Сделка с Дьяволом

Руки Михаила были крепко связаны веревками, крылья — перевязаны за спиной. Веревка болезненно приминала перья и натирала запястья, однако этот дискомфорт был последним, что тревожило Михаила в данный момент. Даже два крупных стражника стоящие по бокам от него, с которыми Михаил с трудом бы поборолся даже с развязанными руками, не так сильно волновали его как человек, стоящий перед ним в полуразрушенной каменной беседке. В отличие от Михаила, дорога не оставила на Габриеле таких же четких следов. Его светлые волосы лоснились на солнечном свете, лицо идеально выбрито, а одежда постирана и поглажена. Михаил понятия не имел, как они шли, что по пути у них были все удобства мира, но думать об этом сейчас не очень хотелось. — Руины города Тэньев, — произнес Габриель, простирая руку к остаткам зданий. — Принадлежащий демоническому народу Тэнн, которые основали его в две тысячи триста седьмом году. Вот что бы ни говорили, но архитектура у демонов просто потрясающая… — Последняя, черт ее подери, вещь, — с трудом сдерживая себя, чтобы не выдать слово покрепче, начал Михаил, — которая меня волнует в данный момент — это в каком году построили этот гребаный город. Его брат засмеялся, будто от шутки, светлым, легким и добрым смехом. Засмеялся так, как делал это сотни раз до этого. Как тогда, когда младший делал какую-то глупость в детстве. Как тогда, когда они еще были братьями. Михаил не понимал. Он отказывался понимать. Не может человек, которого он обожал, которого возвышал и ставил себе в пример всю жизнь, делать такие вещи. Он слишком хорош, чтобы ошибаться, он слишком умный и мудрый. Скорее, сам Михаил чего-то не понял. — Прости. Просто ты выглядишь каким-то напряженным, и я хотел начать издалека, — по-доброму улыбнулся он. — Может, вина? — Может, руки мне развяжешь? — остро прошипел Михаил. — Прости, я не могу. Следую указаниям — мне несдобровать, если узнают, что я тебя освободил! Ведь для них ты пленник, а я… я считаю, что ты свой. — Михаил подозрительно прищурился. — Поможешь мне это им доказать? — Или ты боишься, что я тебе лицо расшибу, как только мои руки освободятся? — Ох, ну ты же не так глуп! — усмехнулся Габриель. — А ты проверь, — с вызовом прорычал Михаил, прищурившись. Габриель тяжело вздохнул, набираясь терпения. — Позволь мне для начала хотя бы объяснить все, — спокойно произнес он. — Посмотри на ситуацию с нескольких сторон. Если ты поверил словам незнакомого демона, то почему меня же ты не станешь слушать? Михаил агрессивно распушил крылья, заранее готовый отстаивать свою точку зрения. Однако промолчал, позволяя Габриелю продолжить. — С чего ты вообще решил, дорогой мой, что охотники олицетворяют в мире «чистейшее зло»? — начал Габриель, как всегда — издалека. — О, — Михаил со злобой и сарказмом фыркнул. — Ну не знаю. Может, потому, что они жгли наши города, когда мы не шли навстречу их варварским условиям, а потом внедрились в наш замок, чтобы свергнуть власть и убить короля? А параллельно с этим устраивают массовый геноцид демонов во всем Элгрине? Что-то мне подсказывает, что причина кроется в чем-то из этого. — Ну конечно, — криво улыбнулся Габриель. — Конечно. Как же бесит это его вечное пренебрежительное отношение. — А что же заставило тебя защищать нелегальных беженцев из Хазамы? Почему для тебя жизнь горстки преступников важнее благополучия и здоровья собственного народа? — Габриель прищурился. — Вспомни, что эти твари сделали с твоим домом. Со всеми, кого ты знал и любил. Ты сам бы передо мной не стоял, если бы стражи короля вовремя не отбили атаку тех демонов. Те стражи, от которых вы сейчас бежите, прячетесь и убиваете. Я не могу понять, Михаил, на какой же ты стороне? Михаил не смог ответить. Он оглянулся на стражей, которые стояли по обе стороны от него, но те лишь смотрели прямо, не моргая. — Не пытайся дурить мне голову, Габриель! — Михаил мотнул головой. — Охотники всегда были врагами королевства, а сейчас ты пытаешься пропихнуть их к нам в дом, позволяешь руководить тобой и твоими решениями! Почему ты так хочешь отдать власть в руки мясникам? — Да потому, что иначе никак, — в голосе Габриеля послышалось легкое раздражение, и он стал неторопливо расхаживать по беседке. — Элгрин статичен уже сотни лет, потому что все короли боялись перемен. Они предпочитали закрыть глаза на то, что демоны живут на наших землях, едят нашу еду и жгут наши деревни, пока наш народ беднеет и умирает от болезней. А взамен демоны не дают даже крохотной капли крови. Одной капли крови! Да кровь одного лишь демона смогла бы излечить сотни людей от тяжелых болезней! — он фыркнул и повернулся к брату. — Ты хочешь стать таким же? Хочешь, чтобы Элгрин продолжал гнить в статичном покое, пока весь мир движется вперед? Ты правда хочешь продолжать слушать своего эгоистичного дружка-демона? — Мидори благороднее любого человека, которого я встречал в своей жизни, — прошипел Михаил через зубы. — Демоны, которых я встречал на своем пути, не делали мне ничего злого. — И сколько это? Один демон? Два? — Габриель фыркнул. — Против сотен, что жгли наши деревни? История говорит об обратном. Да и даже если все так, как ты говоришь — это не имеет значения. Демоны должны поплатиться за всю пролитую предками кровь… своей кровью. — Это варварство. Они ведь тоже живые, — тихо проговорил Михаил. Габриель поджал губы. — Они такие же, как мы. Просто… немного другие. Я тебя понимаю, но ведь не нам решать, кому жить, а кому нет. Зачем вырезать народы, если можно было… попросить? — Ты такой наивный, — рассмеялся Габриель. — Сразу понятно — жизни не знаешь, а отец никогда не учил тебя руководить массами. — Да при чем тут наивность, если я всего лишь против того, чтобы проливалась невинная кровь! Габриель продолжал смеяться с его глупости, и Михаил неловко зардел. Наконец брат тяжело вздохнул и обратился к нему: — Ты это вынес из общения с одним-единственным демоном за всю свою жизнь? — едко поставил вопрос старший. Михаил стушевался, опустив взгляд. — Ты их не знаешь. Ты его не знаешь. Я видел его настоящее лицо, видел животную ярость в его глазах, видел его жажду от вида человеческой крови! Такого чудовища ты в жизни не видел… — Это был не… — он сглотнул, — это не имеет значения. А я видел, как охотники вырезают поселения и сколько крови они оставляют за собой… — А люди создают фермы, чтобы целенаправленно выращивать скот и убивать его — почему ты не начнешь их права защищать? — раздраженно осек его брат. — Да потому, что демоны не животные! — Ну неужели, — рассмеялся тот. — Они только выглядят как люди. И то… не слишком. Питаются сырым мясом, грызут глотки друг друга, слушают свои инстинкты… для меня они ближе к животным, чем к людям. Михаил хотел яростно возразить ему, глубоко пораженный высказываниями брата, но, только вобрав воздуха в грудь, осекся — это бессмысленно. Он не сможет переубедить его. Если Габриель положил жизнь отца за свою идею — он точно не станет слушать Михаила сейчас. Даже если бы он поверил ему. Даже если Михаил поселит зерно сомнения. Габриель не откажется от своей идеи, ведь тогда ему придется признать себя последним идиотом на Скате. Уж Михаил-то понимал это чувство. — Всего этого не было бы, если бы отец был жив. — Отец не помог бы, — устало вздохнул Габриель, покачав головой. — Ну, мы этого все равно не узнаем. Он ведь уже мертв. — Нет, Михаил, — твердо осек его Габриель. — Он бы не помог, потому что он не прожил бы и недели после того, как отдал тебе Свет. — Что? — пораженно выдал Михаил. — Ты же сам, наверно, знаешь, что хранитель Света умереть не может. Кроме как от руки Тени, конечно. Но ни старость, ни болезни ему не страшны, ведь хранитель должен выполнять свою роль без помех, пока не передаст Свет своему кровному наследнику. И тогда он уже вновь становится простым смертным, — пояснил Габриель очевиднейшую вещь, однако Михаил не смел его перебивать. — Наш отец был болен, Михаил. Уже очень давно. Михаил растерянно уставился на брата. — Ч-что-ж, если… если ты думал, что это ему поможет… то сейчас он болен разве что стрелой в голове, — прошипел младший, но Габриель его оборвал: — Да послушай ты меня! Хоть раз перестань со мной спорить! — крикнул старший строго. По его серьезному лицу Михаил все же понял, что не должен его перебивать. — Кхм… как я уже сказал — отец был неизлечимо болен уже давно, и отведенные ему дни уже подходили к концу. Как только он узнал об этом — он тут же бросился учить меня всему, что он знал, чтобы подготовить меня к трону и трудностям, что он может принести. И я знаю, что вы с Эвелин об этом думаете. Вам кажется, что он вас недолюбил, раз был постоянно занят моим воспитанием. Но это не так. Уж я-то понимаю, как сильно он нас всех любил, — он произнес это тихо, и выдохнул, будто сказанное приносило ему физическую боль. Затем приосанился и продолжил: — Я слушал его во всем. Учился и готовился к тому, что мне предстоит унаследовать. Я смотрел снизу вверх на Балора, уважал его, однако… больше всего я не понимал, почему он не хочет прибегать к демонической крови. Михаил наконец затих, слушая брата внимательно. Убедившись, что младший не возражает, Габриель продолжил: — Кровь исцелила бы его мигом! Но он стоял на своем. Он не хотел разрешать охоту на демонов в Элгрине, преследовал все организации, распространяющие кровь и рога, и сажал в тюрьму всех охотников на демонов. И это было так глупо! Я слушал его, наблюдал и не понимал — почему мы можем убивать коров, чтобы ими кормиться, но не можем убивать демонов, чтобы лечить тяжелые болезни? Ведь отец не один такой в нашей стране. Тысячи, сотни тысяч людей в данный момент страдают из-за болезней, их близкие страдают вместе с ними. И ведь так легко было бы им помочь… демоны обладают невероятной мощью, огромным потенциалом, магией и целебными силами, которые никогда не будут подвластны людям. Но они слишком высокомерны, слишком жадны до своего имущества! Вместо того, чтобы помочь, они, как последние трусы, прячутся, перегрызая глотки каждому человеку, кто только посмеет сунуть руку в их логово. Габриель вновь замолчал, позволяя Михаилу осознать сказанное. Но младший не спешил отвечать. — Я не хотел смерти Балора, — тихо произнес Габриель. — Честно. Я умолял Замэлла пощадить его, и он согласился помиловать отца. Стоило лишь отвезти Балора в штаб охотников, и там его бы вмиг вылечили. Но только если он не будет сопротивляться, — он прикрыл глаза и медленно выдохнул. — Я сделал все, что было в моих силах. Но я не смог его спасти. Что-то кольнуло в груди Михаила, когда он услышал этот обреченный голос брата. В нем боролись злоба и жалость, разрывая его на части, и он тяжело вздохнул, пытаясь перебороть эту боль в груди. — Габриель, — обратился к нему Михаил осторожно. — Твои союзники — убийцы. Они не сдержали свое слово и предали тебя. Почему ты продолжаешь за ними следовать? — Это война, Михаил, — слабо покачал головой Габриель. — Так дела и решаются. — Вот и глупая война, — нахмурился Михаил. — Ты тоже глупый, раз играешь по их правилам. Габриель пару секунд смотрел на него, приподняв бровь. Наконец, переведя дыхание, он вновь заговорил: — Я спрошу у тебя это вновь, и я надеюсь получить адекватный ответ, — тихо и вкрадчиво произнес Габриель, скрестив руки на груди и глядя в глаза Михаила. — Хочешь ли ты воссоединить нашу семью, вернуться на трон и присоединиться ко мне и охотникам… или же ты продолжишь защищать тех, кого даже не знаешь, в войне, к которой ты не принадлежишь? Михаил чуть прищурился. — Никогда в жизни, — вкрадчиво произнес Михаил, глядя в светлые глаза брата, — я не перейду на сторону охотников. Габриель напряженно стучал пальцами по своей руке, а на его светлое лицо нашли грозовые тучи. Его губы были сжаты в тонкую ниточку, а ноздри вздувались от ярости. — И все же, я переоценил тебя… братец, — ядовито процедил Габриель. — Ты вообще не изменился с тех пор, как приехал из деревни десять лет назад. Михаил позволил охотникам грубо дернуть себя за веревки и отвести себя подальше от Габриеля. Он до последнего держал с ним зрительный контакт, пока его руки не заломали и не заставили развернуться к нему спиной.

***

Сознание медленно возвращалось к Мидори. Все тело саднило, будто бы его швыряли по полу несколько часов, а затем положили под булыжник. Он поерзал на месте, прислушался к звукам, к атмосфере. Это был лес. По-прежнему лес, такой, каким он был в дни до этого и будет после. Вдалеке он различил ауру людей, слившихся в безликую толпу. Только после того, как он прощупал местность шестым чувством, он открыл глаза, и увидел ровно то, что ожидал увидеть. Сплошной лес. Но его от деревьев отгораживала железная решетка. Голова его лежала на деревянном полу, а руки заведены назад и связаны веревкой. Внезапно он понял, что к нему направляются люди. Он тут же сделал вид, что еще не пробудился, закрыл глаза и продолжил безвольно лежать на полу. Послышался грохот, телега зашаталась. — Давай, влезай, и без фокусов! — прорычал кто-то агрессивно. Послышалось громкое копошение, а за ним в клетку к Мидори впихнули еще одного человека, который неловко повалился на пол и ударил по нему крылом. Мидори все труднее становилось делать вид, что он без сознания. — Полегче! — прошипел парень, безуспешно пытаясь подняться. В ответ охотники лишь расхохотались и закрыли дверь на замок. Михаил все пытался подняться, но из-за связанных рук и очень тесного помещения у него это не удавалось очень долго. В конце концов ему это удалось, но параллельно с этим он случайно отдавил локтем хвост Мидори, который, болезненно вскрикнув, тут же выдал себя. — Ты живой! — облегченно воскликнул Михаил. Мидори заметил, что руки ему связали спереди — видимо, из-за крыльев. — Слегка, — хрипло ответил Мидори. Он поерзал на месте, пытаясь выпрямиться. Получалось это у него не слишком хорошо с завязанными за спиной руками. В какой-то момент он уперся щекой в решетку, однако тут же отпрянул от нее, болезненно зашипев — холодное железо вдруг обожгло его, будто раскаленное. — Твою мать, оно освященное! Неудивительно, должно быть — это ведь клетка для того, чтобы перевозить демонов. Михаил наконец помог ему выпрямиться, а крылья, которые едва помещались в это тесное помещение, он специально расположил так, чтобы как можно больше прикрывать железные решетки. Мидори прикусил губу, проверяя, зажила ли рана на его лице. Он почувствовал вкус засохшей крови, и прикус отдался легкой странной болью. Но если она еще не затянулась, это значит, что прошло меньше половины суток с тех пор, как он ее получил. — Как долго мы здесь? — поинтересовался он. — Я долго был без сознания? Парень пожал плечами. — Пару часов, — глухо ответил он. Михаил сел на деревянный пол и откинулся спиной на решетку — так, будто готов был просидеть здесь еще столько часов, сколько потребуется. Мидори обвел взглядом лес. Было уже далеко за полночь, однако воины отчего-то не спали. Только стражник, который, по идее, должен был охранять их двоих, дремал, сладко похрапывая. Он попытался вспомнить все произошедшее ранее и составить в голове картину того, что могло произойти, пока он был без сознания, что привело их в эту ситуацию. — Значит… Габриель, оказывается, присоединился к ордену охотников на демонов, если не сам организовал покушение на Альма Аркил за спиной у Балора. Он хотел воспользоваться твоим доверием и переманить тебя на свою сторону, но почему-то ты вместе со мной сидишь связанный… — Я сопротивлялся, — оповестил Михаил. — Ясно, — Мидори подтянул к себе хвост. — Выходит, ты не переходишь на сторону охотников… — Господи, ну конечно же нет! Нет… — громко выкрикнул Михаил, будто разозлившись даже на то, что Мидори мог предположить это. Демон вскинул брови. Его слова сочились такой болью, что казалось, каждая буква вонзалось ему в грудь тупым ножом. — Нет. — Ну мало ли, — демон пожал плечами. — Раз твой брат на их стороне. Михаилу будто бы причиняли физическую боль попытки ответить. Он глубоко вздохнул и сглотнул вставший посреди горла ком. — Почему он это делает? — спросил Михаил. Мидори поднял на него непонимающий взгляд, но не казалось, что парень обращается именно к нему. — Разве это правильно?.. Мидори пожал плечами. — Для каждого человека свои истины. — Но не это! — возразил парень. — Есть вещи, которые плохи в любом раскладе! Такие, как убийство, предательство… Так же нельзя! Его наивность была бы умилительна, если бы не его ужасающее отчаяние. Мидори хотел закрыть глаза, не слушать его и не чувствовать — не хватает ему собственной тяжести на душе, так еще и заботы мальчишки его начинают тревожить. Однако Михаил продолжал, будто бы желая исповедаться, и не найдя в этой ситуации никого лучше демона. — Я обожал Габриеля с самого детства. Он был для меня примером для подражания. Я во всем хотел быть похожим на него, ведь он всегда был умным, независимым и решительным… наследник Света ведь, будущий правитель Элгрина. Отец наверняка его научил быть добрым и справедливым к своему народу… — Михаил непонимающе покачал головой. — Но так почему он с охотниками?! Мидори помолчал. Ему становилось не по себе от настолько сильного отчаяния, исходившего от Михаила, и за это он до конца дней готов проклинать свое шестое чувство. — С этими грязными убийцами! Которые не умеют ничего, кроме как кромсать тех, кого они считают неуместными в своей картине мира. Если он такой умный, то почему он это делает? Зачем он позволил ордену убить нашего отца?! Возможно, я правда ошибался в некоторых вещах в своей жизни, но это… Это за гранью морали. Это просто-напросто мерзко! Я не ожидал, что Габриель захочет заключить с ними союз. — Видимо, не так уж он и хорош, как ты думал. Так бывает в жизни. Родные люди уходят. Близкие предают, — тихо и хрипловато проговорил демон. — Это в порядке вещей. — Теперь я хотя бы знаю, что ты с ними не в сговоре, — проговорил он. Затем откинул голову. — Хоть это я знаю… Мидори не мог найти слова, чтобы утешить его. Ему было искренне жаль мальчишку, вновь потерявшегося в жизни. Он уже открыл рот, чтобы сказать, что не все еще потеряно, и сымпровизировать на тему того, что их может ждать впереди успех, но он не успел подобрать слова, как вновь заговорил Михаил. — Прости, — тихо произнес он. Казалось, он сам не поверил, что сумел сказать это, не говоря уже о Мидори, и потому повторил, — прости меня, Мидори. — За что именно? — он приподнял одну бровь. — Да за все. Я вел себя как идиот, и смотри, к чему это привело, — с усилием выговорил Михаил, виновато отводя взгляд от него. — Конечно, я понимаю, что одних слов недостаточно. Я ведь… реально думал об убийстве. Я не осознавал этого до конца, я был слишком зол в этот момент, но все же… Я до последнего не мог осознать того, как много ты для меня сделал. Ты столько раз спасал меня. Не только мою жизнь, но и вообще… Я не отдавал себе в этом отчета, но ты просто… постоянно рискуешь своей жизнью, чтобы помочь мне. Зачем? Почему, я ведь был так груб к тебе?! Я вел себя, как последний идиот, но ты продолжал это делать! Почему?! — Ну, в этом ты прав, — невесело ухмыльнулся Мидори. — Ты идиот. — Затем он пожал плечами и откинулся спиной на деревянную стенку. — Избалованный маленький принц, незаслуженно столкнувшийся с ужасными вещами в жизни. Желающий жить спокойной жизнью, внезапно оказавшийся под гнетом королевского долга. Неспособный справляться с проблемами иначе как через грубую силу или воззванию к миру, дружбе и магии. Но что мне оставалось делать? Я не могу на тебя злиться. Ненавидеть мальчишку, который потерял все, что имел, и, как умеет, пытается понять, что же пошло не так? Даже для меня это как-то чересчур жестоко. Глубоко пораженный словами демона, Михаил шокировано смотрел на него еще несколько секунд, будто бы ожидая того, что демон вот-вот выкрикнет что-то вроде: «Ха-ха, и ты поверил мне? Неудачник». Но этого не происходило. Мидори лишь отвечал на его взгляд спокойно и серьезно, отчего в груди болезненно-сладко что-то щемило. Наконец парень тряхнул головой, опомнившись. — Но почему… — Да потому что и я не святой, — в голосе прозвучала горечь. — Я знал, что я заслуживаю твою ненависть. Я оплошал. — Под непонимающим взглядом Михаила Мидори почувствовал себя загнанным в угол — и буквально, и фигурально. Он сухо сглотнул и продолжил: — Я виноват в смерти твоего отца. Перья на крыльях Михаила медленно встали дыбом. Он не сводил с Мидори взгляда, надеясь, что он объяснит свои слова. Мидори, казалось, даже слышал, как разбивалась в голове Михаила только что описанная идеализированная картинка демона, в которую он наконец-то решил поверить. — Я был… там, когда это случилось, — нервно выдохнул Мидори, подвернув под себя хвост. — Я пришел к Балору, чтобы поговорить. Пришел, но ничего не получил, кроме ответственности за вас и этот треклятый меч, — Михаил внимательно слушал его, с жадностью ожидая каждое следующее слово, которые демон выговаривал очень медленно. — Он лишь говорил так… будто знал, что ему недолго осталось. Балор точно знал о своей скорой смерти, однако не настолько же. Затем пришли охотники, и от них я узнал о их сделке — что Балор должен будет отдать трон Габриелю, а сам отправиться в плен охотников, чтобы охотники установили мир с королевством. Михаил молчал. Чем больше Мидори говорил, тем больнее каждое слово вонзалось ему в сердце. Ему было больно вспоминать, больно возвращаться к той ночи, когда он потерял все, что имел. Однако он смело принимал каждый удар, понимая, что обязан знать правду. — Я ничего не успел сделать, — демон почти перешел на шепот. — Я был там, я мог отвлечь охотников, я мог спасти Балора, я мог помешать, но я… Я не сделал ничего. Я лишь был так напуган и так зол, что я просто… — он сглотнул слова о том, что сотворил с теми охотниками. Однако Михаил его понял. — Я оплошал в единственной задаче, которую дал мне Балор. Я поклялся, что буду защищать вас, и в тот же миг из-за меня вы лишились отца, и теперь вы разбросаны по разным частям Элгрина, а что хуже… враждуете между собой. Возможно, ты был прав. Клятвы демонов ничего не стоят. Михаил только сейчас осознал, насколько напряженно он выслушивал слова демона. Он отпустил связывающие его руки веревки, разжал зубы и чуть расправил прижатые к телу крылья, выдохнув. — Я… просто посчитал, что ты должен знать, кому решаешь довериться, — он прикрыл глаза. Однако отчего-то Михаил вообще не ощущал никакой злости к демону. Ему было грустно до боли в груди, ему было обидно за то, что это произошло, он был решителен в том, чтобы отомстить охотникам… но он не был зол на Мидори. — Ты не виноват ни в чем, — заверил его парень. — И я не злюсь. Ты не мог ничего сделать — так же можно обвинить любого в том, что он не предотвратил. Это глупо. — Но я мог… — Но ты ведь не специально позволил ему умереть, — Михаил серьезно посмотрел ему в лицо. Демон покачал головой. — Я просто рассеянный идиот, чья ошибка стоила жизни. — Мы все иногда рассеянные идиоты, — вздохнул Михаил. — И с этим ничего не сделаешь. Мидори почему-то ощутил, будто с его души упал огромный булыжник. Дышать стало проще. Он будто бы именно этих слов ждал, даже не отдавая себе в этом отчета. — Прости, что напоминаю тебе об этом. — Ничего. Некоторые вещи необходимо помнить, чтобы не забывать о том, зачем ты здесь, — тихо сказал парень. Мидори промолчал. Он хотел возразить. Что вообще может знать мальчишка о воспоминаниях? Он еще так мал и еще не повидал в жизни достаточно того, что сломало бы его и покорежило бы личность, о чем хотелось бы забыть навеки. Однако не стал. Может, именно потому, что он так молод, он лучше Мидори понимает это. Вдруг тишину между ними нарушил нервный смешок Михаила. Демон непонимающе на него посмотрел. — Черт… это все так странно, — выдохнул Михаил. — Что такого смешного? — Сижу в плену у своих собственных подчиненных, а единственный, кто меня понимает и кому я могу доверять — это демон, которого я ненавидел всей душой и подозревал в убийстве отца. Да вся гребаная жизнь, — выговорил Михаил, нервно посмеиваясь, — как одна большая злая шутка. Мидори чувствовал этот удушающий груз вины, который придавил его. — Все будет хорошо. Мы еще выберемся отсюда, — негромко проговорил Мидори, стараясь звучать как можно более уверенным и успокаивающим. — Я обещаю. Он вновь осознавал, что его клятвы абсолютно беспочвенны, но он хотел приложить абсолютно все усилия, чтобы выбраться из этой ситуации. Хоть и самое верное решение их проблемы опустило бы его в глазах Михаила еще ниже. И, что самое худшее — он предаст его. Предаст доверие мальчишки, который в этот момент может рассчитывать только на демона в спасении из плена и из его одиночества. Мидори попытался подняться и с трудом сел на колени, оглядывая клетку и местность. Стражник, оказывается, не спал, а всего лишь медленно вырезал из деревяшки какую-то фигурку, опустив голову. Чуть дальше у охотников, по всей видимости, развернулся торжественный пир, отмечающий поимку короля. В своем торжестве почти никто не замечал беседующих Мидори и Михаила, которые почти наверняка сейчас строят коварный план побега. Однако не преуспевают. — Нам надо выбраться до рассвета. Пока не видят. Иначе нас усыпят, и тогда мы точно будем бесполезны… — рассуждал Мидори, оглядывая решетку клетки. Стоило признать, что сбита клетка была весьма крепко. Ни щепки не отошло от деревянных досок, ни винтика не выкручено из решетки. Кроме, пожалуй, очень многочисленных царапин на полу внутри клетки, которые почти добела отполировали поверхность досок. — У нас нет выхода. Что мы сделаем? — меланхолично пожал плечами Михаил. Мидори мотнул хвостом. Как он может сейчас отчаиваться? Это слишком непозволительная роскошь для их ситуации. — Ну не знаю. Не могут же они удерживать в клетке для демонов самого хранителя Света. — Ты же знаешь, что я ничего не умею делать с этими силами. Максимум — могу поджечь кусок ткани, может, получится поджечь саму клетку… но что толку? Мы сами сгорим заживо… Но не успел он договорить, как Мидори на него зашипел, приказав замолчать. Какой-то человек отошел от костра, где веселились пирующие. Большой черный плащ и капюшон, скрывающий лицо, позволили понять, что это все же женщина. Шла она немного неровно, будто бы уже успела осушить не одну кружку вина, но целеустремленно, время от времени оглядываясь за спину и удостоверяясь в том, что ее пропажу никто не заметил. Впрочем, остальные охотники были больше озабочены своим вином. Она подошла к стражнику, который делал вид, что охранял пленников, и, встав над ним, деловито оперлась плечом о ствол дерева и скрестила руки на груди. Стражник поднял на нее вопросительный взгляд. — Что-то случилось, Сая? — Да вот, хотела передать, что парни так без тебя скучают. Несправедливо вышло, что все пируют, а ты тут один сидишь! — Я не считаю, что в такой ситуации следует пировать. Наоборот, надо было удвоить охрану, но не стану же я спорить с командиром… — Командир сам уже в стелечку, — хихикнула девушка, икнув. — Ой, мне кажется, что мне уже хватит… — Тебе не кажется… — стражник поднялся с места и взял покачивающуюся девушку за плечи, поставив ее прямо. — Слушай, Ричард, давай я тебя подменю? Ты сходишь, выпьешь, расслабишься, вернешься потом… А то у меня аж сердце сжимается, когда я смотрю на тебя, такого одинокого! — либо очень ловко, либо наоборот, неловко и удачливо, ведьма выскользнула из рук мужчины и прильнула к нему телом. — Эй-эй, держи себя в руках, — мужчина вновь взял ее за плечи и отодвинул от себя на вытянутые руки. — Ты сама-то хоть пять минут сумеешь просидеть на посту? — Ну тебе же скучно! А мне надо подальше от вина сесть… А еще я волнуюсь о тебе, знаешь, — чуть тише произнесла она, придвинувшись к нему поближе. — Ты уже отбыл свою смену, теперь я… Судя по усталому вздоху стражника, он закатил глаза и потерял любую надежду отделаться от девушки. Мидори очень внимательно следил за происходящим. Лица ведьмы видно не было, однако что-то в груди Мидори болезненно отзывалось на каждое ее слово. Ему было сложно не подавать вид, что он не узнал этот голос. Твердый, уверенный, выпевающий гласные, всегда звучащий с ноткой перенятой от матери самоуверенности. Высокая женщина в плаще и капюшоне явно об этом догадывалась. — Ладно, пойду у командира уточню, стоит ли тебе здесь быть. Я быстро, — пообещал стражник. — Следи за ними. — Ах, да не стоит возвращаться! Я справляюсь! — Подожди меня здесь, — стражник похлопал девушку по плечу и направился в сторону лагеря. Времени очень мало. Дождавшись, пока стражник отойдет хотя бы на десять шагов, ведьма достала кинжал из ножен и направилась к клетке. Нетвердость из ее походки улетучилась мигом, пьяный блеск в глазах исчез. Мидори почувствовал ужас и непонимание со стороны Михаила, услышал участившийся ритм его сердца, но сам не шелохнулся, пока ведьма не поднесла кинжал к клетке. — Давайте быстро, у нас мало времени, — прошептала она, всовывая кинжал между прутьев решетки. — Что происходит? — прошептал Михаил, переводя взгляд с ведьмы на демона. Девушка не стала отвечать на его вопрос, достала связку ключей из кармана и устремилась к двери клетки. Мидори даже не стал задавать вопросов и повернулся к нему спиной. — Разрежь веревки, — приказал он. Растерявшись, Михаил поднял кинжал и с трудом связанными руками стал перерезать веревки на запястьях Мидори. В голове роились вопросы, однако он понимал, что времени задавать их у него нет — надо действовать. Когда руки Мидори освободились, он забрал кинжал и тоже перерезал веревки на руках и крыльях Михаила — намного быстрее, чем сделал это парень. Тем временем дверь в клетку распахнулась. — Вылезайте скорее! Михаилу повторять не пришлось — он чуть ли не вывалился из клетки сразу, так как опирался о дверь спиной. Мидори последовал за ним, но едва его нога коснулась земли, как он вдруг почувствовал, что его заключили в очень крепкие объятия. — Ты не представляешь, как же, черт возьми, я скучала по тебе, — быстрый шепот девушки надорвался на последних словах. Мидори растерянно застыл на месте. Но момент сентиментальности был довольно короткий. Мидори даже не успел осознать, что произошло, как девушка отпустила его и отошла. — Надо скорее сбегать, — заключила она, оглядываясь на лагерь. Пока что подозрительной активности в нем не происходило, но стоило быть начеку. — Но… постойте, я не собираюсь сбегать! — вдруг воскликнул Михаил. — Что?! Ты издеваешься? — поразился демон. — Так ты все же решил… — Нет! Даже не думай об этом, — он обернулся к лагерю, кинув в его сторону тревожный взгляд. — Там же Габриель. Мы должны вернуться… — Ты с ума сошел? Он один из охотников. Он тот, из-за кого поймали тебя, и тот, кто предал вашу семью. — Он просто не понимает, что творит, — заверил его Михаил с наивной надеждой в голосе. — Я смогу переубедить его. Он не знает, какие ужасные вещи делают охотники, он не знает ничего о демонах и духах, он просто… он просто напуган, — парень с мольбой посмотрел на Мидори. — Я должен хотя бы попытаться… Мы же семья, в конце-то концов. Он не сможет так продолжать… Мидори взволнованно поджал губы, чувствуя себя сволочью, лишающей надежды мальчишку. Он скользнул взглядом по лагерю. — Это бесполезно, Михаил… — Но ты же сумел меня переубедить! — возразил Михаил рьяно. — Значит и его сможем вместе… — С тобой другая ситуация! — крикнул Мидори, преграждая ему путь. — Ты изначально был открыт к новым идеям, ты сам задавал вопросы и ты сам хотел найти на них ответы, я лишь подвернулся тебе в правильный момент. Габриель же не станет менять свои взгляды так легко, будучи на позиции предводителя целого отряда охотников… — Ты его не знаешь! — Мидори, пусть идет, — произнесла девушка перед тем, как демон успел набрать в легкие воздух, чтобы ответить. — Еще чего! — прошипел он. — Без него я из этого лагеря и шагу не сделаю! — Ничего страшного не произойдет, если быть осторожными. Я отвлеку стражников на себя. Пожар посреди лагеря, думаю, будет их волновать больше, чем беглец, — в ее голосе прозвучала нотка усмешки. — А ты можешь забрать ваши вещи. Я их видела, они в общей куче рядом с конями. Михаил посмотрел на нее взглядом полным благодарности. Мидори же не мог унять свою тревогу. — Ты понимаешь, что будет чудом, если нас во второй раз не словят? И на этот раз ты будешь для них предательницей. — Но попробовать стоит, — заключила ведьма. Она закатала рукава и посмотрела на Михаила. — Давайте. Ты — беги к самой большой палатке. Мидори — жди нас возле коней с вещами. — Если вы, конечно, не сдохнете после этого тупого плана, — прошипел Мидори, но все же последовал приказу и скрылся в лесу. Михаил уже хотел последовать за ним, однако что-то не пускало его. — Ты вообще кто такая? Почему ты нам помогаешь? — обратился он к неизвестной ведьме, которая все еще скрывала свое лицо под капюшоном. — Знаешь, парень, сейчас не слишком подходящее время для таких вопросов, — сказала она и поставила ладони друг напротив друга. В темноте сверкнуло пламя. — Но вы двое можете мне доверять. Внезапно громкий клич со стороны лагеря оборвал их обмен любезностями. Видимо, сбежавших заметили. Топот множества ног послышался среди деревьев, и оба насторожились. — Справишься в одиночку? — спросила его ведьма. — Это я у тебя должен спрашивать, — парировал Михаил. — Обо мне не беспокойся. У меня свои козыри, — улыбнулась девушка, и в этот же миг между ее ладоней вспыхнул мощный огненный шар. Не мешкая, Михаил тут же кинулся к лесу и скрылся в нем. Через пару секунд он услышал за своей спиной взрыв. Лес осветила яркая желтая вспышка, и он даже на пару секунд зажмурился от ее яркости. После взрыва крики охотников смешались с треском огня. Ведьма была права — все стражники тут же ринулись к месту взрыва на окраине лагеря, и даже охранники палатки Габриеля покинули свой пост. Дождавшись, пока они скроются по направлению к огню и взмолившись, чтобы Габриель был внутри, Михаил со всей скорости ринулся в сторону палатки и проскользнул внутрь. И тут же столкнулся нос к носу со своим братом. — Михаил! — одновременно удивленно и возмущенно выкрикнул Габриель. — Как вы… Но Михаил тут же перебил. — Габриель, у нас мало времени, — произнес парень, преграждая брату путь к выходу и отталкивая его дальше в палатку. — Ни ты, ни я не хотим предавать нашу семью, и мы понимаем, что мы должны держаться вместе. Охотники сделали нам обоим столько плохого, но у тебя до сих пор не было смелости отказаться от них — и я понимаю, почему, — Габриель попытался оббежать его стороной, но Михаил схватил его за плечи. — Пожалуйста. Поверь мне. Я же знаю, что ты умный. — Лагерь, черт возьми, горит, Михаил!.. — Поверь, — настоял Михаил. — Сейчас мало времени, но клянусь, я сумею тебе доказать, что демоны не делают никому зла, а охотники не те, за кого себя выдают… Габриель долго смотрел на него растерянным взглядом. Было неясно по лицу, о чем он думает, но Михаил молился о том, чтобы в его холодном взгляде проскользнула неуверенность, сомнение в собственных решениях. Михаил отпустил его плечи. Но вдруг в палатку вошло трое стражей. В первые пару секунд они растерялись, увидев в палатке обоих братьев. — Господин Солеон! Мы должны вас… — взгляд говорящего метался с одного брата на другого. — Какого… — Габриель… пожалуйста, — выдохнул Михаил, моляще глядя в глаза брата, воспользовавшись долей секунды замешательства стражей. Тот все еще хмурился, сжав губы в тонкую нить. Михаил уже не мог ждать. Стражники осознали происходящее и тут же достали оружие из ножен, а Михаил кинулся к заднему выходу, оставляя за собой растерянного брата. Но едва стражи поравнялись с Габриелем, как тот распахнул свои крылья и мечом парировал удары, откинув людей назад. — Беги, я за тобой! — крикнул брат. Опьяненный счастьем, Михаил попятился назад и выбежал через задний ход. И как только он отбежал на пару шагов от палатки — его мощной волной обдало жаром. У него не было времени оборачиваться, но он понял — ведьма подожгла шатер вместе со всеми, кто находился внутри. В груди кольнула тревога, однако он тут же облегченно выдохнул, заметив выбегающего из заднего прохода Габриеля, который прикрывал нос от дыма и отряхивал крылья от сажи. Однако не сразу Михаил заметил, что выбежал чуть ли не в центр перепалки охотников с ведьмой. Заметив его, ближайшие к нему охотники издали боевой клич. — Они сбежали! Все сбежали и подожгли лагерь! На него мчалось несколько воинов спереди. Двое сзади, вооруженные копьями, не давали ему отступить, но и не решались его атаковать. Михаил знал, что он мог бы воспользоваться их осторожностью и вынести всех по очереди — но когда еще несколько появилось из ниоткуда по бокам от него, он уже начал сомневаться в этом. — Сдавайся добровольно! Сейчас же! — крикнул кто-то. Михаил оказался окружен и безоружен. Он поискал взглядом ведьму. Девушка стояла в огненном вихре, к которому не смели подступить стражники, однако в ее сторону летела туча стрел. Она пыталась воспламенять каждую стрелу, однако силы ее были на исходе. К тому же, она была слишком увлечена боем, чтобы заметить, что ее союзник справился с задачей. Михаил расправил крылья, и прежде, чем стражники бросились на него, взмыл в воздух несколькими взмахами крыльев. Кое-кто выпустил ему вслед стрелы, но лишь две попали в цель и застряли в перьях, не попав в плоть. Он направился в сторону коней, где, по идее, не должно было остаться никого. Среди палаток и лошадей он заметил знакомую рогатую тень: Мидори собирал отобранные вещи. Он уже нашел меч и рюкзак Михаила, но тут его заметило несколько воинов, которые тут же начали приближаться к нему. Демон ощетинился, однако он даже не мог поднять меч для того, чтобы защитить себя. Резко спикировав вниз, Михаил без предупреждения подхватил на руки демона, лишив его необходимости вступать в бой, и вновь принялся поспешно набирать высоту. — Подожди! Мы должны вернуться за Эмбер! — выкрикнул Мидори, пытаясь высвободиться из его захвата, однако Михаил очень быстро набирал высоту, так что демон тут же оставил свои попытки сопротивляться и только сильнее вцепился в руки парня, крепко держа меч. — Нет! Слишком поздно. И я все равно не унес бы вас вместе, — сказал ему Михаил. — Она нас спасла, мы не можем ее бросить!.. Михаил промолчал, сосредоточившись на полете. Ему явно было нелегко тащить демона по воздуху в таком положении — рога опасно упирались в шею, а скользкий свитер выскальзывал из рук. Широкие крылья тяжело хлопали по воздуху, явно плохо справляясь с весом парня и демона вместе. Мидори вдруг заметил вдалеке, что лес кончается — ненадолго, впрочем. То оказалась огромная расселина в земле, в глубине которой текла очень бурная река. Михаил явно направлялся прямиком к ней. Вдруг в воздух поднялась другая крылатая тень. — Это погоня? — испугался Мидори. — Или у тебя все же получилось?.. — Получилось! — обрадованно ответил Михаил, перекрикивая ветер. Тень быстро их нагоняла. — Габриель согласился нас выслушать! Черт. Черт, черт, черт, черт. Михаил опустился на противоположном краю ущелья, где-то в пятистах метрах от лагеря, где ему было легко приземлиться. Для Мидори посадка все равно была твердой, хоть и смягченная густой порослью крапивы, но ни посадка, ни ужалившая его боль не так сильно волновали его. — Они могли сделать что угодно с Эмбер! Черт, я не прощу себя, если узнаю, что… — он обернулся и резко замолк, так как оказалось, что у него нет слушателя. Михаил вновь взмыл в небо и направился в сторону лагеря стражников. Мидори облегченно выдохнул. Однако следом за Михаилом приземлился Габриель. Он удивленно проводил взглядом брата. — Куда это он? — вслух поинтересовался он. Мидори не ответил. Ощетинив хвост, он отступил от брата Михаила, следя за каждым его шагом. Какое-то время он молчал, глядя в сторону охваченного пламенем лагеря среди деревьев. Уже слегка светало, однако свет от огня по-прежнему был самым ярким в округе. Неловкое молчание между Мидори и Габриелем нарушал лишь редкий шелест листвы и отдаленные крики охотников. — Я не могу поверить, — наконец усмехнулся Габриель. Он повернулся к Мидори. — Не могу поверить, что ты настолько его одурачил. Мидори непонимающе нахмурился. Ему не нравился этот взгляд. Может, он просто не привык к хладнокровности, которую может проявлять Солеон — однако это абсолютно точно не взгляд того, кому он бы стал доверять. — Я не понимаю, о чем ты говоришь. — Михаил тебе так беспрекословно верит, что спасает тебя и потакает всем твоим желаниям. Вот как это у тебя получается? Как ты успеваешь так быстро промывать ему мозги? Мы отлучились всего на пару недель, как он несет какой-то бред про духов и демонов. Ты отошел всего на день, а он уже жизнью ради тебя рискует. Как?! — Не знаю. Возможно, потому что это взаимно. Или потому, что я не предаю его доверие, яшкаясь с охотниками, — прошипел Мидори. Габриель в ответ лишь хохотнул. — Ну конечно… — А вот насчет тебя я не слишком уверен, — продолжил Мидори. — Может, Михаил тебя и любит как брата, однако я тебя не знаю. Ты — причина всех проблем в наших жизнях. Так почему же мы должны тебя помиловать? — Как интересно, — он приподнял бровь, подходя к демону. — А ведь у меня к тебе точно такие же вопросы. Габриель подбирался к нему все ближе, и Мидори уже становилось тревожно. — Не приближайся ко мне. У меня меч, — напомнил он, крепче вцепившись в рукоять оружия. Впрочем, он лукавил. Этот меч был слишком тяжелым и большим, чтобы он мог им сражаться в бою. — Владыка Тьмы собирается воспользоваться мечом Серафима ради того, чтобы защититься от уготовленного наследника Света. Как это иронично, — продолжил Габриель. Он подошел уже почти вплотную. Между ними лежал лишь меч. Но Габриель не остановился. Запаниковав, Мидори попытался поднять и взмахнуть мечом, однако вышло не слишком успешно. Стоило Габриелю слегка толкнуть его ладонью в гарду, как рукоять выскользнула из пальцев Мидори. Следом за этим парень толкнул демона в грудь — несильно, но достаточно чтобы он отступил на пару шагов назад. И занес ногу над пропастью. Крепкая рука Габриеля успела схватить демона за воротник перед тем, как он успеет перенести на эту ногу свой вес, и Мидори тут же схватился за нее. — Ты что творишь! — прошипел демон, стараясь обе ноги поставить на землю. Однако было уже поздно — большая часть его веса уже была на стороне пропасти, и Габриель это понимал. — Пусти меня! — Могу и отпустить, — криво улыбнулся Габриель, дразняще дернув демона за воротник. Мидори побелел и тяжело дышал. — Если ты только не расскажешь, ради чего тебе потребовалось сеять раздор в нашей семье. Зачем ты в это все вмешался? Без тебя все было бы намного проще. — Придурок, ты сам виноват во всех своих проблемах! — рявкнул Мидори, не заботясь о том, что бранит человека, от которого зависит его жизнь в данный момент. Габриель шипяще втянул воздух через зубы. — Ты тварь, — прошептал он. Но внезапно рядом с ними в землю ударил огромный огненный шар. И к своему ужасу Мидори почувствовал, что хватка Габриеля ослабла. Однако не успел он почувствовать падение, как нечто сильно ударило его в спину, относя обратно на скалу и одновременно сбивая Габриеля. Рядом неловко упала Эмбер и перекатилась от них подальше, а над всеми захлопал рыжими крыльями Михаил, поднимая себя с земли. — Что ты творишь, Габриель?! — выкрикнул Михаил, отгораживая от него Мидори. Демон, из которого вышибло дух, едва сумел подняться на колени, чтобы увидеть, что происходит. Он еще лежал близко к краю и он с трудом отполз. — Я? Избавляю тебя от нечестного союзника, — фыркнул его брат, поднявшись с земли почти так же быстро. — Кто тебя вообще об этом просил?! — воскликнул он и обернулся к Мидори. — Ты в порядке? Он ничего не сделал с тобой? Мидори кивнул, промолчав о том, что сейчас его сам Михаил пришиб сильнее, чем успел Габриель. — Что с тобой творится, Габриель?! Ты же никогда таким не был! — отчаянно крикнул Михаил, вновь обернувшись к брату. — Что с тобой, Михаил? Я думал, ты достаточно умен, — он перевел взгляд на Мидори, — чтобы не защищать демонов. — Мидори — мой друг, — твердо ответил парень. Что-то странное перевернулось и взлетело в груди Мидори после этих слов. Он осознал: ведь впервые он находится по другую сторону крыла Михаила. — А не какой-то там «демон». И абсолютно точно не предатель! — И ты ему поверил? — фыркнул Габриель. — Ты прикрываешь, возможно, самого могущественного демона на Скате. И ты думаешь, что ему не по силам запудрить мозги такому дурачку, как ты? Это гребаный демон, Михаил! Вспомни, что такие, как он, сотворили с твоим домом и твоей матерью! Неужели ты будешь доверять их… — Заткнись. Хватит нести этот бред, — прорычал Михаил. — Может, демоны и сожгли мой дом… но точно не конкретно он. Даже за несколько месяцев вражды я получил от него больше поддержки, чем от тебя за всю жизнь. И я могу ему доверять. Но вот в тебе я больше не так уверен… — Выходит, сейчас ты хочешь променять меня на одного из… этих? Родного брата?.. Михаил хотел уже резко ответить ему, но неожиданно потерял голос. Слова застряли посреди горла от страха и неуверенности перед происходящим, и он понимал, что его ответ решит все его будущее и расставит жизненные приоритеты. Будто замерев посреди заледенелого озера, он не знал, бежать ли к берегу, полному волков, или испытать свою удачу на середине пруда. Парень сглотнул, испуганно пригладив перья. — Если ты действительно ни капли не сожалеешь о содеянном, — он поднял взгляд. — Да. Габриель разочарованно опустил крылья. — Брат… я был о тебе лучшего мнения, — тяжело вздохнул он, с сожалением глядя на парня. Михаил не успел заметить сильного толчка в грудь, и когда он отступил назад — то не почувствовал земли под ногами. Он полетел вниз спиной со скалы прямиком в бурную реку. Мидори кинулся к краю ущелья в ужасе — если повезет, и Михаил не наткнется на острую скалу, то попадет в воду, и его унесет дальше по ущелью прямиком к огромному водопаду дальше… Однако Михаил быстро сложил крылья и ловко перевернулся в воздухе. Прямо над бушующей рекой он вновь раскрыл их, словил ветер и принялся постепенно набирать высоту. Мидори заметил — сверху резко спикировал Габриель, намереваясь напрыгнуть на него и своим весом заставить его спуститься. — Михаил! Осторожно! — выкрикнул он, сомневаясь, что его услышат. Тем не менее, следующим движением Михаила был резкий поворот вправо, отчего Габриель промазал по нему и ударил в крыло. Мидори не мог сосредоточиться ни на одной из фигур — крылья переплелись, рыжие, принадлежащие Михаилу, и светлые, Габриеля, и они то поднимались, то опускались вниз. Битва разыгралась не на шутку — теперь каждый пытался уронить другого в воду, или хотя бы утащить второго за собой. Наконец они разлетелись и принялись кружить друг напротив друга, выжидая момент, чтобы напасть, и набираясь сил. Мидори беспокойно расхаживал по краю обрыва, не в силах помочь в битве. И тут он заметил, как на другой стороне обрыва воины постепенно начали продвигаться вправо, туда, где дно плавно встречалось с поверхностью, и где они с легкостью перешли бы на другую сторону. Уж это он не мог им позволить! Он поднял руку по направлению к тонкой тропинке, ведущей через хребет горы, и сделал легкое движение кистью. Тень дала трещину в скале, и безопасная дорога осыпалась вниз, прямо в бурно текущий поток воды. Он услышал недовольные возгласы людей и удовлетворенно ухмыльнулся. Но вдруг осознал, что за ним все это время наблюдала Эмбер. Девушка не проронила ни слова. Вдруг в глаза снова бросилась очередная схватка Михаила с Габриелем. Но на этот раз что-то пошло не так — рыжие крылья стали покрывать красные пятна, и парень с трудом справлялся с полетом. У Габриеля был кинжал! Михаил это заметил слишком поздно, а когда попытался отлететь от брата, тот воспользовавшись моментом и вцепился ему в крыло, не давая развернуться. Перья летели во все стороны, они вновь стали терять высоту. Было понятно — Габриель не станет щадить брата. Он схватил Михаила за кофту, не давая отлететь, в его руке сверкнуло оружие… В этот же миг странный яркий свет наполнил все небо. Раздался грохот, сравнимый лишь с ударом грома. Звук пропал. Сосны пригнулись от порыва ветра, но ни одна не скрипнула, не зашелестела. За холодом пошла волна жара и света. Мидори не отнесло в кусты только потому, что он успел быстро пригнуться и потянуть за собой Эмбер. Еще несколько секунд свет и звенящая тишина пронзали все существо. Звуки нахлынули обратно наподобие соленой волны с океана. Все пришло в норму. Жар ничего не подпалил, порыв ветра сломал лишь парочку веток и смел песок с края ущелья. До него вновь донесся звук текущей в ущелье реки и шелест деревьев. Мидори выпрямился, с опаской приоткрыв один глаз. Ослепляющий свет тоже сошел — лишь слабые солнечные лучи проникали в идеально круглую дыру в облаках, образовавшуюся ровно над ущельем. Затем пошел дождь. Везде, кроме единственного светлого участка, который также начинало затягивать тучами. И в солнечном свете можно было с трудом различить две крохотные фигуры вдали. Они падали вниз. Один Солеон держит рукой за плечо второго, безжизненно обмякшего. Во второй его руке — крыло. Отдельно от тела. В глазах помутнилось от ужаса — Мидори не мог различить, чья фигура где. Наконец крылья победителя подхватили воздух, а поверженный продолжил падать в ущелье вместе со своим крылом, после чего исчез в бурном потоке воды. Мир обрел свои прежние тона. И казалось, что стало темнее. Вернулся неясный, серый день, наполненный влагой, синевой и зеленью — однако цвета будто не решались быть слишком насыщенными. Свет больше не наполнял все ущелье, и лишь охватывал тонкими струйками разрядов молнии единственную оставшуюся фигуру с рыже-золотистыми крыльями. Мидори вдруг осознал, что все это время не дышал, так сильно он был вовлечен в битву. Он не сдержал обрадованного смешка, когда Михаил развернулся и полетел в их сторону. — Нихрена себе — выдохнула Эмбер, убрав с лица намокшие волосы. — Он что… погоду изменил? Но Мидори заметил, что что-то в полете Михаила не так. Он не успел опуститься на землю, как прямо в воздухе его крылья расслабились, и парень стал быстро терять высоту, слишком быстро для того, чтобы он смог безопасно приземлиться. Демон вскочил с места и ринулся в его сторону. Он вскинул руку и аккуратно подхватил Михаила тенью в воздухе, опустив на мягкую, но плотную дымку, которая замедлила его падение. Но все равно удар о землю оказался весьма чувствительным. Мидори подбежал к нему и опустился на колени перед Михаилом и с трудом перевернул его на спину. Действительно — парень еще в воздухе потерял сознание, и если бы не тень, то падение было бы еще более травмирующим. Чего ему вовсе не надо. Демон взволнованно прикусил губу, изучая повреждения. Издалека этого не было заметно, но Габриель хорошенько успел потрепать своего брата: многочисленные порезы на крыльях и руках, ушибы, потрепанные перья, а почти вся левая часть одежды порвалась и насквозь пропиталась кровью — непонятно, его, или чужой. Однако парень дышал, а сердце билось в груди. Мидори сглотнул и встревоженно оглянул местность. Им повезло оказаться в столь горной среде — каменные стены защищали их от диких животных и людей, однако выбраться отсюда будет затруднительно. Значит, еще одна причина как можно скорее вылечить Михаила. — Эмбер, — он поднял голову, посмотрев на девушку, и пересекся с ее взволнованным взглядом. Что-то больно кольнуло внутри от ее вида. Он не мог разобраться, что ему надо испытывать в данный момент, но был уверен в том, что исцеление Михаила сейчас в приоритете. — У тебя есть что-нибудь для перевязки? И желательно… что-то, чем можно зашить раны… — Да, думаю… сейчас поищу, — выговорила Эмбер не своим голосом. Она вытряхнула все содержимое своей небольшой сумочки на каменный пол. Высыпалось намного больше вещей, чем визуально могла бы уместить сумка — несомненно, опять какие-то ведьминские чары. Но из всего содержимого нашлось не так много необходимых Мидори лекарств. Им повезло, что неподалеку был небольшой водопад, откуда Мидори набрал воду в миску. Он с сожалением понял, что не знает, где находится рюкзак с его вещами сейчас. Эмбер без слов протянула ему кусочек ваты. Мидори удивленно посмотрел на нее, а затем, догадавшись, вытер рукавом кровь из носа. — Спасибо, — проговорил он, приняв вату. Он заметил, что его руки от напряжения слегка дрожали. — Не надо так сильно напрягаться, не хватало еще проблем с твоим здоровьем… — Со мной все хорошо. По крайней мере, мои дела лучше, чем у него. Мидори попытался поднять его кофту, чтобы было удобнее обмыть рану, но это оказалось не так просто, как ему изначально показалось. Застежки на спине под крыльями не поддавались, и Мидори не удавалось поднять его тело достаточно, чтобы успеть их расстегнуть. Рассердившись, он достал свой кинжал и бесцеремонно разрезал кофту сверху. — Воу, полегче! — Не понимаю, как эта их одежда устроена, — пожаловался Мидори, опустив какую-то белую тряпку в миску с водой. Обычно он не боялся крови. Мидори равнодушно смотрел на препарируемых животных, спокойно лечил пациентов на практике в больницах. Кровь — всего лишь жидкость, так? Но сейчас его руки дрожали. Его охватил такой страх, что его на мгновение отнесло назад во времени, в ту ночь, когда кровь его близких буквально хлюпала под ногами от каждого шага… Он непонятно как подавился воздухом и отдернул руку от раны. — Спокойно, — проговорила Эмбер, положив свою теплую ладонь на его руку. Мидори сглотнул. Да, она права. Он не может позволить себе сейчас медлить. Мидори отряхнул свои дрожащие руки, и поднес тряпку к ране на груди, принявшись аккуратно очищать ее от крови по краям. Он старался не дышать, чтобы не чувствовать острого запаха крови знакомого человека. Но тут он заметил странное — глубокая рана от вонзенного кинжала находилась невероятно близко к сердцу человека, если не над самим органом. Хотя Мидори четко слышал мерное биение. Как кинжал мог так близко пройти мимо сердца, даже не задев его? Парень должен быть уже мертв! И вдруг он вспомнил: яркая вспышка света в тот момент, когда Габриель занес свой кинжал над Михаилом. Неужели это Свет наконец решил пробудиться? Защитить своего носителя от смерти, так же, как и Люциен защищает его? Значит, ему невероятно повезло. Но тревога усилилась. Внезапно факторы сердцебиения и стабильного дыхания не стали достаточно весомыми для того, чтобы убедить его в том, что Михаил еще жив. Наконец, он взял в руки подготовленные иголку с ниткой. Уж сейчас ему точно нельзя волноваться — руки ходили ходуном, и он сделает только хуже, если попытается зашить рану. Да что это за чертовщина! Он ведь никогда не давал слабину даже в самых важных операциях!.. — Стой, — Эмбер вдруг положила ладонь на его трясущиеся руки. — Давай я зашью. Я умею. Он посмотрел на нее с немой благодарностью и передал иголку, которую уже успел испачкать в крови. Девушка кивнула и приняла ее. — Я не понимаю… я никогда не волновался, никогда не было такого, что я был не уверен в своих способностях… почему… — Тихо, — осекла его Эмбер, не отрываясь от процесса. — Я понимаю. Как она и обещала: зашила рану она аккуратно, почти профессионально. Оправдалась, что если бы не условия, то сделала бы еще лучше. Она оборвала нитку, Мидори промыл рану, Эмбер поменяла воду, а демон плотно перевязал бинтами плечо. Он промыл и обработал другие порезы и ушибы на его теле, и хотел подержать целебный огонь над раной, но Эмбер ему не позволила. — Не надо. Не стоит. Ты сейчас сам такой бледный, будто вот-вот сознание потеряешь. — Но рана… — Его организму не помешает сейчас отдых. Не подвергай его еще большему стрессу, заставляя быстро регенерировать. Потом. Мидори неровно выдохнул, согласившись с ней. Он в последний раз попросил Эмбер поменять воду в миске и обработал оставшиеся раны. В последний раз глубоко вздохнул — запах крови перебило запахом перекиси, и от этого стало намного проще. Ноги, оказывается, уже начинали болеть от неудобного положения на корточках, и он расслабленно опустился на землю. Панику заменило странное молчаливое напряжение в воздухе. Мидори оттирал свои руки от крови, а Эмбер перебирала содержимое своей сумки, тоже делая вид, что занята не меньше, чем демон. За прошедшее время она успела измениться во внешности: рыжие волосы стали намного короче, и, казалось бы, темнее, глаза ее не блестели так же задорно, как у Маары, веснушек стало меньше, а лицо и фигура осунулись, так что одежда на ней стала висеть. Оба не знали, с чего начать разговор и какие вопросы первыми задать, и вдобавок ко всему, Мидори еще был шокирован ее присутствием. Сначала Тецу, теперь Эмбер… Что за день такой! — Первым делом, я должен у тебя спросить, — начал Мидори, но вдруг понял, что перебил Эмбер, которая начала говорить в тот же момент. Девушка неловко покраснела и замолчала. — Продолжай. — Ты — точно ты? — проговорил он, недоверчиво глядя на нее. Когда Тецу стоял перед ним, у него была абсолютно другая аура и взгляд. Он боялся увидеть ту же пустоту и в глазах Эмбер. — Что? — непонимающе нахмурилась она. — Как это понимать? Конечно это я! — Хорошо. Извини, просто я больше не могу никому доверять — особенно мертвым. Эмбер фыркнула и посмотрела на него с какой-то странной теплотой. И хотя для нее это было непривычно, именно это позволило Мидори понять, что она точно не заражена тем же, что и Тецу. — Я никогда не умирала, Мидори, — заверила она. — Но тогда… — он непонимающе нахмурился. — Я видел взрыв. И пламя. Я чувствовал… пустоту на месте ваших душ. Какое-то странное скорбное выражение на мгновение скользнуло по лицу ведьмы, но она, взяв себя в руки, самодовольно улыбнулась и заправила короткий локон за ухо, который тут же вернулся на прежнее место. — Я же ведьма, — ухмыльнулась Эмбер. — Да еще и огненная ведьма. Пламя для меня — как послушный пес, который ни за что не укусит хозяина. Огонь зализал мои раны, исцелил меня, и я словно бы вновь родилась! Такая легкость! Мидори помолчал, боясь задать свой следующий вопрос. — А Лили и Алекс? И снова — ее лицо изменилось. Ее слова прозвучали несколько холодно и сдержанно. — Их нет, — сказала она. — Я… ничем уже не смогла бы помочь. — Ясно. Мидори отложил в сторону испачканную в крови тряпку и подтянул к ногам хвост. Какой-то странный барьер не позволял ему в полной мере возрадоваться возвращению Эмбер — быть может, всему виной неподходящий момент, или… он отогнал эту мысль. Конечно же, смерть девочек не может быть виной Эмбер. Это глупо. Но чувства есть чувства. — А он неплохо сложен, — заметила Эмбер, неловко попытавшись перевести тему. Мидори на нее странно посмотрел, приподняв бровь. — Каель же. — Вы давно знакомы? — Не очень. Чуть больше месяца тому назад он меня в клетку попытался запихнуть, когда я попал в Альма Аркил. Благо, ненадолго. — Ха-ха, выходит, ты всех первым делом должен выбесить своим существованием перед тем, как подружиться? — хохотнула Эмбер. Мидори неловко усмехнулся. — Он мне не… — задумался, внезапно вспомнив слова Михаила, которые он произнес только что. На душе почему-то стало приятно тепло, хотя за это он и ощущал стыд. Ведь Мидори даже не может описать свое отношение к Михаилу словами. Но он точно понимал — он ему не враг. Но и другом назвать нелегко. Однако ему правда нравится с ним общаться и наблюдать за тем, с каким интересом мальчишка познает новые грани прежде незнакомого ему мира. Возможно, это Михаил и назвал дружбой? — Если бы все было так просто… — Ну, в любом случае, вам не плевать друг на друга, — пожала плечами Эмбер. Мидори фыркнул и тряхнул головой, посмотрев в сторону ручья. Уже постепенно светало, заливая ущелье туманом и розоватым теплым светом. — Как ты нас нашла? — наконец задал он интересующий его с самого начала вопрос. Эмбер, казалось, сама его ждала. — Это было непросто, на самом деле, — сказала ведьма, устроившись на месте поудобнее. — Я видела твои карты перед твоим отправлением, и успела запомнить твой примерный маршрут до Альма Аркила, на это у меня память хорошая. Я месяцами следовала за тобой по городам, где ты останавливался, расспрашивала каждого прохожего, не видели ли они вас с Реем. В основном помнили — непросто забыть странствующего демона с вороном на плече. Однако куда бы я ни приходила, все равно оказывалась на два шага позади вас. В итоге мне удалось проскользнуть в Альма Аркил во время его захвата охотниками и притвориться придворной ведьмой. И ведь поверили. Вот я и увязалась следом за последней процессией воинов, которые перевозили клетку с «Мидори», — она фыркнула. — Я с самого начала понимала, что это не ты. Но я не стала им этого говорить… Со временем они привыкли ко мне настолько, что готовы были выслушивать от меня приказы — ведьма же, мало ли на что я способна. — Хитро, — заметил Мидори. — Ну разумеется, — хихикнула Эмбер. — Это у меня от Маары. Мидори попытался улыбнуться, но у него это плохо вышло. Все еще какая-то тяжесть лежала на душе, которую не смог убрать даже напускной позитив Эмбер. — Прости… по мне, наверно, не видно, но я правда очень рад тебя видеть, — заверил ее Мидори. Девушка улыбнулась. — Я просто… действительно устал от всего этого. — Я понимаю. Я тоже очень рада, что нашла вас, — она снова завела прядь коротких волос за ухо. — Ты ведь исполнишь свое обещание? — Какое? — Ты не помнишь? Ты обещал, что возьмешь меня с собой в свое путешествие. — Но это опасно… Эмбер саркастично фыркнула, будто бы он только что сказал самую глупую вещь в своей жизни. — Мне плевать. Абсолютно. Я всю жизнь прожила в доме ведьмы, не выбираясь дальше границ города. Я хочу увидеть мир, понимаешь? И я уже побывала на волоске от смерти. Чего мне бояться? — ее улыбка треснула, и она опустила взгляд. — К тому же… мне ведь некуда возвращаться. Едва воспитанница Маары покидает ее дом — она больше не может вернуться. Как бы я ее ни искала, — девушка вздохнула, попытавшись отогнать малоприятные мысли. — Ладно. Можешь присоединиться, — наконец произнес Мидори с тяжелым вздохом. Девушка радостно засияла. — А он не будет против? — Эмбер кивнула в сторону Михаила. — Вот пусть только посмеет возразить, — отрезал демон. Ведьма хихикнула.