Сделка с Дьяволом

На сто вопросов, Я нахожу единственный ответ: На смену самой нестерпимой ночи Придет, пусть даже пасмурный, рассвет.

Невысокий мальчишка с крупным вороном на плече осторожно шел вглубь леса, давно сбившись с тропинки. Он поглядывал на компас, стараясь следовать четко на юг, но то и дело отходил в сторону от своего направления, не замечая этого, будто какая-то неведомая сила нарочито толкает его западнее. Время от времени мальчик останавливался, чтобы передохнуть, хлебнуть воды и свериться с солнцем — которого почти не было видно за тонким слоем дождевых туч, что укрывал небо весь день. В груди росло неприятное волнение, однако он изо всех сил старался не давать этому чувству захватить его. Не хватало еще паниковать посреди леса. — Рей, ты действительно уверен, что Мидори сказал идти в Шармвуаль? — остановившись на передышку, поинтересовался мальчик шепотом, будто бы боялся, что кто-то может подслушать его в безлюдном лесу, где даже птица не подаст голос. Ворон, что сидел на его плече, громко каркнул и слетел на землю, перевоплотившись в человека. — Ты это в десятый раз у меня спрашиваешь, Блэк. И как я могу быть в этом не уверен? — раздраженно вопросил беловолосый парень, скрестив руки на груди. Мальчик пожал плечами. — Просто мне кажется это странным… Я думал, мы встретимся пораньше. В каком-нибудь городке поменьше после леса… Но никак не прямо напротив штаба охотников, — он взволнованно сглотнул. — Да и как мы вообще друг друга найдем? Демон, Солеон и раб в городе, полном охотников! Я думал, что мы вообще не станем в нем задерживаться? — Шармвуаль огромный. Нам еще пару дней потребуется на то, чтобы его пересечь и добраться до Эмбарго Роус, — фыркнул Рей. — И у вас есть я, разве нет? Найду вас всех и приведу. Хах! Впервые в жизни я единственный в компании, у кого нет проблем с законом. Блэк поковырял носком ботинка землю, поддев маленький сучок. — А ты не можешь связаться с ним еще раз?.. — Что? — скривился Рей. — На кой черт? — Я… я не уверен просто, — разминая ноги, он присел на корточки, обхватил колени руками. — Мне не кажется, что Мидори хотел бы, чтобы мы надолго расставались. Ему же наверняка не плевать на нас. Вдруг с кем-то из нас что-то случилось, а мы даже не знаем, что? А если их захватили в плен охотники, а мы придем, и так и останемся навсегда в Шармвуале, дожидаясь их? Что, если они уже там… — он быстро и коротко вздохнул. Рей саркастично фыркнул, выслушав мальчика. — Это так мило, что ты думаешь, что ему есть до нас дело. — Что? — щенячий взгляд Блэка тут же взметнулся к Рею. — Что ты такое говоришь! — А разве не очевидно? — он прыснул. — Ты даже не замечаешь, как ему побоку то, что с тобой происходит? Его заботит только этот его новый дружок. — Нет, потому что это не так! — мальчик вскочил на ноги. — Он всегда ко мне добр и ему не плевать на нас всех! И он читать меня научил, и столько всего рассказал, и вообще… — он смущенно потупился в землю. — Мидори хороший… — Ох, мальчик мой, — в голосе Рея послышалась какая-то неприятная жалость, которая больно резанула по сердцу Блэка. Он положил руку на плечо мальчика и заглянул в его лицо. — Ты действительно ни разу не задумывался о том, врет ли он нам всем или нет? Он уже врет тебе о том, кто он на самом деле. Так и не рассказал тебе, откуда идет и почему. Блэк непонимающе на него посмотрел, жалостливо сложив брови домиком. — Тебя ни разу не заботили его мотивы, тебя не интересовало его прошлое… — Я ведь сказал, что я ему верю! Он хороший демон, и это все, что имеет значение, — ответил Блэк — не слишком твердо. — Но все же? Ни на секунду? Блэк промолчал, утвердив тем самым правоту Рея, и отвел взгляд. Парень хмыкнул. — Ты жил среди охотников. Неужели мимо тебя прошли слова о том, как жестоки и безжалостны демоны?.. — Замолчи! — загнанно воскликнул Блэк. — Я не буду тебя слушать! Мидори хороший, я ему верю! Рей усмехнулся с реакции мальчишки. До чего же он беззащитен в своих попытках доверять тому, кого его покровители учили избегать. Блэк убежал вперед, поправляя рюкзак на плечах. — И все равно подумай, — предложил парень. — Что же демон, который родом из Хазамы, забыл у короля Элгрина? Почему он так прицепился к хранителю Света? Почему проблема, в силах которую решить только Богам, волнует именно его? И в конце концов… почему же мы не знаем имени короля Хазамы? Слова пронзили тишину между ними и попали прямо в спину мальчишке, пронзив его в области живота. Он остановился и замер на месте, уставившись перед собой. Все слишком сходится. Настолько, что просто не может быть правдой. Не может… Блэк мотнул головой и побежал дальше, оставляя позади Рея. Парень фыркнул и вновь перевоплотился в ворона, последовав за ним.

***

Путники неторопливо пересекали просторное поле, заросшее молодой травой по колено, перебираясь из одного лесного островка к другому, будто по огромному желтому озеру, без лодки, вплавь. По бокам возвышались мощные горы, пронзая вершинами темные дождевые тучи, что вот-вот грозились пролить воду вперемешку с молниями на землю. Сзади их еще подгоняли лучи заходящего солнца, но вместо того, чтобы сбежать от бури в безопасность, трое — высокий мужчина с большими крыльями за спиной, что шел перед всеми, время от времени оглядываясь, тонкий демон в нелепо мешковатой одежде сразу за ним, и маленькая рыжая девушка, что едва поспевала за ними в хвосте процессии — решительно направлялись вперед, прямо к угрожающе полыхающим молниями горам облаков, время от времени спотыкаясь о неровно вспаханное поле. Шли они не в тишине — хоть уровень мотивации в группе значительно понижен, но любопытство во впередиидущем парне еще полыхало, чем и тревожил следующего за ним демона. — … Погода. Я так понял, Свет может менять погоду. Но я понятия не имею, как у меня это вышло, — продолжал расспрашивать демона Михаил, не отставая от него уже последние полчаса пути. Едва узнав, что Свет может делать не только светящиеся огоньки, он посчитал своим долгом разузнать абсолютно все, на что потенциально способен он сам. Мидори, хоть и уставший, отвечал ему: — Температура, ветер, воздушное давление, потоки энергии. Все это в какой-то мере влияет на изменения погоды, — пояснял он, устало плетясь рядом. — Так как Свет способен влиять на все из этого списка — ты легко сможешь призвать тучи, или прогнать их, если научишься. — Круто, — воодушевленно выдохнул Михаил. Со стороны огромной черной тучи, к которой они направлялись, послышался глухой раскат грома. — А я могу разогнать вон те тучи, чтобы мы не промокли по пути? — Можешь. Но знаешь ли ты, как это делается? — ухмыльнулся Мидори. Парень пожал плечами. — Понятия не имею, — честно ответил он. — Но я мог бы слетать… — Не мог бы, у тебя серьезное ранение. — Ах, да, точно, — спохватился Михаил, вспомнив о тянущей боли в груди, из-за которой он мог нести рюкзак только на одном плече. Он помолчал пару минут, явно раздумывая над очередным вопросом, который он бы хотел задать Мидори. — Огонь, температура, электричество, воздух, души… — перечислял Михаил в задумчивости. — А также иммунитет к воздействию всего этого. Так много потенциальных возможностей, а делать я могу… только это! — он вытянул перед собой ладони, между которыми блеснул голубоватый разряд. Ощетинившись, Мидори отошел от него на пару шагов. — Научишься, не переживай, — он оглянулся на Эмбер, которая, вытянув руку, проверяла, не пошел ли дождь. — Среди нас, в конце концов, есть огненная ведьма. — А? — отозвалась девушка. — Что? — Ничего, — фыркнул демон. — Эмбер! — тут же воодушевленно воскликнул Михаил и подбежал к ней. Мидори наконец смог облегченно перевести дыхание и отдохнуть в тишине, радуясь тому, что парень нашел новую жертву. И откуда только в нем столько энергии?.. — Научи меня пользоваться моими силами! — Ты с ума сошел? Ты меня молнией пришибешь, — перепугалась та. — У меня иммунитет к огню, а не к электричеству. — Но я же наверняка могу делать не только электричество! Я вот до этого пару раз воспламенял всякие штуки, — оповестил ее Михаил. — Правда, я не слишком понимал, как я это делал… И вот именно потому я к тебе обращаюсь. Эмбер хмыкнула, задумавшись. — Если меня убьет молнией — вы оба будете виноваты, — заявила она, тем самым обозначая, что согласна помочь Михаилу. Парень обрадованно вспушился. — А я-то тут при чем? — возмутился Мидори, обернувшись к ним. — А при том, что это ты на меня спихнул воспитание ребенка. — Я не ребенок, — оскорбленно отозвался Михаил. — Мне почти двадцать один! Или уже… Я не уверен, у меня весной день рождения, но я не знаю даже, какой сейчас месяц, какая сейчас дата и сколько сейчас времени, но я в любом случае не ребенок. — Все равно я тебя старше, да и мне не привыкать приглядывать за детьми, — фыркнула ведьма. — О, гляньте-ка! Домик! Действительно: посреди поля стоял маленький и скромный домишко с треугольной крышей из дерева и стогами сена вдоль стен. Наверняка еще один амбар, и если им повезет, то он даже будет открыт. — В нем можно переждать ливень, — предложила она. — Мне бы не сильно хотелось идти сквозь грозу посреди поля. Я бы даже предложила лечь спать пораньше… — Но сейчас даже не закат, — заметил Михаил. — Ночью продолжим путь. Сейчас ночи короткие и светлые, да и нам даже лучше передвигаться в темноте, раз уж вас ищет весь мир, а Мидори может видеть в темноте и вести нас. Михаил задумчиво нахмурился. — Что-ж, наверно, ты права… Все равно мы не особо хорошо поспали до этого. — И Михаилу еще нужно время на восстановление с его раной, — добавил Мидори. — Не нужно! — Тебя не спрашивали. Они все же направились к жидкой тропинке, которая вела к амбару — шагать сразу стало намного легче, чем по высокой траве. На двери амбара висел хлипкий замок, но Михаил легко взломал его, перед этим на всякий случай поклявшись, что они не будут причинять вреда запасам неизвестных им крестьян. Впрочем, внутри все равно было весьма скромно — урожай еще не успел взойти, и поэтому в амбаре лежали лишь пустые мешки и корзины, принадлежности для земледелия, пара скудных стогов сена и телега для лошади, которой тут даже не было. Дождь пока не спешил проливаться на землю, поэтому они еще успели приготовить еду, разведя костер на улице, поесть жидкой каши и чуточку отдохнуть. Хотя Михаил не стал слишком долго расслабляться — он отошел от них подальше и встал по центру заросшего поля. Мидори с любопытством за ним наблюдал, хотя парень и не делал ничего интересного. Он просто ходил из стороны в сторону, время от времени замирая, будто сосредоточившись на чем-то. Иногда возле него мелькали особо различимые искры, пару раз он на несколько секунд засветился, как лампочка, но быстро потух. Однако то, что он делал, никак не сравнится с тем, как разбушевался Свет прошлым днем, когда Михаил вышел из себя. — Эмбер, — обратился к ней Мидори, все еще глядя в сторону парня, что безуспешно пытался разобраться в собственных силах. Девушка отозвалась. — Не хочешь подсобить? — Я пока наблюдаю, — протянула она, расчесывая свои волосы. Затем скользнула встревоженным взглядом в сторону Михаила, когда до них донесся звук разряда, ударившего в землю. — Надо же дать ему самому сначала прочувствовать свои силы. — Справедливо, — согласился демон. Когда она закончила расчесываться, у него удалось выпросить расческу для того, чтобы привести в порядок кисточку своего хвоста. — Кстати, — вдруг вскинулась девушка. — Твой зеленый огонь. Это ведь тоже сила, данная Светом, разве нет? Мидори чуть приподнял бровь, удивившись тому, что она это заметила. — Ну да, — он пожал плечами. — Но это не очень сильная способность. Побочная, скорее, которую я унаследовал от матери. — Но как в тебе уживаются и Тень, и этот огонь? Мидори вновь пожал плечами и развел руками, показывая, что понятия не имеет, почему так вышло. — Даже я чего-то могу не знать. Эмбер задумчиво фыркнула. Затем спрыгнула со своего стога сена и ушла вперед в поле. Михаил в тот же момент воодушевился, когда увидел, что к нему подходит Эмбер, чтобы помочь — будто бы тучи с него сошли. Мидори не слышал, о чем они говорили, но все равно с интересом наблюдал за ними, удобно устроившись на мягком стоге сена и неторопливо пытаясь расчесать кисточку своего хвоста. Эмбер что-то долго объясняла Михаилу, а парень слушал ее внимательно, не отвлекаясь. Когда она показывала какие-то особые движения, он тут же старательно повторял за ней. Это длилось минут десять, и несколько раз Михаил пытался призвать огонь, но не слишком успешно. Один раз между его ладонями блеснула молния, и Эмбер в ужасе от него отпрянула, крикнув что-то возмущенное. Но наконец, через полчаса старательных попыток призвать огонь, на ладонях Михаила загорелось что-то яркое и оранжевое. Счастье Михаила было неописуемым — до него даже не сразу дошло, что он может по собственному желанию зажигать и тушить огонь на своих ладонях, и это не маленький огонек, как от свечи, и не всепожирающее пламя, а ровно такое количество, какое он возжелал. Его крылья чуть расправились и вспушились, и он радостно рассмеялся, повторяя только что разученное движение. Эмбер ему гордо похлопала. Даже Мидори не смог сдержать улыбку от лицезрения их успехов. Михаил повернулся в сторону Мидори, гордо размахивая огнем над своей головой. Демон показал ему большой палец. Однако не все оказалось таким гладким. Михаил тряхнул руками, желая потушить огонь так же, как это делает Эмбер — но у него не получилось. Тряхнул еще раз — огонь только сильнее загорелся. И тогда он испытал настоящий ужас. До Мидори даже донесся крик Эмбер: — Да успокойся! Потуши! Ты огнем командуешь, он не причинит тебе вреда! Да успокойся ты!!! — кричала она, бегая вокруг него, но тем не менее боясь подходить слишком близко, будто огонь от Света может быть более сильный, чем тот, к которому у нее иммунитет. Михаил в панике размахивал руками, пытаясь стряхнуть себя огонь, а ведьма закидывала его песком. Мидори приложил ладонь к лицу. Но к счастью — их спас очередной особенно близкий раскат грома, который прямо за собой принес целую волну ливня, что как стена неслась на них. Огонь потух под проливным дождем, заодно и намочив их до нитки. Эмбер испуганно вскрикнула и тут же понеслась в сторону амбара, и Михаил, облегченный, последовал за ней. — Забавный перформанс, — с улыбкой заметил Мидори, когда они добежали до укрытия. Михаил тут же покраснел. — Я только учусь… — оправдался он, отряхивая крылья от воды. — Да, Мидори, не будь таким строгим! — защитила его Эмбер. — Для первого раза очень даже неплохо. Просто я не догадалась, что мне надо было сначала научить тебя не зажигать огонь, а тушить… Михаил от ее слов тут же гордо выпрямился, вспушившись. Мидори незаметно усмехнулся с этого. — Я буду стараться! — пообещал парень. — Истинного мастерства ты достигнешь тогда, когда силы твои не будут зависеть от твоих эмоций. Когда ты сможешь с ровным лицом призвать огненный шторм, или не проронить и искринки, когда ты в ярости. — То есть, мои силы зависят от моей эмоциональной стабильности? — уточнил Михаил. Эмбер кивнула. — Можно и так сказать. — Мы обречены, — добавил Мидори. Михаил несильно толкнул его в плечо, обидевшись, и демон ехидно усмехнулся. — Я умею быть эмоционально стабильным! — заверил парень. — Просто… Не всегда получается. — Конечно, — хихикнул демон. Они еще недолго посидели перед сном — только Эмбер приказала им выйти на улицу, когда она переодевалась, хотя сама даже не отвернулась, когда переодевались парни, оправдываясь, что «ее не привлекают мужчины в том самом плане». Михаилу все равно это было не по душе. Легли спать они на сене, рядом, чтобы в дождливый вечер им не было холодно — ведь Михаил, как огромная перьевая грелка, мог обоих укрыть крыльями и согреть. И так, под звуки ливня, им удалось уснуть.

***

Ужин в кругу семьи. Мидори не слишком любил его посещать. Раз в день вся семья Акиро обязана была собраться в одном помещении, за одним столом, за одной беседой. Это в теории. По факту же, регулярно наведывались в столовую лишь Хейла и Сацуки, чуть реже Мидори и Кадая. Мидори старался бывать на нем так часто, как мог, но его крайне угнетало молчание, царящее между членами семьи. Кадая всегда предпочитала ужинать в тишине, порой прерывая случайно завязавшиеся беседы. Сацуки просто везде следовала за матерью, и никогда не была заинтересована в беседах «взрослых демонов». И только Хейла наивно надеялась отдать и получить крохотную толику семейного тепла в месте, где теплым был лишь стейк слабой прожарки на тарелках ужинающих. У Мидори каждый раз сжималось сердце, когда он видел отчаянное желание матери найти в этой дьявольской семье хоть намек на любовь — и только ради нее он порой посещал это место. Однако иногда он понимал, что у него просто нет моральных сил держать оборону перед холодом Акиро, чтобы хоть как-то поддержать Хейлу. Тецу тоже не любил посещать семейный ужин, но по совершенно другой причине. Он все еще боялся Отца. Он боялся, что редкие моменты, когда ужин посещает он и ужин посещает Креон, вдруг совпадут, и они встретятся лицом к лицу за одним столом. Он боялся находиться в одном помещении с ним достаточно долго для того, чтобы можно было подумать, что они на самом деле отец и сын. И хотя Мидори не раз говорил ему о том, что Креон буквально раза два в год бывает в кругу семьи, Тецу все равно называл это «слишком высокой вероятностью того, что они могут встретиться». Это казалось Мидори несколько глупым, почти граничащим с паранойей, однако, вспоминая, как Отец относится к нему, он не смел винить брата в его страхе. И тем не менее, тем вечером совпало сразу несколько вероятностей. Мидори увидел Тецу в дверях еще перед тем, как ужин подали. Выглядел он несколько потрепанно, будто бы по пути в столовую его занесло в парочку баров, где он познакомился с несколькими горячими демонами — вьющиеся длинные локоны беспорядочно рассыпались по плечам, а черная подводка под правым глазом была чуть смазана. И тем не менее, сложно было не признать, что его брат даже так выглядел чертовски эффектно. Заметив его, Мидори тут же прервал пустой разговор с Кадаей и устремился к брату, желая высказать ему свою гордость за то, что он все же поборол свои принципы и пришел на ужин. — Так ты теперь решил всегда каблуки носить? — с этим вопросом Мидори подошел к брату, заметив, что ему вновь приходится поднимать голову выше, чем обычно, чтобы смотреть в его глаза. Тецу усмехнулся. От него слегка пахло алкоголем. — Ты ведь знаешь, что, когда мы стоим рядом, это очень сильно бросается в глаза? Мы же были почти одного роста. — Тогда мне придется не подходить к тебе, — заключил Тецу. Мидори прыснул. — Хорошо выглядишь. — Спасибо. В груди расцветало непонятное чувство гордости за брата и за то, как Тецу постепенно возвращает уверенность в себе — пусть и нарочито напускную. Будто бы от того, что он держит голову прямо и смотрит на все сверху вниз, он действительно начнет считать, что он выше — пусть и буквально, за счет каблуков. Будто бы наводя красоту в зеркале, он перестанет с подачи Отца считать себя мерзким и презирать себя за это. Будто бы испытывая на случайных демонах свои методы соблазнения, он убедится в том, что еще может кому-то нравиться. Мидори понимал крайнюю сомнительность данного метода, однако он не мог не заметить то, что Тецу наконец-то стало немного лучше. И пусть это сопровождается странной формой нарциссизма — хоть так брат научился любить себя. — Спасибо, что пришел. Я правда ценю это, — произнес Мидори. — Все для тебя, любимый, — подмигнул ему Тецу и направился с ним к столу, где уже расставили первые блюда. Впервые за долгое время во время ужина шел какой-то разговор. Тецу, еще слегка под градусом, смог вывести на оживленный разговор даже Кадаю. Он почти не ел, настолько он был занят разговором, будто бы он пришел сюда не на ужин, а просто повидаться с родственниками. И Мидори был невероятно благодарен брату за то, что он впервые за черт знает сколько лет сумел вызвать на губах матери легкую улыбку. В помещении стало холоднее еще до того, как Креон открыл пред собой тенью дверь. По каждому члену семьи прошлась дрожь. Но это не помешало всем за столом в этот же миг почтительно подняться, пусть даже посреди трапезы. Только Тецу повременил ровно на три секунды перед тем, как отодвинуть стул и подняться с места. Мидори будто бы на самом лице Тецу увидел ожесточенную борьбу его огромного Эго со страхом внутри него, которая длилась пару секунд. — Добрый вечер, дорогой, — мягко произнесла Хейла, когда Креон приблизился к своему стулу во главе стола. Что-то в его лице подсказывало, что сегодня он не в лучшем настроении. Даже если брать в учет то, что у короля Хазамы в принципе никогда не бывает «хорошего» настроения. Однако в последний момент он сменил траекторию своего шага. Медленно подойдя к месту Тецу, он положил ладонь на спинку его стула. — От тебя несет спиртом. Его пронзительный взгляд опустился на Тецу. Рукой он бесцеремонно повернул его лицо к себе, лицезря смазанный за ночь тусовок макияж. — Что это. Это был даже не вопрос — ведь он не ждал ответа на него. Это было обозначение его презрения, которое он испытывает к подчиненному. Тецу с готовностью смотрел ему в лицо. — А вам нравится? — Тецу улыбнулся криво, немного нервно. — Ты мне противен, — выплюнул Креон, скривив рот. — Ты и все с тобой связанное. — Я вас слушаю и повинуюсь, — вдруг решил напомнить Тецу, нервно сглотнув. — Но Вы не можете забрать у меня мою личную жизнь. — Да как ты смеешь… — процедил Креон, пораженный наглостью сына. Он отвесил ему тяжелую пощечину, болезненную от множества перстней, украшающих руку отца. Тецу занесло в сторону, и он упал на пол вместе со своим стулом. Хвост раздраженно мотнулся из стороны в сторону. — Мой сын не будет одеваться как шлюха, — четко произнес Отец, запустив пятерню в густые шелковистые волосы Тецу и поднимая его голову вверх, так, чтобы он мог смотреть сыну в лицо. — Ты — позор моего рода, но ты не станешь выставлять это напоказ перед всеми. — Мне кажется, больше вопросов должно быть к вам, — криво оскалился Тецу, воспользовавшись моментом, когда Отец смотрит прямо в его лицо. — Как такой идеальный демон сумел породить на свет такое ничтожество… Он тут же сжался, готовый к новой пощечине — а то и хуже. Но ничего не последовало. Однако Креон с силой дернул его за волосы, достал меч, а затем Тецу почувствовал, что его волосы больше не оттягивают назад. Он уже расслабился, надеясь, что Отец спустил ему с рук дерзкое, но правдивое высказывание, как вдруг перед ним на землю опустилась копна черных длинных волос. Затем его вновь потянули за волосы, и еще несколько прядей упало перед ним. Его переполнил ужас. От шока он не мог двинуться с места, и оставалось лишь позволять Отцу грубо отрезать прядь за прядью. И когда последняя прядь была криво отрезана и брошена на пол перед ним, Креон отпустил своего сына, толкнув его напоследок в пол. — Ты родился уродом, и никакая штукатурка на лице этого не скроет. Ты просто жалок в своих попытках выглядеть хоть чуточку лучше в глазах людей, — прошипел Креон. Тецу никак не отреагировал и лишь продолжил лежать на полу — напуганный, жалкий и униженный. Остаток ужина прошел в тишине.

***

Мидори очнулся ото сна в холодном поту и под звук сильного ливня снаружи, и в тот же миг вскинулся, подняв себя на руках. Перед глазами еще стояла скорченная на полу фигура с уродливо обрезанными волосами, в ушах отзывался жесткий голос отца. Лишь через пару секунд до него дошло, что он не просто так дышит часто и рвано, а его лицо было мокрым не от дождя. Ливень сливался в белый шум. Он провел тыльной стороной ладони по лицу, утирая бесконтрольно льющиеся из глаз слезы. Рвано выдохнув через зубы, он прикрыл глаза рукавом и болезненно сжался, будто бы желая спрятаться от образов из сна, от собственных мыслей, от этой тупой боли, которая не прекращается ни на секунду. Сколько можно. Сто пятьдесят чертовых лет. Восемнадцать тысяч дней, четыреста тысяч часов, еще больше минут. Ни один не прошел без того, чтобы воспоминания о нем не всплывали в сознании. Надоело. Как же надоела эта привычная, почти будничная боль, разрывающая все внутри, ставшая частью самой сути. Как долго это будет продолжаться. Как же больно. Как же надоело. Надоело… Мягкий шелест, не похожий на шум ливня, прозвучал рядом с ним и накрыл его сверху чем-то теплым. Мидори вскинулся и с ужасом осознал, что в полутьме амбара на него встревоженно смотрит Михаил, который осторожно укрыл его теплым и тяжелым крылом. Демон только сейчас осознал, что некоторые из собственных мыслей он прошептал вслух. — Спи, — шепнул лишь парень. — Все в порядке. Мидори вновь рвано вдохнул. Затем натянул плед на голову и стыдливо спрятался под крылом. Дальше он спал без сновидений.

***

Их всех одновременно разбудило громкое копошение за дверьми амбара. На улице уже была глухая ночь. Шум был не ливнем — он уже давно закончился, оставив за собой лишь негромкую капель. Сначала послышался тяжелый шаг копыт по грязи и фырканье лошади. Затем некто остановил коня и спрыгнул на землю. Приглушенный голос мужчины. Пока это происходило, они не смели проронить ни звука. Первым поднялся Михаил, который тут же обороняюще расставил вспушенные крылья, скрывая за собой Эмбер и Мидори, и потянулся к мечу. Вторые же только настороженно поднялись со своих мест — Эмбер даже вцепилась в руку Мидори. Некто приблизился к двери. Загремел открытый замок на петли, а затем послышалось непонимающее «Что за…». Запахло страхом. Человек не спешил открывать дверь, поняв, что что-то здесь неправильно. Но наконец дверь отворилась, пропуская внутрь амбара яркий свет фонаря. Едва заглянув в амбар, он тут же отпрянул в ужасе. — Вы кто такие?! Что вы делаете в моем сарае?! Похоже, это обычный крестьянин. Михаил тут же выпустил меч из рук и вскочил на ноги. — Ох, простите нас пожалуйста! — выкрикнул он, краснея на глазах. Еще сильнее краснел от того, что мужчина только дальше попятился от крупного крылатого парня, когда тот попытался приблизиться к нему и успокоить. — Мы не хотим причинить вам вреда! Мужчина остановился возле своего коня, будто бы рассчитывая на то, что он его защитит. — Вы не охотники? Вы не пришли взымать дань? — тут же спросил мужчина. — Что?.. Нет, конечно! — он замотал головой. — Мы обычные путники, мы здесь просто прилегли переночевать! Эмбер и Мидори перепугано за ними наблюдали, не двигаясь с места. — Ох, Слава Свету, — выдохнул мужчина, выходя из-за коня. Михаил на это неловко отвел взгляд. — Я-то уже думал… — Если… Если это вас сильно потревожило, то мы можем отплатить за пользование вашим амбаром! Не деньгами, правда… — он беспорядочно раздумывал. — По хозяйству, к примеру! Что угодно, хоть гвоздь забить, там, хоть кровать передвинуть, или еще чего… Мидори незаметно шлепнул его кисточкой хвоста по щиколотке. — Михаил, у тебя серьезная рана, ты не забывай, — напомнил он ему. Его уже начинало раздражать, что парень постоянно сам забывает о том, что ему нельзя напрягать его левую руку. — Так вы ранены? — встревоженно воскликнул мужчина. — Вам не нужна помощь? Моя жена может подлатать вас, коли надо! — Нет-нет, все хорошо! — Михаил неловко замахал руками перед собой. — Мы ведь вломились в ваш амбар, я просто хочу отплатить вам чем угодно, и мне так стыдно за это, мы не хотели навредить, мы просто хотели укрыться от дождя… Говоря это, Михаил виновато кланялся, с чего Мидори не мог не прыснуть. — У нас все равно нечего красть, — улыбнулся мужик щербатой улыбкой. — Так что не переживайте. Я гляжу, вы путешественники? Куда путь держите? — Мы… да, мы идем до Шармвуаля, — отозвался Михаил. — Хотя мы немного потерялись, потому что тут городов нет, сплошные леса и поля… — Это недалеко, не переживайте. Рукой подать! — Правда? А вы не покажете нам дорогу? — обрадовался Михаил. — Конечно, мне ж не сложно! Я могу вас даже подвезти, а если надо, а там уже можете поспать у нас, в тепле! Если вы мне поможете загрузить сено в телегу, то мы отъедем быстрее. — Спасибо вам огромное! — просиял парень. — Конечно же поможем! — Ох, вам спасибо! Меня, кстати, Карлом звать… Можете пока не торопиться, мне еще надо телегу подготовить, потом познакомимся! Как только Михаил направился к мужчине, Мидори ухватился за край его крыла, останавливая его. Парень приостановился и обернулся к демону. — Как ты думаешь, он нас узнал? — шепнул ему Мидори, подойдя к нему близко. Карл тем временем привязывал к коню телегу. — Если и да, то не подает виду, — так же тихо ответил Михаил, оглянувшись. — Думаю, это не удивительно — они тут живут вдали от города, и, возможно, вести о моем розыске до них не дошли… Мидори пожал плечами, признавая логичность его довода. Наконец, он вспомнил, что проснулся лишь пару минут назад, и что еще стоит привести себя в порядок. Пока мужчина кормил своего коня сеном, путники прибрали свое место ночлега, сложили свои вещи и даже успели перекусить. Карл даже поделился с ними куском батона и сыра, и Мидори представить себе не мог, что после столь долгого времени питания лишь жидкой кашей ему покажется вкусным обыкновенный белый хлеб. Свежий, хрустящий и мягкий, ему даже есть его было жалко, настолько вкусным был запах. Сквозь боль утраты ему все же пришлось это сделать. Перед тем, как Михаил, сложив припасы обратно в сумку, отправился помогать Карлу, демон снова его одернул. — Чего? — нетерпеливо вопросил он. — Выпей, — потребовал Мидори, протягивая ему чашку с водой. Михаил настороженно нахмурился. — Тут есть подвох, — утвердил он, но чашку принял, чтобы так же недоверчиво посмотреть и на ее содержимое. — Я добавил пару капель своей крови, — решил признаться Мидори — раз уж парень сам догадался. — Это тебе для быстрого выздоровления. — Фу, опять! — возмутился он. — Да, опять. И так до тех пор, пока рана не затянется полностью, — твердо настоял Мидори, чуть нахмурившись. — Так что пей и не жалуйся. Михаил тяжело вздохнул, решив, что спорить с демоном на данный момент бесполезно. Он снова заглянул в чашку — вода выглядела совершенно обычной, такой же прозрачной, что и всегда. Затем он осторожно попробовал воду. Не почувствовав подвоха, он мигом опустошил стакан, будто надеясь не прочувствовать непривычный привкус в воде. Однако, покончив с ним, он с отвращением скривился. — Невкусно. — Мало какие лекарства вкусные, — пожал плечами Мидори, забирая у него чашку. — Бывают вкусные, — возразил Михаил. — Сиропы, там… Чай. И все такое, — его взгляд скользнул по запястью Мидори, которое он еще не успел замотать бинтом. — Это у тебя все от таких же самопожертвований? Как Михаил и ожидал: демон отреагировал на это плохо. Его хвост превратился в щетку для чистки бутылок, и на пару секунд на Михаиле задержался такой жесткий и холодный взгляд, что мурашки прошлись по спине. — А это уже не твое дело, парень, — очень холодно произнес он. — Иди уже. Михаил грустно вздохнул и поднялся с места. Карл попросил помочь загрузить сено и некоторые садовые принадлежности в телегу, и так как все желали поскорее лечь в теплую постель и уснуть, то Карлу помогали все. Скоро они залезли в телегу, в сено, мужчина сел вперед, взял вожжи и повел коня по небольшой влажной дороге через поле. Дорога заняла примерно час. Эмбер успела вновь заснуть за это время, Мидори и Михаил сидели молча, каждый задумавшись о чем-то своем. Вдалеке, между переходящими в горы холмами и пустыми полями, уютно светил окнами маленький домик. Карл немного подогнал коня на последнем отрезке пути. Когда телега остановилась у хлева, Эмбер не сразу проснулась — только тогда, когда они начали снимать с телеги сено, она подскочила с места и сделала вид, что все это время была бодрой. — Не переживайте, сейчас зайдем к моей жене Арисе и вы сможете пойти спать. Хозяйке же надо знать, кто будет спать в ее доме! — улыбнулся он, отводя их к дому. В доме было тепло и уютно пахло камином. На кухне, вид на которую открывался еще со входа, хлопотала невысокая пухловатая женщина. — Ох, Карл! — воскликнула лишь она, когда обернулась на звук открывающейся входной двери и замечая, что домой ее муж вернулся не один. — Привет, дорогая! — беззаботно отозвался мужчина. — Знакомьтесь — это моя жена Ариса! — Каких же необычных путников ты на этот раз нашел, — приподняла брови женщина, откладывая полотенце в сторону и разглядывая вошедших в дом худого демона с прямыми рогами, большого каеля, которому даже пришлось пригнуться, чтобы не удариться лбом о входную дверь, и красивую рыжую девушку в шалях. — А он часто этим занимается? — приподняла брови Эмбер, поправляя плед на плечах. — О, еще как! У нас тут часто ходят путники. Обычно они сбиваются с основной дороги и идут по нашим полям — мне-то главное, чтобы они посевы не вытаптывали, пусть хоть Карл их подбирает и подвозит по дороге, чем это. Карл неловко улыбался, пока она это говорила, а Эмбер обменялась виноватыми взглядами с Михаилом. — Ладно, чего я вас задерживаю — вы наверняка спать хотите, а я тут щебечу, — она махнула рукой. — Кушать хотите? Может покушаете? С ужина осталась курочка, вы можете покушать… — Нет, спасибо, не стоит, нам бы поспать только, — неловко улыбнулся Михаил, помахав руками. — Мы не хотим вас сильно обременять и объедать, нам лишь бы отдохнуть… — Ох ну ладно, как хотите. Но курица еще есть, если что, — Ариса скрестила руки на груди. — Только вот вас трое, а диван у нас всего один. Сами понимаете, домик у нас небольшой, а сыновья как съехали, так и заставили мы барахлом ту комнату. — Но зато в амбаре есть мягкое сено, и мы можем вам дать несколько пледов, — добавил Карл. — Я сам порой ночую там, когда ночи теплые и звездные, там вполне удобно. Путники переглянулись, ожидая, пока кто-то первый вызовется ночевать в доме и боясь показаться самым наглым из всех. Но все молчали. — Я считаю, что Михаил должен ночевать внутри — он ранен, и ему нужен покой, — первым подал голос Мидори. — Но ты не спишь уже несколько ночей и ты в пути пару раз вырубился, тебе самому надо поспать на мягкой поверхности, — возразил Михаил. — Я обойдусь. Мне не нужны особые условия для сна, но вот ты… — Да, а еще я половину жизни провел на такой же ферме и тоже часто спал на сене. Так что мне не убудет, а ты… — Я буду спать на полу, если меня отправят в дом, — уперто возразил Мидори. — Ну не глупи! Я тоже буду на полу спать! Эмбер, наблюдая за их перепалкой, тяжело вздохнула. — Если вы оба не хотите, то я, так и быть, могу переночевать в доме за вас, — любезно предложила она. Парни замолкли, посмотрев на нее. — Хорошая идея, — согласился Мидори. Михаил тоже кивнул. — Как раз полечу тебя немного. — Свежий воздух полезен, — согласился Михаил. Эмбер пораженно на них уставилась. — Вы двое странные, вы знаете это? И все же они, минуя дождь, успешно перебрались из дома в амбар, который находился на противоположном конце поля. Здесь было намного уютнее, чем в том, где они ночевали до этого — куда больше припасов и сена, стены свежевыкрашены в красный, а Карл показал им, где можно найти целую кучу теплых пледов. Здесь было бы весьма просторно, если бы не крупный трактор, стоящий посреди амбара. Даже сырость не проникала внутрь — несмотря на ливень снаружи, здесь было так же тепло и сухо, как в доме. Оставив их, хозяин не полностью закрыл ворота и побежал обратно к дому, пряча голову воротом от воды. Михаил скинул свою сумку к стенке и задумчиво замер на пару секунд, глядя в туманную даль, виднеющуюся из амбара. Звук ливня сливался в белый шум, в котором терялись все другие звуки. Мидори так же не торопился никуда идти — будто одновременно они потеряли всю энергию и волю к жизни, так что даже на диалоги не хватило. Но Михаил все же нарушил тишину: — Та ведьма, — вдруг вспомнил он, меланхолично наблюдая за ливнем, — сказала мне, что милосердие — это мой ключ к решению всех моих проблем. — Мидори удивленно посмотрел на него. — Но почему то, что я решил дать шанс Габриелю, обернулось… так? Демон глубоко вздохнул, пожав плечами. — Если бы все было так просто, как в предсказаниях, мы бы здесь не были. Михаил косо посмотрел на Мидори. Этот момент навевал слишком много мыслей, и он даже не знал, какую именно он хочет сейчас высказать. Может, он все же хочет промолчать. Помолчать о том, как резко контрастирует последний раз, когда они вместе стояли у выхода из амбара за много километров отсюда, смотря в дождь, туманом усевающий далекие равнины, когда они наблюдали за падающими знаменами Солеонов со стен Альма Аркила. Помолчать о том, как он благодарен демону за то, что не дал ему в тот момент кинуться следом за охотниками в одиночку — пусть и таким нечестным образом, как буквально оставив ему подрезанное крыло. Кинулся бы, он себя знал. Не стал он говорить и о том, что он помнит предсказание, данное демону ведьмой, и четко судит по его правдивости в зависимости от того, насколько верным оказалось предсказание для него самого. Что ж, ему действительно пришлось выбирать между двумя противоположными сторонами с неочевидно расставленными приоритетами. Так как часто Мидори собирал себя из пепла, и осталось ли в нем что-то от него прежнего? — Пошли, мне тебя еще лечить надо, — Мидори оттолкнулся от стенки и поманил его следом за собой вглубь амбара. Михаил послушно пошел следом, с трудом снял кофту одной рукой и сел на сено напротив. Мидори еще долго возился с бинтами, разматывая их очень аккуратно, стараясь не дернуть, если вдруг на них осталась запекшаяся кровь. Разительно отличается от его отношения в самом начале пути. Михаил наблюдал за каждым его движением, и похоже этим немного раздражал демона, но тот не проронил ни слова по этом поводу. На этот раз Мидори держал зеленый огонь над раной особенно долго. Наблюдая за заживлением, он заодно внимательно следил за собственным состоянием, готовый остановиться, как только усталость в нем достигнет невыносимого уровня. Впрочем, это было необязательно — все равно он остановится, если потеряет сознание от усталости. Михаил вдруг схватил его лечащую руку за запястье и отстранил ее от себя, отчего огонь тут же потушился. Моргнув пару раз, Мидори удивленно на него уставился. — Еще не все. — Мне уже лучше. Не надо из себя выдавливать все силы только ради того, чтобы избавиться от легкого покраснения. Само заживет, не развалюсь. — Но у тебя может остаться шрам… — Ну и плевать, — он все же отпустил его руку, чего Мидори даже не сразу заметил. Демон уже пребывал в некой прострации, и если бы он еще минуту высасывал из себя силы, то точно свалился бы без сознания. — Шрамы красят мужчину, знаешь ли. Мидори поджал губы. «Не все. Только если они получены не от наказания». Он отогнал от себя воспоминание и принялся обратно перебинтовывать рану. — Я дам тебе еще пару капель крови, и завтра ты уже будешь здоров, — пообещал Мидори. — Да я уже чувствую себя отлично! — улыбнувшись, он вскинул левую руку, чтобы демонстративно напрячь мышцы, но это действие отозвалось болью в ране на груди. Мидори приподнял бровь. — Не перегибай, — сказал лишь он. Михаил натянул теплую кофту, и пока Мидори складывал лекарства в аптечку, он принялся расстилать постель на сене. Он старался делать это как можно аккуратнее, чтобы сделать уютное гнездышко в мягком сене из множества теплых пледов достаточно удобным для двух человек — учитывая, что его собственные крылья занимают много места, а Мидори любил свернуться неподвижным калачиком во сне. Мидори какое-то время постоял перед ним, будто дожидаясь указов, но когда Михаил сказал, что справится сам, он снова отошел к выходу из амбара и сел на лестницу. Дождь тем временем уже успел прекратиться — темная туча ушла, оставив за собой редкие ошметки облаков, что подсвечивались яркими лунами. Стало в разы тише. Наконец Михаил покончил со своей работой, и, отряхнув руки, выпрямился и гордо окинул взглядом уютное гнездышко. — Готово, можно спать! Я ровно распределил сено по всему полу, чтобы было мягко и ничего не мешало, и сделал небольшой бугор сверху, типа подушек, — поделился Михаил, довольный своей работой. Он обернулся к очерченной лунным светом фигуре Мидори, который по прежнему сидел на пороге амбара, уныло смотря в ночную даль. — Мидори! Ты идешь спать? Демон нехотя повернул к нему голову и направил в его сторону взгляд голубовато-бирюзовых глаз. Поначалу Михаила пугало то, как глаза демона отражают свет в темноте, будто кошачьи, но сейчас это казалось ему милым и порой забавным. — Я посижу тут, — коротко ответил он. — Посторожу. — Чего? — нахмурился Михаил. — Мы не в лесу ночуем, не нужно сидеть на стреме. — Я не очень хочу спать. — Я отсюда вижу мешки под твоими глазами. Хочешь, мы двое суток нормально не спали, — строго отрезал Михаил, скрестив руки на груди. Мидори пробормотал что-то недовольное и отвернулся обратно к улице. Они пару секунд помолчали, и этого хватило, чтобы Михаил почувствовал вину за свой строгий тон. Он выдохнул, положил на импровизированную постель одеяла и приблизился к выходу из амбара, где сидел демон. Когда Мидори убрал лежащий рядом хвост, он понял, что получил позволение сесть рядом с ним — что парень и сделал. — Это связано с тем, что ты постоянно разговариваешь во сне? — предположил Михаил, неуверенно заглядывая в его лицо. — Как ты угадал? — саркастически фыркнул Мидори. И тут же почувствовал вину за свою грубость. — Да. — У тебя всегда кошмары? — Не всегда. И это не совсем кошмары, — поправил его Мидори нехотя. — Скорее… странные видения. Не сны. Воспоминания. Которые я забыл уже очень давно и… не очень-то и хочу вспоминать. Михаил помолчал, задержав взгляд на звездном небе. Сколько, должно быть, воспоминаний хранится в этой черноволосой рогатой голове — ему в жизни не понять и не осознать этого, как человек не в силах осознать просторы космоса или исследовать глубины океана. Он сидит рядом с жизнью столь богатой и глубокой, насыщенной горестями, радостями, трудностями и другими жизнями, и ощущал неловкость за свой никчемный, маленький и локальный мир, который он с трудом построил за двадцать один год своей жизни, состоящий из его деревни, его замка и его семьи. Коих, впрочем, он уже почти полностью потерял. Еще лучше. Получается, его мир вообще ничего не стоит. Однако, несмотря на эту ужасающую разницу между их мирами, несмотря на то, как бесконечно возвышен демон над всеми смертными, несмотря на его гордость и холод — этот момент слабости своей демон позволил лицезреть человеку, позволил забраться в его душу и обосноваться в ней, налаживая тонкий, но ощутимый контакт между бесконечным, словно космос, миром демона, и маленьким, но уютным домом человека. — Знаешь, — вдруг подал голос Михаил. — У нас с Эвелин принято, что если кому-то из нас плохо, то объятия смогут поделиться поддержкой с другим и помочь ему вылечить грусть. Звучит по-детски, и да, мы это придумали, когда потеряли маму… но это помогает. Правда. — Милый способ вызвать эффект плацебо, — заметил Мидори. — Это не просто плацебо, это действительно помогает, — заверил его парень. — Люди — существа социальные, нам нужно быть ближе друг к другу. — Ну, повезло, что я не человек, — демон криво улыбнулся. На этом Михаил замолчал, опустив голову. Его отпугнул вновь появившийся холод в тоне Мидори, и он почувствовал, что ступил на запретную территорию. Разочарованный в своей попытке приблизиться к демону, Михаил печально опустил голову и поджал крылья к телу. Заметив поникшее состояние парня, Мидори кольнула совесть, и он недовольно засопел. — Ладно, черт с тобой, если тебе будет от этого лучше, давай обнимемся, — процедил он, опустив уши. Михаил тут же оживился. — Ну что ты, я не хочу тебя заставлять, — неловко проговорил он, нехотя проявив тактичность. — Мне кажется, или я сам предложил это? — приподнял бровь Мидори. — Давай… как вы там это делаете? Михаил усмехнулся и повернулся к нему прямо. — Очень просто! Только расслабься, — попросил он. Демон, наоборот, напрягся, когда он положил руки на его спину и мягко прижал к себе, чуть накрыв крыльями. Пару раз раздраженно махнув хвостом, Мидори все же выдохнул и придвинулся ближе. Что ж, вроде не так страшно. Тепло. Хоть он уже и был в плену человеческих рук раньше, на этот раз это было совершенно иначе. Михаил не вцепился в него отчаянно, будто за спасательный круг — наоборот, обнял он мягко и заботливо, будто беря на руки хрупкого котенка. Михаил был очень теплым. Мидори поначалу этому удивился, хотя потом вспомнил о том, что у каелей, как и у птиц, температура тела выше, чем у обычных людей, что позволяло ему не мерзнуть в полете. Казалось, что он приложился к разогретому на батарее одеялу — только очень большому и плотному. И хоть его сначала напрягла близость с человеком, неловкость от этого действия скоро полностью его покинула — как и беспричинная тревога. Демон воспользовался возможностью и осторожно запустил руки в мягкий теплый пух у основания крыльев, положил голову на его плечо и тихо выдохнул свои тревоги и тяжесть с души. К своему стыду, у него не получилось сдержать тихого довольного урчания. — О боже, ты мурчишь, — шокировано заметил Михаил, уловив тихую вибрацию в его груди. В ответ на это Мидори зло фыркнул и стыдливо отстранился. И хоть Михаила расстроило то, как демон оттолкнул его, он не смог сдержать улыбку умиления от его поведения. И как это создание может быть таким умным, холодным и неприступным, но при этом быть таким милым? — Пошли спать, — сказал Мидори и тут же поднялся с места. Михаил не стал с ним спорить и последовал за ним к обустроенному в сене гнездышку из пледов.

***

Белые занавески невесомо качаются на сильном ветру, играясь с ярко-красными лучами, проникающими в окно. Сквозняк завыл под дверьми. В воздухе повис знакомый запах гари. Черная комната мигом стала бордовой. Это сразу пробудило мальчика в огромной черной кровати, закутанного в шелка, который в тот же момент, не снимая с себя одеяла, побежал к окну. Вечно черное небо обернулось красным, а у самого горизонта появилась очень тоненькая ослепляющая ниточка. Мидори уже не был в возрасте, когда он мог думать, что один взгляд на хазамское солнце тебя ослепит и проклянет на всю жизнь, но еще не в том, когда он мог смело встать лицо к нему, прямо под красные лучи. Поэтому он, прячась под одеялом почти с головой, выглянул из-за угла на улицу и прищурился. Но вдруг мимо него проплыла высокая фигура, прикрывая яркий свет. — Солнышко, не стой на сквозняке, простынешь, — мягко сказала ему мать, вспорхнув перед ним и легким движением закрывая двери балкона. — Я в тепле, — ответил ей Мидори, кутаясь в одеяло. Хейла улыбнулась ему через беспорядочно мечущиеся занавески. Он постоял какое-то время перед окном, пока мать закрывала его, наблюдая, как солнце медленно уходит за горизонт, не предвещая возвращения ближайшие девяносто часов. После того, как Хейла поправила занавески и плотно закрыла окна, так, чтобы даже сквозняк не свистел меж стеклами, она отправила Мидори обратно в кровать. — Мам. — Да, солнышко? Она подобрала одеяло за ним, как подол за королем, и уложила его в постель. — Мам, почему ты вообще называешь меня «солнышко»? Оно ведь такое некрасивое, — проговорил мальчик, высунув из кокона из одеял одно только белоснежное личико. — Большое, красное и уродливое. И пахнет гарью. И вообще восходы такие страшные… Мать усмехнулась с рассудительности дитя. — Так просто называют тех, кого любят, — пояснила она. — И скажу тебе по секрету: снаружи солнце очень красивое. — Как это? — А вот так. Оно светит большую часть дня, греет землю, а потом растения, питаясь его светом, растут и распускаются. Весь мир цветет и оживает под солнцем. Солнце яркое, и потому ты вряд ли сможешь на него посмотреть, но ты всегда можешь почувствовать его на своей коже. Ты будто бы сам цветешь, оживаешь и греешься изнутри. А еще оно оставляет красивые веснушки на носу, — она коснулась указательным пальцем носика заинтересованного мальчика. — Их еще называют поцелуями солнца. — Ух ты, — просиял демоненок. — Я хочу его увидеть. — Увидишь, малыш, — улыбнулась мать, поцеловав его в маленький лобик. — Когда-нибудь ты обязательно увидишь весь мир. Мидори довольно завилял хвостиком, и эти приятные мысли позволили ему заснуть быстрее.

***

Раздался грохот чего-то железного рядом с ним. Этот звук напрочь отогнал сон, и Мидори, вечно настороженный, тут же поднял себя на руках и повернулся лицом к источнику шума. Часто моргая от проникающего в помещение света, он заметил, что это был всего лишь Михаил, уронивший со стены все садовые принадлежности разом и пытающийся быстро и бесшумно все поднять. Это у него не слишком хорошо получалось — крыльями он то и дело задевал другие полки, с которых тут же скатывались на пол железные банки и тяпки. — Хватит громить чужой дом, — сонно проговорил Мидори. Убедившись, что опасности нет, он опустился обратно на постилку из сена. Михаил тут же испуганно вскинулся. — Прости! Я не хотел тебя будить. Лучи солнца обрамляли лохматую золотую голову Михаила, создавая поразительную схожесть с одуванчиком. Это показалось демону забавным. — Ничего. Я и так долговато проспал, судя по тому, как высоко стоит солнце. — Он с удовольствием потянулся. — Ну как, сколько кошмаров на этот раз? — поинтересовался Михаил с довольной улыбкой. — Не знаю. У тебя должен спросить. Я разговаривал во сне? — Я не слышал. Ты спал неподвижно, как убитый, — заявил он. Мидори удовлетворенно кивнул и поднял взгляд на Михаила. Тот наконец отыскал какую-то большую корзину и начал складывать сухое белье с веревки в нее. Демон тем временем нехотя слез с кровати и поплелся к ведру с водой, чтобы умыться, а Михаил продолжил щебетать ни о чем, заполняя тишину. — Эмбер давно проснулась и помогла хозяйке приготовить овощной омлет на завтрак, знаешь, он получился такой вкусный, что тебе тоже должно понравиться. Тебе осталось, но думаю, уже все остыло… — говорил Михаил, пока Мидори умывался. Было сразу понятно, что ему без разницы, что говорить, лишь бы заполнить молчание и восполнить свою нужду в коммуникации. — А я с утра помогаю по хозяйству и в поле. Как раз сезон посева, нужен кто-то сильный, чтобы взрыхлить землю, а я и не против помочь… — Не царское это дело, — заметил Мидори, усмехнувшись. Но Михаил тут же стушевался, видимо, задетый за живое. — Да знаю я. Но мне самому это в удовольствие, — попытался оправдаться он. — Я в детстве часто помогал в поле своей матери и деду… — Я не осуждаю, не подумай. Просто это весьма необычно. — Не правда! Помогать людям и выполнять грязную и тяжелую работу это нормально, и что, что я принц! — вспыхнул парень внезапно. Мидори округлил глаза — казалось, он случайно задел больную для него тему. — Точнее, король… — Да успокойся, я же сказал, что в этом нет ничего плохого. — Да… прости, — стушевался парень. Он в расстроенных чувствах вернулся в амбар, поставил полную корзину белья на пол и опустился на какой-то пень рядом с Мидори. — Просто… Габриель постоянно смеялся надо мной, когда я выражал какую-то привязанность к своей старой жизни вне замка… — Вот это глупо. — Да ничего серьезного, мы просто дурачились. Хотя все равно обидно иногда было. Ощущение, как будто я не мог полноценно стать частью Альма Аркила, будто я постоянно не на своем месте, хотя прошло уже десять лет. — Сколько ты рассказываешь про своего брата, у меня каждый раз возникает диссонанс, за что же ты его так любил, если все твои истории о нем с отрицательным подтекстом, — непонимающе проговорил Мидори, заставляя щеки парня покраснеть. — Он вообще сделал для тебя хоть что-то действительно хорошее? — Ну я понимаю, как это выглядит… — неловко проговорил он, опустив взгляд. — Но он всегда был мне самым близким другом, так как мы не могли часто выходить за пределы замка и заводить себе друзей там. В школе, например, я вообще не прижился, потому что там я всегда был тем избалованным сынком короля, над которым было веселее издеваться, чем дружить. Поэтому меня вскоре перевели обратно на частное обучение, а Габриель поддержал меня, сказал, что я все равно их всех не достоин, и что я еще им всем покажу, каким крутым я стану… И я благодарен ему за это. Иногда он все же умел быть добрым и понимающим, — он усмехнулся — совсем не весело, завершая свою речь более тусклым голосом, чем начинал. Когда он будто бы ненароком провел рукой по лицу, Мидори понял, что стоит переменить тему разговора. — Ты вообще мало говорил про свою жизнь, — вспомнил демон. — Ты, вроде бы, жил не в замке большую часть времени? — Ну да, — он кивнул, чуть приосанившись и переведя дыхание. — Мы с Эвелин провели детство в городе Линделл на востоке Элгрина. Это не так далеко от центра, хотя жизнь там была чуть более размеренной, дома реже, поля просторнее. В теплое время года я часто помогал матери и деду в поле, бегал с соседскими ребятами на речку и в лес за ягодами, а зимой катались на замерзшем озере, — его лицо вдруг помрачнело, и он чуть помолчал прежде, чем продолжить. — Конечно, было больно все это потерять, однако я рад, что мое детство было именно таким, а не в заточении в четырех стенах замка. — Что же случилось?.. Михаил пожал плечами. — Я был ребенком, я так и не понял этого. Просто в какой-то момент все начали друг друга резать и палить дома, и люди, и демоны — было неясно, откуда шло основное противостояние, однако я с тех пор и был убежден, что во всех бедах виноваты демоны. Мол, совпадение ли, что Линделл сгорел сразу после того, как король впустил беженцев из Хазамы? Но после некоторых слов Габриеля я перестал быть в этом так уверен… Мидори задумчиво хмыкнул в ответ на его слова. — Он наверняка что-то знал именно потому, что был связан с охотниками. — Возможно. Но мы уже не можем узнать все равно, — ответил парень. Заметив, что Михаил вновь впал в какое-то унылое состояние, Мидори поспешил продолжить: — И почему же отец тебя не забрал в замок? — О, он пытался, — вновь оживился он. — Но моя мать настояла на том, чтобы мы с Эвелин росли с ней, а Габриель, как наследник, учился у Балора. Она хотела воспитать нас так, как считала нужным, не доверяя занятому отцу и нянькам. Мы, конечно, виделись с ним часто и порой ездили в замок. Хотя на самом деле, насколько я знаю, они никогда не ссорились и не разводились. Просто Марта не смогла перенести королевскую жизнь — взгляды, сплетни, приемы, важные люди… Я ее понимаю, на самом деле. Мне самому иногда становится тошно от этой всей помпезности, двуличия, политических игр, — проговорил Михаил, вертя в пальцах какой-то прутик. — Иногда мне этого не хватает… Я люблю Альма Аркил, но порой мне действительно хотелось сбежать куда-то подальше, где не будет этих осуждающих взглядов серьезных людей, где можно быть… проще. — Он невесело усмехнулся. — Хотя мое желание исполнилось как-то не так, как мне того хотелось… Мидори позволил ему подумать в тишине, прежде чем подал голос. — Так вот, откуда у тебя подобный наивный взгляд на жизнь, — подметил он. Парень поднял на него непонимающий взгляд. — Я не говорю, что это плохо. Просто обычно, люди твоего статуса учатся вести себя на людях еще с детства, и привыкли к двуличию всех, кто его окружает. А ты весьма открытый человек, что может быть немного проблематичным — для тебя же. Ты слишком чист для того, чтобы стать королем. Сказал он покрытому землей от вспаханного поля парню. Михаил невесело фыркнул. — А ты где провел детство? — Что? — Мидори смутился от внезапности вопроса. — Мне просто интересно, на что похожа жизнь в Хазаме. И вообще, как у демонов детство проходит… прости, я не хотел быть слишком навязчивым. Любопытство Михаила его жизнью вызывало у него противоречивые эмоции. Наверно, ему приятно, что ему тоже интересно узнать о нем побольше. Но с другой стороны — не то, чтобы он мог рассказать о себе слишком много. Мидори пару секунд задумчиво помолчал. — Ничего. Просто не думаю, что это достаточно интересно и… радостно, — фыркнул он. — Хазама — это холодное и безжизненное место. Все, кто в ней родился, черствел и умирал внутри задолго до того, как умрет тело. Так было почти со всеми, кого я знал. Кроме одной, — он сел обратно на кровать, рядом с Михаилом. — Впрочем, моя мать не была родом из Хазамы. Хейла была из последних, кто населял западные земли водного народа демонов, Оми. Отец нашел ее и вынудил жениться на себе, дабы воспроизвести здоровое пряморогое потомство. С первым пунктом ему не сильно повезло, — невесело усмехнулся Мидори. — Она мне поведала обо всем, во что я верю по сей день. Она была самым светлым и добрым демоном, которого я только знал. Именно она раскрыла мне настоящую суть демонов как Духов, которую многие другие уже давно забыли после вечности, проведенной в самом неподходящем для моего народа месте. — Мидори замолчал, почувствовав, что становится чересчур сентиментальным. — И где она сейчас? — Мертва, — коротко ответил Мидори. — Как и все. Он сухо сглотнул и поднялся с места. — Впрочем, это не так важно. Пошли на завтрак лучше, а то действительно все остынет. Михаил, выведенный из колеи внезапным заявлением демона о смерти его близких, еще не скоро пришел в себя, чтобы продолжить беседу. — Кстати! — Михаил вдруг вскочил с места. — Не уходи! Не то, чтобы Мидори собирался куда-то идти без него, но он все равно тут же замер на месте после его приказа. Парень бросился к развешанному белью на улице, схватил зеленую кофту Мидори и быстро вернулся обратно к нему. — Помнишь, ты говорил про то, что с одинаковой одеждой теперь есть возможность спутать тебя с твоим злобным-братом близнецом, который хочет всех нас убить? — Михаил, можешь, пожалуйста, не называть его так? — вздохнул Мидори, но парень продолжил: — Так вот, я подумал, что надо как-то изменить твою одежду, чтобы только мы с тобой знали об этой маленькой особенности, и чтобы злобный брат-близнец, который хочет нас всех убить, не смог притвориться тобой… И вот! — он с гордостью развернул кофту перед Мидори. — Я нашил маленького желтого оленя прямо здесь, сверху. Он не очень заметный, но если знаешь, что ищешь, то увидишь! Мидори потрясенно уставился на собственный зеленый свитер, преображенный маленькой желтой головой с ветвистыми рогами, размером примерно с ноготь большого пальца, вышитым слева на груди. Это было как-то совершенно по-неправильному… мило. Михаил гордо вручил ему кофту, посчитав молчание за благодарность. — Ну еще я перешил одну из своих кофт и убрал дырки на спине. Ты ведь сейчас совсем без вещей, ну, а мне и не жалко… — продолжил он, неловко опустив взгляд. — Не стоило… — Я это для общей безопасности делаю, не подумай… — Не подумай что? — приподнял бровь демон. Он не особо хотел знать ответ, но его как-то странно повеселила бурная реакция парня на его вопрос. — Ничего! — смущенно осек его, вспушив перья. Мидори усмехнулся, все еще глядя на собственную кофту. Только через пару секунд до него дошло, что было бы неплохо поблагодарить парня. — А-э-э… Спасибо, — выдал он. Сглотнув, продолжил: — А почему именно олень? — Потому что ты олень! — Тогда где твоя кофта с петухом? Михаил радостно расхохотался, и солнце будто бы стало светить ярче в потемках амбара. Даже Мидори нехотя прыснул. Его смех был слишком заразительным. — С тобой намного проще контактировать, когда ты не пытаешься каждым своим словом провоцировать меня, — выдохнул Мидори. От этих слов Михаил вдруг перестал смеяться и снова виновато стушевался, опустив голову. — Ой, да брось, — фыркнул демон, поняв, что ненароком пробудил в парне стыдные воспоминания. — Перестань винить себя в этом, в конце-то концов. — Я мог убить тебя, — выдал парень. — Убил бы… — Михаил, я же сказал, что я тебя простил. Да, ты дурил, но теперь-то ты осознал всю ситуацию. Я тоже вел себя не очень красиво… — А я себя не простил… Мидори устало выдохнул, поглядев на Михаила с каким-то странным теплом во взгляде. — Тебе правда не стоит переживать, — спокойно проговорил он. Затем протянул руку — Михаил ожидал, что он снимет какой-то листик с его волос или похлопает по спине — но в последний момент он запустил ладонь в волосы и подбадривающе потрепал его, как песеля. — Эй! — в замешательстве воскликнул Михаил, прикрывшись крыльями. — Ох, какие мягкие волосы! — вдруг воскликнул Мидори. — Я-то думал, что они жесткие, как ежик… Михаил покраснел и пригладил волосы — хотя они тут же вернулись в исходное положение ему на лоб. — Ладно, пошли завтракать! — смеясь, проговорил Михаил и поднял корзину с бельем. Мидори решил с ним согласиться. Они вместе пересекли поле по направлению к дому. Как Михаил говорил — завтрак уже кончился, но на плите еще осталась порция омлета специально для Мидори. Михаил и Эмбер остались с ним, пока он ел, чтобы поболтать ни о чем и не оставлять его в одиночестве, а Карл с Арисой ушли работать в поле. — Карл, кстати, сказал, что завтра на телеге отправится в Шармвуаль на рынок, — вдруг вспомнил Михаил. — Предложил нас подвезти. Я считаю, что нам очень повезло! Как раз по пути, и нам не придется даже напрягаться! — Действительно, — хмыкнул Мидори. Но все же подумал о том, стоит ли один день сидеть на месте ради возможности проехаться на телеге вместо ходьбы. — А пока мы можем помочь по хозяйству за еду, тут кормят вкусно и люди добрые, так что, думаю, нам очень повезло… — Твоя рана, кстати, — вдруг вспомнил Мидори, не успев даже дожевать кусок. — Как она? — Отлично! — тут же отозвался Михаил. Мидори ему не верил. Вообще, он даже не понимал, зачем он спросил парня о его ране, если он так любит преуменьшать серьезность своего состояния. Демон быстро доел омлет и отнес тарелку к раковине. — Я сегодня вызвался помочь Карлу в поле, еще мы с Эмбер можем попрактиковаться в свободное время. Знаешь, у меня уже получается стабильно вызывать небольшой огонь — я даже плиту зажег без спичек сегодня, представляешь? — Молодец, — сказал Мидори и взял со стола чистый стакан. Когда он принялся разматывать бинт на своей руке, Михаил в тот же момент вскочил со стула, расстроенно опуская крылья. — Ну нет! — Ну да, — парировал демон, угрожающе доставая кухонный нож. — Я же говорю, что я себя чувствую отлично! Даже не болит. Честно! Не надо мне опять подсовывать свою кровь! — Ты собрался целый день пахать в поле через два дня после того, как тебе проткнули ножом сердце почти насквозь. Помнишь, как долго без крови восстанавливалось твое крыло? Даже с ускоренной регенерацией рана за столь короткий срок не может затянуться целиком — а будешь напрягаться слишком сильно, только хуже сделаешь. — Но!.. — беспомощно начал Михаил, но не смог продолжить. Как обиженный ребенок, который не хочет принимать лекарства, он все же опустился обратно на стул, прямо положив перед собой руки. — Ты сам много крови теряешь… — В сравнении с тем, сколько потерял ты — крупицы. Мидори поднес лезвие к запястью. Когда он сосредоточенно надавил на разделочный нож, прорезая кожу, Михаил зажмурился и отвернулся. Парень до сих пор не мог выносить вида чужих ран и крови, хотя свои он зачастую успешно игнорировал. Он также не обратил внимание на то, как Мидори позволяет нескольким каплям крови опуститься в стакан с водой, и когда демон протянул ему лекарство, тоже отреагировал не сразу. — Знаешь, а это на самом деле чертовски странный ритуал, — заявил Михаил, все же приняв стакан от него. — Это не ритуал, — поправил его демон. — Типа, мне сложно оценить степень мерзости того, что я пью твою кровь. Это же как… часть тебя. С другой стороны, мы пьем из одной бутылки и носим одну одежду, и у нас с этим нет проблем. С третьей… — Михаил, меньше думай. — Ладно… — выдохнул Михаил. Глубоко вздохнув, он осушил весь стакан за раз и снова зажмурился. — Буду придерживаться нейтральной степени мерзости… Мидори фыркнул и забрал у него стакан. — Знаешь, у некоторых демонов кровь считается деликатесом. Как людей, так и других демонов… — Фу! — воскликнул парень. — Вот это точно мерзко! — Соглашусь, — Мидори пожал плечами. — Не переношу этот запах в контексте еды. — Ладно, хватит болтать! — Эмбер вдруг хлопнула в ладоши и вскочила с места. — Уже полдень, а мы так и не потренировались с тобой! — Я готовился. Морально, понимаешь? — заверил ее Михаил, в последний момент пытаясь стащить со стола пару печенек. — А по-моему, ты специально остался под видом компании для Мидори, чтобы съесть все сладкое, — ехидно добавила она и забрала тарелку прямо перед его рукой. — Перестаньте обирать крестьян, Ваше Высочество. — Неправда! Мидори не мог сдержать улыбку от вида их шуточных препираний. — Вы на удивление быстро поладили, — заметил он. — Хотя Михаил был против тебя изначально. — Конечно, поладили, как не поладить, — улыбнулась Эмбер, пихнув парня локтем в бок. — Он на слишком большого песика похож, а я так люблю песиков! — А я котов больше люблю, — посчитал нужным вставить Михаил. — Они милые и урчат… Мидори не сразу понял, зачем он это сказал и почему он посмотрел на него так ехидно, будто бы его слова на самом деле должны быть шуткой, которую сможет понять только Мидори. Только когда они с Эмбер вышли на улицу и закрыли за собой дверь, до Мидори дошло, что это он так припомнил прошлую ночь, когда выяснилось, что демон умеет урчать. Он зардел до кончиков ушей. Хорошо, что парень успел выйти прежде, чем он это осознал — у демона возникло необъяснимое желание кинуть в него чем-то тяжелым. Вымыв всю посуду, он вышел на крыльцо с чашкой чая. Ему особо не доставлял морального дискомфорта тот факт, что все, кроме него, были заняты: Ариса пропалывала лук и редис перед домом, Карл вскапывал края поля, высаживая какие-то кусты по его периметру, а Эмбер и Михаил пользовались тем, что прошлогоднее поле еще не было полностью вспаханным, и вновь практиковались в магии. Эмбер действительно училась на своих ошибках: сейчас она самостоятельно зажигала кучу дров перед Михаилом, чтобы тот силой воли пытался их потушить. Однако казалось, что тот скорее пытался сдуть его руками или крыльями, а не погасить своей магией. Девушка его тут же останавливала и клялась, что, если он продолжит так размахивать крыльями, она свяжет его. Мидори с удовольствием вдохнул теплый весенний воздух, в котором мешались запахи сырой земли, травы и зеленого чая, и сомкнул холодные пальцы вокруг чашки. В такой момент, как этот, трудно было поверить во все произошедшее накануне. В охотников, в разоренный Альма Аркил, в смерть старшего брата Михаила и воскрешение его брата, Тецу. Трудно было также поверить, что ждут их не меньшие, а то и большие трудности, что Полночь Бездны еще реальна, а где-то там, неизвестно где, еще бегает на свободе бездушный всемогущий демон. Но сейчас он будто бы замер в маленькой безопасной лодке посреди холодного океана, только в этом моменте, в этом тепле, аромате весны и чувстве спокойствия. Он отпил чаю и тихо выдохнул. Вот, зачем. Поэтому он это делает. Каждый день его двигала вперед лишь одна мысль: он должен. Он должен не позволить Люциену начать Полночь Бездны. Он должен заставить Ската жить дальше, чего бы это не стоило. Он должен помочь Михаилу ради того, чтобы Свет встал на его сторону. Он должен не дать стереться целому виду, целой истории и миру с лица космоса. Должен. Сдохнет, но преуспеет в своем плане, потому что иначе нельзя, выбора нет, есть только долг. А может, не только. Может он хочет, чтобы эти люди увидели, как взойдет их посев летом. Может ему нравится, как дневные птицы рассыпаются в трелях в черешне. Может его не так сильно достают эти приставучие летающие и ползучие насекомые. Может он хочет увидеть, как Михаил полностью освоит свои силы, как он научится быть королем, как Эмбер найдет свое место в мире и научится жить после перенесенной ею трагедии. Возможно, вперед его двигает не только чувство долга, а чувство того, что ему это необходимо. Романтизм момента немного пошатнулся в тот момент, когда Ариса заметила его бездельничающим на крыльце и позвала его помогать с прополкой редиса. Когда Михаил покончил с тренировками, его завербовал к себе Карл, чтобы тот помог ему высаживать картошку, а Эмбер присоединилась к уборке дома. Таким образом за работой день прошел быстро, хоть и под конец они значительно выдохлись. Эмбер с Мидори первыми освободились и в тишине, отдыхая, наблюдали за тем, как мужчины пытались докопать хотя бы до трети поля. Небо уже медленно розовело, тени становились темнее, а ветер приносил свежесть. Мидори даже стало немного зябко, и он завернулся в плед. Михаил наконец отлучился к ним в перерыве. В последний момент стало понятно, что спешит он не к своим друзьям, а прямиком к ведру с водой. — Ох, воды вообще нет! — сокрушенно выдохнул Михаил, поднимая пустое ведро. — Ты сам ее выпил всю днем, — напомнил Мидори. — А почему ведро не заполнилось снова… Эмбер хохотнула. — Действительно, интересно, почему это. — Да я бы сбегал за водой, честно! Но я весь день занят был, вот и не успел… — проговорил он, расстроенно перевернув ведро вверх дном. Пара капель опустилась на землю. — Я могу сходить за водой, — предложил Мидори вдруг. — А ты точно дотянешь целое ведро? — с сомнением спросил Михаил, на что демон агрессивно зардел. — Конечно донесу, я не такой слабак! — воскликнул он злобно. Затем, помолчав, добавил: — а если не донесу, то схожу в несколько заходов… Михаил хохотнул и вручил ему ведро. — Давай, беги. Не переусердствуй только. Мидори кивнул, принял ведро и быстрым шагом направился за дом к колодцу. Михаил проводил его взглядом, и, усмехнувшись, вернулся обратно в поле. Солнце все быстрее катилось к горизонту, окрашивая небо во все оттенки красного и оранжевого. Малиновые облака тянулись следом, уползая от большой темной тучи, явно несущей дождь. Прохладный влажный ветер подгонял работу, и Карл с Михаилом успели посадить картошку до того, как раздался первый раскат грома. Ариса махала им из окна дома, зовя их к ужину. Михаил наконец выпрямился и вытер пот с лица, подняв взгляд к небу, в сторону ползущей к ним тучи, и поддался странным мечтам о том, что когда-нибудь, когда он научится это делать, он сможет менять направление вот таких вот туч и самолично влиять на погоду. Когда-нибудь… Он довольно окинул взглядом вспаханное поле и помахал Карлу на другом конце, обозначая, что он завершил свою работу. Тот в ответ тоже махнул ему, позволяя отойти отдохнуть, а сам направился в сторону дома. Возвращался он обратно в амбар с адским желанием выпить чего-нибудь прохладного — однако ведро для воды все еще было пустым, и Михаил недовольно фыркнул. Пошел дождь. В голове промелькнула идея, что можно было бы выставить ведро на улицу и подождать, пока дождь его наполнит — однако он еще не настолько сильно отчаялся. Тогда он вошел в помещение амбара, где на сене валялся демон в окружении карт, которые он успешно игнорировал, читая какую-то книгу. Скользнув по нему взглядом, тот вновь вернулся к книге. — И долго ты будешь на них работать? — поинтересовался у него демон, перелистывая страницу. Михаил пожал плечами. — Сколько надо, — озвучил он. Сердце забилось быстрее. Руки вдруг вспотели. Демон хмыкнул себе что-то под нос, потягиваясь на сене, а парень подошел к садовым инструментам. — Нашел, на что свою силу тратить… Не думаешь ли ты, что стоит поскорее отправляться дальше? Не засиживаться на одном месте… Демон не договорил из-за того, что по направлению к его голове полетели садовые ножницы. Однако они вонзились в деревянную стенку ровно в том месте, где какое-то время назад была голова демона — сейчас он испарился, и Михаил почувствовал, что нож, который он держал во второй руке, оказался приставлен к его горлу, а спиной он почувствовал чью-то грудь. — Что ж ты такой агрессивный, Солеон? — ехидно прошипел демон ему на ухо.