пришлось распрощаться с Бураном и отдать поводья Рею, который взял на себя ответственность по продаже коней. Мидори не сомневался в его компетентности в этом, однако в голову закрались подозрения о том, что тот может умыкнуть себе что-нибудь из выручки. Ждали они около получаса. От безделья Михаил с Блэком принялись кормить какую-то настырную сороку остатками крупы. Сначала они насыпали крупу подальше от себя, потом поближе, а потом и вовсе начали кормить с рук. Птица, словно дрессированная, садилась на их руки и больно щипала ладони, но мальчишки только хохотали от этого. Мидори неподалеку от них лишь наблюдал за их ребячеством, параллельно дочитывая одну из украденных у Адолиса книг. — Она совсем не боится людей, — ахнул Блэк, попытавшись погладить птицу. Та чуть вопросительно подняла клюв на его руку, дожидаясь угощения, но не увернулась, когда мальчик погладил ее пальчиком по головке. — Или просто у пернатых коллективный разум на всех, — пошутил Мидори. Блэк рассмеялся, а Михаил притворно обиженно толкнул его локтем за то, что он рассмеялся от этой шутки. Тем временем Рей уже вернулся обратно к ним с весомым мешочком золота в руке. Вид у него был крайне довольный, будто только что он утвердил собственную важность в жизни. — Купили без лишних разговоров, — похвастался он, подбрасывая мешочек в воздух и ловя его. — Что, кони настолько в хорошем состоянии были? — Просто я могу продать даже собственный нос покупателю, — хохотнул тот самодовольно. — А лошади — не знаю, не разбираюсь. — Ладно, молодец. Давай деньги, — нехотя похвалил его Михаил и протянул руку за мешочком. — Э, не торопись. Деньги будут у меня. У меня они будут в большей сохранности, — возразил Рей. — С чего это вдруг? — приподнял бровь Михаил. — Ну сам посуди: если кто-то из вас возьмет этот мешок, то я буду постепенно подворовывать у него, пока вообще ничего не останется, — развел руками парень. Михаил фыркнул, но все же позволил Рею оставить у себя деньги. Все равно они останутся вместе. Они перебрали свои сумки, избавляясь от тяжелых вещей. Теперь-то они не могут рассчитывать на то, что за них все понесут лошади. Некоторые вещи пришлось переложить в бездонную сумку Мидори, а некоторые не влезли даже туда. Таким образом они оставили несколько тарелок, остатки крупы, испорченную одежду и несколько книг, с которыми Мидори очень не хотел расставаться. Все равно на том берегу они смогут купить себе новую провизию за те деньги, что им достались с лошадей. Разобравшись со своими вещами, они оставили себе два рюкзака, которые несли по очереди — Мидори менялся с Реем, а Михаил с Блэком — и направились в город. Улицы были на удивление тихими и пустыми. Даже с учетом того, что уже вечер, сгущались сумерки, и люди рассасывались по домам с работы. В такие дни всегда есть группа людей, которым в удовольствие расслабляться не дома в теплой постели, а в окружении людей и алкоголя в каких-нибудь шумных барах. Сейчас же даже бары закрывались раньше полуночи. Свет горел только в жилых домах — на дверях всех общественных заведений уже висели таблички «закрыто». Проходящие мимо них люди особо не переговаривались. Мидори ощущал давящую атмосферу в этом городе, почти траурную — и он не мог понять, почему. В какой-то момент им даже стало неловко, что направляются они не домой, а прямиком через весь город, к реке, откуда намереваются выплыть на противоположный берег. Закрадывались сомнения, что пристань еще открыта, и у них удастся уговорить кого-нибудь из капитанов перевезти их через реку. С укрытого темными равномерными тучами неба посыпались редкие капли дождя в сопровождении раската грома. Они пошли быстрее, то ли чтобы успеть укрыться от дождя, то ли надеясь успеть до закрытия пристани, не зная, когда она закрывается. Люди уже почти полностью рассосались по домам — последние двери хлопали, последние окна закрывались и белье стаскивалось с веревок. Даже последнего кота с улицы забрала какая-то девочка в белом платье. Поднялся ветер. И сквозь запах влажной земли до него донесся тонкий аромат свежей крови. Мидори замер на месте, принюхиваясь и прислушиваясь к звукам. Все так же остановились и обернулись к демону, который внезапно стал странно вести себя. — Что такое? — встревоженно поинтересовался Блэк, подходя к нему, но демон движением приказал ему замолчать и не двигаться. Только сейчас Мидори осознал, насколько же сильно улицы провоняли кровью. Это был не случайный запах раненой крысы, что пробежала рядом — так пахнут реки крови и мертвые тела, и ему знаком этот запах. Он тут же бегом устремился вперед, растолкав всех на своем пути. Чем глубже в город, тем меньше людей оставалось на улицах, пока они вообще окончательно не исчезли. Редкие люди, что встречались на его пути, в ужасе шарахались от него прочь и проводили ошалелыми взглядами. Мидори дышал тяжело, в глазах слегка плыло от ужаса. Он начал замечать пятна крови на земле и на стенах домов. Стекающая по канавам вода была черной не от грязи. Запах стоял удушающий. Все в нем кричало о том, что ему не стоит бежать сломя голову вперед, но то же самое чувство заставляло его узнать, что же произошло в этом городе. И наконец он выбежал на площадь города. В самом центре был фонтан. Он стоял на небольшой возвышенности, так, будто то что-то важное и значимое в городе. Но он не работал, и воды в нем не было. Вместо нее внутри чаши лежали тела. Их было много, так, что даже возвышались над ней, некоторые скатились с этой горы цельных и разделенных тел и лежали на ступеньках перед фонтанами, сваленные небрежно, грубо, даже как-то по-мясницки. Судя по запаху, тела были относительно свежие. Но это были не обычные жители города. У всех тел были рога. Впрочем, грубо сказано — они были у них когда-то, но сейчас от них остались лишь короткие обрубки. К тому же — тела были явно высушены и обескровлены настолько, насколько возможно, хоть с возвышения фонтана и сливалась в несколько струек темно-красная жидкость. От этого вида хотелось блевануть, но благо нечем. В глазах потемнело, а в голове встал оглушающий звон. Мидори покачнуло и он схватился за стену для равновесия — и только потом понял, что положил руку в пятно свежей, медленно стекающей по стенке крови. Мидори тут же отдернул свою руку — хотел вытереть, но нечем, не о собственную одежду же. — О Боже… — Что за чертовщина тут творится?! — Мидори? — взволнованно окликнул его Блэк, который уже успел добежать до него. — Мидори, с тобой все в порядке?.. Он здесь был единственным демоном, у которого по факту «все в порядке». Но ему не хорошо. Ему уже не была важна реакция остальных на это зрелище. Он даже не обернулся, когда услышал их шаги близко. Мидори согнулся и поставил ладони на колени, пытаясь отдышаться, но в то же время задыхаясь от смрада крови в воздухе. — Я не понимаю, — жалобно выговорил он срывающимся на шепот голосом. — Что… что я сделал не так? Неужели он настолько плохой король, что его подданных так сильно ненавидят? Неужели он взрастил ужасную, злобную, презираемую всеми расу, в попытках вернуть справедливость в мир? Неужели… демоны никогда не должны были покидать Хазаму? Им никогда не было места здесь, а он, как последний мечтательный дурак, отправил их всех на смерть. Уж лучше бы он был на их месте! Ноги подкосились. Летя вниз, он понадеялся, что провалится сквозь землю и исчезнет из мира — но этого не произошло. Колени опустились в лужу, смешанную с демонической кровью и грязью. Все тело тряслось так, что казалось, что он потерял контроль над ним, подкатившие к глазам слезы он не мог контролировать. Он не мог успокоиться, он не хотел успокаиваться — это настолько неправильно, настолько ужасно, это просто не должно существовать, он должен был это остановить, но он сделал все только хуже… — Тихо… пошли отсюда, подальше от этого, — проговорил некто рядом с ним, положив руку на его плечо. Михаил попытался поднять демона и повести за собой, но тот не поддавался. — Ты в этом не виноват, просто… Но Мидори не слушал. Он стряхнул со своего плеча его руку и резко повернулся к парню. — Заткнись! Закрой рот, я слышать тебя больше не могу!!! — выкрикнул Мидори, предприняв попытку подняться с места. С первого раза не получилось, а когда Михаил бросился ему помочь, демон оттолкнул его от себя и встал самостоятельно. Михаил уставился на него с жалостью и непониманием. — Вот из-за таких как ты это происходит! Из-за тех идиотов, которые слепо верят в сказку о добре и зле, кто считает, что у нас нет никаких чувств, и потому нас можно резать пачками, — голос треснул от слез, ребра пронзили иглы и раздробили его грудную клетку. Мидори вытер влажные глаза и продолжил: — МЫ ЖИВЫЕ! Разве вы этого не понимаете?! И кто… Кто после этого, — он простер руку в сторону горы иссушенных трупов без рогов, — кто после этого должен быть злом?.. Посреди этой площади его охватило осознание собственной беспомощности перед человеческой жестокостью. Он их не изменит, он не заставит их быть выше этого. Он вообще ничего не может! Боль раздирала его грудь и сковывала горло. От бессилия опустились руки, и ему лишь хотелось перестать существовать в этом моменте времени — а лучше вообще перестать существовать. Он ведь все делает только хуже… Что бы он ни пытался изменить, что бы ни пытался улучшить… На спину вновь опустилась теплая ладонь. Хвост Мидори агрессивно вспушился, но сил отстраняться и отбиваться не было. Ему было плевать, на все плевать — тело онемело, а за пеленой слез он едва сумел различить то, что к нему подошли и нежно приобняли. — Я это уже понял, — уверенно сказал ему на ухо Михаил. Демон не отвечал, лишь безуспешно пытался унять пронзающие тело судороги от рыдания. — Тише. Не реви. Слушай сюда. Я ведь король, верно? Почти король. Вот… как только я верну трон — я клянусь, я сделаю все, чтобы это остановить. Не будет больше бессмысленных смертей, не будет ненависти, не будет охотников. Понял? Все будет хорошо. Мидори едва удержался от того, чтобы не ответить: «Я тоже думал, что смогу». Я тоже думал, что смогу остановить войны. Я думал, что можно вежливо попросить людей перестать быть такими тварями. Я надеялся, что я смогу сделать их жизнь лучше, подарить людям и демонам свободу и вернуть великий народ Духов в прогнивший от лап Люциена мир. Но мир работает не так. И в скорейшем времени мы все сдохнем вместе с умирающей от рака рыбиной посреди космоса — никто нас не будет знать, никто о нас не будет плакать, и память о нас сгниет вместе с трупом больного Ската. Мидори отстранился от Михаила, который терпеливо дожидался, пока демон придет в себя. — Успокоился? Мидори молча смотрел сквозь него, оставляя его вопрос без ответа. Парень рассудительно отметил, что если демон больше не злится, не рыдает и не кричит, это значит, что он пришел в себя. Но подстреленное животное перестает вырываться и сопротивляться только после смерти. — Давай уходить отсюда, — предложил Михаил, направляясь к выходу из города, с чем согласились все. Кроме Рея. — Подожди, ты предлагаешь обойти город стороной? — А как иначе? — Валлас крупный город, мы потеряем лишний день, пока будем стороной обходить его по кустам и кочкам, — резонно заметил Рей. — К тому же, как еще мы перейдем через реку? Вплавь? — Ты сдурел? Ты сам видишь, что произошло в этом городе, мы не можем тут оставаться! — он махнул рукой в сторону площади. — К тому же, мы можем найти еще больше жертв, а Мидори… — С каких пор ты начал беспокоиться о душевном благосостоянии группы? Я могу ошибаться, но разве не у тебя больше всего причин не терять время? — ворон ехидно прищурился. — Кто знает, что и когда решат сделать с твоей сестренкой… Может, сегодня она в безопасности, но она мучительно выжидает свое наказание! Ты знаешь, как охотники любят заводить себе новых рабынь? Хотя погодите, она же принцесса. Отличное дополнение в чей-нибудь гарем… Рей не успел договорить прежде, чем тяжелый кулак разбил ему нос. Он потерял равновесие и шлепнулся на землю, схватившись за лицо. — Не смей говорить подобное о моей сестре!!! — рявкнул Михаил. — Перестаньте! — крикнул Блэк, бросаясь между ними. — Сейчас не время враждовать между собой! — Неуравновешенный, — ухмыльнулся Рей, вытирая кровь из носа. — Я пытаюсь тебя замотивировать сделать правильный выбор. Ты на всю помощь будешь лица разбивать? Михаил рассерженно сжал кулаки. У него явно руки чесались еще раз врезать ему, но держался из последних сил. — Идемте через город, — тихо произнес Мидори. — Что? — хором вопросили Михаил и Блэк, пораженно уставившись на демона. Они надеялись, что плохо расслышали сказанное. — Рей прав, у нас нет времени искать другие пути. Вы ничем не поможете, если будете продолжать бить друг другу лица. — Мидори подошел к своему рюкзаку, поднял его и закинул обратно на плечо. Хоть он и попытался сделать упрек в их сторону, но голос его звучал абсолютно пусто и бесцветно. Он направился в сторону площади, но сделав шаг, остановился и повернулся к ним. — Ну? Михаил смотрел на него с непониманием и надеждой, что он лишь пошутил. Хоть и понимал, что шутки совсем некстати. — Но, Мидори, там может быть опасно! Мы не знаем, как давно охотники прошли здесь, и мы можем… — Если я на своем пути встречу хоть одного члена этой группировки, — холодно и тихо произнес он, глядя прямо ему в глаза, — я собственными руками вытащу его сердце из груди. От этих слов в сочетании с абсолютно бесстрастным лицом у Михаила пробежались мурашки по спине, и перья у основания крыльев встали дыбом. Вовсе не казалось, что это были лишь пустые слова. Желание спорить с демоном у него резко улетучилось. — Ладно… Пришлось последовать за ним. Они прошли площадь по краю, старательно минуя мертвые тела на пути. Михаилу было очень тревожно — он то и дело озирался вокруг, хотя демона, казалось, вообще ничего не волновало. Он целеустремленно пересекал пропахшую кровью насквозь улицу, шлепая подошвами ботинок по красным лужам, но шел он так быстро, как будто пытался как можно скорее уйти отсюда. Догнав демона, Михаил снял с себя плащ отвода глаз и накинул капюшоном на него, задев за рога. Мидори соизволил приостановиться и посмотреть на него непонимающе. — Тебе она сейчас нужна больше, — заметил Михаил. — Нас скорее арестуют, если найдут в группе демона, а мое лицо в темноте могут и не рассмотреть. Мидори ничего не ответил. Он только поправил плащ на себе и последовал дальше. Улицы опустели. Лишь на площади были взвалены тела демонов, а людей вообще не было. Хотя в некоторых окнах все еще горел свет, где-то мелькали фигуры в окнах, но очень редко — будто все живые существа в этом месте скрылись по норам. Наконец тишину улицы разбил оглушающий голос: — Остановитесь! Что вы делаете на улице в комендантский час? Путники остановились и обернулись на голос. Человек в форме стражи без шлема приближался к ним через улицу, разглядывая путешественников. Михаил понял, что должен взять инициативу на себя — незаметно прикрыл крылом демона и ответил стражу: — Комендантский час? Мы не знали про него. — А вам разве не показалось странным то, что людей на улицах нет? — не поверил ему страж. — Сейчас все должны быть по домам — идет обыск на наличие нелегалов в городе, и никому нельзя покидать его сейчас. Михаил взволнованно сглотнул. Он будто спиной чувствовал яд, которым хотел поразить стражника демон, и он молился, чтобы тот не стал творить глупостей. — Вам надо вернуться домой, пока не стемнело! — Мы не можем. Мы странники, мы не хотим ничего плохого и не имеем никакого отношения к конфликту в этом городе, мы просто хотели перебраться на ту сторону реки… — пытался оправдаться парень, но ему не давали. Он пытался прикрыть свое лицо, но стражник подошел близко. — Так возьмите комнату в гостинице. Буквально на соседней улице есть неплохое место… В чем проблема, вы пьяны? — поинтересовался страж, заметив странное поведение Михаила. Он попытался заглянуть ему в лицо, но парень прикрылся крыльями. Фыркнув, стражник перевел взгляд на остальных путников. — В городе ныне объявлено чрезвычайное положение. Охотники отлавливают всех демонов, живущих здесь и проходящих мимо в связи со сменой власти… И тут прежде, чем Михаил успел издать свое непонимающее «Какая еще смена власти?» — взгляд стражника зацепился за рогатую фигуру напротив, которую совершенно очевидно больше не скрывал плащ. Как бы Блэк ни старался прикрыть демона собой, тот возвышался над мальчиком на полторы головы, и невнятные танцы малого только сильнее привлекали внимание. — Так вот оно что, — мигом нахмурился стражник. Он перевел настороженный взгляд на Михаила, который обреченно поник. — Пытаетесь прямо под носом у охотников вывести демона из города? — Он под моим присмотром! Он… совершенно безопасен, просто позвольте нам пройти… — взволнованно оправдался Михаил, рукой отгородив демона от стражника. — Мы не хотим причинять вреда, мы только… — Заткнись, Михаил, — шипяще осек его Мидори, испытывающе глядя в глаза стражника. Парень нервно сглотнул. Они обречены… — Да, я демон. Да, мы хотим пройти по этому городу. Вашим же королем организация охотников была признана незаконной. Так ли вы хотите идти наперекор закону, как боитесь охотников? — демон прищурился, положив руку на рукоять кинжала под плащом. — Больше, чем нас? — Но… король пал, — взволнованно ответил мужчина. — Теперь бояться можно лишь взора охотников… — Ложь, — прошипел демон. — Все прислужники охотников будут считаться дезертирами, едва лишь… — Стой! — оборвал его побелевший от страха Михаил, чуть оттолкнув его в сторону. Демон яростно зашипел и перевел пронзительный взгляд на него. — Не стоит так сразу угрожать, мы ведь не хотим причинять вреда. — Не хотим, — согласился Мидори. — Но можем. Он замер так, будто боялся расплескать кипяток. Черный, вязкий, горячий кипяток ярости, который бурлил в груди и готов был вырваться в любой момент уничтожающей волной тени. Твари. Все они твари, что поплатятся своими никчемными жизнями за убийство невинных. И он готов испачкать свои руки в этой крови… Мужчина украдкой обвел взглядом улицу, на которой они стояли. Они были единственными живыми существами в этом месте, если не считать редких пробегающих мимо крыс. Тревога исходила из-за закрытых дверей и окон, но никто не смел высовываться. Стражник, все еще не глядя в глаза Мидори, чуть приблизился, будто собираясь обойти их, но демон напрягся и достал кинжал. Однако, проходя мимо них, стражник беззвучно выговорил: — Я вас проведу. Мидори в замешательстве замер, глаза Михаила округлились. Стражник обошел их и кивнул, приказывая следовать за ним, и направился вперед к причалу. Путники поспешили за ним. — Есть торговое судно, которое должно уйти сегодня вечером. На нем мой знакомый, так что я могу договориться о том, чтобы вас провезли, — торопливо шепотом пояснил он. Его вид был крайне встревоженным — точно как у человека, который нарушает закон под угрозой смерти. Он для вида взял Мидори за локоть, предварительно извинившись, будто бы он ведет пленников для допроса. — Почему вы нам помогаете? — так же шепотом спросил Михаил, нагоняя его. — Что… что мы вам должны за это? — Вы должны нам только одно, — стражник посмотрел в лицо Михаила прямо и доверительно. — Вернуть Солеонов на трон. Михаил оторопел. Он чуть притормозил от ужаса, но тут же нагнал их, не понимая, бояться ли ему того, что его узнали, или же наоборот — радоваться его словам. И только он хотел задать стражнику вопросы, только захотел узнать, что происходит в народе, только он воодушевился и вернул надежду… Как голову мужчины пронзила арбалетная стрела прямо в лоб. Мужчина упал назад, и от неожиданности Михаил машинально подхватил его, но тут же в ужасе отпустил. Вторая стрела просвистела мимо их ушей и промазала по голове Блэка. Мальчик тут же вскрикнул и кинулся за угол вместе с Реем, который в укрытии перевоплотился в ворона и исчез из виду. Михаил уже вознамерился кинуться следом за ними, но Мидори вцепился в его крыло и дернул назад ровно в тот момент, когда прямо перед его лицом просвистел еще один арбалетный болт. Михаил сглотнул и отпрянул назад, сбивая спиной демона. Краем глаза он заметил нескольких людей в конце улицы, которые целились в них из арбалетов и вот-вот готовы были поразить их обоих насмерть. Он уже хотел было обыскать улицу на наличие более удобных проходов, но вдруг заметил, что Мидори идет вперед. Заметил выход? Знает, как уйти отсюда? Но в момент, когда демон ловко уворачивался от арбалетного болта, Михаил сумел различить холодную ярость в его прикованных к башне глазах. Почти как в тот момент, когда он клялся прирезать каждого причастного к охотникам… — Стой, Мидори! — крикнул ему парень, но демон уже бегом устремился к башне, достав меч из ножен за спиной. Сокрушенно прошипев сквозь зубы, Михаил схватил какую-то рекламную вывеску рядом, и, прикрыв ею голову, побежал следом за демоном. Несколько стрел просвистели в опасной близости к его голове. Мидори бежал слишком быстро и уже достиг трех арбалетчиков, которые откинули в сторону дальнобойное оружие и достали мечи, обороняясь от первого смелого выпада демона. Михаил зашипел сквозь зубы и чуть раскрыл крылья и пролетел какое-то расстояние, значительно ускорившись. Тем временем Мидори уже либо вырубил, либо убил одного из охотников, но отвлекся и не заметил выпад меча, который рассек его кожу на груди. Демон разъяренно вскрикнул и уже хотел было со всей ярости атаковать нападающего, но Михаил наконец достиг его и оттолкнул их друг от друга, приземлившись между ними. — Ты с ума сошел, Мидори, нам надо скорее убегать отсюда! — крикнул он, и в этот момент его в спину ударили мечом. Не сильно — его защитили ножны меча и перья, однако плечо крыла противник задел. Михаил развернулся, нарочито резко махнув крылом, сбивая обоих охотников с ног. Он не хотел сражаться, но выбора у него явно не осталось. Ему пришлось достать меч из ножен чтобы парировать удар стражника, который кинулся на него, едва поднявшись на ноги. — Оставь меня, я с ними разделаюсь! — крикнул Мидори злобно, проворно бросившись на противника. Михаил даже не успел ему ответить — мгновенно парировав несколько обманных выпадов, Мидори пронзил человека мечом в горло. От ужаса Михаил пропустил один выпад в свою сторону, но опомнившись, мощным ударом выбил меч из рук противника и оттолкнул его ногой назад, вырубая его о выступ в стене дома. — Ты с ума сошел?! — пораженно выкрикнул Михаил. Мидори не ответил — он лишь вытер попавшую на лицо кровь и оглянулся в поисках новых противников. И парня пробрал ужас. Это не его глаза. Острые зрачки почти сливались с потемневшей радужкой глаз, а в их глубине плескалась животная ярость и жажда крови. В груди зарокотало тихое рычание, когда вдалеке послышались крики охотников, собирающихся вместе, чтобы напасть на беглецов. Преодолев почти первобытный ужас от вида разъяренного демона, Михаил встал перед ним и положил руки на плечи. — Мидори, ты ничего не сможешь сейчас сделать, — он едва сохранял спокойствие, но старался говорить тихо и вкрадчиво, чтобы донести до него максимально верную мысль. — Их слишком много, нас либо схватят, либо убьют на месте, мы должны сейчас же… — Но я должен! — выкрикнул Мидори, надорвав голос. И вместе с этим из его глаз пропала пугающая животная ярость, уступая влажному блеску, и демон вновь стал собой — отчаявшимся и озлобленным. — Они не должны остаться безнаказанными, они не должны продолжать убивать невинных! Если я не остановлю их… — Мы их остановим, но не так! Их слишком много, они убьют, и тогда мы точно не сможем ничем помочь. Если не мы, то кто тогда избавит Элгрин от охотников? Ты ничего не сделаешь, убив парочку человек! Крики становились все ближе с обеих сторон улицы. Михаил не видел приближающихся охотников, но спиной чувствовал их приближение. — Не парочку… — прошептал демон и всхлипнул, потеряв голос. Его щеки вновь стали влажными. Однако несмотря на свое состояние, Мидори попытался вырваться из захвата Михаила и устремиться навстречу своей смерти. Михаил не позволял ему это сделать. — Ох-х, как же с тобой сложно… — устало выдохнул он. Напряжение нарастало, стражники приближались, демон упирался. Михаил не придумал ничего лучше, чем перехватить демона за пояс, закинуть себе на плечо и помчаться прочь через улицы. — ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ, ПРИДУРОК, ПОСТАВЬ МЕНЯ НА МЕСТО! — кричал Мидори, отчаянно брыкаясь, вырывая его перья и бранясь на всех известных языках. Но Михаил держал его крепко, может, даже болезненно, но это не имело значения, когда следом за ними гонится толпа разъяренных охотников на демонов вперемешку с дезертирами из элгринской стражи. Михаил выбежал на соседнюю улицу, но зря — здесь тоже стояли стражи. Они сразу его заметили и схватились за оружие, но у парня не было возможности затормозить и быстро развернуться. И поэтому он разогнался. Это удивило охотников, и они даже чуть притормозили, рассчитывая на то, что Михаил собирается сдаться. Однако не тут-то было — в нескольких метрах от них он раскрыл крылья и взмыл в воздух, большим прыжком перемахнув через всю толпу. Мидори закричал не своим голосом. Он уже не пытался вырваться — только весьма болезненно вцепился в перья у основания крыльев и обмотал хвост вокруг головы парня, боясь, что его могут уронить. Михаил пролетел еще немного, и убедившись, что оторвался от них, он опустился на землю и сиганул в тесные переплетения улиц на окраине, куда углубился, путая следы. Он остановился где-то в темени улиц, когда голоса стражников замолкли вдали и громыхание лат затихло. Михаил наконец поставил ошалелого демона на землю, с трудом выпутавшись из его хвоста, и повернул его к себе. — Слушай сюда — сейчас не время нарываться на драку с толпой охотников и стражников, — строго напомнил он Мидори, держа за плечи ровно — если бы он этого не делал, тот наверняка повалился бы. Он не был уверен, слушает ли его демон — видимо, он от ужаса обронил свою душу где-то на половине их полета, и теперь отрешенно смотрел куда-то в стенку, дрожа всем телом. Михаил чуть встряхнул его, приводя в чувства, и Мидори, мотнув головой, поднял на него испуганный взгляд. — Мы вдвоем с ними не справимся и все будет только хуже. — Идиот, ты же можешь улететь… — слабо выговорил Мидори. Из его носа уже начала идти кровь. — Почему ты не улетаешь… — Я тебя тут не оставлю одного, — рыкнул Михаил и схватил его за руку, потянув следом, когда крики стражников послышались опасно близко. На этот раз демон не стал сопротивляться. Михаил молился тому, чтобы узкие улочки перед ними не оканчивались тупиками. С одной стороны, комендантский час играл им на руку — люди не мельтешили перед ними и не мешали проходу. Но с другой стороны — они не смогут потеряться в толпе, и они на виду перед каждым арбалетчиком на башнях. По пути они натыкались на все большее количество стражей и собирали за собой толпу погони. Стражники перекрикивались, раздавали приказы и гремели доспехами, которые хоть и замедляли их бег, но давали явное преимущество в битве вкупе с численным перевесом. Мидори с Михаилом хоть и бежали достаточно быстро, но при этом они понятия не имели, куда бегут. Они приостановились у выхода на открытую площадь. В центре все еще лежали тела, по водосточным канавам стекала вода, смешанная с кровью. Перед ними лег выбор между очередной узкой улочкой между домами и центром города, где пока что пустовало, но которая наверняка кишит арбалетчиками в укрытиях. Михаил боялся выбегать на открытую местность, но в то же время что-то подсказывало ему, что выход по ту сторону. — Я… я не… — очень слабо проговорил Мидори, догнав его. Из носа уже вовсю лилась кровь, и он очень тяжело дышал, кашляя. Когда они полностью остановились, демона покачнуло, и для равновесия он схватился за подставленную Михаилом руку. — Не могу… — Они нас нагоняют, мы не можем остановиться! — крикнул он, поставив прямо облокотившегося о него демона. — Давай, еще немного! — Да лети ты, тупая птица… — через силу прошипел Мидори. — Ты можешь легко от них спастись… — Я тебя не оставлю тут с ними, ты и так полумертвый уже! — крикнул Михаил, поборов желание добавить «тупой демон», но вместо того, чтобы тратить время на разговоры, он потянул Мидори вперед. Демон нашел в себе силы последовать за ним. Он устремился через площадь со всей возможной скоростью, выдавливая из себя последние силы. Последний рывок, осталось совсем немного… Мимо него опасно свистели арбалетные стрелы, но ни одна еще не попала в цель. Он обернулся, чтобы проверить, не попали ли стрелы в Мидори, и насколько близко к ним бегут стражи. Но демон не бежал следом. Михаил тут же затормозил и развернулся, чуть не потеряв равновесие. Ровно между ним и несущимися в его сторону охотниками, прямо посреди площади, распласталось бессознательное хвостатое тело. — Черт! — злобно выкрикнул он. Выбора нет. Он устремился навстречу охотникам. Обе стороны приближались друг к другу с равной скоростью, в центре — демон, Михаил — тяжело дышащий от усталости. И уже осталось между ним и первым охотником около пяти метров, как Михаил расправил огромные крылья, присел к земле, подбирая обмякшее тело, и, прямо перед замершими в ужасе стражниками, оттолкнулся от земли и подхватил перьями ветер, перелетая через толпу. Однако инерции из-за прибавившегося веса не хватило, и он приземлился за их спинами. Чертыхнувшись, он вновь разогнался и оттолкнулся от земли, с трудом поднимая крыльями свой и демонский вес и стараясь не попадаться кинувшимся на него стражникам. Стражники от него отстали, однако теперь он был открыт для всех арбалетчиков в округе. Михаил старался лететь быстро, но тело в его руках не позволяло часто маневрировать и ускоряться. Каким бы демон не был тощим и легким — вес все еще есть, а подставлять его под стрелы не хотелось. Михаил поднялся как можно выше, так, чтобы стрелы его не достигали, однако он явно недооценил мощность оружия. Одновременно три мощных заряда арбалета вонзились ему в крылья, сбив его полет. Но если два из них вновь попали в перья, то одно из них болезненно задело плоть, и Михаил, не справившись с полетом, был вынужден спикировать вниз, на одну из обзорных башен. Снизу послышались ликующие возгласы. Но из-за того, что полет его был неровным, у него не получилось вовремя затормозить, и он вместе с бессознательным телом неловко врезался в стену башенки, зарабатывая синяки и ссадины и сползая на стальной пол. Он невпопад извинялся перед бессознательным Мидори, нерационально радуясь тому, что его не услышат. — Черт, это совсем плохо… — пробормотал Михаил, подойдя к краю башни. Разумеется, чуть ли не весь город теперь знает, где его искать. И все наземные стражники, что безуспешно гонялись за каелем, ныне толкались у основания башни, чтобы как можно скорее начать лезть по лесенке наверх. Михаил отпрянул от края, опустился на пол и принялся выдергивать попавшие в крылья стрелы. Даже те, что не попали в плоть, значительно повредили перья, что явно скажется на его полете. Единственная стрела, что попала более-менее в цель, не проткнула плечо насквозь, но оставила кровоточащую царапину, что отзывалась болью при каждом движении левого крыла. Михаил тяжело вздохнул и оглянулся. Вокруг темно, он не видит даже края города. Он в тупике. Крылья проработают еще недолго — он устал и побит, и от силы еще пролетит полкилометра, поэтому нельзя без раздумий кидаться вперед и пытаться улететь как можно дальше. Нужен план… Но вдруг его взгляд зацепился за отчаянно кружащуюся вокруг башни птицу. Она будто бы только и пыталась привлечь внимание Михаила, громко голося перед ним и мельтеша. Парень поднялся с пола и подошел к краю, непонимающе присматриваясь к ней. То была сорока, почти такая же, какую они с Блэком разглядывали перед входом в город. Может, та же. Но вдруг птица, будто подобрав момент, влетела ему в лицо, хлопая крыльями по макушке. — Да что тебе надо! — выкрикнул он, отмахиваясь. — Не можешь помочь — не лезь! У меня и так проблем по горло… — он заглянул вниз и осознал, насколько близко уже ползут стражники. Он держался за рукоять меча, хотя осознавал, что абсолютно не готов отбиваться, вредить людям и сбрасывать их со смертельной высоты. Однако сорока продолжала мельтешить и голосить. Михаил раздраженно оттолкнул ее от себя, и увидел, что она уже было полетела прочь от него, но в тот же момент снова вернулась, подхватывая сильный порыв ветра и пару секунд маневрируя почти на месте. Затем вновь полетела в том же направлении, и снова вернулась к Михаилу, чувствительно потянув его лапами за волосы. — Ай, да хватит! — воскликнул он. Птица снова и снова продолжала выделывать свои трюки и будто бы ждала, пока Михаил поймет ее намеки. — Чего тебе вообще надо от меня? Ты хочешь, чтобы я полетел за тобой? Птица не ответила ему человеческим языком, но еще раз слетала туда и обратно, будто подтверждая его слова. Михаил перевел взгляд с нее на приближающихся стражников, а потом обратно. — Ох, я, наверно, совсем крышей поехал… — выдохнул он, будто бы обращаясь к Мидори, который его не слышит. Он подошел к телу и поднял его на руки вновь. — Но выбора у меня нет… Он чуть помахал поврежденным крылом, проверяя, насколько серьезны повреждения. Царапины болели, но мышцы еще чувствовались, и управлять крылом еще было возможно. Продержится он так недолго, но выбора нет, надо хоть попытаться. В момент, когда крики охотников начали слышаться наиболее четко, а рука первого легла на пол башни, Михаил расправил крылья, крепче сжал бессознательное тело в своих руках, разогнался и спрыгнул с башни, изо всех сил стараясь держать поврежденное крыло ровно и следуя за загадочной птицей, что тут же направилась в сторону леса.

***

— Рана не болит? — Нет. Уже давно нет. — Тогда почему ты не скроешь шрам? Тецу провел пальцами по прямому рубцу поперек носа, изучая собственное отражение в зеркале. Уже неделю не сходит легкое покраснение, хотя процесс регенерации уже давно закончился. — Не знаю. Он мне почему-то нравится. Да и шрамы придают мужественности, разве нет? — Не все, — заметил Мидори, поднимая взгляд на отражение брата в зеркале. — Не те, что получены от наказания. Тецу будто бы невзначай опустил руку чуть ниже, на грудь — туда, где под майкой у обоих близнецов к белым длинным шрамам после резких слов или малейших оплошностей порой добавлялись более свежие, красные. Больно, но почему-то боль, разделенная на двоих, не казалась такой страшной. За неглубоким вырезом майки, который Тецу явно выбрал специально, Мидори мимолетом заметил новую красную отметину. Совсем свежую. — Но ведь об этом знаем только ты и я, верно? — И Отец. — Он не в счет. Мидори перевернул страницу. Даже во время разговора он умудрялся читать, и это бы оскорбило того, кто не знает о многозадачности мозга младшего Акиро. Тецу был не из этих. Он был из той группы странных людей, насчитывающей одного члена, которым доставляло удовольствие проводить время с братом, пока тот погружен в чтение особо интересной истории, подслушивая его мысли и эмоции. Они могли просидеть так час, два, три — пока внешние заботы не отвлекут их от взаимной тишины. — Почему же ты не уйдешь? — вдруг продолжил разговор Мидори. Тецу не был готов к такому, а уж тем более — к тому, что Мидори отвлечется от страниц книг, чтобы направить на него свой пытливый взгляд. Такой родной и успокаивающий в правильные моменты, но холоднее и тверже вековой льдины в неправильные. Как сейчас. — А смысл? — уклончиво ответил Тецу, поправляя воротник так, чтобы отметин на груди не было видно. Он до последнего надеялся, что они не собираются поднимать эту тему. Его служение Креону уже было обложено неким табу, которое всеми силами старались не нарушать братья, чтобы не вскрывать старые раны и укромные уголки их душ, о существовании которых они старались забыть. Оба знают, чем это может закончиться. Внутри все похолодело, когда Мидори захлопнул свою книгу и отложил ее в сторону. Это значит, что тему поднимать он будет.  — Он ужасно обращается с тобой. Сколько шрамов он тебе оставил? Разве ты не видишь, как он пытается превратить тебя в послушную куклу? — отсутствие реакции со стороны брата его бесило. — И то, что ты чувствуешь, что он заслуженно тебя избивает, уже значит, что у него получается. — Я не могу, — бесцветно проговорил Тецу. — Не могу. — Это не ответ, — настаивал Мидори. Казалось, можно было расслышать тихий треск в воздухе от ломающегося самообладания Тецу. Он не мог смотреть в глаза даже своему собственному отражению — будто бы испытывая стыд перед самим собой в том числе. Мидори поднялся с места и медленно подошел к нему, будто пытаясь приблизиться к дикому зверю, которого можно в любой момент спугнуть или разозлить неверным движением. И по мере приближения брата напряжение внутри Тецу нарастало до тех пор, пока бокал вина на столике не треснул. — Да. Поэтому. Потому что я его боюсь. Ты доволен? — вдруг сорвался Тецу, отвечая на немой вопрос брата. Он оперся руками о стол, опустив голову, чтобы не было необходимости в зеркале сталкиваться с осуждающими его взглядами. — Я ненавижу себя за то, что мне так страшно в его присутствии. Я ненавижу себя за то, что я никогда не могу ответить на его унижения. Я не могу ослушаться его, потому что… боюсь. Ты не представляешь, насколько. Если он увидит мой страх, мне будет еще хуже, но я не могу ничего поделать… Выслушивая его торопливое шипение, Мидори положил ладонь на руку Тецу. — Постоянно я либо причиняю боль, либо испытываю боль. Каждый день. Я так устал от этой боли, Мидори. Я так устал. Мидори бережно провел мягкой теплой ладонью по его огрубевшей коже. Легонько обвел пальцами старые шрамы от многочисленных боев, в которых он некогда пострадал, делился теплотой с его холодной кожей, и в конце концов заставил его поднять руку и сжать его ладонь в своей. — Он не может держать тебя вечно. — А если сможет… Мидори, он хочет передать меня по наследству Куно, как будто я какая-то настольная ваза и могу считаться частью наследства, — напомнил он, тряхнув головой. — Этому не будет конца… — Ты заслуживаешь лучшего, Тецу, — тихо прошептал Мидори. — Тецу. Посмотри на меня, — потребовал он. Брат сопротивлялся, но в конце концов через силу поднял голову. За его зелеными глазами плескалось темное отчаяние, и он смотрел на Мидори с надеждой, как на последнего, кто сможет избавить его от этого ада. — Не позволяй ему тобой манипулировать. Ни за что. Тецу, ты лучший из нас двоих. Ты здоровый, сильный, умный и одаренный. Тебе всегда давалось легко все, чего другие добивались годами. Ты просто уникален. А этот… — он сглотнул слишком жесткие слова, боясь отзываться так о короле даже наедине с братом, — этот демон хочет сделать из тебя обыкновенного мясника. Ему от тебя ничего не нужно — только страх, повиновение и твоя способность рубить людям головы, да вытаскивать информацию пытками. Разве ты такой видишь свою жизнь? Неужели ты хочешь утопить свой потенциал в чужой крови? Этому не будет конца. — Но я не могу… — прошептал Тецу в ужасе. — Тецу, которого знал я, смог бы, — прищурился Мидори. — Ты совсем изменился. Что стало с тем воинственным и самоуверенным мальчишкой? Куда пропала твоя страсть? Не дай ему задавить в тебе последнее, что делает тебя — тобой. Тецу молча выслушал его, принимая каждое слово, как удар под дых. Его взгляд соскользнул с лица Мидори. — Ты злишься на меня? — вдруг спросил старший. — С чего это? — Ты предупреждал меня, что это плохая идея. Ты пытался остановить меня, а я нагрубил тебе, — пояснил брат. — Я был таким идиотом… — Господи, Тецу, мы были детьми, — выдохнул Мидори. — Конечно нет. Ты был наивным ребенком, который хотел большего, но получил это… — А Креон разве нет? — осек его Тецу. — Он тоже в детстве не получал столько любви от семьи, сколько хотел. Он тоже хотел большего, и тоже согласился на первое предложенное безумство и впустил в свою голову Люциена. Разве мы не одинаковы? Я ведь… — его лицо исказила пугающая улыбка, — я ведь не стану таким, как Креон?.. Мидори тяжело вздохнул, со скорбью глядя в лицо брата. В оливковых глазах блестел ужас, граничащий с истерикой, но смотрел он с почти детской надеждой. — Но у вас есть два отличия, которые меняют все на корню, — напомнил Мидори спокойно, стараясь передать собственное умиротворение брату. — Во-первых — тем, кто предложил тебе этот путь, была не всесильная божественная сущность, сеющая смуту в разумы носителей и заставляющая повиноваться ей беспрекословно, сводя с ума, а лишь ее жестокий посланник. А во-вторых, — Мидори взял его лицо в ладони и заглянул в его глаза с теплотой, — у тебя еще есть я. Ты мне нужен, и я тебя люблю больше жизни. Ты не брошен всеми, ведь я буду рядом с тобой до тех пор, пока наши души не угаснут в чреве Ската. Тецу тихо выдохнул. Он повернулся к Мидори и прильнул к нему, напрашиваясь на ласку. — Я тебя не заслуживаю… — пробормотал Тецу, опуская голову на его плечо. Брат соединил свои руки за его спиной. — Заткнись, — прошипел Мидори. Но тем не менее продолжил обнимать его как самое ценное, что когда-либо у него было и будет. — Я тут только ради тебя.

***

Через веки Мидори ослепил яркий свет, падающий прямо на его лицо. Солнечный луч согрел его кожу, и демон недовольно поморщился, поворочав головой на мягкой подушке, чтобы уйти от этого яркого света. И в это же время он почувствовал чьи-то теплые прикосновения к своему локтю. Кто-то был рядом с ним, но он не мог по ауре определить, кто именно. — Не ворочайся сильно. Игла выпадет, — послышался знакомый голос поблизости. Такой знакомый, что становилось больно, и у Мидори возникли сомнения в том, что этот голос вообще реален. Он с трудом разлепил глаза и его ослепил солнечный свет из открытого окна. Рядом с собой он заметил какую-то темную фигуру, но у него не получалось разглядеть, кто это был. Руку, к которой не прикасались теплые пальцы, он с трудом поднял, напрягая усталые скудные мышцы, и положил на лоб, прикрывая глаза от солнца. — Где я? — хрипло выговорил он. В тишине комнаты его голос прозвучал как-то неестественно. — В безопасности, — последовал ему ответ. Сомнений в том, что голос ему знаком оставалось все меньше. Привыкши к свету, Мидори перевел взгляд на фигуру. И мигом проснулся. — Маара! — воскликнул Мидори и подскочил на месте. Но тут же понял, что сил, чтобы поднять свое тело, у него не хватает. Ведьма шикнула на него и подтолкнула его назад, заставляя откинуться обратно на постель. — Не буянь, — попросила Маара, прищурив светло-зеленые, почти желтые глаза. — Ты очень слаб, и тебе нельзя напрягаться. И ты под капельницей, так что осторожнее с иглой. Мидори не стал сопротивляться, и потому с радостью откинулся обратно в теплую постель. Он осознал, что слабость в его теле — это не последствия сонливости. Больше десяти дней активности во время курса лечения сказались на нем далеко не лучшим образом. — Я не понимаю… — слабо выдохнул Мидори, бегая взглядом по помещению. Это была самая обычная комната, обставленная не особо богато. Стены в узорчатых выцветших обоях, местами облезлые от сырости, у стенки стоит старый лакированный шкаф, чуть накренившись вбок от тяжести барахла внутри и сверху. По углам разложены аккуратные кучи одежды, пледов и другого барахла. В воздухе ощущался запах готовой еды. Но насколько он помнил, вырубился он совершенно в другом месте. Чем закончилась погоня охотников за ними в городе он не знал — помнил лишь как изо всех сил старается бежать вперед. Он недовольно зашипел от замешательства. — Что произошло? — А сам ты как думаешь? — улыбнулась ведьма, вымачивая полотенце в миске с водой и травами. — По-моему, все очевидно. Мидори нахмурился. Действительно, несложно догадаться, чем закончилась погоня. Однако ему все равно хотелось услышать все из первых уст. — Так это твой новый дом? — поинтересовался он, оглядывая комнату. Что-то многовато барахла для пары месяцев жизни здесь. — Пока что я не нашла свое пристанище, — отрицательно ответила ведьма. Она выжала тряпку и положила ее на лоб Мидори. — Мой путь, как и твой, еще не окончен. Демон промолчал, остывая под холодом полотенца. Солнце уже чуть сдвинулось, и луч больше не падал прямо на его лицо. Он меланхолично наблюдал за пылинками, витающими в воздухе, прислушивался к скрежету чего-то маленького за выцветшими обоями. А ведь как давно они виделись с Маарой в последний раз — ровно три месяца назад должно быть? Мидори, захваченный заботами, происходящими в путешествии, совершенно забыл о течении времени. — Маара, — негромко обратился он к ведьме. Та отвлеклась от своих дел и посмотрела на демона. — Я ведь… все правильно делаю? Должен ли я продолжать молчать о том, кто я есть? Должен ли я помогать Солеону вернуть свой трон первым делом, и потом уже — останавливать Люциена? Сколько раз я ошибался, сколько проблем возникли по моей вине, и на сколько я не смог бы повлиять? Маара поняла все его тревоги без слов. — До тех пор, пока твои действия приведут к верному исходу, — неясно усмехнулась она. Но даже этот расплывчатый ответ был так необходим Мидори. Как будто лишь перед Маарой он мог открыть свою душу и свои страхи, чтобы получить ответ, который он и так ожидает, но в котором нуждается. — Надежда еще есть. А значит… что-то да у тебя получилось. Мидори выдохнул, прикрыв глаза. Ему будто стало теплее. И намного спокойнее. Но когда он открыл глаза вновь, комната оказалась пустой. Он непонимающе оглянулся, чуть приподнявшись. Аура испарилась так же незаметно, как появилась — ее как будто никогда тут не было. Не придав этому большого значения, Мидори опустился обратно на кровать и вновь закрыл глаза, надеясь, что сможет уснуть.