Сделка с Дьяволом

Мидори шел вперед минут десять, следуя по каменной аллее, уходящей вглубь леса. Он миновал несколько сырых пещер, продолбленных в скале много лет назад, проскочил через разрушенный небольшой мостик над обмельчавшей рекой, аккуратно проверял каждый последующий камень перед тем, как перенести на него вес. На его пути то и дело попадались статуи, но ни одна из них не уцелела до настоящего момента. Казалось, дорога его вела прямиком в самый центр переплетения скал, уводя дальше от леса. Но наконец он различил вдалеке конец пути. Ноги болели от усталости, но любопытство двигало его вперед. Он уже отсюда видел какие-то неясные очертания архитектурных сооружений из белого камня, которыми оканчивалась долгая лесная тропинка. Улица, на которую он вышел, была буквально вырезана из цельного куска скалы. Внешне серый камень оказался бледно карамельным внутри, куски скал умело преобразованы в часть города, со стороны кажущиеся обычным камнем. Мастерство, с которым была проделана эта работа, неописуемо. Каждая колонна на своем месте, каждый вырез окна, каждый узор четко и симметрично повторялся вновь и вновь, сохраняя идеальные пропорции. У Мидори перехватило дыхание, едва его накрыло столь величественным творением. И ведь это — целый город! Каждый дом вделан в камень, ни один кирпичик зазря не вставлен в окружение, все улицы петляли между несравнимых в своей красоте зданий. Невероятно! Если бы не время, которое значительно потрепало здания, город был бы еще более прекрасным. Мидори устремился вперед, как завороженный разглядывая высокие башни и резные столбы, на которых, казалось, могла уместиться целая история в каменных иллюстрациях. На каждой из колонн — разная. Под каменными навесами — ровные, некогда расписанные купола. Маленькие мостики проходили над глубокими расселинами в земле, где тек бурный поток воды, вода неслась вперед и подпитывала некогда разрушенные водяные мельницы. Емкости для фонарей чуть почернели от сажи, некоторые дома еще были открыты, будто бы только вчера из них вышла семья с детьми. Мидори даже не смог сдержать восхищенную улыбку. Это место просто поразительно! Он хотел пробежать по каждой улице, большой и маленькой. Взобраться на самую высокую башню и спуститься в самые глубокие подвалы, заглянуть в замерший на месте быт древних демонов и изучить дворцы и храмы. Мидори бы провел здесь несколько часов, а то и дней, хотя в голове еще крутилась мысль: он не должен задерживаться. Михаил его ждет и рассчитывает на него. Может, они смогут вернуться сюда вместе? Михаилу наверняка тоже будет интересно… Мидори пошел дальше вдоль реки, рассчитывая на то, что она выведет его обратно туда, откуда он пришел изначально. Если его расчеты правильны — а они должны быть — идет он ровно вдоль той же дороги, по которой спускался. Неудивительно, что он его не заметил — большая часть города погружена в расселину или спрятана за скалами. Древние демоны знали толк в том, как скрываться от людей. По дороге с красивыми тонкими арками из камня, малые из которых сохранились в целости и сохранности, он поднялся наверх, к скромной тропинке, которая шла между обрывом и лесом. Видимо, однажды здесь находился парк для прогулок, но сейчас он полностью зарос, а необычные клумбы, скамейки и маленькие домики были полностью разрушены. Отсюда открывался вид почти на весь город сверху, а вместе с ним и на закат, который можно было увидеть между горами. Солнце еще только приближалось к горизонту, удлиняя тени, но время до заката у него еще есть. Надо торопиться. Мидори поднялся на самую высокую точку парка, на которой чинно возвышалась милая беседка. Почти полностью целая, и хоть она наполовину нависала над пропастью, она выглядела достаточно крепко, чтобы в нее можно было войти. Отсюда дорога уходила дальше в лес, и поэтому Мидори воспользовался моментом, чтобы в последний раз окинуть взглядом этот прекрасный город. Он ступил босой ногой на холодный мраморный пол, занесенный пылью за многие прошедшие годы. Ветер свистел между резными арками, трепля его высохшие волосы. Мидори чуть прищурился от солнца, одновременно пытаясь разглядеть каждый домик, каждую улицу, каждую деталь города, которую он мог упустить. Несмотря на его восторг, все это время в груди копошилась скорбь. По тому, чего не существует уже много тысяч лет, что забыто всеми и что так старались зарыть в истории. Мидори положил руки на перила и тяжело вздохнул. За его спиной треснула веточка под чьей-то ногой. Мидори замер. Первой его мыслью было, что наверно Михаил все же последовал за ним и смог как-то отыскать его. Он ведь был единственным человеком в этом лесу. Верно? Но Михаил не ходит так тихо, он бы еще издалека начал ему жаловаться на то, что Мидори гуляет больше нужного. В этом лесу еще бродили охотники, а возможно — и случайные жители. И поэтому он замер, настороженный и готовый обороняться. — А тут действительно так красиво, как ты мне рассказывал. Его тело пронзил холод. Конечности онемели, а перед глазами поплыло. — Жаль, что люди тут все уничтожили. Бред. Это сон. Он уснул посреди пути, он просто слишком устал, ему мерещится. Это бредовый сон, очередной кошмар, это не реальность… — Они просто не понимают, что потеряли… Взяв себя в руки, Мидори рывком обернулся. Он был уверен, что если бы он не нащупал около себя стену, возвращая себя к существованию в материальном мире, то он бы тут же потерял сознание. Перед ним стоял он. Такой же высокий, стройный — может, даже слишком. Чуть растрепавшиеся волосы опускаются до пояса, кофта, заправленная в узкие штаны, странно похожа на его одежду. И это чертово лицо. Узкое, бледное, худое, как у мертвеца. Точно как в день, когда он в последний раз его видел. В окружении цветов белой лилии, исчезающее под крышкой лакового черного гроба. Отделенное от тела пустотой, а ныне — красным свежим шрамом. Только сейчас глаза его были открыты и единственные сверкали в полутьме беседки. Чуть прищуренные, то ли зеленые, родные, то ли желтые, дикие, вызывали страшный диссонанс в душе. Тонкие губы исказила живая самодовольная улыбка, такая болезненно-знакомая, что в глазах меркло. — А я скучал, — издали эти губы. — Мой милый брат. В душе разлился черный, вязкий, едкий ужас от звука его голоса. Тецу, не дождавшись ответа, взмахнул хвостом и сделал шаг навстречу. — НЕ ПРИБЛИЖАЙСЯ, — рявкнул Мидори в ужасе. Шерсть на хвосте стояла дыбом, все тело пронзило холодом. — Я… я не знаю, кто ты. Я не знаю, что ты здесь делаешь и зачем, но, — он нервно сглотнул, жалея, что не может просочиться сквозь стенку, — не смей осквернять собой тело моего брата. Существо, стоящее перед ним, создание, столь умело мимикрирующее под Тецу, тварь, говорящая его голосом — не может быть родным, теплым и любящим братом, каким он был. Он пустой. Оболочка, ничем не лучше ожившей фотографии. Как собственное отражение в зеркале — такое же похожее, естественное, движущееся — но глухое. Протягиваешь руку — и сталкиваешься с холодной поверхностью стекла. — Неужели я так плохо выгляжу, что ты меня не узнал, братец? Это оскорбительно, — притворно-возмущенно сказал Тецу, приложив руку к груди. — Ты не мой брат, — надрывно прошептал Мидори, качая головой. Рвано вдохнув, повторил: — ты не он… Тецу шелково усмехнулся, с любопытством наблюдая за поведением брата. Он глубоко вздохнул и медленно выдохнул, продолжая неторопливо сокращать расстояние между ними. — Я понимаю, мой хороший, — спокойно и тихо произнес он, улыбаясь. Мидори не сводил с него настороженного взгляда и, казалось, даже не моргал. — Я понимаю. Ты сейчас так напуган, хочешь сбежать от меня и забыть о произошедшем, и ты боишься, что я — лишь твой глюк, или чья-то злая шутка… Ты боишься принять то, что я существую, боишься заглянуть в себя и осознать глубину раны, оставленной после меня, оглянуться на руины своего потерянного убежища, боишься вспомнить, насколько тебе меня не хватает, — говорил он это с нежной успокаивающей улыбкой, заглядывая в глаза Мидори. — Но я здесь. Тебе не придется больше бояться. Я пришел, чтобы заполнить твою пустоту и вернуть все на прежние места… — Заткнись… — шипел Мидори, пытаясь отвернуться, зажмуриться и просто никогда больше не видеть его. — Ты ничего не знаешь. Ничего не понимаешь… — Но я знаю тебя, — оборвал его Тецу. Мидори замер. — Я научился понимать тебя за последнюю жизнь, что мы провели вместе. Он уже приблизился почти вплотную, смотря на него завороженно, а Мидори на брата — с ужасом. — Я так рад снова тебя видеть, мой милый Мидори… Тецу нежно провел пальцами по его щеке. Такое неправильное физическое касание, его не должно быть, это не правда, это не правда… Внутри что-то переклинило. Между ними сверкнула кроваво-красная искра, Мидори отпрянул от него в сторону, споткнулся и припал к столбу, а Тецу отступил на шаг, держась за правую часть своего лица. — Ах ты… — свистяще прошипел он сквозь зубы. Тецу убрал руку с лица, обнажая красный прочерк поперек глаза. Сам глаз чудом уцелел, а бровь и половина щеки — не очень. Ошалелый Мидори сполз по столбу вниз, держа на вытянутых руках испачканный в крови кинжал. Тецу проверил ножны на бедре, а обнаружив, что они пусты, удивленно хохотнул. — Надо же! А ты правда изменился. Мало того, что ты взял в руки оружие, так ты его выкрал у меня, и… атаковал меня же им! Поразительно! — Жизнь меняет людей, — произнес Мидори, все еще держа кинжал перед собой и вцепившись в него обеими руками, дрожа, но готовый атаковать. — Меня же изменила смерть, — с улыбкой сказал Тецу, стряхнув капельку крови с пальца. — Но знаешь, — он живо качнул хвостом и повернулся к брату. — Кое-что все же осталось прежним. Мидори охватил ужас. Он хотел сбежать, просочиться через мраморный пол, разбиться насмерть, улететь… Но он понимал, что попал в лапы к хищнику, и теперь он абсолютно беззащитен перед ним. — Что же? — все же спросил Мидори, испугавшись натянутой тишины между ними. — Я все равно намного сильнее тебя, — негромко произнес Тецу, прищурившись. Мидори сглотнул. Атаковать нет смысла, обороняться тоже. Как бы он ни пытался, он всегда был и навсегда останется больным младшим братом, а Тецу — палачом Креона, для которого нет непокоримых целей. — Что тебе от меня надо? — Не много, на самом деле, — Тецу наконец отвел свой тяжелый зеленый взгляд от него, вытер кровь с глаза и принялся расхаживать по беседке. — От тебя так вообще ничего. Мидори наконец сумел расслабиться, когда брат от него отошел, но не переставал настороженно наблюдать за ним. — Люциен? — Догадливый малый, — оценил он. — Зачем он тебе? Тецу посмотрел на него с легким прищуром, растянувшись в самодовольной улыбке. — А то ты не знаешь, — ехидно протянул он. — Только попробуй, — с готовностью проговорил Мидори. Да, он знал, что бесполезен. Да, он понимал, что для Тецу повергнуть пусть даже Хранителя Люциена — раз плюнуть. Но только не сейчас. Не тогда, когда он так близок к своей цели. Он не отдаст Люциена никому, пусть даже придется сгинуть вместе с ним. — Я попробую, — пообещал ему брат. — Но я правда пришел не только за этим. Веришь или нет, но я хотел увидеть тебя, мой хороший. — Как жаль, что я тебя — не очень, — прошипел Мидори. Он не понимал, откуда в нем смелость. Его ноги и руки дрожат, но он готов дать отпор этому существу перед ним. Существу. Не брату. Даже не его отражению. У его отражения нет красного прочерка поперек глаза, оно не искажено ужасающей улыбкой. Не брат, не человек и не демон — бездушное ничто. Тецу будто бы расстроил этот ответ. Улыбка чуть погасла и он вздохнул. — Действительно, жаль. Кинжал в руках Мидори вдруг испарился, перепугав его тем самым, и вернулся обратно в ножны к Тецу. Вновь беззащитный, Мидори попытался найти вокруг себя какой-нибудь осколок камня или палку, но ничего из этого под рукой не оказалось. Поэтому он поднялся на трясущихся ногах, готовый уворачиваться и бежать. — Я ведь правда надеялся, что ты еще ждешь меня, — тяжело вздохнул Тецу, вновь повернувшись к нему. — Что ты еще любишь своего брата достаточно, чтобы обрадоваться внезапному визиту. — Нет, заткнись… — шептал Мидори, качая головой. — Что ты еще бережешь воспоминания, что я тебе оставил, что помнишь мои уроки, помнишь меня… — говорил брат, подходя все ближе. — Замолчи, пожалуйста, не надо… — он в ужасе зажмурился, ощущая влагу на своих глазах. — Я надеялся, что мы вместе сможем покорить этот мир, — Тецу драматично возвел руку в сторону садящегося солнца, откинув волосы за спину и подставив лицо под свет. Но затем расстроенно опустил голову, направив взгляд своих ярких глаз на Мидори. — Но я вижу, что ты слишком труслив для этого. Он вновь подошел к Мидори, совершенно не чувствуя опасности от него и игнорируя кровь, залившуюся в глаз. — Жизнь ничему тебя не научила, — тихо прошептал он. — Лучше бы ты последовал за мной… Мидори больше не мог его слушать. Каждое его слово будто рубило его ножом, а летальный удар уже давно был нанесен, так что каждый следующий он принимал совершенно безвольно. Он вновь закачал головой, прикрыв глаза, но дыхание перехватило и он не смог издать и звука. Тецу, довольный своей работой, заулыбался. Его взгляд лег на амулет, выглянувший из-за кофты Мидори, и его брови удивленно вскинулись. — Ох, какая милая вещичка тут у тебя, — мурлыкнул он. Но когда он поднял руку, поднес ее к кулону и прикоснулся к нему, металл в его пальцах зашипел, будто костер, в который брызнули воду, и на его среднем и указательном пальцах остался красный ожог. Не сразу он отдернул свою руку, да и Мидори, казалось, даже не был способен оттолкнуть от себя брата или хоть как-то на это отреагировать. — Ладно. Не сейчас. Без лишних сопротивлений он поднял эту же руку, нежно провел ею по щеке Мидори, убирая скатившуюся слезу. Младший не реагировал - он замер, как напуганная лань, терпя это малоприятное прикосновение к лицу. А затем, крепко схватив его за волосы, Тецу ударил его головой о стену. Тело тут же ослабло и Тецу позволил ему безвольно упасть на землю. — Какой же ты хрупкий, — вздохнул он с умиленной улыбкой. Лужа крови постепенно начала разрастаться под головой Мидори. Тецу опустился перед ним на одно колено и нежно посмотрел в его спокойное лицо, отведя налетевшие волосы в сторону. — Ты так мил, когда спишь, — восторженно прошептал Тецу, нежно поднимая рукой голову Мидори с земли. Ладонь, которой он держал его под затылок, взмокла от вязкой крови. Он провел большим пальцем по щеке брата, любуясь каждой чертой его спокойного, расслабленного лица, и размазал красноту по его коже. — Ты прекрасен. Как природа могла создать настолько безупречное лицо? Эти губы, эти ресницы, скулы… Совершенство. — Он улыбался нежно, но нервно. Как бы вновь не соскользнуть с рассудка. — Однако знаешь, что я считаю невероятным? — он взял его голову в обе руки. — То, как она сумела создать таких два, — он выдохнул, вновь запуская пальцы в его волосы. — Два слишком совершенных для этого мира создания. Достоин ли он этого? Мне кажется, что вселенная не зря пытается нас разлучить. Тецу, помедлив пару секунд, наконец положил голову брата на землю и поднялся над ним, по-прежнему не отрывая глаз от его лица, будто зачарованный. — Мы не можем существовать вместе. Мир просто не достоин этого, — с тоской вздохнул он, доставая из тени свой меч. — Мы изначально должны были быть одним целым… И мы им станем. Лужа крови продолжала растекаться по белому камню, пока Тецу медлил перед тем, как опустить меч. Наконец, он замахнулся и опустил лезвие. Но в миллиметре от груди Мидори образовалась плотная материя, которая тут же окутала весь его меч. Она выдернула меч из его рук и откинула его в сторону, а самого Тецу отшвырнуло от тела Мидори на несколько шагов. Ловко опустившись на четвереньки, Тецу прижал к земле хвост и настороженно наблюдал за вздымающимся к небу дымом от взрыва. Казалось, все вокруг окуталось чернотой, будто испачканное нефтью, а дневной свет померк в этой беседке. Дым начал обретать более четкие очертания. Темная фигура, точно повторяющая черты владельца за исключением того, что была так черна, что не отражала свет, будто бы вынырнула из воды на воздух, жадно хватая ртом живительный кислород. Взгляд без зрачков наконец лег на Тецу. — Отмеченный смертью! — воскликнул Люциен, слегка удивленно приподняв брови. Он вышел из дыма и ступил на мраморный пол, пачкая его своими следами. — Так ты тот самый малец, который едва не стал моей следующей оболочкой. — Едва, — согласился Тецу. Он чуть дрожал, но быстро взял себя в руки и медленно поднялся на ноги, чуть преклонив голову в поклоне. — Я должен признаться, Тициан, я скучал, — растянулся в улыбке Тень. — Сказал бы, что я даже расстроился, когда мой прошлый хранитель так свихнулся, что отрезал тебе голову… Ты был многообещающим. — Я тоже не был особо рад этому, — улыбнулся Тецу. Люциен насмешливо фыркнул и сразу перешел к делу: — Говори уже, что тебе потребовалось на смертной земле, и зачем ты обратился ко мне. Я ведь понимаю, что ты не зря искал моего хранителя. — Ничего особенного, Ваше Темнейшество, — Тецу почтенно приложил руку к груди. — Всего лишь простую сделку… и мое тело. Тецу заметил интерес, промелькнувший в глазах Люциена, и довольно заулыбался. — Скажи мне, Тициан, — тихо прошипел Люциен, почти сливаясь с шелестом листвы. — Почему я должен выбрать тебя, а не Куно, который готов отдаться мне целиком? Почему я должен оставить свое привычное тело, которое я обрабатывал полтора века, и переселиться в тебя? — Не знаю, — пожал плечами Тецу. — Может, потому, что мое тело способно выносить физические нагрузки? Потому что я могу прожить без теневых протезов больше пяти секунд? Или что я не блюю кровью от того, что пробегу слишком много? Или, — он чуть прищурился, — потому что у меня нет души? Люциен внимательно смотрел в лицо демона, изучая, будто рентген, и прикидывая, хочет ли он верить ему. Под гнетом Тени даже Тецу было непросто держаться прямо. — В то же время и у Мидори, и у Куно есть душа, — продолжил Тецу. — Чтобы получить власть над любым из них, Вы должны заключить с ними три сделки — три замка, ключи к которым вам еще придется найти самому. А я же, — он распростер перед ним руки, — абсолютно пуст. Может, это оно и есть — вознаграждение Люциену за тысячелетия страданий? Тело без души, но с кровью Акиро — просто подарок судьбы! Можно свободно расположиться в новом убежище и полностью им управлять, без лишних сделок и попыток склонить носителя на свою сторону. — Вы ведь хотите меня. Мое тело. Я силен, здоров и амбициозен, мы вместе можем покорить целое Междумирье, как вы всегда мечтали… Люциен перестал расхаживать вокруг Тецу и наконец посмотрел ему в лицо. — Каковы твои условия? Тецу торжествующе заулыбался. — Я хочу брата, — заявил он, хлопнув в ладоши. Люциен презрительно скривился. — На кой-черт он тебе сдался? — Вы могли заметить, что я весьма слаб на данный момент, — Тецу провел рукой по кровоточащему шраму на шее. — Я хочу остаток жизненной силы своего близнеца. Мне нужен именно он, понимаете? Я хочу, чтобы мой родной и дорогой брат стал частью меня. Хочу навеки сохранить его вместе со мной. Я ведь все же люблю своего братишку… Однако, пока вы находитесь в нем, я не могу забрать его остаток сил, к сожалению, — демон разочарованно вздохнул. — Поэтому мне надо, чтобы вы сами его отдали мне. Люциен чуть прищурился. Было непонятно, смотрит ли он в глаза Тецу, или рассматривает его целиком, так как ничего похожего на радужку или зрачок в его черных глазах не виднелось. — Я еще не уверен, насколько ты этого достоин, — фыркнул Люциен, криво улыбнувшись. — Поэтому прежде, чем я отдам тебе Мидори, ты должен будешь принести мне голову Куно. Тецу взбешенно мотнул хвостом. — Но зачем? — осторожно вопросил он, стараясь не сорваться. — Мы могли бы все решить прямо здесь и сейчас. Зачем терять время… — Парень, — хохотнул Люциен, — уж что, а ждать я умею. Меня пока что устраивает все, что происходит, мои планы никак не изменились. Так докажи мне, что твой план лучше. Убей своего старшего брата, убей во мне соблазн отдаться тому, кому я веками был уготовлен. Или это для тебя слишком сложно? Вобрав в грудь воздуха и медленно выдохнув, Тецу вынудил себя тактично улыбнуться. — Конечно же нет, — он усмехнулся. — Натравливаете наследников друг на друга? Это так в вашем стиле… — Это, собственно, то, чем я всегда занимался, — пожал плечами Тень. И вытянул вперед правую руку, истекающую черной жидкостью. Тецу взволнованно опустил взгляд на эту ладонь. Все почти как в его самых смелых мечтах… Он пару секунд медлил, не решаясь, до самого последнего момента, когда напряжение достигло максимальной точки. Он рассек кинжалом свою ладонь и крепко схватил руку Люциена, подняв решительный взгляд на его непроницаемо черные глазницы.

***

Когда Мидори пришел в себя, на лес уже спустились сумерки. Вокруг было тихо: лишь сверчки трещали в кустах, да ветер шелестел в листве. Он поднялся с земли, сел на мраморном полу беседки и оглянулся: вокруг никого не было. Казалось, даже запах и следы Тецу на песке исчезли вместе с ним — так, будто бы его и не было. Будто бы он был лишь сном. Или же кошмаром. Может, это и правда было лишь сном? Мидори просто потерял сознание от переутомления, не заметив, как измотался за все это время. А Тецу ему приснился. Он провел рукой по затылку и испачкал свои пальцы в крови. Ну вот, еще и голову расшиб... Заметив, что солнце уже совсем близко к закату, Мидори резко подскочил с места. Михаил! Он оставил его в ущелье, промокшего, потерянного и голодного, а сам провалялся в этой беседке весь день! Демон тут же почувствовал стыд за себя, хоть он и не был способен как-либо повлиять на произошедшее. Мидори тут же ринулся в лес. Он не слишком помнил дорогу обратно, голова его слишком сильно болела для того, чтобы думать, однако шестое чувство еще работает, а значит, он должен еще издалека почувствовать Михаила. Лес был угнетающе пустым. Казалось, даже редкие птицы из него исчезли, или же спрятались по гнездам. Казалось невозможным найти здесь след знакомого человека, и как бы Мидори не взывал к своим охотникам-предкам, он не ощущал в этом лесу ничего, кроме холода, пустоты и отчаяния. Сквозь ветви деревьев начали проникать оранжево-красные лучи солнца, выглянувшего из-под пелены серых туч. Вот-вот должен начаться дождь. Наконец, теплую и солнечную ауру он почувствовал еще до того, как увидел среди деревьев светлую фигуру человека. Михаил стоял к нему спиной на небольшой полянке во мху, оглядываясь в поисках чего-то в лесу, и в упор не слышал торопливых шагов демона. — Михаил! — обрадованно произнес Мидори. Парень быстро обернулся к нему лицом. — Я так рад, что ты здесь! Прости, я пропал на весь день, я… Но едва Мидори приблизился к нему, как Михаил устремился к нему, схватил за воротник и припер пораженного демона к дереву. — Ты куда сбегал?! — воскликнул парень, перебив демона. Мидори тут же потерял дар речи. На уме вертелись слова извинения, которые он репетировал до того момента, как его встретить, но кажется, что этих извинений не хватит. Поэтому он лишь пораженно уставился на него большими глазами, поджав хвост. — Я… п-прости, я немного задержался, я… Ты так обиделся? Почему ты тут? Что вообще случилось?! — Это я должен у тебя спрашивать, что случилось! — прорычал он. — Ты привел ко мне охотников, ты угрожал сдать меня, ты провоцировал, ты сбежал с непонятным напутствием, а теперь появляешься как ни в чем не бывало, как будто я с распростертыми руками приму тебя обратно?! — Ты головой ударился? — поинтересовался Мидори, нахмурившись. — О чем ты говоришь? Какие охотники? И опусти меня вниз, мне неудобно! Перед тем, как опустить его, Михаил с силой дернул его за воротник, и Мидори вновь болезненно ударился головой о ствол дерева, напомнив о его свежей ране, и он сполз вниз, болезненно шипя. — Михаил, ради всего, блять, святого, объясни мне, что произошло! — рявкнул он, начиная выходить из себя. Но вдруг заметил: хоть Михаил и отпустил его, но в тот же момент достал свой меч из ножен. Демон даже немного испугался, поджав хвост. — Лучше сам скажи! Расскажи давай, как ты сразу же ринулся к охотникам, как только оставил меня, чтобы… — Я потерялся! — оборвал его Мидори раздраженно, чуть покраснев. Хотя отчасти это было правдой. — Я не знал куда идти, а затем я потерял сознание… от перегрузки. Я знаю, я не должен был плутать так долго, и я чувствую себя виноватым, но какого хрена, Михаил, ты тут устраиваешь?! Как будто я этим начал мировую войну! — Ох, уже заврался в край, — прорычал Михаил. — А откуда, по-твоему, появились охотники? — Ты думаешь, это я навел их на тебя? — Ты был с ними! — Ты идиот? — прошипел Мидори, хоть и понимал, что не очень разумно говорить это тому, у кого есть меч. — После всего, что они сделали, ты еще думаешь, что я на их стороне? Михаил саркастично ухмыльнулся, покачав головой. — Ты не на их стороне, — произнес Михаил, прищурившись. — И не на нашей. Ты на своей собственной, забыл? Ты глазом не моргнешь прежде, чем убить охотника, и тебя даже совесть не кольнет прежде, чем сдать нас на верную смерть. Тебе ведь плевать на все. Ты же… «слишком стар для подобного дерьма»? Эти слова ввели Мидори в ступор. Он осторожно поднялся на ноги, стараясь держать с парнем зрительный контакт. — Что за бред ты несешь, — выдохнул демон. — Я… не знаю, что ты там видел, но я клянусь, это был не я. Зачем мне вас предавать? Михаил, пожалуйста… Мидори становилось страшно. Он ничего не понимал, а ярость Михаила его пугала. Парень смотрел на него почти так же напугано, даже обреченно. Демон слышал биение его тревожного сердца издалека. Было видно — Михаил хотел ему верить. Он хотел, чтобы произошедшее оказалось сном, чтобы Мидори был таким, как всегда, чтобы демон одумался и стал к ним ближе. В нем шла нелегкая борьба, и он не понимал, что правда, а что нет. Но он лишь крепче взялся за рукоять своего меча. — Лучше бы я никогда не выпускал тебя из той темницы, — проговорил он с горечью в голосе. — Лучше… лучше бы я покончил со всем еще в первый раз, когда мог. — Он сглотнул и опустил взгляд. А когда вновь поднял его, то Мидори с ужасом для себя увидел в его глазах эту прежнюю жаркую ненависть. — Не смог тогда — смогу сейчас. Михаил взял меч в обе руки. — Т-ты сошел с ума, — в ужасе выговорил Мидори. Рукой он пытался нащупать хотя бы кинжал на своем бедре, но он был абсолютно безоружен. — Ты этого не сделаешь… — Не смей во мне сомневаться, демон! — выкрикнул он. — Я больше не буду трусить. Если я даже демона не смогу прикончить, какой из меня тогда король? — Ты не обязан убивать, чтобы им быть, — произнес демон. Михаил покачал головой. — У меня нет выбора… Мидори медленно пятился назад. Что ж, не самая удачная ситуация в его жизни. Сейчас Люциен его защитит или он сам парирует удар тенью. Михаил поймет, кем Мидори является на самом деле. Вся его конспирация посыплется, секреты вскроются, и он предстанет перед Михаилом еще большим лжецом, чем раньше. Мидори все еще не мог понять, где он оступился, почему все привело именно к этому. Но пути назад нет. Он здесь, он стоит безоружный перед разъяренным Светом, и нет ничего, чем он мог бы ему противостоять. Поэтому он встал прямо перед парнем и посмотрел ему в глаза. — Раз уж ты считаешь это верным, — демон выдохнул, разведя руки, — сделай это. Забери жизнь без суда. Забери, чтобы быть уверенным, что сделал это во благо всем. Сделай это, ведь теперь ты вершишь над нами суд, Серафим. Парень ему не ответил. Взялся за меч крепче и поднял его. Внутри все похолодело. Но Мидори не мог стоять смирно. В последний момент он дернулся и в ужасе отшатнулся от него, однако понимал, что вероятность того, что он успеет уйти от удара, ужасно мала. Меч блеснул в красном свете заката, и мгновение перед тем, как он опустится, казалось ему вечностью. Вдруг он почувствовал, как под ногу попалась какая-то коряга, и он споткнулся о нее именно в тот миг, когда тяжелое острое лезвие холодно сверкнуло перед его лицом — затем из него вышиб дух сильный удар в спину. Пару секунд он лежал в прострации, полностью убежденный в том, что жизнь его покинула. Однако затем понял, что смерть не должна так ощущаться — так по-материальному. Он еще чувствовал спиной сырую землю, мелкие камешки, впившиеся в плоть, жмурился от яркого света, падающего сверху, и ощущал сильную боль в правой части лица. Он еще жив. И ему невероятно повезло. Мидори провел рукой по лицу и испачкал пальцы в крови. Видимо, меч его достиг, но не разрезал голову на две части. Порез налило раскаленным железом. Он приподнялся на локтях, разыскивая взглядом Михаила. Парень еще стоял над ним с опущенным мечом, однако что-то изменилось в его взгляде — к безграничной ненависти прибавился страх. Мидори вытер рукавом скопившуюся у подбородка кровь и с вызовом посмотрел ему в лицо. Михаил посмотрел в глаза демону, на кровь на его лице, на своем клинке. И был в ужасе. Он будто бы не верил тому, что только что смог поднять на кого-то меч, всерьез собираясь разрубить живое существо. Он причинил кому-то боль. Он хотел убить. Мидори уловил, как что-то в нем дрогнуло, защемило, а в голове пронеслась одна до ужаса громкая и внушающая мысль «но я не могу этого сделать». Он злобно зарычал и с силой воткнул меч в землю. — Не могу! И ненавижу себя за это! — закричал Михаил. — Как я могу называть себя защитником людей после этого? Как люди примут меня как короля, как я могу быть Светом, когда я не могу даже слышать его?! Когда я… когда я не могу даже демона убить, — он в отчаянии опустился на колени перед ним, вцепившись в свой меч и тяжело дыша. Мидори сглотнул кровь, скопившуюся во рту, и чуть приподнялся на локтях. Михаил опустил свой меч на землю и посмотрел на него, будто сомневаясь в самом существовании предмета перед ним. — Неужели это и есть благодетель? — слабо проговорил он. — Неужели для того, чтобы вершить правосудие, мне необходим этот меч? Я должен… убивать? — Он снова посмотрел на демона с ужасом. — Разве это правильно?.. Мидори вытер рукой кровь на лице. Рана поперек его губ налилась невыносимой болью, но несмотря на это он слизнул кровь и очень слабо, сквозь боль и немеющие губы, произнес: — Конечно нет… Михаил свел брови и мотнул головой. — Я просто не понимаю, как ты мог так быстро переобуться! То ты на стороне охотников, то на своей стороне, то на моей стороне, то снова… — Михаил вдруг в замешательстве замолчал. Он окинул демона взглядом с головы до ног, будто пытаясь что-то найти на нем. — Ты ведь… в моей кофте все это время был. Да? У тебя не может быть другой одежды. Мидори уставился на него так же непонимающе, как и парень. — Откуда мне взять другую одежду, она ведь была мокрой — нахмурился он. Михаил покачал головой. — Нет, она высохла, когда ты пришел, и ты проверил. И я… — Михаил замолк. Он схватил свой рюкзак и вынул из него зеленую кофту, которую носил Мидори, а из заднего кармана — ошметок ткани точно такого же цвета. — Что за… Легкие будто бы налило свинцом от ужаса. Мидори отполз от ошметка, как от огня. — Это был он, — панически прошептал Мидори. — Он реален... — Кто — он? — Ты… тоже его видел, — выдохнул Мидори. Михаила поразил тот ужас, который появился в глазах демона. Почти безумный, панический ужас. Он никогда еще не видел его настолько напуганным. Что же происходит?.. — Кого?! Мидори еще отполз от него и неловко поднялся на ноги. — Черт, — выдал он и попятился, оглядываясь по сторонам. На него вдруг начало давить абсолютно все, в каждом дереве ему виделись фигуры, за каждой тенью кто-то скрывается. В какой-то момент в глазах все поплыло, но он врезался спиной в дерево и остановился. — Черт, черт, черт, черт… — Мидори, скажи мне, что происходит?! Чего ты так боишься? — заволновался Михаил. Он так же оглянулся вокруг, пытаясь разглядеть, что же там увидел демон, однако не увидел ничего, кроме деревьев. — Тецу! — выкрикнул Мидори раздраженно. — Он здесь! Он меня… он меня нашел. Он на меня напал. Он… — он нервно запустил руки в волосы. — Он хочет меня поймать… — Тецу? — Михаил непонимающе нахмурился. — Это же… ты это имя выкрикивал во сне? Твой брат? Но… — он нервно сглотнул. — Он ведь мертв. Ты же говорил, что он умер много лет назад, так? — Я тоже так думал, — нервно усмехнулся Мидори. Но болезненная улыбка, перечеркнутая красным порезом, тут же соскользнула с его лица. Ситуация наконец начала складываться в понятную картину для Михаила. Он поднялся на ноги. — Так… получается, тот демон, что на меня напал… — его щеки налились краской со стыда. — Это был твой брат-близнец? - Конечно... — И охотников привел он, а не ты, и угрожал мне он, а чтобы сбить меня с толку, он переоделся в твою одежду и притворился тобой… — он нахмурился, беспорядочно вспоминая произошедшее. — Но одежда ведь у меня?.. — Нам надо уходить отсюда. — Демон оттолкнулся от дерева и направился вперед. Затем, оглянувшись, развернулся и пошел в другую сторону, но опять засомневался и остановился. А куда идти? — У нас никаких карт нет. Куда мы пойдем? — Да куда угодно, — демон тряхнул головой, будто пытаясь отогнать мошек или мысли. — Только подальше… От того места. Надо скорее уходить, он может нас найти… В лесу было сложно ориентироваться, однако он помнил, откуда пришел Мидори — значит, от туда он и бежит. — Ладно, давай… пошли, я знаю дорогу, — сказал Михаил, обведя взглядом лес. Он попытался понять, где село солнце, но его глаза постепенно начали подводить его с наступлением тьмы. Вдруг он заметил бирюзовые огоньки глаз Мидори. Бирюзовые. Холодные, спокойные. Не по-хищному желтые. — И ты больше не станешь пытаться меня убить? - поинтересовался демон. Михаил надеялся, что в темноте демон не заметил, как его щеки стыдливо вспыхнули. — Я… нет, — он покачал головой. — Конечно нет… Огоньки чуть сузились. — Ладно, — демон приблизился к нему. — Веди. По дороге расскажешь, что… мой брат тебе наговорил. Михаил кивнул, и, вновь оглянувшись по сторонам, уверенно направился вперед в лес, пробираясь сквозь заросли и ведя за собой правильного, знакомого и напуганного демона.

***

Они шли по глухому лесу почти час, а по проложенной дороге — еще половину. Лес здесь казался чернее обычного, животные — тише, однако Мидори уверенно мог сказать, что они здесь есть. Следят за потерянными путниками из темноты, кто с тревогой, кто с голодом, невидимые для глаз уверенно идущего вперед человека, но не для то и дело оборачивающегося демона. Лес ночью будто перестал дышать. Вскоре темная туча пролила на них мелкий дождик. Он не сильно им мешал и промочил разве что верхний слой одежды, но все равно им было весьма прохладно. Михаил чуть прикрыл крылом Мидори, почувствовав укол совести от вида того, как он зябко кутался в мешковатую одежду, которая не сильно помогала ему согреться из-за дырок на спине. Одновременно с этим он пытался вспомнить и рассказать все, что произошло после ухода Мидори. Сам же демон не сказал почти ни слова за все это время. Он мрачно молчал, глядя себе под ноги, и могло показаться что он просто смотрел куда ступить, однако он то и дело спотыкался о выступающие корни и ветки. Только в конце на вопрос Михаила о том, где же он так задержался, он очень нехотя ответил: "потерялся". Наконец вдали стали виднеться теплые огоньки фонарей, свидетельствуя о присутствии человека. Путники тут же воодушевились, но сил ускориться у них не было. Мидори лишь предложил свернуть в лес, чтобы с меньшей вероятностью наткнуться на людей по дороге — что они и сделали. Они вышли к небольшой таверне с конюшней. Других домов не было поблизости — видимо, она стоит тут для того, чтобы путешественники могли остановиться, отдохнуть и покормить своих коней на пути к городу. — Рей и Блэк… они должны были нас ждать здесь, — проговорил Мидори, оглядываясь. Он в неуверенности застыл на границе леса. — Но тут ведь люди… — проговорил парень. Он оглянулся в поисках других домов, но ничего не обнаружил. — Наверняка они все — охотники. К тому же, этот твой Тецу… — … Не идиот, чтобы приходить в такие места, — закончил за него Мидори чуть раздраженно, однако он сам не был до конца уверен в своих словах, и своей напускной уверенностью скорее старался убедить себя, а не Михаила. — А вот мы… вполне. Парень усмехнулся, но все еще с тревогой поглядывал на дом. Несколько человек чистили своих коней, кто-то перетаскивал сено из сарая на улицу. Мидори не был уверен, чувствует ли он здесь присутствие Рея и Блэка. — Плащ еще с тобой? — поинтересовался он у Михаила. — Конечно, — кивнул Михаил, снимая рюкзак. — Осталось только решить, кто из нас в большей опасности, — демон перевел взгляд к конюшням. — Беглый король или демон. — Я без понятия, какая сделка была у твоего брата и охотников, но я не думаю, что они будут рады его видеть после того, как он прирезал троих из них. Или больше, — предположил Михаил и достал из рюкзака плащ. — Точнее, тебя. — А твое лицо смотрит с каждой доски объявлений, — напомнил демон. — Я меньше и менее заметен. — Демон в месте, где демонов отлавливают, априори будет выделяться, — возразил парень. — Я больше сойду за местного. — Ага. Особенно с отросшей шевелюрой и кривой бородой, — сострил демон, чуть улыбнувшись. — Э-эй… — обиделся парень, опустив крылья. - Я же старался... — Ты и правда сейчас больше похож на обычного бродягу, а не на принца голубых кровей, — задумчиво проговорил демон, оглядывая парня и опуская его самооценку все ниже. — Только крылья твои бросаются в глаза… — Ой, ладно! Забирай плащ, я свои крылья обычным пледом прикрою, необязательно было меня унижать, — зардел парень и всунул в руки Мидори серую ткань. Михаил отыскал в рюкзаке плед, которым укрывался холодными ночами, и Мидори помог его накинуть на крылья так, чтобы ткань скрыла рыжий характерный отлив с внешней стороны. Они не сильно привлекли внимание посетителей таверны. Самих посетителей было очень мало, а те, что еще сидели прямо, уже достаточно выпили, чтобы не вглядываться в лицо вошедшего каеля. Мидори незаметно проскользнул в помещение следом за ним, прячась за крылом. Лишь усатый бармен поднял хмурый взгляд на вошедшего, дожидаясь заказов. Оба сошлись на том, что есть им не сильно хотелось, и что у Михаила не хватит денег и на номер, и на полноценный ужин на двоих, поэтому он взял лишь один стакан воды за медяк и отошел к свободному месту в темном углу, откуда был виден вход. Прошел час. Все это время они молчали. Да и говорить не хотелось ни одному из них. На душе висело эмоциональное опустошение, которое не пополнили бы ни разговоры, ни еда, ни скудный стакан воды, взятый на двоих для того, чтобы их не прогнали с места. Мидори положил голову на руки и молчал, а Михаил наблюдал за входом, надеясь, что вот-вот через него пройдут знакомый ворон и лохматый мальчишка. Но ночью было не так уж и много посетителей, заведение редело, путники уходили спать в свои комнаты, а за столами оставались полуночничать пьяницы и люди, которым не хватило пары медяков на номер. В сердце тихо скребло сомнение, что они еще смогут прийти сюда. Раз Мидори и Михаил сюда дошли, при том, что сидели несколько часов в расселине, а потом бегали по лесу от злобного брата Мидори, то как могли не успеть сюда Рей и Блэк, которые с самого начала были в пути и могли выйти сюда по прямой дороге? Скорее всего, они уже приходили сюда, но, не дождавшись, пошли дальше, или вообще прошли мимо этого места, не рассчитывая на то, что они выберутся. — Ты как? — задал совершенно тупой, бессмысленный, пустой вопрос Михаил, рассчитывая хоть как-то расшевелить эмоционально опустошенного после встречи со своим воскресшим братом Мидори. И несмотря на всю глупость и неуместность вопроса, демон кивнул, не отнимая рук от лица. Значит, не заснул. — Может, хочешь одеться в свое? Я забрал одежду… Мидори покачал головой и поднял голову с рук. — Лучше не надо, — хрипло ответил он, убирая с лица волосы. — Тецу теперь знает, как я одеваюсь, и если он снова объявится, тогда ты снова не сможешь отличить меня от него. Извини, но я похожу в твоей, ладно? Михаил чуть покраснел и убрал рюкзак. — Слушай, я тогда не знал, что у тебя, оказывается, есть злобный брат-близнец, который восстал из мертвых и теперь хочет убить нас всех, — нахмурился он. — Сейчас-то я вспоминаю, что вел он себя странно, и выглядел иначе… Но тогда! — Брось, я понимаю. Но это все равно небезопасно, он умеет менять свой облик, так что его даже по шрамам не отличишь. Михаил нехотя отпил воды, скрыв свое беспокойство. — Не болит? — вдруг спросил парень. Мидори поднял на него непонимающий взгляд. — А, — вдруг понял он и коснулся кончиками пальцев свежей раны на губах. Яд святого меча проник неглубоко из-за того, что то был лишь легкий порез, но все еще оставлял ощутимое покалывание почти во всей правой части лица. — Нет. Михаил с сомнением прищурился. — Может, приложить что-то холодное? Или подлечи себя? Вдруг шрам останется… — Да все в порядке, — Мидори раздраженно мотнул головой. — И я не могу лечить самого себя, только других. Я ведь собственные силы передаю тем, кого лечу. Я не могу передать их… самому себе. Парень вздохнул, провалив попытку помочь. Он будто бы хотел загладить свою вину заботой о нем, но ему было стыдно даже думать о том, чтобы извиниться. Ведь он чуть не убил Мидори. Его союзника, демона, который ему доверяет. Да, он струсил в последний момент и отдернул меч, но все равно — у него было намерение это сделать. Подобное простыми извинениями не искупить. — Черт… — сокрушенно прошипел Мидори. — Его нам еще не хватало… Он будет играть с нами. Нет, он уже это делает. И у него это получается. Бессмысленно пытаться прервать его игру или понять ее. Она может быть в чем угодно и непонятная до последнего акта. Он свой меняет облик, он хороший актер, он может быть где угодно… От него невозможно сбежать. Тецу всю жизнь был на моей стороне, поэтому я его не боялся, но, — он нервно усмехнулся, — сейчас его даже живым нельзя назвать… Михаил все еще очень мало знал про брата Мидори, и то, что рассказывал ему Мидори, не сильно помогало его узнать. Однако он никогда не видел Мидори настолько напуганным. Столь древнее создание, умудренное жизнью и опытом, повидавшее в жизни столько, сколько ему, человеку, не вообразить… Наверно, все же стоит бояться того же, что боится он. — Эй, помнишь… — вдруг начал Михаил, задумчиво глядя на остатки воды в стакане, — помнишь момент, когда я обнаружил тебя в библиотеке с моей сестрой? Я еще был так зол, что готов был там же начистить тебе лицо, — он фыркнул, ощущая жар в щеках. — Что… что ты тогда мне ответил? Мидори удивленно распахнул глаза, чуть приподняв уши. Он пару секунд думал, но затем смело выдал: — Я сказал… что многоликая богиня учит смотреть своему страху в лицо. Что ненависть слишком сильное чувство, чтобы испытывать ее к тому, кто тебе безразличен. Так? — Было такое, — неловко улыбнулся Михаил. Мидори впечатлено усмехнулся. Вопросы, ответы на которые могут знать только они двое, которые помогут их уберечь от Тецу. Неплохо. — Как просто все тогда было… — меланхолично вздохнул Мидори, подперев рукой голову. — Тогда так не казалось, — хмыкнул Михаил. В сердце болезненно потянуло от воспоминаний, когда сестра еще была рядом с ним, когда он еще в любой момент мог подойти к отцу и спросить что угодно, когда он мог провести время с братом и повеселиться с ним, когда над головой была крыша, а ночью его ждала теплая постель и вкусная еда в любое время. Сейчас тянущее ощущение пустоты в желудке стало для него привычным состоянием, от неудобного сна ломило спину, а родные его — неизвестно где. Он не может спросить совета у Балора, не может найти эмоциональную поддержку у Эвелин, не может отдохнуть душой вместе с Габриелем. Перед ним лишь стакан воды на двоих и ныне такой же потерянный, как и он сам, демон в мешковатой кофте ему не по размеру, смотрящий куда-то в пустоту. Однако несмотря на все его потери, Михаил не мог считать, что весь их путь пройден зря. — Они не придут, — заключил Мидори. — Да ладно, еще что угодно может произойти… — Они должны были прийти сюда еще днем. Уже почти полночь. Нам стоит снять номер, а завтра пойти по следу, — выдохнул демон, покачав головой. — У тебя же есть деньги? — Немного. Михаил расстроенно нахмурился. Почему демон не разделяет его надежды! Да, он понимает, что его слова логичны… но сдаваться ведь не хочется. Когда дверь открылась он по привычке тут же поднял взгляд, надеясь увидеть знакомые спины мальчика и невысокого парня, но обреченно выдохнул, поняв, что это лишь очередной мужчина каель. Он достал деньги из рюкзака и принялся отсчитывать восемь серебряных монет… Но его взгляд вновь притянула фигура вошедшего каеля, который вышел под яркий свет у барной стойки. Он о чем-то спросил у владельца таверны, тот сонно ему ответил, параллельно начищая стаканы. Голова незнакомца была скрыта под капюшоном, но из-за разрезов плаща показывалось два совиных крыла с рыжим отливом и серыми крапинками. Почти как крылья Михаила, только светлее. Мидори с тревогой переводил взгляд с Михаила на незнакомца, начиная улавливать в атмосфере странно знакомую ауру. — Не вставай, — приказал ему демон, когда Михаил двинулся. Парень возмущенно на него посмотрел, но прежде, чем он что-то скажет, Мидори вцепился в его рукав и продолжил: — Надо быть крайне осторожными, помнишь? Солеоны — не единственные каели с крыльями сипухи в королевстве, ты не можешь… — Я за комнатой, - настоял Михаил, отдергивая руку. Зло мотнув хвостом, Мидори повернулся ко входу, наблюдая за происходящим. Михаил, на пару секунд замялся перед тем, как подойти. Но собравшись с силами, он направился к барной стойке и положил деньги на стол, потребовав комнату на двоих. В тот момент, когда смотритель обернулся в поисках ключа, незнакомец справа от Михаила положил руку парню на спину. Тот вздрогнул, вспушился и повернулся, и ему потребовалось ровно пять секунд, чтобы кинуться в объятия к каелю, громко воскликнув: «Габриель!» Капюшон соскользнул с головы незнакомца, обнажая светлую курчавую голову. Габриель улыбался, хлопая брата по спине, и громко смеялся, выслушивая то, как Михаил скучал по нему. Мидори раздраженно прижал уши и оглянул посетителей заведения. Один не до конца пьяный мужчина поднял голову со стола, глядя на них, бармен нетерпеливо постукивал пальцами по стойке. Они привлекают слишком много внимания! Накинув капюшон на рога, Мидори быстро направился к ним. — Это чудо, что мы здесь встретились! Я даже не ожидал тебя тут увидеть, но я так рад! Почему ты тут? Что случилось? — воскликнул Михаил, радостно вспушившись. — Я думаю, что я еще успею тебе все рассказать, — усмехнулся Габриель, положил ему руку на плечо. — Сам-то ты как? — Отлично! Михаил заметил демона только тогда, когда он приблизился почти вплотную, и парень даже чуть вздрогнул. — Вы с ума сошли? Так орать на все заведение, — прошипел демон. — Ты, — глаза Габриеля чуть сузились, когда он заметил Мидори. Демон ответил ему твердым равнодушным взглядом, однако отчего-то он уловил тревогу, смешанную со злостью на душе парня. — Здравствуй, — холодно выдал демон. Габриель фыркнул, улыбнувшись краешком губ. Не придав этом значения, Мидори очень тихо шепнул своему спутнику: — Михаил, выйдите хотя бы на улицу. Вы здесь слишком заметны, вас слышит каждый в этой таверне… Чтобы убедиться в этом, Михаил окинул взглядом заведение и чуть покраснел. — Он прав, — добавил Габриель. — Здесь оставаться небезопасно… Он положил руку на спину Михаила и вывел его из таверны. Зло мотнув хвостом, Мидори последовал за ними, стараясь не отставать. Конечно, он должен быть рад воссоединению родственников. Это поднимет моральный дух Михаила, он будет более уверен в том, что он может преуспеть в своей задаче, и это воодушевит его. Возможно, Габриель будет им полезен, как главный ученик Балора. Однако он продолжал ревностно наблюдать за счастливым воссоединением, пытаясь не отставать, но оставаясь совершенно проигнорированным. Возможно, Мидори просто слишком плохо знал его. Возможно, Габриель хороший человек? Он же его помнил лишь из кабинета Балора, где Габриель внимательно вслушивался во все детали плана Мидори, то и дело ставя свои вопросы поперек... У него перехватило дыхание от осознания. Габриель его легко сдаст! Он же знает о нем все, и он может порушить его план! Навострив уши, он снова нагнал братьев, которые как-то слишком быстро ушли вперед. — Я правда рад, что наконец-то встретил тебя, — сказал Габриель своему брату. Они наконец остановились на границе леса, подальше от таверны. — Я уверен, что ты тоже будешь рад присоединиться ко мне и моим друзьям… — Ох, вас много? — удивился Михаил, распахнув глаза. — Я… не знаю? А куда вы направляетесь, что вы делаете? — Мы хотим вернуть порядок в королевство, разумеется, — улыбнулся старший брат. Пояснять он не стал, поэтому Михаил неуверенно опустил голову. — Не знаю… Вообще-то, у нас тоже есть свои планы, — он повернулся к Мидори. — И нас ждут наши союзники… — Неужели ты хочешь меня оставить, Михаил? Я-то надеялся, что мы сможем воссоединить нашу семью. — Да я знаю, — Михаил неловко покраснел, все еще избегая смотреть в глаза брата. — Но все равно… — Он не может сойти с пути, — твердо сказал Мидори, перенимая на себя инициативу. Надо как-то разъединить их. — Какими бы у вас ни были планы, у нас они свои. У нас с Михаилом есть определенная договоренность — я помогаю ему, он помогает мне. Поэтому… — А вдруг нам по пути? — холодно произнес Габриель, снова чуть прищурившись глядя на демона. Он навязчиво крутил на пальце перстень с зелеными изумрудами, будто бы волнуясь. Мидори непонимающе опустил уши. Это был намек, но какой? Он хочет, чтобы демон заткнулся? Поэтому Мидори, чуть понизив голос, обратился к Михаилу, отведя его в сторону: — Михаил, мы не знаем, можем ли доверять… — Как не можем? Это же мой брат! — Да, но кто те люди, о которых он говорит? — презрительно прищурился Мидори. — Чем меньше о нас знает… — Ой, да брось, Мидори! — воскликнул Михаил, начиная сердиться. — Наоборот ведь — чем нас больше, тем лучше! Габриель наверняка знает, кому доверять, и мы вполне можем вместе… Не успел он договорить, как внезапно его оборвал Мидори: «Осторожно!». Михаил не успел понять, что произошло — он лишь увидел яркую красную вспышку в темноте, блеснувшую за спиной Габриеля, а затем почувствовал сильный удар в грудь, сбивший его с ног. Он повалился на землю, а на колени ему упало бессознательное тело Мидори. — Мидори?! — воскликнул он. Демон не ответил и даже не пошевелился. Михаил пораженно посмотрел на брата. — Что вы творите?! — Он слишком много болтал, — беззаботно ответил он. — Но… оно целилось в меня. — А ты слишком много слушаешь, братец, — улыбнулся Габриель и махнул кому-то рукой. — Связать его.