Сделка с Дьяволом

Сердце пропустило удар от ужаса, однако Михаил не спешил паниковать — перехватив его руку, он перекинул демона через себя, и тот ловко пустился на землю, словно кот. Схватив лопату, Михаил махнул ею над ним дважды, но каждый раз демон, словно жидкость, ловко уходил от ударов. — Так вот, как ты хочешь играть? — хмыкнул демон и тоже схватил грабли. Михаил этого не ожидал, но его удар был неестественно сильным. Даже древко лопаты, казалось, слегка треснуло. Он едва удержал его, затем парировал и попытался атаковать, но ему пришлось снова защищаться, так как демон был еще и ужасно быстрым. Он не мог представить себе противника хуже. Если бы не тренировки с Мидори, Михаил точно упустил бы пару его последних ударов — однако он научился следить за ногами и хвостом демона в бою, что позволило ему разгадать обманные маневры. Парировав удар, Михаил с силой оттолкнул демона от себя, и он изящно отскочил от него, свернув хвост петлей и отведя оружие. На его лице все еще играла злорадная улыбка. Михаил с готовностью выставил вперед лопату, ожидая новых атак; но их не последовало. Тецу, пристально вглядывавшийся в его лицо, внезапно легко и беззлобно рассмеялся. — Неплохо-неплохо, — пропел он, откидывая в сторону импровизированное оружие. Увидев удивление на лице парня, он сказал: — А ты поверил? Хах! Не бойся, я не хотел тебя убивать. Я всего лишь хотел проверить, насколько хороши нынешние дружки Мидори. Сам понимаешь, не могу я его оставлять в неопытных руках… Михаил еще не торопился опускать оружие, хотя его сильно обескуражило поведение демона, похожего на Мидори, перед ним. Он не мог прекратить рассматривать и находить схожие черты в лицах этих двоих. Вроде прямого носа, одинаковых острых скул со впалыми щеками, чуть раскосых глаз, характерной формы губ, злорадная улыбка на которых казалась ему невероятно неестественной. Однако что-то неуловимое все же отличало одного близнеца от другого. Один всем своим видом внушал доверие и спокойствие, а от другого у Михаила мурашки по коже идут. Послышался почти оглушающий звук падающего на землю железного ведра с водой. Михаил будто бы очнулся от чар Тецу и оглянулся на стоящего на входе Мидори. На его лице был написан глубокий шок и ужас — казалось, он побелел сильнее, чем обычно. — Дорогой, — с придыханием пролепетал Тецу, а его глаза засияли. — Я тебя ждал… Но когда демон сделал один шаг к Мидори, хвост последнего тут же ощетинился в ужасе. — Отойди от него, — прошипел лишь Мидори. Михаил не понял, к кому он обращается, и на всякий случай отшагнул назад. — Даже не смей тронуть его… Тецу тоже, казалось, не сразу понял. Он смотрел на брата большими удивленными глазами и пару раз моргнул. — Я? — переспросил он, переведя взгляд в сторону Михаила. На его лице появилось отвращение. — Его? Почувствовав своего рода поддержку от Мидори, Михаил шагнул между ними и угрожающе раскрыл крылья, вспушившись. — Ты лучше будешь защищать этого мальчишку, которого знаешь пару месяцев, — Тецу фыркнул, медленно приближаясь к ним. — Чем поддержишь родного брата?.. — Пожалуйста… — прошептал он, сорвавшись. — Уходи… В его голосе послышался такой холодящий ужас, что Михаил не выдержал и на мгновение обернулся, чтобы посмотреть ему в лицо. Наверно, еще никогда при нем Мидори не был настолько напуган. — БЕГИ! — рявкнул он, махнув крыльями и обернувшись обратно к Тецу. Как раз вовремя. Обернувшись, он обнаружил, что стоят они почти лицом к лицу. Сердце не успело отозваться ужасом в груди, как демон схватил его за ворот и потянул в сторону. Однако Михаил успел среагировать, и прежде, чем Тецу отшвырнет его, он схватил демона за хвост, утягивая его следом за собой. Только благодаря этому он не улетел в кучу огородных принадлежностей, а повалился вместе с демоном на пол. А Мидори в это время даже не смел шелохнуться. «Беги». Ему вновь надо бежать, но ноги абсолютно не слушаются, а грудь разрывает страх. Ему вновь надо спасаться, но разум застилает первобытный ужас. Ему нужно покидать это место, но так же, как в ту самую ночь, он не может ничего сделать, кроме как смотреть на яростную схватку с участием Тецу и молиться всем богам, выдуманным и настоящим, чтобы его защитник не пал. Хоть он и был к этому близок. Михаил, очевидно, был слабее и неопытнее Тецу — ему явно играло на руку то, что демон был несерьезным, тогда как сам парень готов был биться до последних сил. Ему не помогало то, что Тецу вообще никак не реагирует на боль, и казалось, что демон, что вдвое тоньше самого Михаила, был не менее, а то и более сильным, чем парень. То один, то второй забирал у противника преимущество, валил на землю, отбивался, защищался и атаковал обратно — уже было сложно понять, что действительно происходит в комке из перьев, хвостов и тел. Казалось, схватке не будет конца. Но вдруг в ладонях Михаила замерцали тонкие разряды тока. Но даже этого хватило, чтобы на лице Тецу впервые проскользнула тревога. Михаил промазал кулаком по лицу демона, встретившись костяшками с землей, и в тот же момент это место полыхнуло огнем. Однако демон не стал поддаваться панике. Он вмиг стал проворнее и быстрее, и скинул с себя парня, будто бы тот вовсе ничего не весил. Прежде, чем тот успел опомниться и вновь воспламениться, Тецу взял его за крыло и отшвырнул его к стенке с такой силой, что казалось, дерево треснуло при столкновении с его головой. Садовые принадлежности посыпались, сено улеглось на землю, а парень пару секунд не вставал вообще. — Упертый кабан, — фыркнул Тецу, отряхивая руки. Михаил попытался подняться, однако повреждение оказалось сильнее, чем он думал. Череп будто бы действительно раскололся, охватив огненным кольцом его затылок, в ушах глухо гудело, а фигуры демонов двоились в глазах. Он с трудом вытянул руку и подтянулся за бревно, однако мышцы будто бы отказали все разом, и он повалился обратно на землю. Тецу вытер кровь из разбитого носа, который тогда же и вернулся в прежнее состояние, и снисходительно фыркнул. — Ты мне не нужен, но если будешь лезть — пожалеешь, — оскалился он. Затем обернулся к брату. Мидори так и не сдвинулся с места. Он так и стоял как вкопанный, пропитанный водой и ужасом от лицезрения того, как его воскресший бездушный брат необратимо и медленно приближается к нему, и гадая, что же он может сотворить с ним теперь. Наконец ему удалось оступиться и сделать шаг назад. — Уходи, пожалуйста, уходи, — покачал он головой, когда оцепенение спало. — Не трогай нас, прошу… — Что? Трогать вас? — он ехидно улыбнулся. — Только если в лучшем смысле этого слова, дорогой! — хихикнул. — Но нет, конечно же я не хочу вам причинять никакой боли. Парень Солеон первым на меня накинулся. — Удивительно, почему, — прорычал Мидори, но брат оборвал его смехом. — Безосновательно, конечно. Я же пришел к вам с предложением… Мидори продолжил выжидать ответа, не горя желанием спрашивать, что же хочет предложить ему Тецу. Поняв это, брат все же подал голос: — Я хочу союз. Мидори уставился на него ошарашенно, будто бы дожидаясь завершения предложения. Но Тецу закончил. Он просто хочет союз. Без объяснений, без ничего. — Ты вообще в своем уме? — свистяще прошипел Мидори, прижимая уши. — Вполне, — брат улыбнулся. — Я просто не вижу смысла вам вредить. — Ты лжец и манипулятор. Ты не можешь доказать никому из нас того, что ты не прирежешь кого-нибудь во сне… — Тогда давай заключим сделку, — тут же предложил Тецу, вильнув хвостом и хлопнув в ладоши. — Чтобы ты бы уверен. Я держу свои клятвы. Мидори как ударило этим предложением. — Я не могу просто так разбрасываться сделками… — О, неужели? — прищурился Тецу. Ледяные щеки Мидори вдруг стыдливо потеплели. — Ты сам-то веришь в это? Тецу подступил к нему, но Мидори мигом отшагнул от него назад. — Сам посуди: между нами есть одна душа и одна жизнь. Ты, — он улыбнулся, — можешь даже вернуть свое здоровье, получив его от меня, правда? — А ты хочешь украсть мою душу, и катись ты к черту с такими предложениями, Тецу! — рявкнул Мидори. — Я лучше до конца жизни буду харкать кровью, чем заключу сделку с тобой! — Ох. Тецу сделал еще один шаг к нему, и шерсть на хвосте Мидори встала дыбом. — Выходит, вот как ты меня ненавидишь, — терпеливо произнес он, прищуриваясь. Мидори похолодел — ему вдруг стало стыдно за свой страх перед существом напротив, будто бы он сам виноват в том, что так зол на Тецу за его попытки навредить ему и всем, кого он знает. Внутри что-то стыдливо сжалось. Он сглотнул и покачал головой, но не смог ничего ответить из-за странного диссонанса между головой и чувствами. — Я ведь столько тебе дал, Мидори, — напомнил он, приближаясь к брату, и на этот раз тот не смог отшагнуть. — Стольким пожертвовал… — НЕ СЛУШАЙ ЕГО, МИДОРИ! — послышалось вдруг со стороны амбара. Михаил наконец поднялся на ноги, но еще твердо держался за стену. Между крыльев полыхнул короткий разряд, и он уже хотел устремиться в сторону Тецу — однако стоило демону повернуться к нему лишь головой и смерить его холодным взглядом, как тело парня вновь окоченело. От ужаса перья встали дыбом, и Михаил застыл на месте. — Я сказал, — коротко прошипел Тецу, — не лезь. Затем вновь обратился к Мидори. Как раз чтобы успеть увернуться от замаха палкой. Тецу ловко ушел в сторону, будто бы даже не напрягаясь, и тут же развернулся, чтобы схватить Мидори за его длинные волосы, и дернул его вниз, заставляя встать перед ним на колени. Мидори, казалось, даже не сопротивлялся — лишь пронзительно шипел и пушил бешено мотающийся хвост, но в то же время дрожал от ужаса. — Ты просто неблагодарная скотина, братец, — прошипел Тецу, опустившись рядом с ним на одно колено, чтобы тот его лучше слышал. Он держал его волосы все так же крепко, однако Мидори даже не пытался вырываться. — Я пожертвовал ради тебя собственной жизнью, а ты потратил полтора века на то, чтобы забыть обо мне. Ради чего я это сделал тогда, скажи на милость? Как ты только посмел жить после того, как потерял меня? — Тецу шептал ему эти слова прямо на ухо. — Ты был только рад избавиться от меня, не правда ли? Почему ты не скорбишь? Ты не любил меня? Ты даже успел найти мне замену, — он обвел взглядом Михаила. — А они даже пальцем не шевельнули, чтобы тебе помочь. Мне даже немного жалко тебя, но знаешь… ты сам пальцем не пошевельнул, чтобы вернуть меня. Ты никогда меня не любил, так чего же ты плел свои речи про то, что мы будем вместе, пока наши души не сгинут в чреве ската? Так где же ты был, когда я цеплялся за края пропасти, изнывая от вечной боли? — Н-не… не правда… — надрывно прошептал Мидори, потеряв свой голос. Он пытался это повторить, но слова будто терялись в горле и застревали болезенным комом, выливаясь на щеки солеными слезами. — Я л-любил тебя, я скорбел… — ХВАТИТ МНЕ ЛГАТЬ, — отрезал Тецу и с силой приложил его лбом о землю. Влажная земля была достаточно мягкой, чтобы Мидори не рассек себе лоб. — ТЫ ТОЛЬКО И ДЕЛАЕШЬ, ЧТО ЛЖЕШЬ, НО ПРОДОЛЖАЕШЬ ЖИТЬ ТАК, БУДТО ВСЕ НОРМАЛЬНО. Мидори не смог ничего ответить. Лишь тело время от времени вздрагивало и он тихо всхлипывал, сжимая в кулаках влажную грязь. И Тецу это нравилось. Его глаза горели восторгом от лицезрения опозоренного, испачканного в грязи брата, который не может противопоставить ему ничего — лишь слезы. — Ты просто… разбиваешь мне сердце, — истерично рассмеялся Тецу, притягивая брата к себе за волосы. — Вырвал его, кровоточащее, из моей груди, безжалостно, жадно, эгоистично, раздавил его, растоптал… Я хочу… хочу забрать у тебя что-то настолько же важное… Тецу провел холодным лезвием по скулам Мидори, по влажной щеке, по шее… Ужас перехватил дыхание, сковал конечности — даже плакать сил не оставалось. — Хочу забрать твою голову… — шипяще шептал демон ему на ухо, дразняще водя лезвием по его коже. — Твой разум… Твой рассудок. Оставив легкий порез на шее, лезвие соскользнуло с его кожи. Волосы притянули. Ужас. Густой, черный, душный. Сменяется мгновенной легкостью. Демона, который не ожидал, что его отпустят, отнесло вперед, и он безвольно повалился на влажную землю. Он ощутил странную, непривычную легкость, когда на его лицо опустились волосы — которых стало намного меньше, чем раньше. Едва сдерживая довольный смех, Тецу поднялся над братом, все еще держа в кулаке охапку черных волос. — Ты проиграл, братец, — заявил он, посмеиваясь — его смех шел из груди, поднимаясь вверх, и он самодовольно скалился, наблюдая за позором брата. Тот даже не поднялся. Даже когда Тецу швырнул перед ним всю охапку его длинных волос. — Если тебе потребуется моя помощь — не рассчитывай. Я готов смотреть на то, как тебя раздавят так же, как ты раздавил мое сердце. Я буду так рад, если ты сдохнешь, милый. Он отступил назад и, махнув длинным хвостом, провалился в пустоту посреди воздуха.

***

К своему удивлению, как только Тецу пропал из виду, с Михаила спало окоченение, и он смог двинуться вперед. Голова все еще раскалывалась до головокружения, но он сразу бросился к Мидори. — Мидори! С тобой все в порядке? — крикнул он, преодолевая раскатившуюся по черепу боль. Он вдруг понял, что за его ворот затекает кровь с волос. Демон ему не ответил. Как пропал Тецу, так он и сидел, не двигаясь. Руки все еще тряслись от напряжения. Наконец он с трудом убрал висящие перед глазами короткие волосы, испачкав лицо в крови — попытка не увенчалась успехом. — Ты как? — обратился к нему Михаил, подбегая к демону и присаживаясь напротив него. Мидори молчал, понимая, что в данный момент голос вряд ли его послушается. — Ты сильно ранен? Можешь встать? Михаил вдруг заметил, насколько сильно знобит демона. Промок и замерз? Тогда его тут же надо к теплу! Парень взял его за плечо, чтобы помочь встать. — НЕ ПРИКАСАЙСЯ КО МНЕ! — вдруг рявкнул Мидори, оттолкнув Михаила от себя. Парень в растерянности уставился на демона. Демон уставился на него. Он надеялся, что это лишь мгновенное случайное помутнение. Вдруг Мидори просто случайно от испуга принял его за брата? Все ведь хорошо. Он рядом, чтобы помочь. Однако глаза демона налились яростью. Михаил в ужасе отступил от него, но Мидори проводил его пугающим, диким взглядом, будто голодный рассвирепевший зверь, и поднялся следом. — Что с тобой?.. — ЗАЧЕМ ТЕБЕ НУЖНО БЫЛО ВЛЕЗТЬ? ЧТО ТЫ ХОТЕЛ СДЕЛАТЬ? ЧТО? — продолжил Мидори, надрывая голос и приближаясь к Михаилу. Сердце пропустило удар, когда парень осознал, что в его глазах вновь отливает эта знакомая бешеная чернота. — Мидори? Я не понимаю, что я сделал не так… — Михаил ошарашенно уставился на него, не понимая, откуда в нем взялась эта ярость, чем же он сам заслужил ее. — Я НЕ ПРОСИЛ ТЕБЯ ВМЕШИВАТЬСЯ! — Но он же опасен! Он мог навредить тебе, а я не хотел, чтобы он с тобой что-то сделал, и поэтому я хотел защитить тебя от него… Внезапно он осознал, что в глазах демона вновь скапливались слезы. — Теперь он меня ненавидит… — надрывно прошептал Мидори, постепенно осознавая этот факт. — Ненавидит… Что ты наделал… Он больше не вернется… Никогда не вернется… — Мидори, что за бред ты несешь?! — выкрикнул парень — пряча за злобой пронявший его до души испуг. Это вообще не похоже на то, что говорил бы Мидори… Может, он снова перепутал их? Нет, не может этого быть. Демон перед ним — внешне точно Мидори. Но что с его рассудком… — Неужели тебе надо, чтобы он возвращался? Он опасен, он не в себе, он… — ЗАТКНИСЬ! ЗАКРОЙ СВОЙ РОТ! — рявкнул демон, заходясь в слезах. Он надвигался на него с явным намерением навредить, и Михаил попятился назад, лихорадочно размышляя, что он может сделать, чтобы защититься от него и не слишком сильно его покалечить… — ЭТО ТЫ ВИНОВАТ, ЧТО Я ИСПУГАЛСЯ ЕГО! Я НЕ БОЯЛСЯ, НИКОГДА НЕ БОЯЛСЯ! ТЫ ВСЕ ИСПОРТИЛ! Но Михаилу и не нужно было что-либо предпринимать — в последний момент за спиной Мидори загорелась красная вспышка, и ноги демона ослабли, глаза закрылись, и демон повалился прямо на Михаила, который сразу же подхватил его на руки. — Мидори! — испуганно выкрикнул он. Он вдруг заметил рыжую шевелюру, промелькнувшую у входа в амбар. — Что ты творишь, Эмбер?! — Все хорошо, не переживай, — она сразу же приблизилась к нему. — Он живой — я просто вырубила его заклятием. Михаил перевернул Мидори на спину, заглядывая в его лицо. Выражение ярости на нем сошло, оставляя за собой бессознательный покой. — Зачем? — Чтобы он тебя не вырубил, конечно, — объяснила ведьма. — Он был не в себе, он мог бы натворить что угодно… Да и ему так лучше. Она откинула со своего лица прядь волос и присела на корточки перед ними, чтобы проверить состояние демона. Михаил взволнованно наблюдал за ней. — С ним же… все будет в порядке? — Конечно, это слабое заклятие — сам помнишь, я в прошлый раз его применяла и… — Да нет. Не в этом плане, — осек ее Михаил, покачав головой. Эмбер поняла его. — Сложно сказать, — вздохнула она. — Я могу проверить внешнюю целостность, а не внутреннюю. А насчет нее как раз-таки много вопросов — вспоминая, как его травмировала потеря брата, можно догадаться, что его возвращение, да еще и в таком состоянии, не сделает ему лучше. Это как… какой бы привести пример? Ну вот, представь, что у тебя отрезали руку. Ты проходишь курс реабилитации, лечишься, у тебя остается обрубок, да, но он больше не болит. И через пару лет тебе пытаются пришить эту же руку — уже отмершую, на обрубок. Только теперь представь это все, но с душой. Неудивительно, что он потиху едет крышей… Михаил пораженно молчал, выслушивая ее. Эмбер заметила его замешательство. — Неужели он тебе ничего не говорил про своего брата? — удивилась она. — Я… — Михаил встревоженно сглотнул. — Нет. — Ясно… — она вздохнула и поднялась с места. — Ладно, пошли… Скоро дождь пойдет, надо в тепло. Да и тебе, походу, неплохо так голову расшибло, надо подлечить, — отряхнув юбку, она фыркнула. — Может, и поведаю тебе кое-что, о чем Мидори умолчал. Заинтригованный, Михаил сразу же поднялся с места. Он поднял Мидори на руках, игнорируя отозвавшуюся на тяжесть боль в затылке, и последовал за ней в амбар.

***

Мидори замечает брата еще издалека — будто в куче из фигур в черной одежде конкретно его черный в одежде был насыщеннее и ярче. К нему время от времени подходили демоны, дабы уточнить какие-либо детали предстоящего заседания, либо просто чтобы поздороваться. Сам же Тецу выглядел уныло и скучающе, приглядывая за порядком в тронном зале. — Думаешь, он скоро поправится? — обратился Мидори к Тецу, приблизившись к нему в толпе. Брат глянул сначала на Мидори, а затем, проследив за его взглядом, поднял глаза и на пустующее место по правую руку от трона, где обычно восседал, словно гриф, старший сын, Куно. Его не видно и не слышно было уже почти месяц. Не то, чтобы младшие волновались о его самочувствии — скорее наоборот. Совсем наоборот. — Надеюсь, он сдохнет в страшных муках, — сладко улыбнулся он. Официальное заключение гласило, что во время проведения военных действий, Куно Акиро попался на ловушку противников в их разоренном лагере и его подорвало на мине. Сгорел бы заживо, если бы его вовремя не нашли. От него практически нечего было спасать — лишь обугленное тело, в котором едва теплилась жизнь за счет того, что он тенью защищал жизненно важные части тела. По официальным данным тем, кто нашел его, был именно Тецу, так как он находился как раз неподалеку. По факту, Мидори глубоко сомневался, что Тецу бросился бы спасать своего старшего брата из огня. Порой в его голову закрадывались мысли, которые думать вовсе нельзя. Он корил себя за них, заставлял себя отвлечься — однако какая-то его часть все же подсказывала ему, что Тецу как раз из тех, кто способен специально подстроить убийство родного брата. Уже месяц идут сложные операции по восстановлению его тела из кусков пепла и Тени, что осталось после пожара, и пока никто не знал, насколько успешным будет итог. — Как-то ты жестоко относишься к родному брату. — Как будто ты так не думаешь, — фыркнул Тецу. Мидори нехотя с ним согласился. Наконец советник короля Дельгард первым вошел в тронный зал с известием, что Его Величество скоро прибудет. В тот же момент все, кто еще не находился на своих местах, оборвались на полуслове и торопливо, как ртуть, утекли к лавкам по краям зала. Попрощавшись с братом, Мидори также занял свое место рядом с Хейлой, позади трона, а Тецу встал возле трона. Креон появился в зале почти ровно через минуту после своего советника. В своем длинном плаще, достигающем пола, он будто бы вплыл в помещение как острая черная льдина, впустив в зал чувство страха и холода. Он неторопливо поднялся к своему трону, пройдясь острым взглядом по всем присутствующим. Затем следом за ним вошел он. Куно ковылял медленно и болезненно, опираясь о длинную черную трость с зеленым драгоценным камнем на рукояти. Сложно было действительно понять, что этот обтянутый кожей черный скелет в длинном черном балахоне являлся именно старшим сыном короля — лишь в ауре можно было отличить знакомые нотки молодого высокомерия Куно, которое не выгорело даже в огне. Мидори ощутил едкий страх со стороны Тецу, и он перевел на него взгляд, будто бы желая на его лице прочитать, что же именно произошло в тот день, когда сгорел Куно. Однако за исключением тревожного блеска в глазах, ничего на его лице не изменилось. Креон чинно опустился на свой трон, положив усеянные перстнями руки на подлокотники. Куно сел по правую руку от него, на привычное место. Все в зале молчали, дожидаясь, когда король начнет говорить. — Рад вам сообщить, что мой старший сын и наследник наконец-то поправился, — начал Креон, поглядев в сторону Куно — если не с теплом, то без привычного холода и презрения, что всегда сквозит в его зеленом глазе. Куно кивнул, но даже это действие, казалось, причиняло ему адскую боль. — Со дня на день, как только мой сын будет готов, он сможет вернуться к выполнению своих прежних обязанностей. И хоть мы чуть не понесли столь огромные потери в нашей войне против острова Имуана, мы все же одержали бесспорную победу, — Тецу мог поклясться, что он специально промолчал о том, что именно он в конце поднял голову короля Имуана на своем мече, но оскорбляться на это было бессмысленно. Со взмахом руки Креона в воздухе появилась поразительно детализированная карта Ската. Каждая гора, каждый водоем и река были четко повторены непроницаемо черным цветом — однако лишь половина карты была четкой. Вторая же, со стороны Элгрина и северо-восток Лифенсоула еще были прозрачными, составленными будто бы из крохотных точечек, размером с молотый черный перец. В этом помещении всем было понятно, что черная часть карты были владения Хазамы, а прозрачная — еще непокоренные части света. Креон взмахнул рукой вновь, и небольшой кусочек моря с островом обернулись черным. — Люциен, — позвал он громким, властным голосом, добровольно выпуская на свободу черную дымку. Она медленно поползла по полу, формируя фигуру невысокого худого человека из тени, который с таким же любопытством рассматривал сотворенную карту. — Полюбуйся на свои владения. Человек из тени фыркнул — как-то равнодушно. Будто бы его не сильно впечатлило то, что в его владениях всего лишь две трети Ската. — Один только остров. Мог бы и для чего поинтереснее меня позвать, — произнес он — его голос был тих, будто шелест листвы, но он был слышен каждому в этом зале. — Я также горд сообщить вам, что ваш наследник жив, — продолжил Креон беспристрастно. Черные глаза обернулись к Куно, что сидел у трона. — Это? — Люциен хохотнул, будто бы с шутки. Креон чуть нахмурился. — Ты же смеешься надо мной, правда? Все взгляды в зале тут же приковались к каменному лицу короля, который даже бровью не повел на его замечание. — Куно жив и так же, как и я, готов выполнять ваши приказы, Ваше Темнейшество. — Ох, Креон, ты же не думаешь, что я захочу вселиться в этот кусок сухого стейка? — оскалился Люциен своей непроницаемо черной улыбкой. — Таков был уговор, — прищурился король, наблюдая за расхаживающей перед ним Тенью. — О нет, ты меня не понял. Мне не о чем с тобой договариваться, родной — только мне выбирать наследника, а не тебе. — Но наследником всегда становится первый сын… — Только если он не становится жалким обгоревшим инвалидом, — ухмыльнулся Тень, тихо засмеявшись. — Мне нужно здоровое тело, Креон, а не это издевательство. — Мы исцелим его, — тут же отозвался король. — Ваших сил сполна хватит на то, чтобы привести его тело в подобающее состояние. Вы только скажите, чего вы хотите, и мы тут же исполним приказ… Люциен недолго помолчал, расхаживая кругами по залу и медленно обводя взглядом каждого присутсвующего. Демоны испуганно сжимались под его черным взглядом, но ни на ком он не задерживался надолго. Пока он не остановился напротив Тецу. — Я хочу его, — шипяще обронил Люциен, и время кончилось. Он испарился в черной дымке, оставляя за собой медленно рассасывающийся туман на полу и оглушающую тишину. Тецу нервно сглотнул. Его взгляд все еще был прикован к месту, где только что испарилась фигура Люциена. В его голове еще долго не укладывалось то, что только что произошло. Затем он не мог понять, произошло ли это в действительности, или же только в его фантазиях. Но холодный воздух был слишком четким, ноги ощутимо покалывало от волнения. Затем он будто бы очнулся, поднял голову и посмотрел в зал. Все еще молчали, будто не зная, как реагировать на эту новость, и дожидаясь, пока это первым за них сделает Креон. Он обернулся к Отцу. Король молчал. Затем, нервно усмехнувшись, он расслабил руку, в которой держал свой меч. В помещении раздался лишь звон металла о каменный пол. Никто больше не проронил ни звука в ответ на столь наглую провокацию. Лицо Креона было все таким же непроницаемым — только бровь слегка приподнялась. — Это получается, — подал голос Тецу, нагло повернувшись всем корпусом к королю, — Я больше не твой палач, — он поднялся на ступень выше к трону отца, — И это значит, — еще на одну ступень, — что мое мнение теперь весит не меньше, чем твое, папочка. Верно? — Его ядовитый взгляд скользнул в сторону Куно. — И уж точно побольше этого подхалима. Утробный рык Куно прокатился по залу, но замолк, как только Креон приподнял свою тонкую длань в черной перчатке. Провокационный взгляд Тецу накалял атмосферу до критической температуры, и Мидори сомневался, что сможет протерпеть еще пару градусов лишних. Потребовалась не только его воля, но и мягкие руки матери, прижимающие его к ней, чтобы усмирить желание броситься между братом и отцом и прекратить эту немую войну между ними. — Вот значит как, — нарушил тишину низкий голос Креона. Он выжидал. Играл с жертвой. Мидори это понимал, и хотелось крикнуть брату, чтобы он в этот же миг убегал со всех ног из-под трона, из зала, а еще лучше — из страны. Тецу его слышал, но не действовал. Он принимал. Холодное презрение отца, его раздражение, отразившееся в слегка прищуренный глазах. И он испытывал его терпение. — И что же ты хочешь? Взгляд Тецу наконец перешел с отца на стоящего подле него брата, на мгновение давая перевести дыхание абсолютно всем в зале. — Его место, — прошептал он тихо, шипяще, но так, чтобы каждый его расслышал. Креон хмыкнул. Он соизволил подняться с трона. Казалось, это удивило даже Тецу, несмотря на то, что он своим поведением и пытался вызвать у Отца хоть какую-то необычную реакцию. Он невольно попятился и отступил на одну ступеньку ниже, пока Креон спускался к нему. Но затем он заставил себя встать ровно и выпрямиться, вновь смело принимая на себя все давление отца. — Хочешь, — Креон остановился ступенькой выше Тецу, по-прежнему глядя на него сверху вниз. Он поднял свою черную руку, украшенную перстнями, стряхнул рукав и опустил ладонь на плечо своего сына, который чуть вздрогнул от прикосновения. Неподвижный хвост Тецу чуть вспушился от ужаса, — чтобы я начал относиться к тебе, как к истинному наследнику трона. Хочешь, чтобы я считался с твоим голосом в своих решениях. Хочешь славу и почет, хочешь избавиться от грязи своей участи палача. Хочешь, чтобы я гордился тобой, как сыном. Верно? Каждое предложение ложилось каменной плитой наверх холодной тишине в зале. Никто не смел перешепнуться, никто даже не смел двинуться. Тецу тихо вобрал воздух в легкие. — Да, — дрожаще выдохнул он. — Хочу. Ответ не заставил себя ждать. Это были не слова. Это была чистая, красная, ядовитая агония, взорвавшаяся в груди и пронзившая каждый мускул, каждую жилку тела. Этот метод доносил информацию до собеседника Креона обычно не хуже, чем его строгий и холодный голос. На пол выплеснулась бордовая краска. Крик болезненно резко пронзил тишину и разносился до тех пор, пока жертва не подавилась кровью. Тецу упал в лужу собственной крови и ошметков мяса, задыхаясь криком, рукой подбирая искромсанное нутро. Перед глазами — ботинки отца, за которые ухватилась крепкая рука — но ее стряхнули, будто грязь. Тецу жил — жил и ощущал себя куском мяса, которому мясник вспорол брюхо в намерении освежевать, и молился, чтобы смерть как можно скорее прекратила его боль. Через десять мучительно долгих секунд, наполненных криком, кашлем, резким запахом крови и ужаса, сын короля обмяк на полу и замолк. В зале нависло мертвое молчание. Кровь медленно растекалась по всему полу, пачкая ботинки короля. Никто не смел двинуться в сторону лежащего тела, чтобы срочно доставить его в больничное крыло — потому что боялись за свои собственные жизни. Креон глубоко вдохнул железный запах крови названного «сталью» сына, затем коснулся носком ботинка головы бессознательного тела, поворачивая его лицом вверх. — В этом месте, — тон отца абсолютно не поменялся — он был столь же спокоен, как и две минуты назад, — никто не получает больше, чем я позволяю. Тецу абсолютно точно не мог его уже слышать — ему это объяснили уже более доходчиво, чем одними словами — поэтому обращался Креон ко всем присутствующим в зале, а возможно, и ко всему миру.

***

Солнце постепенно перебиралось по небу, и в конце концов наполнило светом открытый амбар перед полем. Михаил нехотя потянулся и прикрыл солнце крылом, вовсе не спеша просыпаться. Впереди еще долгий путь, не лишним будет выспаться перед дорогой… Хотя, если уже все проснулись, то и ему придется… Он вдруг резко поднялся на руках и посмотрел на место рядом с собой на сене. Но плед был пуст, одеяло скомкано и остыло. Сердце от тревоги забилось быстрее. Михаил оглянулся по сторонам, вглядываясь в каждый темный угол амбара, но нигде не увидел хвостатой фигуры демона. — Мидори, — позвал он — сначала несмело, надеясь, что отзовутся сразу. Но когда несколько секунд после его зова ему в ответ звучали лишь песни птиц, он позвал вновь, уже чуть громче: — Мидори! Ты где?! И вновь — никакого ответа. Сон будто бы рукой сняло — он тут же вскочил с места и несколько раз обошел амбар. Тревога нарастала. Вспоминая состояние демона прошлой ночью… Он вообще не должен был спускать с него глаз! Кто знает, что он может натворить? Что, если он кинулся следом за братом, наплевав на их планы? Что, если он сбежал от них, испугался, спрятался? Что если… Михаил нервно сглотнул, вспоминая частые четкие порезы на руках и на груди Мидори. Нет, об этом нельзя думать… Он выбежал на улицу из амбара, голося имя демона, надеясь, что все его тревоги зазря… — Ты чего орешь, — послышался голос прямо рядом с выходом из амбара. Знакомый голос. Еще перед тем, как на него обернуться, Михаил облегченно выдохнул. Мидори сидел на лавке между горшками цветов, откинувшись на стену и подвернув одну ногу под себя. В руках он держал книгу, от которой едва отвлекся, чтобы посмотреть на Михаила чуть удивленным взглядом с приподнятой бровью. — Ты чего не отзываешься! — парировал Михаил, мечась между радостным чувством облегчения и злостью за то, что демон его игнорировал. — А зачем? — меланхолично, почти по-философски продолжал демон. — А вот затем!.. — беспомощно ответил парень, растерявшись от его ответа. Но все же выдохнул. — А… давно ты не спишь? — Уже пару часов, — Мидори заложил книгу каким-то листиком и закрыл ее, отложив в сторону. — Я выспался, но решил подождать тебя перед тем, как пойти завтракать… — Ага… Михаил неловко потупился. Ему вдруг стало стыдно за свои плохие мысли и резкую реакцию. Наверно, это из-за того, что он спросонья не успел все обдумать трезво. Конечно же, Мидори не станет от них сбегать. Он смелый и ответственный, да и на самом деле, если так подумать, то Мидори всегда был непосредственно тем, кто двигал их всех вперед — даже когда Михаил хотел броситься на необдуманные риски, он смог его остановить и поставить на нужную дорогу. И от того еще больнее его видеть таким сейчас. Он выглядел совершенно непривычно: грубо обстриженные волосы придавали ему вид потрепанного юнца, потерявшегося по жизни, и вовсе не вдохновленного идеей лучшего мира демона; глаза потемнели от усталости и бессонницы, будто бы изумруды превратились в обычное зеленое стекло. Костлявые плечи, с которых свисала большая кофта, чуть обнажая тощую ребристую грудь в белых шрамах, ничуть не улучшали образ. Михаилу было стыдно признавать, но сейчас он выглядел почти жалко, так, что сердце в груди сжималось. Ему не должно быть его жалко. Это слишком низкое чувство, чтобы испытывать его к демону. — Так… пошли завтракать? — все же предложил парень. — Я жду, пока ты оденешься. — Ах, да… сейчас. Он тут же быстро метнулся обратно в амбар и привел себя в порядок — так быстро, как еще никогда не собирался, будто бы если он слишком надолго потеряет демона из виду, то он снова куда-то исчезнет. Не исчез. Продолжил читать, так и не двинувшись с места. Оторвался от чтения только в тот момент, когда Михаил, натягивая куртку, выбежал на улицу. — Идем? — Угу, — демон лишь приподнял бровь, закрыл книгу и поднялся с лавки. Михаила как-то глупо порадовал тот факт, что Мидори действительно только его ждал прежде, чем пойти завтракать. Будто он имеет для него какую-то важность, будто он может как-то влиять на демона. Головой он понимал, что Мидори, скорее всего, просто не хотел сталкиваться с разговорчивой хозяйкой, и, чтобы не рисковать, решил спрятаться за Михаилом, но все равно стало приятно на душе, когда Мидори последовал за ним. И все же, один вопрос крутился в голове Михаила, затмевая все остальные мысли — он даже не заметил, как споткнулся о выступающий камень от невнимательности. Сильно ли он встревожит демона, если задаст этот вопрос? Может, демон сам его ждет? Он будет рад? Он разозлится? Стоит ли? Прошла минута, две — они почти дошли до дома, и Мидори уже ускорил шаг, и Михаил его окликнул: — А… с тобой все в порядке, Мидори? — встревоженно поинтересовался у него Михаил, следуя за демоном. Он не видел его лица, но все равно казалось, что демон вообще никак не отреагировал на его слова. — А не должно быть? — Мидори повернулся к нему, чтобы удивленно посмотреть в лицо парня и приостановился прямо перед входом в дом. Вспоминая его отчаянный надорвавшийся от слез крик прошлым вечером, его наполненные страхом глаза и чистый ужас от вида некогда любимого брата, который ведет себя, как абсолютный псих и режет ему волосы… Михаил не мог спокойно смотреть в это равнодушное лицо, обрамленное неровно обрезанными волосами, и думать, что все у этого демона после этого будет в порядке. — Ну… вообще-то да? — с сомнением произнес он, боясь задеть его. — Я просто не понимаю! Вчера у тебя буквально был нервный срыв, ты от этого даже сознание потерял! А сейчас ты ведешь себя так, будто бы ничего не произошло, — воскликнул Михаил. Мидори долго и твердо на него посмотрел. — Так же и в Агальте, где ты увидел всех этих мертвых демонов, сорвался и… Все! И ничего. На следующий день будто бы ничего не произошло, ты вел себя как всегда! — Ты хочешь, чтобы со мной было все не в порядке? — Нет, конечно! — отчаянно воскликнул Михаил. — Я лишь… Ох, ты такой сложный! Я просто хочу тебе помочь, как все друзья это делают! Закатив глаза, Мидори ушел вперед и зашел в дом. Михаил еще с полминуты стоял на улице, не понимая, что произошло, и пытаясь разобраться в причинах подобного поведения Мидори. Поняв, что ум демона слишком сложен для его ума, он тряхнул головой и вошел в дом следом за ним. Они успели как раз к завтраку. Эмбер лениво ела суп, засыпая прямо над тарелкой. Мидори уже успел обратиться к Арисе и что-то говорил ей на кухне — если судить по отрывкам предложений, он обсуждал их уход и то, что к обеду их уже не будет. Михаил заметил на себе взгляд Эмбер, недвусмысленно намекающий на то, что она хочет с ним поговорить. — Как обстановка? — шепнула она, когда Михаил опустился на стул рядом. Он лишь пожал плечами. — Я сам не понимаю… Они не смогли продолжить, так как в этот момент Мидори направился к столу. Было похоже, что он не обратил внимания на переговоры Михаила и Эмбер — он уныло-задумчиво смотрел в пол, не отвлекаясь от мыслей даже на то, чтобы отодвинуть стул и сесть. Ариса тут же поставила перед ним и Михаилом тарелку с супом и удалилась в другую комнату. Завтрак прошел в тишине. Михаил боялся подать голос из неловкости за произошедший ранее разговор с Мидори, Эмбер боялась нарушать эту неловкость, будто переводом темы она сделает только хуже обоим. А Мидори просто молчал. Михаил еще чувствовал какой-то груз вины за разговор с Мидори. Демон еще ни разу не посмотрел в его сторону за утро, будто бы тоже был обижен на него за это — а может, Михаил просто накручивает себя. Может, Мидори об этом даже не думает. А может, его доверие к парню покачнулось. Да и после того, как он узнал о боли демона, ему стало еще более стыдно лезть со своими мелкими проблемами в его жизнь. — Вы же готовы идти сейчас? — наконец нарушил тишину Мидори, не поднимая взгляда от стола, когда он доел суп. По его тону можно было сказать, что он не спрашивал их, хотят ли они идти — он утверждал, что они это делают, и просто оповещает их. — А разве мы не договаривались поехать вместе с Карлом? — удивился Михаил. — Он же вечером собирается на повозке ехать до города… — Верно. Вечером, — ответил Мидори. В его голосе сквозил либо холод, либо ледяное равнодушие — Михаил еще не мог понять, что конкретно. — Мы же отправляемся сейчас. — Но на повозке ведь будет быстрее, — Михаил глянул на Эмбер, будто бы ждал, что она встанет на чью-то сторону. Но девушка молчала, медленно попивая горячий кофе. — Мы только зря время и силы будем терять, пытаясь дойти до того же места… — Я сказал, что мы уходим сейчас, — твердо выдохнул Мидори, четко обозначая, что спорить не станет. Михаил недовольно махнул крыльями и нахмурился, явно желая продолжить возражать, но все же он заставил себя замолчать. И только Эмбер не дала вновь воцариться напряженной тишине: отпив немного кофе, она отставила чашку на стол и обратилась к Мидори: — Это все потому, что ты боишься, что вернется Тецу? Перья Михаила встали дыбом, и парень уставился на нее, как на сумасшедшую, а Мидори перевел на нее взгляд настолько жесткий и холодный, что это должно было бы мигом остудить ее горячий кофе. — Что? Я не намерена делать вид, что я не замечаю слона в комнате, — недовольно нахмурилась она. — Ты либо говоришь нам все прямо, либо будь готов, что кто-то из нас будет с тобой не согласен. Это не так, как у тебя на родине было. Тут-то мы равны в своих решениях. Она с готовностью отвечала на его прямой взгляд, надеясь, что он понял ее намек. Мидори лишь махнул хвостом и вновь положил его ровно на пол. Затем выдохнул. — Ты права, — сказал он, отодвинув пустую тарелку и сложив руки на столе. — Что я не хочу находиться тут из-за Тецу. Он может вернуться, а я не хочу, чтобы пострадали невинные люди. — Ага, значит, ты все-таки делаешь вид, что учишься на своих ошибках. Да вот как-то пока не слишком успешно. — В каком смысле — не слишком? Михаил переводил взгляд то на одного, то на другую, понимая, что он ни черта в их разговоре не понимает, но при этом они смотрят друг на друга, как два враждебно настроенных кота с разных дворов, накаляя атмосферу до предела, и каждое новое предложение его бесило все сильнее. — Да что тут происходит, в конце-то концов! — воскликнул он наконец, распугивая препирающихся котов. Ему не ответили, но и не продолжили спорить. Эмбер вновь подняла свою чашку кофе, который, тем не менее, все еще был теплым, а Мидори провел рукой по лицу, медленно переводя дыхание и будто бы пытаясь успокоиться и прийти в себя. — Ничего, — выдохнул демон. Девушка торопливо допила кофе и отставила чашку на стол. — Давай я тебе остатки волос подравняю, что ли, — предложила она, быстро переводя тему разговора. Мидори поднял на нее уставший взгляд. — Все так плохо? — плоско кинул он. — Ну у тебя половину волос отрезали, а половина еще такие же длинные. Ты выглядишь сейчас, как произведение авангардистской моды, и я это не в хорошем смысле. Мидори безразлично пожал плечами. Но все же согласился стать испытательной головой для парикмахерских способностей Эмбер. Она выпросила у хозяйки ножницы, посадила Мидори на низкую табуретку и стала пытаться расчесать давно спутанные волосы. Специально не стала придвигать к нему длинное зеркало без рамок, что стояло в трех шагах от них. Михаил неловко и молча доел суп. — Ладно, предположим, мы отправимся в путь сейчас после завтрака. Но кто-нибудь вспомнил про Рея и Блэка? — вдруг напомнил он. — Помню, конечно. Каждые два часа вспоминаю, а этот ворон, похоже, нет, — фыркнул Мидори. — А что Рей тебе в прошлый раз сказал? Когда в ущелье залетел… — Рей? Вы имеете в виду ворона Мидори? — перебила вдруг удивленная Эмбер. — Он что, разговорчивый? — Это человек, — поправил ее Михаил. Отчего девушка тут же возмущенно вскинулась — Мидори чуть пригнулся, уворачиваясь от руки с ножницами. — Ах этот!.. Я же его под клювом чесала! — зардела она. — Он ведь реально притворялся птицей! Ох я ему покажу при встрече… — Я сказал, что мы можем встретиться у моста, если выберемся раньше, а если нет — то пусть идут вперед, до следующего города. Но, — он опустил тревожный взгляд на собственный хвост. — Я без понятия, где они. Я пытаюсь с ними связаться постоянно, но Рей снова мне не отвечает. Я надеялся, что мы сможем пересечься с ними по пути, но без Рея я не могу понять, куда идти. Мы либо настолько далеко друг от друга, что мой ментальный зов его не достигает, либо… Он просто решил меня игнорировать снова. Михаил нахмурился, выслушав его. — Сам-то ты как думаешь? — поинтересовался парень. — Можно ли ему верить? — Я бы предпочел верить, — коротко ответил демон. — А я бы нет, — нахмурился Михаил, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди. — Я ему не доверяю. Терпеть не могу таких людей — болтают много, а ничего из того, что они говорят, не является правдой. — Понимаю. Но он вряд ли станет вредить намеренно. В конце концов, в условия сделки входит, что я его развлекаю, а что толку от того, что мы разделены? В его же интересах поскорее присоединиться к нам, а не сдавать на полпути охотникам. — Еще и эта сделка! — фыркнул парень. — Она абсолютно не имеет смысла. Ты его развлекаешь, а он отплачивает тебе душой? Это слишком глупая причина продавать душу, но он не производит впечатление глупого человека… Мидори попытался аргументированно возразить, но промолчал. — Все будет в порядке, я уверен. Да и у нас есть проблема посерьезнее, чем какой-то человек, который и так скоро не жилец. — Зачем ты вообще принял его душу? — Что? — Мидори неловко вспыхнул и сделал вид, что не понял вопрос. — Я не понимаю, зачем тебе эта сделка. Почему ты согласился обменять свой опыт на чью-то душу? Неужели она так ценна? — Во-первых, Рей первый предложил мне это сделку, — уклончиво проговорил Мидори, все еще глядя в пол. Эмбер поправила его голову, чтобы он не опускал ее слишком сильно. — А во-вторых… — он замялся, — души действительно ценны. — В каком плане? — Да во всяких, — встряла в разговор Эмбер, поняв, что Мидори слишком загнан в угол и не знает, как отвечать. — В основном души нужны для различных сильных магических ритуалов. Исцеление, там… воскрешение даже, — она фыркнула, но Михаил был слишком поражен, чтобы перебивать ее, а Мидори был слишком смущен. — Конечно, воскрешение — это искусство настолько сложное, что одной души для этого не хватит… — Пожалуйста, давайте переведем тему разговора, — напрямую попросил Мидори, краснея от неловкости все больше. Михаил посмотрел на него удивленно, и хоть он не продолжил расспрашивать, Мидори понимал — эта тема не закрыта. Эмбер вздохнула. — Ладненько. Я все равно закончила, — она отложила ножницы и чуть растрепала волосы Мидори, которые теперь были одной длины — примерно до шеи. — Принимай работу! Мидори провел рукой по своим волосам, ощущая то, насколько непривычно короткими они стали. В шею дует, привычная тяжесть исчезла. И хотя путешествовать с короткими волосами должно быть намного удобнее, все равно какая-то тоска отзывалась на осознание того, что он лишился привычного образа. — Тебе идет, — выдал Михаил и тут же зардел, будто сказал что-то совершенно глупое. Демон наконец-то посмотрел на него с удивлением. — Тебе даже в зеркало смотреться не придется, я и так скажу тебе, что ты выглядишь хорошо! — Наверно, — пожал он плечами. Проведя рукой по шее, добавил: — Но мне пока непривычно… Мидори вдруг замолчал и резко повернулся к Михаилу. — Я не говорил тебе ничего про зеркала, — настороженно произнес он. Михаил в ответ растерянно вспушился с осознанием, что он взболтнул что-то не то. Затем он перевел взгляд на Эмбер, которая тут же виновато отвернулась. Так вот, откуда эти странные вопросы Михаила. На его лицо нашла злость. — Ты ему все рассказала о Тецу?! — А что в этом плохого? — она развела руками. — Он меня спросил, почему ты так переживаешь из-за брата, ну я пересказала… я, собственно, удивилась, что ты до сих пор сам не рассказывал ему даже про это! — Может быть потому, что я не хотел это говорить! — выкрикнул он. Михаил виновато вжался в стенку, будто бы желая слиться с ней. — Вот и глупо! Мидори резко вскочил с места, отодвинув стул и размахивая вспушенным хвостом. Его глаза горели яростью, и он уже набрал в легкие воздуха, чтобы высказать им все, что думает — но не смог выдать и слова. Горло будто перехватило. Его охватили злость и обида, за то, что Эмбер пересказала то, о чем он вообще жалел, что поделился, и ему было стыдно за то, что теперь оба смотрят на него с толикой мерзкой жалости, будто он какой-то калечный или больной. Словно теперь к нему нужно какое-то особое отношение из-за того, что он пережил. Так и не сумев заставить себя произнести и слова, он, сгорая со стыда, быстро вышел из дома, захлопнув за собой дверь. Михаил и Эмбер неловко переглянулись между собой. — Это было как-то жестко, ты не думаешь? — проговорил Михаил. — Да знаю я, — сразу же отрезала Эмбер — казалось, с толикой вины, но она все равно старалась звучать твердо. — Но если ты будешь позволять ему помыкать тобой, то он и не перестанет. Почувствует свою власть над тобой, а потом проблем не оберешься. Уж поверь мне. — Но он же столько пережил… — Да. Я знаю. И это хреново, да. Но это не дает ему права относиться к нам без уважения. Михаил помолчал, не зная, что на это ответить. С одной стороны, девушка права — уж ему-то ли не знать о высокомерии Мидори, о его скверном характере, и о том, что он порой более резок, чем нужно. Но с другой стороны — он не может дать себе морального права оставить его в момент, когда ему так плохо. — Пойду поговорю с ним, — Михаил поднялся с места и подобрал всю грязную посуду со стола. Эмбер кивнула, мол, как хочешь. Он быстро вымыл всю посуду, расставил ее сушиться и вышел на улицу. Его встретило яркое ослепляющее солнце, подгоняющее приход лета все больше с каждым днем. Сложно было поверить в то, что совсем скоро Скат действительно может сгинуть во тьме — впору было поменять свое мнение и бросить затею с его спасением, однако Михаил слишком верил цели демона, чтобы на полпути развернуться и бросить его. Казалось, он нарочито оттягивал время, чтобы придумать, что он может сказать демону, медленно плетясь в сторону амбара. Почему-то Михаил не сомневался, что Мидори будет именно там. Возможно, спать, но скорее всего — собирать вещи, так как он точно не станет терять время в такой момент. И он был прав — Мидори складывал пледы обратно на полку, а одежду — в сумку, набирал воду в бутылки, набивал дно сумки провизией. Он даже не обратил на него внимания, когда Михаил заглянул внутрь, хотя очевидно было, что он знал о его присутствии. В синеватые потемки амбара резко врывался луч яркого света, но Мидори будто бы специально миновал эту область каждый раз, перебегая из одного конца амбара в другой. Михаил, роняя длинную тень на пол, вошел внутрь и остановился в дверях. — Все хорошо? — осторожно поинтересовался Михаил. — Да. Хорошо все. Заткнись, отстань, — резко ответил ему Мидори, не отвлекаясь от сборов. Что-то подсказало Михаилу, что демон нагло врет о своем состоянии. — Собирай свои вещи. — Ага… — обронил он, оглядываясь. Мидори так мельтешил по всему амбару, что Михаил даже не знал, за что зацепиться, чтобы помочь ему. Все равно ведь сумка только одна на двоих. Он неуверенно поднял плед с пола и принялся аккуратно и медленно его складывать. — Вообще, я подумал, что мы в любом случае вполне можем пересечься с Карлом по пути. Ну просто, он наверняка будет ехать немного быстрее, и догонит нас в какой-то момент, и мы поедем вместе… Он вдруг заметил, что демон смотрит на него. Но на его лице было написано четкое выражение, по которому без слов можно было прочитать «ты серьезно пришел сюда, чтобы поговорить об этом?». Краснея, Михаил признал свою тактику «начать как можно дальше от главной темы» провальной. — Ладно, понимаю, ерунду говорю, — он тряхнул головой. — Я просто… Считаю, что нам все же надо поговорить о том, что сейчас было. — Если ты хочешь устроить мне воспитательную беседу, то ты с тем же успехом можешь свалить нахрен отсюда и не тратить мое гребаное время, — ядовито прошипел Мидори. — У тебя много времени, Мидори, ты никуда не торопишься! — резко ответил парень. Демон резанул его взглядом, но промолчал. — Я просто хочу понять, в чем дело, и почему ты так бурно отреагировал на это? Я всего лишь хотел узнать, почему тебе бывает плохо, а ты так себя ведешь, будто я тебя в спину ножом пырнул… — Да конечно! — демон откинул в сторону рюкзак и вскинул руки. — Что тут такого? Я же просто в восторге от того, что вы обсуждали за моей спиной то, чем я совершенно не хотел делиться! — Почему же ты сам этого не сказал раньше? — вопросил Михаил. — Я приношу свои извинения за то, что мы обсуждали тебя за твоей спиной, но я не мог оставаться в неведении. Ты вел себя странно и это было очевидно. Ты никогда не говорил, отчего у тебя эти кошмары, ты не рассказывал мне ничего о своей прежней жизни — я даже про Тецу толком ничего не знал, пока не столкнулся с ним лицом к лицу, не говоря уже о том, что его смерть на тебя так сильно повлияла. И я хотел узнать о том, что с тобой происходит все время, и какого черта ты на меня наорал вчера. Не произошло бы никаких недопониманий, если бы ты раньше шел на контакт… — Да потому что ты не поймешь, и я не хочу, чтобы ты это понимал! — воскликнул он резко. — Потому что мои проблемы — мои, и я не хочу, чтобы кто-либо еще о них знал! Потому что я не хочу, чтобы кто-то их касался, кроме меня, чтобы кому-то еще они портили жизнь так же, как они ее испортили мне. — Но ты не всегда в силах в одиночку с ними справиться. — Да знаю я! — крикнул он. Его голос на мгновение перехватило, и он болезненно сглотнул. Следующие его слова прозвучали как-то глухо и тихо: — Знаю. И опять же, это только моя проблема. Михаил обессиленно выдохнул, не понимая, как возможно пробить эту возведенную демоном броню. И вообще, надо ли? Должен ли он помогать демону, который очевидно этого не хочет? Должен ли он продолжать смотреть на то, как он морально угасает на глазах, пока его поедают его страхи и его прошлое, и ничего с этим не делать? Надо ли избавлять его от этой брони, чтобы открыть его душу миру? Конечно же, черт возьми, надо. — Почему ты так не хочешь, чтобы тебе протягивали руку помощи? — вопросил он прямо. — Почему ты отвергаешь всех, кто желает тебе добра? Сам-то ведь помогаешь, а когда люди к тебе с тем же… — А что ты можешь сделать? — скептично фыркнул Мидори. — Набьешь лицо моему брату? Отменишь все, что произошло в прошлом? Излечишь мою душу, вернешь все на свои места? Михаил в замешательстве опустил крылья, осознавая свою ничтожность перед прошлым Мидори. Он не может его даже до конца осознать, что уж сделает мелкий смертный человек с проблемой, размером с целого демона? Мелкий смертный человек, может, и не сделает ничего. А Свет… — Да! — вдруг воскликнул Михаил, просияв. — Что да? — нахмурился демон. — Я излечу тебя! — он подскочил к Мидори и хотел взять его руки в свои, но Мидори тут же их отдернул. — Я ведь Свет! А Свет имеет власть над душами! Я смогу залатать твою душу так, что тебе станет лучше! — Ты понятия не имеешь, как это делается, Михаил, — вздохнул Мидори с грустью. — А узнаю! Я научусь это делать ради тебя, — воодушевленно продолжил он. Михаил будто бы буквально воссиял, загоревшись своей идеей. — Я с каждым днем все лучше учусь владеть своими силами, и я уверен, что совсем скоро я пойму, как лечить души. В конце концов, я уже почти что чувствую ауру! Мидори все еще смотрел на него пораженно, не зная даже, как ему реагировать этот словесный и эмоциональный поток. Ему хотелось возразить, хотелось фыркнуть и назвать Михаила самонадеянным идиотом, который берет на себя слишком много, хотелось отрицать эту возможность, отрицать, что он еще сможет излечиться. Но что-то очень тихое, тоскливое и болезненное отозвалось глубоко внутри сладким воодушевлением. Он тут же глубоко вздохнул и прикрыл глаза, силясь затолкать это чувство обратно. — Ты слишком самоуверен, Солеон, это все не настолько просто, — он безнадежно покачал головой. — Но я не могу запретить тебе к этому стремиться. Михаил решительно вспушил перья, гордо выпрямившись. — Вот увидишь! У меня получится. А даже если нет… — он помолчал. — Ничего не мешает мне выказывать тебе моральную поддержку. Как ты сам говорил — ты не один в этом. — Он сглотнул болезненный комок в горле и улыбнулся. — Я… не уверен, смогу ли я даже близко понять ту боль, через которую ты прошел. Но что я точно понимаю, это то, что тебе необходима поддержка. Я смогу тебе ее дать. Только не упрямься, ладно? Знаешь, как говорят: одна беда, разделенная на двоих — это уже полбеды. Мидори опустил уши. — Я не уверен в том, что математика так работает. — Неважно, — усмехнулся Михаил. Мидори смотрел на сияющего от радости парня, который совсем недавно потерял родного брата, чьего отца несправедливо убили, который не знает, жива ли его сестра или нет, который потерял дом и семью, и не понимал: как в нем вообще еще теплится столько света? Это тоже какая-то способность его сил, или он всегда таким был? Парень вдруг распростер руки навстречу демону, и Мидори непонимающе приподнял бровь. — Опять? — Не опять, а снова. И так каждый раз, когда ты будишь грустить, — он улыбнулся. — Чтобы ты привыкал к теплу. Мидори обреченно выдохнул, шагнул к нему навстречу и податливо приложился к его груди, опустив голову на плечо. Михаил тут же укрыл его и руками, и крыльями, силясь согреть промерзшего насквозь демона своими теплом и заботой. И так простояли они почти минуту — почти неподвижно, тихо. Только Мидори в какой-то момент испустил короткий и глубокий вздох. Когда они наконец отстранились друг от друга, Мидори вдруг вспомнил: — Кстати, — подал он голос. — Ты не спутал Тецу со мной потому, что на нем не было свитера с вышитым оленем? Михаил в ответ на его вопрос лишь загадочно улыбнулся. — Кто знает, — протянул он, уходя от ответа.