Сделка с Дьяволом

К подвалу подходило все больше и больше людей. Михаил занял свое место рядом с главой стола, наблюдая за тем, как быстро наполняется комната. Некоторые были ранены после вчерашнего, многие выглядели помято и сонно. Пришли Эмбер с Блэком и расположились вместе на диване. В зале стоял гул от многочисленных разговоров. Михаил в какой-то степени понимал, что пришел на совет лишь за надеждой встретить здесь Мидори. Не встретил, конечно. Глупо было на что-либо рассчитывать, но он продолжал цепляться за мысль о том, что он еще может вернуться. И жизнь вернется на круги своя. Они продолжат идти к общим целям, так, словно никаких пререканий не было. Мидори улыбнется с его глупой шутки и сам ответит так же глупо, они посмеются и помирятся. Продолжит выделываться своими обширными знаниями, а Михаил продолжит ими восхищаться. Когда-нибудь они это вспомнят с улыбкой, а сейчас надо всего лишь потерпеть. Но слишком долго играть в наивность тоже нелегко. Еще он понял, что он больше не может смотреть на Герду. Женщина, что восхищала его силой и решительностью, ныне вызывала у него недоверие, а внутри что-то тоскливо-болезненно отзывалось на недавние воспоминания. Герда же, даже не подозревая о тяжести, которую ненамеренно положила на душу молодого наследника, лишь беззаботно предложила ему выпить, да отвесила шутку про его хмурые брови. Он даже не смог посмеяться в ответ. Наконец, гомон более-менее улегся, когда к столу подошел Робин. Люди заняли свои места и затихли. — Благодарю вас, что столь оперативно собрались здесь по первому зову. В особенности моя благодарность относится к героям, что пострадали вчера, работая во благо Альянса и исследуя опасные катакомбы. Ваши заслуги навсегда останутся в истории Альянса! — провозгласил Робин, и люди захлопали друг другу. Когда зал затих, кто-то из толпы задал вопрос: — Так, а по какому поводу собрание? Конечно, мы все готовы работать на всеобщее благо и за свободу, но большинство из нас ранены, и повторную вылазку произвести будет невозможно… — Нет, на сегодня вы все хорошо поработали, — ответил Робин. — Однако мы с командой всю ночь не спали, изучая результаты вчерашних исследований, и составляя общую карту из той информации, что нам предоставили… у нас это получилось. И у нас есть хорошие новости. Зал ахнул, восхищенный успехами глав Альянса. Михаил же подивился, когда Робин вообще спит с таким-то графиком работы. — Мы можем с уверенностью сказать, что одна из наших команд смогла отыскать проход к самому замку Эмбарго Роус! — торжественно возвестил Робин под одобрительное улюлюканье. — Эти твари у нас на ладони, господа! Мы их видим, а они могут даже не подозревать о нашем существовании! Скажу вам, что в этом у нас есть огромное преимущество. — Это же отлично! — А точно не знают? — Вы уверены, что они не знают о катакомбах?.. В зале вновь поднялся гомон, и Робин позволил им с минуту пошуметь, пока вновь не призвал к тишине. — Поэтому мы должны приступить к действиям как можно скорее, — продолжил он. — Охотники действительно могут обнаружить катакомбы, и дело времени, когда они обнаружат наш штаб. Мы скрыты лишь с поверхности, но мы не можем стереть себя из подземной сети. Люди зашумели с тревогой, но на этот раз Робин не дал им обсудить это. — Поэтому сейчас мы должны спланировать наши действия как можно подробнее. Я потому и созвал всех — ведь это дело не только воинов, но и беженцев, и их семей. Приближается самая важная битва из всех, и мы должны быть готовы… Михаил только сейчас заметил, как крепко сжимал кулаки на скрещенных руках. Ему совсем не нравилось, как рассуждает глава, и при первой же возможности он прервал его: — Я не хочу вопрошать Ваш авторитет, Робин, но я крайне несогласен с данной стратегией, — возразил Михаил, и все взгляды в зале направились на него. Ему стало чуть более волнительно, чем ранее, но он вспомнил о своей решимости, и на ее силе поборол страх толпы. — Вам, как бывшему главе стражи, должно быть известно о том, как губительна может быть спешка в столь важных задачах. И в этой ситуации я убежден в том, что преимущество нам даст вовсе не внезапность, а численное преимущество. — У нас нет времени на собрание союзников, Михаил. Мы должны распоряжаться теми силами, что имеем. — Прошлым днем мы с командой нашли путь за город, с выходом глубоко в горах. Если мы будем действовать оперативно, то мы сможем эвакуировать мирных демонов — тех, кто не способен будет воевать, иначе есть риск потерять всех. А вместе с этим мы найдем союзников в других городах. Я не могу поверить, что этот альянс — это все, с чем мы можем работать! — И поставить под риск всю операцию! — Риски есть всегда. Но мы должны быть уверены, что преуспеем. Робин нахмурился и сложил руки на груди, думая над словами Михаила, или же придумывая, как ему можно возразить. — Может, проголосуем? — предложила Герда. — Пусть все решают судьбу Альянса. — Можно, — согласился Робин нехотя. — Итак, кто за то, чтобы пойти на охотников как можно скорее? В итоге, голоса разделились почти поровну. Кто-то оставался верен идеалам Альянса, кто-то доверился короне, кто-то рассудил по собственной морали. Тем не менее, ответ был очень неоднозначный. Поднялся гомон. — В конце-то концов, Солеон наш будущий король… — У Робина хоть есть опыт! — У меня есть дети — я не хочу оставаться здесь тогда, когда вы решите напасть на охотников! — Нас легко найдут. — Нас ограбят! — Прошу тишину! — Робин постучал кулаком по столу, и люди притихли. Все еще было непонятно, как поступать дальше, и они лишь переглянулись с Михаилом, каждый ожидая, что второй сдастся. Такого не случилось. Михаил тяжело вздохнул. Он начал понимать Мидори в чем-то. — Ладно. Давайте лучше обсудим то, что команды узнали вчера. Может, мы сможем работать с этим.

***

Мидори очнулся на кровати. Сначала он искренне удивился тому, что он вообще проснулся. Из последних своих воспоминаний он лишь мог различить свою четкую готовность забыться во тьме, наполовину поглощенный ею. После такого не просыпаются. Он вообще тут быть не должен. Затем он вдруг осознал, что в комнате находится не один. — Рей, — слабо, но удивленно выговорил Мидори, заметив единственного находящегося в комнате парня. Тот резко обернулся к нему. — О, проснулся, — отозвался он. Рей обогнул кровать, чтобы сесть на свободное место рядом с Мидори. — Ох и напугал ты меня, скажу я тебе. Честное слово, ты так орал, что я уж подумал, что тебя тут режут. Но порезали только лицо? Как это так вышло? Мидори промолчал на это. — Хотя дела оказались хуже, чем я думал. — Меня чуть не забрали, Рей, — хрипло произнес Мидори, глядя в потолок. Лицо еще болело, а внутри, будто шрам, отдавалась постаревшая боль. — Люциен… он хотел меня забрать… Это так больно. Мне слишком больно, Рей… Рей терпеливо выслушивал его, сидя у изголовья кровати. — Чувствовать боль все же лучше, чем не чувствовать ничего, знаешь ли, — произнес он. — Так что радуйся, что у тебя есть хоть это. Мидори вдруг осознал, что к его глазам подкатили слезы. Он не понимал откуда и почему — будто бы что-то сломалось в нем достаточно, чтобы они появились, но осознание до него еще не дошло. Он вытер их ладонью, размазав по лицу и слезы, и кровь от свежей раны. — Я облажался… — прошептал он. Слезы все больше заливали глаза, он уже ничего не видел перед собой и не мог успокоиться, он их вытирал, а рана от соли болела только больше. — Я не смог, Рей, я слишком… я слаб. — Ну же, не рыдай, — казалось, парень немного растерялся. Он намного больше привык откачивать друзей от воздействий веществ — а состояние Мидори казалось ему достаточно близким к этому — но разбираться с чьими-то эмоциональными проблемами ему не хотелось вообще. — Сам же говорил, со всем справишься. — Я не… не могу, Рей, — он запустил пальцы в волосы. — Жизнь продолжает меня ломать, а я делаю вид, что все хорошо, я все смогу. Но правда в том, что все не так… — Ты еще не сломан, Мидори. Не верь в это. Ты не можешь сейчас все оставить. У нас с тобой сделка, забыл? — У меня нет выбора… — Глупости! — Он в моей голове, — судорожно шептал Мидори, заливаясь слезами и пряча лицо в ладонях. — Тецу видит меня насквозь, а Люциен мной управляет. И я больше не понимаю, где Я. Когда я себя потерял. Существую ли я еще… Есть ли я еще… Рей тяжело вздохнул. Он понял, что ему не по силам вынести бред этого демона. Это вовсе не та ситуация, которой может помочь разговор — Мидори необходимо лечение, которого он не получал уже давно с тех пор, как покинул Хазаму, и под воздействием многочисленных факторов его состояние ухудшилось. Что досадно — не слишком приятно видеть, как твой контрактер съезжает с катушек! Так и сделку не завершить. Внезапно он услышал стук в дверь и вздрогнул. Рей подскочил и бросился к двери, но она уже начала открываться. В дверном проеме показалась голова Джейд. — Что за чертовщина у вас тут происходит? — вопросила она сразу, пытаясь заглянуть за плечо парня. — О, Джейд, — издал растерянный парень. — А ты разве не на собрании должна быть?.. — А мне на что эти собрания? Мне вообще не интересно, что они там будут решать, — фыркнула она пренебрежительно. — А тут вы орете и орете. У него что, опять это? Рей метнул взгляд в сторону Мидори. — Опять? А оно часто бывает? — Не слишком, — она пожала плечами. — По крайней мере, уже довольно давно не было этих… как его… приступов. Она обогнула Рея и бесстрашно направилась к кровати, на которой заходился в бреду Мидори. Парень тут же захлопнул за ней дверь и закрыл ее на ключ. — И что вы делали в таких случаях? — Ну… обычно этим занималась Цирцея, — скривилась она. — Остальных особо не подпускали к этому процессу, поэтому никто и не знает, что она там с ним такое делала, что на следующий день он уже был в своем уме. — Вот как. И ты не ревновала? — Что?! Бред! — разозлилась Джейд. — К чему его вообще можно ревновать! — Ну, что он больше проводит времени со своим психологом, чем с собственной… — Дьявол свидетель, мне такой муж даром не нужен, — прошипела Джейд. — А теперь кончай пороть чушь и принести какое-нибудь снотворное! Рей ехидно усмехнулся. Он поднялся с места и поискал у себя настойку для сна, которой не раз спасался в малоприятных и утомительных путешествиях, когда приходилось с саднящим телом высыпаться на твердой земле. В стакан с водой он вылил дозу, в несколько раз превышающую нормальную — демон ведь, кто знает, сколько ему нужно? Не траванется точно. — На, выпей, — подсунул он стакан демону. Но тот его даже не расслышал. Мидори вновь заходился в бреду, что-то шептал и закрывал лицо руками, поэтому Рею пришлось — с трудом — влить в него снотворное самостоятельно. Тот закашлялся, но все же в конце концов осушил весь стакан. — Выспишься хоть… Они еще долго ждали, когда демон уснет. Казалось, этого не случится никогда. Он крутился из стороны в сторону и стонал, шептал что-то в бреду и тяжело дышал. Рей раскурил сигарету и поделился с Джейд. Какими бы интересными не становились события, он все-таки хочет сохранить свою собственную шкуру, а сейчас имеется немалый риск того, что ему по роже прилетит от Люциена. — А теперь что? — спросила Джейд. Рей на нее удивленно посмотрел. — В смысле — что? Я думал, что ты знаешь, что делать. — Я ведь сказала, что нет! — возмутилась она. — Может, Эмбер будет знать… Она ведьма, она много знает. — Когда это «грязная ведьма» успела превратиться в «она ведьма, она умная»? — фыркнул Рей. — С тех пор, что она единственная адекватная среди всех вас, — едко прошипела Джейд. — И вообще, как ты узнал, что… — Я схожу, — поднялся с места Рей. Докурив вторую сигарету почти до основания, он выкинул окурок в окно и направился к двери. — Посиди тут. — Эй! Не хочу я сидеть! — возмутилась Джейд, но не успела — парень уже захлопнул за собой дверь. — Я расскажу ему все о тебе, если проснется!!! Похоже, ее больше не слышали. Она недовольно прошипела себе что-то под нос и уселась на кровати рядом. В подвале Робин что-то громко говорил членам альянса, когда Рей подошел к приоткрытой двери зала в подвале. Тут собралось на удивление много людей — казалось, каждый житель стянулся послушать слова Робина, и некоторым даже не хватило места внутри зала. Однако даже несмотря на это, нельзя было не признать, что людей для боевой группировки было не так уж и много, как и утверждал Блэк. Рядом с Робином стояла Герда и внимательно его выслушивала, а по другую сторону нависал Михаил хмурой тучей, явно находясь сейчас мыслями совсем не тут. Рей разыскал взглядом Эмбер и довольно заметил, что сидит она рядом с дверью. Он к ней подсел, постаравшись быть как можно более незаметным. — Есть небольшие проблемы, — прошептал он, чуть наклонившись боком к девушке. Та вздернула брови поглядела на него, но затем снова села прямо, чтобы сильно не привлекать внимание окружения. — Какого рода проблемы? Рей чуть помолчал, выслушивая речь Робина о результатах вчерашнего исследования катакомб зеленой группой. Не то, чтобы она представляла для него интерес. Только когда в комнате поднялся более громкий гул со всех сторон, он тихо рассказал Эмбер обо всем произошедшем ранее. Он ощущал, как напрягается Эмбер от его слов, и не мог не понять, почему. Через какое-то время они оба скрылись в черном проеме прохода, направляясь к теплому свету со второго этажа, убежденные в том, что никто не обратил на них внимания. Тем не менее, они оба глубоко ошибались, думая, что покинули эту комнату незамеченными. Собрание покинул и Блэк.

***

— Ты не понимаешь, у меня не было выбора! Громкий и гулкий голос прорезал медикаментозную сонливость Мидори. Он был не в силах понять, наяву ли он слышит этот голос, или во сне. Одно он понимал — боль, которую он ощущал от этого голоса, была самой настоящей. — Ничто, Тецу, ничто не дает тебе права идти таким образом по головам! — прокричал он в ответ. — Чем же ты лучше нашего Отца, если ты готов убивать и предавать ради трона? — Не смей, — Тецу перешел на змеиное шипение, подкравшись к нему ближе. — Не смей сравнивать меня с ним… Мидори вдруг осознал, как сильно раскалывается его голова. Провел рукой по затылку и понял, что его длинные волосы вымокли в крови. На руках, еще совершенно чистых от многочисленных шрамов, темнели отпечатки чьих-то сильных пальцев. Через сон он осознал, что только что вышел живым из малоприятной стычки с Куно. — А как еще это назвать? Ты его изуродовал! Ты — причина, почему он горел в пламени, почему он обернулся этим монстром, каким он является сейчас! И теперь он хочет мести, и плевать ему — тебе или мне, ведь рожа-то одна! Если бы не твой эгоизм… — Уж прости, что моя жизнь мне была дороже! — рявкнул Тецу. — Я… я не знал что так обернется. Если бы я смог предсказать то, что это отразится на тебе… Ну не всегда я могу предугадывать происходящее, понимаешь? — То есть, тебя совершенно не смущает мысль о том, чтобы стать братоубийцей? — в лоб вопросил Мидори, и Тецу замолк. Он растерянно опустил уши и нахмурился. — Куно сам напросился. Он заслужил то, что с ним стало. Куно стал чудовищем еще задолго до того, как попал в огонь, просто ты этого не видел, братец. Ты продолжал уповать на братские чувства, забыв, что эта мразь ничем не лучше нашего Отца… — Тецу… — Он животное! Он раненое, безумное животное, который способен откусить даже кормящую его руку. Тот Куно, что мы знали, умер в огне. Его не вернуть. И в тот же момент, когда он умер, явился он — зверь, рожденный огнем, собранный из пепла, по чьим жилам течет жидкая тень вместо крови. В огне он родился — в огне и умрет. Мидори выслушивал чувственный монолог Тецу с отчаянным бессилием. Он словно бы мог ощущать, как из его сердца с каждым словом выкачивается любовь к брату, замещаемая глубоким разочарованием в близком человеке. В близком человеке, который способен на шаг, достойный лишь Креона. В близком человеке, в котором и так слишком много от Отца. Он еще сотню раз успел пожалеть о своих словах. Столько раз он осуждал себя за собственные чувства к брату, который не менее, чем через месяц после этого разговора пожертвует жизнью за него. Даже несмотря на то, что Мидори так и не простил его. Несмотря на то, что они не успели сесть и объясниться друг перед другом, простить друг друга, обнять. Их ссора никогда не решилась, и до его смерти Мидори так и не успел сказать любимому демону, как он ему дорог. Никогда он не простит себя за свои слова. — Если бы я знал, Мидори, я бы не променял тебя на трон. Ты же мне веришь? Мидори по-прежнему на него хмуро смотрел, и не сразу решился дать ответ. — Верю ли я, что ты ставишь кого-то другого прежде себя? — переспросил он медленно. — Извини, но нет.

***

Мидори вынырнул из тягучего, обессиливающего сна, тяжело дыша и обливаясь холодным потом. Он все еще не понимал, где реальность, а где явь, сон был столь неспокойным, что ему казалось, что от него он устал только сильнее. Переборов сковывающую его конечности слабость, он поднялся на кровати и опустил лицо на ладони. Зачем он снова его отталкивает? Он хочет видеть его лицо. Хочет — даже несмотря на то, что каждый взгляд на него вызывает такую боль, будто его плетью хлыстают по спине. Он хочет увидеть его и прочувствовать эту боль насквозь, хочет заглянуть в его родные глаза и вспомнить, как Тецу ему дорог, как он его любит. Хочет утонуть в нем и не всплывать. Хочет увидеть его добрую улыбку, хочет обнять и никогда не отпускать. Ведь он к нему так близок. Он ведь может прийти к нему и заговорить. И эта возможность просто опьяняла его. — Эй, ты чего вскочил! — кинулась к нему Джейд и попыталась толкнуть обратно на подушку. — Тебе сказано — спать, и ты выпил только что черт знает сколько снотворного… — Отойди… — прошипел Мидори через боль, не поддаваясь. — Не трогай меня. Его трясло и бросало в жар, как от ломки после таблеток. Он так плохо осознавал реальность, что перед глазами все плыло и темнело. Он действительно хотел спать, однако его воля была сильнее. — И куда это ты собрался? Ложись назад немедленно! — рявкнула на него демоница. — Не то, чтобы меня вообще волновало твое состояние… Но ты еще должен мне помочь! — Не трогай меня… — через силу произнес Мидори. Он двигался, как заведенный, как искусственный интеллект с одной-единственной задачей, которую он должен выполнить. Он должен откликнуться на этот зов, он должен преуспеть в своей задаче, он должен двигаться вперед, чего бы то ни стоило… — Я сказал не трогай меня! Выкрикнув это, он замахнулся рукой на Джейд, которая машинально сжалась. Он ее не сильно ушиб, но сбил с тумбочки лампу, которая наконец разбилась о стенку. Мидори вскочил на ноги, но его пошатнуло так, что он был вынужден взяться за основание кровати. — Нет! — воскликнула Джейд, прикоснувшись к его руке, чтобы поддержать. — Как же ты не понимаешь, тебе нельзя… Но она не договорила: крепкая теневая рука схватила ее за ворот рубашки и приподняла над землей. Демоница в панике вцепилась в руку и хватала ртом воздух, жалобно глядя на выходящего из себя Владыки Тьмы. — Не. Трогай. Меня, — повторил демон. Он резко отшвырнул в сторону Джейд, которая, едва упав на пол, отползла прочь и загнанно прижалась к стенке, а сам, так же нетвердо, но поспешно ступая, придерживаясь за стену, направился прямиком в подвал. В таверне никого не было. Нигде никого не было, казалось, в «Большой Луизе» не было ни души. Но все души всего-навсего скопились внизу — в подвале, огромной толпой, выслушивающие речь главы с огромным любопытством. Удивительно, как ни один человек даже не обратил внимание на то, как полуобморочный демон вместо того, чтобы задерживаться на собрании, направился вниз по лестнице, проталкиваясь через людей и демонов. Открыл дверь тенью и погрузился в спасительно холодную тьму, в которой его уже ждали. — Наконец-то вернулся, — довольно отметил Тецу, едва Мидори показался на пороге его комнаты. Даже не удивленно. Он точно знал, что еще увидит своего брата тут. Мидори уже не стал задерживаться на платформе — он сразу кинулся вниз, чуть споткнувшись по пути. — Скажи мне, — надорвано прошептал Мидори, подкрадываясь к брату. — Ответь, что приведет к Полуночи Бездны? Тецу самодовольно оскалился. Он прищурился и наклонил голову вбок чуть заинтересованно, будто наблюдая, до каких пределов он еще может довести Мидори. — Ты уже знаешь ответ на этот вопрос, мой хороший, — прошептал он. — Нет, Тецу, ты знаешь больше меня, — его имя на языке звучало так неправильно, что его передернуло. — Скажи мне, где я оступился. Что я сделал не так? Он довольно хохотнул, будто нарочито испытывая терпение брата. — Мидори, — Тецу чуть наклонился вперед, говоря это. — Вся твоя жизнь — это одна большая гребаная ошибка. — младший медленно опустил уши, услышав это. — Но ты пытаешься это исправить, я это вижу, — шелестяще шептал он сквозь злорадную ухмылку. — Ты пытаешься доказать, что твое рождение не было случайностью. Хочешь доказать то, что несмотря на свою болезнь, ты все еще чего-то стоишь. Что, будучи единственным выжившим в ту ночь, ты можешь оправдать свою жизнь спасением Ската. Ты правда хочешь в это верить, — он легко рассмеялся. — Ты так сильно в это веришь, что не понимаешь, что каждое твое действие ведет нас всех к концу. Его шипящий полушепот отдавался эхом от стен, что казалось, будто его голос разносится со всех сторон. — Нет… Тецу становилось все смешнее и смешнее от шокированного выражения на лице младшего. Мидори отстранился назад, но брат продолжал смеяться. — Ты ведь понимаешь, что без своей оболочки Люциен бесполезный клочок души? — хохотал он. — Ты его тело. Ты его ноги. Он сидит в твоей голове, как зловредная опухоль, как паразит, а ты даже не замечаешь, насколько глубоко он проник в твой разум. Ты пытаешься убедить себя в том, что Люциен не властен над тобой и что ты борешься против него, но, — Тецу отстранился назад, будто желая лицезреть всю картину отчаяния Мидори, — ты принес его в логово Солеонов. Ты втерся в доверие к Свету и стал его другом. Ты почти достиг сердца Ската, и что сделал в это время Люциен? Все. Все это он сделал. Ты его пешка, Мидори, и ты вот-вот съешь короля. — Н-нет… Это неправда, Тецу, ты же знаешь, ты же сам это… — шептал он, потеряв голос от перехватившей горло судороги. — Ты сам это предрек, я лишь хотел это предотвратить… — Именно, — подмигнул он. — Кому, как не мне знать, что ты слаб достаточно, чтобы ему поддаться?.. — НЕТ! Мидори вскочил с места, отпрянув от брата, как от огня. — Ты лжешь, ты просто пытаешься манипулировать мной! — крикнул он. — Полночь Бездны была предречена уже давно, и я не имею никакого отношения к ней! — Ты не в себе, Мидори, — заверил его брат. — Ты сам-то отвечаешь за свой рассудок? Что же с твоим лицом тогда? Что с теми шрамами, что ты мне показывал, неужели ты правда думаешь, что владеешь собой? Мидори не мог ответить его словам. Они звучали будто в вакууме, издалека, пока он опускался на пол в отчаянии и чувствовал, как грудь сводит судорога, как намокают его щеки. — Останься ты во Дворце — ничего бы из этого не произошло. Ты бы всем отсрочил конец света еще на пару веков. — П-почему… — выдохнул он беспомощно. Он вытер льющиеся слезы и размазал кровь по лицу. — Почему ты не сказал это… когда мог… — А какое дело мертвым, — рассмеялся он, — до живых. Мидори ходил из угла в угол, пытаясь отогнать тревожные мысли от себя. Но понял, что сидят они внутри него. «А ведь если бы он не сказал, то ты бы не догадывался до самого конца, верно?» — прошептали ему в ухо. Каждый его следующий шаг предрешен за него. Все его мысли, идеи — не принадлежат ему. Люциен сидит в нем настолько глубоко, что он разучился понимать, где желания Тени, а где собственные. В чем его личность? Когда он успел ее потерять? Хотелось сбежать, отряхнуться от прилипчивой тени, сделать что-то внезапное, что точно было бы не свойственным Люциену, что удивит его, выбьет из колеи — но он не мог быть уверен в том, что даже самое его безумное действие не станет надиктовано ему самим Люциеном. Он так усердно думал об этом, что не заметил, как перестал расхаживать из стороны в сторону и застыл напротив Тецу, который терпеливо ждал его следующий шаг. Мидори тоже ждал своих следующих шагов. Что толку думать, если за него и так все предрешено? Ничего из его мыслей не принадлежит ему, лишь безрассудное желание выполнить задачу любыми способами. Нельзя больше доверять себе. Поэтому Мидори достал свой кинжал из ножен и принялся разрезать веревки на Тецу. Тот же приподнял брови наблюдая за братом и за тем, как веревки одна за другой отпускают его, и когда последний пут ослабился на его груди, он не спешил подниматься — Мидори взял его за воротник, заставляя посмотреть себе в глаза. — Ты идешь со мной, — четко прошипел он. Казалось, даже Тецу не ожидал этого. Он ошалевше уставился на брата, пытаясь понять и просчитать его дальнейшие шаги. — Ты думал, что ты победил? Думал, что я сдамся? Ну уж нет. Пусть я и узнал причины Полуночи, но это ничего не меняет. Если я не могу ничего сделать, то ты можешь. Ты должен помочь мне избежать ее. Ты и только ты знаешь, как. — С чего ты решил, что я стану помогать тебе? — У тебя нет выбора, — утвердил он. — Я тебе нужен. Я об этом знаю. И ты не хочешь, чтобы Скат погибал. Тебе это не выгодно. Тецу не мог с этим поспорить. — Я должен помочь тебе предотвратить Полночь, — уточнил он, — ЛЮБЫМИ способами?.. Мидори напряженно сглотнул, чуть ослабив хватку на воротнике. — Любыми. Происходящее приводило Тецу в истинный восторг. Он даже не смог сдержать довольный смех. Надо же, все оказалось еще проще, чем он думал! Брат уже сломан, ему ничего не стоило слегка подтолкнуть его, чтобы он целиком отдался в подчинение ему. Даже без тени сомнения! — Ты просто безумен, Мидори, — восхищенно прошептал он, бережно проведя ладонью по щеке брата. Того передернуло. Мидори отпустил его воротник, и Тецу смог подняться на ноги, по-прежнему не сводя взгляда с лица. — И мне это так нравится… Мидори перехватил его руку на своем лице. — Так ты пойдешь со мной? — для уверенности вновь вопросил он. — Хоть на край света, — искренне ответил ему брат.

***

Когда Рей и Эмбер возвращались в комнату, они поняли, что что-то тут не то, именно в тот же момент, когда обнаружили дверь в спальню распахнутой настежь. Эмбер тут же кинулась в комнату чтобы обнаружить, что все кровати пусты. На белой подушке одной из них еще остались свежие разводы темной крови. На полу лежит разбитая лампа и потрепанное одеяло. Только потом она услышала тихие всхлипы из угла комнаты. — Джейд! — ахнула она. Демоница скрутилась у стенки с обратной стороны двери, поджав колени к груди и спрятав в них лицо. Внешне на ней не было никаких признаков насилия, кроме старых рубцов и шрамов, но сжалась она так, будто пыталась от чего-то защититься. Эмбер тут же опустилась напротив нее. — Джейд, с тобой все в порядке? Ты не ранена? Джейд покачала головой, но лицо показывать не спешила. — Где Мидори? Ты что, не уследила за ним? — вопросил Рей, едва войдя в комнату. Эмбер на него шикнула. — Да замолчи ты! Она может быть ранена, ей плохо! — Какое мне до этого дело, у меня контрактер сбежал! У меня сделка вот-вот прогорит! Ты знаешь, как сложно следить за мыслями и действиями демона с такой кашей на месте мозгов? Невыносимо! — Это ты просто невыносим! — Не кричите вы… — с трудом выговорила Джейд, вытирая лицо. — Я не могу… У меня не получилось. — Ну, не переживай… — Он меня ударил. Ударил… — она вновь всхлипнула. — Все Акиро одинаковые… все они такие… Она вновь спрятала лицо в коленях. Эмбер тяжело вздохнула. — Как ты мог оставить ее с Мидори? Ты же знаешь, они не ладят, тем более сейчас! — Уж прости, что я пошел звать тебя, — фыркнул парень. — Он был в бреду, ясно? Почти без сознания, в таком состоянии не убежишь далеко. К тому же, я черт знает сколько снотворного ему споил — он должен был дрыхнуть без задних ног! Откуда ж я мог знать, что он может вскочить и сбежать… — Ты явно недооцениваешь регенерацию демонов. Эмбер проверила ванну, выглянула в окно, заглянула под кровати, оббежала все ближайшие комнаты, но следов демона она так и не нашла. Вернувшись обратно к двери, где ждал ее Рей, Эмбер спросила: — Думаешь… это из-за него? Парень пожал плечами, хотя он и понял, что имеет в виду девушка. — Я думаю, он слишком задурил ему голову. Сама, думаешь, долго прожила бы, с вредоносной сущностью, которая шепчет тебе гадости изнутри? Эмбер сокрушенно выдохнула. Она продолжала лихорадочно размышлять, что можно предпринять далее. — А Михаил где? — поинтересовалась вдруг она. — Мне еще и за ним следить надо было? — ядовито поинтересовался Рей. Эмбер пропустила его тон мимо ушей. — Черт, как вообще можно было отправляться на такую важную для всего мира миссию, когда у тебя проблемы с собственной головой! Рей промолчал о том, что иначе было бы не так интересно наблюдать за ним. Он раскурил сигарету прямо посреди комнаты, уже ни о чем не заботясь на данный момент. — Слушай, может, не все так страшно? — выдохнул он наконец. — Может, он знает, что делает. В конце концов, взрослый демон, как-то да прожил до сих пор, да на такой важной должности без особых косяков. И мы зря переживаем… — Ты вообще думаешь, о чем говоришь? — возмутилась Эмбер, резко обернувшись к нему. — Ты представляешь, что может сделать демон с нездоровой головой, располагая такими силами, как он? Ты вообще… помнишь… — она нервно сглотнула, — что было в доме Маары?.. — Технически, в этом был виноват Куно… — Это не важно! В штабе альянса находится множество людей, демонов, женщин и детей, и все они могут пострадать, если мы ничего не сделаем! Это я уже не говорю о самом Мидори… — Она глубоко вздохнула, обхватив себя руками. Затем она решительно тряхнула головой, запихнула аптечку в свою сумку, закинула ее на плечо и устремилась к двери. И замерла на месте. Прямо на входе в комнату стоял Михаил, скрестив руки и прислонившись к косяку, растерянный и задумчивый, и который явно слышал больше, чем должен был. Эмбер отпрянула от него, вскрикнув. — Ох, Михаил! — ахнула Эмбер. Сколько же он слышал из разговора? Что с ним вообще делать? В силе ли их договор с Мидори сейчас, продолжать ли ей молчать?.. — Что… — негромко произнес Михаил, зайдя в комнату и оглядываясь по сторонам. Кровь на подушке. Разбитая лампа, зареванная Джейд на полу, нервно курящий Рей посреди комнаты. И очевидное отсутствие демона. — Что здесь происходит? Пока Эмбер лихорадочно размышляла, что делать, Михаил старался не думать о том, каким лишним он ощущал себя сейчас. Все равно ведь не поймет, почему. А может, он уже понимает, просто не хочет в этом себе признаваться. Не время оскорбляться на такие мелочи. — Ничего… что требовало бы твоего внимания, — издала она, сглотнув. — Что с Мидори? — вопросил он сразу. По неловкому молчанию обоих он понял, что верно рассудил положение вещей. — И на что тебе мне врать, Эмбер? Потому что никто не хочет говорить тебе, что ты был прав, и поощрять твое стремление к гиперопеке — хотела сказать она, но промолчала. — Потому что ты бы сделал все хуже, — ответил за нее Рей. Михаил перевел на него убивающий взгляд. — Ты и так весьма помог в том, чтобы довести до этого, разве нет? Что бы стало сейчас… Парень медленно и глубоко перевел дыхание, справляясь с нарастающим внутри гневом. — Что-ж, по-вашему, вы справились лучше? — он развел рукой, показывая на окружающий хаос. — Мы хотя бы не давили на него морально. — Ох, да заткнитесь вы! — воскликнула Эмбер. — Сейчас не время выяснять отношения! — Почему же? Мне кажется, только эта ситуация по-настоящему раскроет нас всех, — усмехнулся Рей. — У нас все еще демон в бегах. И этот демон пошел к другому демону, который намного могущественнее и опаснее всех нас вместе взятых, а мы тут стоим и болтаем! — рявкнула на него Эмбер, поправляя сумку на плече. — Михаил, идем с нами, если так хочешь, я объясню тебе все по пути. Джейд — оставайся здесь. Рей, ты либо прекратишь выделываться, либо идешь за мной! Ворон закатил глаза и потушил сигарету о подоконник, а Михаил сразу последовал за Эмбер. Ему было некомфортно идти в подземелья без оружия, но что-то ему подсказывало, что если он объявится так вооруженным, то это только усложнит задачу. Совет Альянса еще продолжался. Никто их пока не хватился, слушатели уже начали утомляться от речей, но пока не расходились. Михаил краем уха услышал, что они вновь подняли тему о переселении в соседний город, но теперь за его идею хватились другие люди, и его пробрало от гордости. И все-таки его идеи не безнадежны. Войдя в катакомбы, на Михаила вновь накинулось чувство необоснованного страха. Он уже начал ненавидеть это место. Узкое, каменное, холодное и темное, сдавливающее его со всех сторон. Однако он старался пересилить этот дискомфорт и двигаться вперед. — У вас хоть есть какой-то план, что будете делать, когда его найдете? — задал мучающий их всех вопрос Рей, когда показалось, что в катакомбах стало слишком тихо. — У нас даже оружия никакого нет… — А зачем оружие? Мы должны его убедить словами, — возразил Михаил. Рей фыркнул. — А если не получится? Они помолчали. — Да ладно, Рей, нам не понадобится применять силу — это только хуже все сделает, — ответила ему Эмбер наконец. — Но на крайний случай, ты не забывай, что перед тобой огненная ведьма, воспитанная Маарой, и Свет, который тоже умеет уже пользоваться своими силами! — Ну, не слишком… — издал парень. — Не принижай себя, ты отлично справлялся на наших с тобой тренировках! — заверила его ведьма. — Конечно, — Рей насмешливо фыркнул. — И вы еще думаете, что вы двое ему ровня… — Ох, прекрати это, — недовольно ответила Эмбер. — Мы не намерены ему вредить. — Но как насчет Тецу? Не исключено, что они будут вместе. Эмбер и Михаил не ответили на это. Ведьма нервно поглядывала на парня, который стал подозрительно угрюмым от их слов. — Михаил, я думаю… я должна тебе кое-что сказать перед тем, как мы продолжим… — Эмбер его догнала, рассчитывая, что он остановится, но Михаил продолжал упорно идти вперед. — Это касается Мидори… — Молчи. Не говори ничего, — оборвал ее Михаил, не оборачиваясь. На удивленное молчание девушки он ответил: — Я не хочу ничего знать, и так понятно, что надо делать. — Но он… — Если он это мне не сказал, то и ты не должна, — отделался он. Девушка вздохнула, но не продолжила. — Ладно… Но Михаил понимал, что обманывает сам себя. Как бы он ни пытался звучать уверенно и убедительно — все равно было очевидно, насколько он боялся того, что может сказать ему ведьма. Он не хочет знать ответы ни на один свой вопрос. Он не хочет узнавать что-то еще, что изменит его взгляд на вещи. Ему уже хватило на сегодня. Все, что он понимает сейчас, это что его друг в беде, и он обязан ему помочь. Наконец вдали показался длинный коридор, ведущий в котловую. Они ускорились, хоть и девушка с вороном уже почти выбились из сил. Дверь была не заперта, и в комнате никого не было. — Черт, не успели! — выругалась Эмбер, припав к перилам и пытаясь отдышаться. На месте, где ранее был Тецу, теперь лежали порезанные веревки. В остальном никаких изменений в комнате не было — ни признаков борьбы, ни случайно оставленных следов. — Ты думаешь, Тецу сам сбежал? — вопросил Рей, становясь рядом с ней. — Точно нет, — ответил за нее Михаил, спускаясь вниз по лестнице. Он присел возле разрезанных веревок. — Тецу, телепортируясь, растворяется в воздухе. Если бы он сбежал сам, веревки были бы целыми. А так — ему помогли. — И когда он только успел! — сокрушенно воскликнула Эмбер. — И как нам теперь его искать? Куда, черт возьми, они вдвоем сбежали? — Наверно, к выходу? — предположил Рей. — Из города, точнее. — Возможно. Я чувствую душу в том направлении, — поведал им Михаил. — Сложно ощутить, чья… но это и так понятно. — Они точно не убежали далеко, еще совсем мало времени прошло, — заметил Рей. — Так что нам еще нужно поторопиться… Рей с Эмбер первые покинули комнату, и Михаилу пришлось взлетать по лестнице и догонять их.

***

Тецу с Мидори блуждали по катакомбам уже какое-то время, за которое второй уже успел значительно утомиться. Мидори позволял Тецу вести себя вперед, но в какой-то момент он осознал, что брат либо не знает, где выход, либо не особо старается вести его к нему. Оставшееся время он был занят тем, что пытался понять, из вредности ли Тецу пытается его утомить ходьбой, или же это какой-то его хитрый план чтобы запутать следы. Сам же Мидори словно бы полностью потерял понимание пространства. Шестое чувство в присутствии Тецу совершенно вышло из строя, как перебитые волны старого радиоприемника. У Тецу не было души, чтобы контактировать с ним на мысленной уровне, однако было что-то другое, что полностью блокировало его — Мидори предположил, что это была защитная функция организма в состоянии ментального стресса. Без шестого чувства он ощущал себя совершенно беспомощным, слепым, глухим и с белым шумом в голове. Он оправдывал себя, что ему все равно сейчас не надо за себя ничего решать. Он не должен. Тецу шел впереди чуть ли не прогулочной походкой, довольно помахивая хвостом. Мидори старался не смотреть в его сторону. Одно только ощущение его присутствия его угнетало. До чего же неправильно. Наконец-то бесформенные пещеры катакомб начали обретать какие-то более четкие очертания. Мидори понял, что уже был здесь. Пещеры расширились и стали походить на огромные коридоры, по которым еще недавно их гонял подземный ящер. Он понял, что они попали в тот древний храм с сетью подземных катакомб, по которым они блуждали ранее. Значит, выход совсем близко. Когда они вышли в большое открытое помещение, Мидори даже ожидал сначала увидеть посреди зала тушу убитого ящера, настолько пещеры были схожи. Но это было другое место. Такое же — наполовину пещера, наполовину храм, стены местами обтесаны и вырезаны в красивые рельефы, местами оставались шершавым камнем. Потолок уходил так высоко, что где-то меж сталактитов в помещение сочился белый свет, которого хватало, чтобы осветить алтарь для жертвоприношения в центре зала. — Давай остановимся, — сдался Мидори, приостановившись у входа. Он облокотился о свод пещеры, разминая ноги. Тецу обернулся к нему, будто бы удивившись, что брат так быстро утомился. — Я все еще могу нас телепортировать… — Нет, — резко ответил Мидори. Его пробрал холод. Даже за столько лет он не мог вытереть из памяти те жертвы, которые Тецу принес, чтобы научиться безопасно дезинтегрировать живые тела в тени и преобразовывать их в другом месте. Это был слишком малоприятный процесс, который стоил Тецу слишком много времени, усилий, чужих жизней и моральных уступков. — Я поклялся никогда не перемещаться таким способом, если ты не забыл, и я все еще не отступил от своих слов. Тецу устало вздохнул, возвращаясь к брату. В своей привычной манере он бесстыдно осматривал собеседника, который от усталости даже не обращал на это внимание. — А как же забыть. Его взгляд вдруг зацепился за кулоны на шее Мидори, показавшиеся из-под футболки. Он поддел один из них пальцем. — Амулеты Разрушения и Исцеления… Ох и урвал же ты самое сладкое, — улыбнулся брат. Мидори резко схватил его за руку, угрожающе просверливая взглядом. — Родной мой, ты же понимаешь, что воровать плохо? — Он никогда не принадлежал тебе, — возразил Мидори. — Он был у меня украден много лет назад, а ты лишь обокрал вора, который у меня его забрал. — А как иначе этим амулетам переходить из рук в руки? — фыркнул Тецу. Но Мидори отмахнулся от него, выходя вперед. Они вновь оказались в одном из залов, в котором стоял древний алтарь, построенный во имя древнего шестикрылого бога. У Мидори было время, чтобы вспомнить известные ему культы и божества, которым могут быть посвящены эти разрушенные храмы, и хоть у него были некоторые догадки, он не мог увериться ни в одной из своих теорий. Шестикрылый Бог. За историю Междумирья существовало много драконов с тремя парами крыльев, многие из них сумели оставить свое имя в истории и добиться почтения, ужаса или уважения, зачастую именно благодаря этой своей особенной черте строения тела. Но что выделяет конкретно этого дракона? Мидори подошел к алтарю и попытался рассмотреть среди обломанных и потертых гравюр какие-то письмена или изображения. — У моего Деми ведь было две пары крыльев, — вспомнил вдруг Тецу, заметив любопытство Мидори. — Хотя можно и сказать, что три. Думаешь, у него могли быть предки шестикрылые драконы? Может, у него просто выродились лишние пары крыльев за ненужностью. Ну знаешь, не слишком практично. Ох, всегда знал, что мой Деми уготовлен для чего-то большего — что хозяин, что дракон! — Заткнись, пожалуйста, — зашипел на него Мидори. Его болтовня значительно отвлекала. — Ох, прости, задрот, не то, чтобы мы тут были в бегах или еще что, — хихикнул демон. — Кстати, а как вообще поживает Демогордон? Что ты сделал с моим драконом после моей смерти, Мидори? Тот не ответил. Притворяясь, что полностью поглощен изучением письмен на алтаре, он избежал того, чтобы преподносить брату неприятную новость. У него получилось разобрать несколько словосочетаний на алтаре, но их пока было недостаточно, чтобы он определил конкретный язык, на котором они были написаны. Определенно из семейства языков древних духов, но помимо основного, на котором строятся все современные заклинания, существуют и другие, менее распространенные, потерянные в истории, и живущие лишь в знаниях немногих энтузиастов-исследователей, вроде самого Мидори. — И долго ты тут будешь? — Это может быть важно, Тецу, — настоял младший. — Совпадение ли, что следы культа этого божества прослеживаются лишь в этом городе, в том, в котором обосновался штаб охотников на демонов с крайне расплывчатыми целями. — Он выпрямился и сделал пару шагов назад, окидывая взглядом весь алтарь. — Ты путаешь свинью с конем. Как оно вообще может быть связано? — пренебрежительно фыркнул брат. Мидори осуждающе посмотрел на него. — Для того, кто мог читать будущее по настроению слуг и влажности воздуха, ты слишком пренебрегаешь деталями. Тецу чуть прищурился на него, но все же отошел, чтобы не мешать. Мидори разобрал, что это, скорее всего, язык драконов. Однако он не мог припомнить, чтобы этим языком владел кто-либо еще, кроме самих древних драконов, которые жили еще во времена Духов. И как его могли знать последователи данного культа? Неужели они читали свои заклятия во время жертвоприношения на драконьем? Если так, то с какой целью? Мидори раздраженно вильнул хвостом, поняв, что вновь наткнулся на тупик, и обошел алтарь по кругу, пытаясь найти в нем что-то еще. Среди обломков камня на земле он нашел что-то вроде жертвенного ножа, сделанного из клыка дракона, длиной с его ладонь. На самом алтаре, сделанном из мрамора, еще остались темные пятна крови, впитанные в камень навеки. — О, — вдруг издал Тецу, навострив уши и повернувшись к одному из входов в зал. Он расплылся в улыбке и довольно завилял хвостом. — Похоже, у нас будут гости. Мидори не сразу отвлекся от изучения алтаря, и только когда чужеродный шум со стороны вернул его в мир, он резко выпрямился и развернулся. В зал наперебой вбежали Эмбер, Михаил и Рей, и тут же замерли, узрев перед собой двоих демонов. Михаил тут же угрожающе распушил крылья, Рей попятился назад, а Эмбер выкрикнула: — Мидори, отойди от него! Мидори в ответ даже не пошевелился, удивленно глядя на прибывших. Зачем они здесь? Как они их нашли? Пока он растерянно стоял на месте и смотрел на своих союзников, Тецу довольно рассмеялся. — Милая, чего же так неприветливо? Его тут никто не держит. Его тут любят и ценят. Правда, Мидори? Брат не ответил. Он осторожно вышел из-за алтаря и встал чуть поодаль, обхватив себя руками. — Но ведь семь дней еще не прошло. Почему сейчас? — отчаянно вопросила ведьма. Рей и Мидори удивленно на нее посмотрели. — Семь дней? — переспросил Рей. — О чем это ты? — Да о том, — она чуть отошла в сторону, настороженно наблюдая за демоном. — Тецу хочет, чтобы я его воскресила полностью. Если… если я этого не сделаю… — Эмбер сглотнула и перевела взгляд на Михаила с Реем. — То я позабочусь о всех твоих близких, — закончил за нее Тецу. Он фыркнул. — Я вовсе не забыл о нашей договоренности, Эмбер, и я надеюсь, ты тоже. Но Мидори сам ко мне пришел, моля о помощи. И как я мог отказать ему? — Что? — подал голос Михаил. Все это время его интересовал ни Тецу, ни Эмбер со своими непонятными сделками — он смотрел в лицо Мидори и пытался понять, как он ощущает себя в этой ситуации. Не получалось. Мидори бесстрастно молчал, лишь изредка нервно подергивая хвостом. — Это правда? — Что же, думаешь, я вру вам?.. — Да я не тебя спрашиваю! — прикрикнул на Тецу Михаил, угрожающе махнув крыльями. Ему нужен был ответ Мидори и только Мидори. Его знакомый демон не мог даже посмотреть ему в лицо в ответ. Как он может так спокойно стоять рядом с тем, кто только недавно пытал его, морально и физически? Как он еще держится? — Это правда, — издал Мидори, стараясь звучать как можно более холодно и бесстрастно. — Мне нужна помощь Тецу, и поэтому я к нему обратился. У Михаила был такой вид, будто бы его только что ударили в лицо. Он даже слегка пригладил перья от шока. Все молчали, будто бы дожидаясь лишь его реакции. Тецу даже замурчал от предвкушения. — Но… Какого черта, Мидори?! — рявкнул наконец он в отчаянии. — Почему он?! Что с тобой творится? Я готов был тебе помочь! Я так хотел тебя спасти, ведь… ты мне небезразличен! Я, черт возьми, так сильно хотел тебя из этого спасти, — он посмотрел на Тецу и взгляд его потемнел. — Но вместо того, чтобы позволить мне это сделать, ты доверил свою жизнь ему. Мидори ощутил стыд. Жар опалил его щеки, когда он понял, что ему нечем ответить на его слова. Что у этого нет никакого объяснения, кроме «я так захотел». Но можно ли доверять собственным желаниям, которым нет логичного обоснования? Которые приняты на нетрезвую голову, в порыве эмоций? Он вообще не может больше себе верить. Мысли запутались, он сглотнул и чуть отступил назад. Но вдруг почувствовал на своем плече уверенную ладонь Тецу. — Лучше бы ты сам у тебя спросил это, парень, — сказал он, посмеиваясь. — Что ты сделал такого, что Мидори больше не может тебе доверять? — Я… — Михаил уже хотел рьяно броситься в объяснения, что хорошего он для него сделал — пока на ум не пришло то, как он обращался с Мидори раньше. Как отталкивал его и при малейшей возможности нарывался на спор, как пользовался им и как поднимал руку. Теперь и он стоял, пристыженный, придавленный собственными грехами, не в силах сказать ничего в лицо этого самодовольного и нахального демона. — Так я и думал, — рассмеялся Тецу. Он ласково погладил брата по плечу. — Ты его просто не заслуживаешь. — Это не тебе вообще решать! — прокричал Михаил возмущенно. — Ты задурил ему голову и манипулируешь им — а ведь клялся, что не станешь помогать! Выходит, это вовсе не помощь?.. — Ох, ну знаешь, я иногда меняю свое мнение… Особенно когда просят меня так искренне, — заулыбался демон. — Да иди ты… — прошипел сквозь зубы Михаил, вспушив перья. Вдруг Мидори скинул с себя руку Тецу и отшатнулся от него, глянув на него, как дикий зверь на незнакомца. — Не… не трогай меня, — произнес он. Когда заметил, что и Михаил двинулся в его сторону, обрадованный, он отступил и от парня тоже, рявкнув: — Не приближайтесь ко мне! Михаил замер на месте, испуганно наблюдая за другом. Что он него можно ждать? Он отрекся от Тецу? Он вернется? Или же он отрекся разом от всех? Что с ним, черт возьми, происходит? Мидори и сам не знал, что происходит. В голове стоял гул, мешающий ему ясно думать и рассуждать. Он положил руку на лицо и убрал налетевшие волосы. — Как я… как я вообще могу вам доверять, — прошипел он, переводя испуганно-злой взгляд на каждого присутствующего. — Как… вы можете доверять мне. — Мидори… — беспокойно выдохнул Михаил, шагнув к нему, но Мидори вновь ощетинился и зашипел, как разъяренный кот, замотав вспушенным хвостом, и парень замер на месте. — Ох, ну ты только посмотри на малыша, — драматично вздохнул Тецу, оскорбленно приложив руку к груди. — До чего ты, бедного, довел его… — Я не доводил! — выкрикнул в ответ Михаил, мигом возгоревшись. — Если хочешь знать, кто здесь виноват, то на себя посмотри! — Как бы я ни любил смотреть на себя, я бы не согласился с тобой… Мидори тихо зашипел, медленно отходя и пытаясь спрятать лицо в ладонях. Громкие крики постепенно затихали — но не потому, что спор оканчивался, а потому, что голова Мидори стала словно бы ватной, тяжелой, четче всего он слышал противный тонкий писк внутри головы, и боль, невыносимую боль, пронзающую череп. Никто не замечал, как он схватился за голову, как он осел на пол и тихо зашипел от боли и переполняющей его паники. Дышать он мог лишь через силу, его бросало то в жар, то в холод. Мидори припал к ледяному полу, пытаясь вернуть себе ощущение реальности и земли под ногами, но любые его попытки прерывали крики препирающихся сторон. Никто его не замечал, кроме одной девушки, которая в ужасе застыла на месте от происходящего. Она видела, как стало плохо его другу, у которого явно происходила паническая атака, какой бы она ни была у бессмертных демонов. Ему надо помочь, и она это понимала — но в то же время что-то внутри подсказывало ей, насколько опасно сейчас подходить к теряющему контроль Хранителю Тени. Лишь ей было заметно, как неестественно ведут себя тени в этом месте, как они незаметно стекаются темными потоками к скрюченному на полу демону. Эмбер стояла, переминаясь с ноги на ногу и решая, как она может помочь в этой ситуации. — Мидори! — выкрикнула она что есть сил. — Мидори, не поддавайся, пожалуйста! Мидори не обратил на нее внимания — но обернулся Михаил, чтобы понять, что происходит. Но сделал он это зря — в первую секунду отвлечения Михаила Тецу растворился во тьме и подлетел к нему, с разворота ударив его ногой в затылок, отчего парень пошатнулся и опустился на колено. В глазах потемнело от удара, и в те пару секунд помутненного сознания Тецу поставил ногу на его спину и придавил его к земле, утверждая свое превосходство. Но Михаил не позволил ему насладиться моментом — он сбил демона крылом в сторону и схватил за ногу, чтобы уж наверняка повалился наземь вместе с ним. Тецу, оказавшись на земле, не растерялся и перекувырнулся, вновь бросаясь на противника. Но в этот раз Михаил был готов. В момент, когда Тецу набросился на него, он распахнул крылья и высвободил свои силы, отчего воздух вокруг него мигом нагрелся и наэлектризовался. Михаил заметил лишь проскользнувшись испуг в глазах демона в последний момент, когда он осознал, что не успеет за эту миллисекунду остановиться. Михаил, сконцентрировав всю энергию в ладонях, как учила его Эмбер, схватил демона за шею и пропустил весь ток через его тело. Тецу успел лишь коротко вскрикнуть и вздрогнуть всем телом. Затем — демон обмяк и замер. В помещении повисла убивающая тишина. Михаил смотрел на его неподвижное лицо, чувствовал обмякшее тело на своей руке, и в глазах потемнело. Он отпустил шею демона, и его тело безвольно опустилось на землю. Сердце вырывалось из груди. Пахло электричеством и паленой кровью, на его руках еще осталась она же. Михаил отступил назад от тела и вместе с ним опустился на колени, ведь ноги его уже не держали. Неужели он снова это сделал. Только это. Только бы он не был мертв. Михаил забылся в своей ярости и теперь жнет ее плоды. Этого не может быть, он не мог снова убить… Вместе с ним за происходящим наблюдал и брат. Мидори молча смотрел на произошедшее. Вот он, только что Тецу был жив, бился с Михаилом и ехидничал. Сейчас его бездвижное тело лежит перед парнем, который в глубоком неверии переводил взгляд с собственных окровавленных рук на бездыханное тело. Затем парень обернулся к нему. — Мидори… В его голосе звучала вся вина мира. Михаил не ждал, что его простят, но он хотел видеть хоть какую-то реакцию со стороны Мидори. Что он теперь скажет? Он в порядке? Или только сильнее двинулся головой? Куда же сильнее?.. Михаил нетвердо поднялся на ноги. — Мидори… Это к лучшему, — прошептал он. — Он… он все равно не был живым… Говорил так, будто бы пытался сам себя в этом убедить. Тецу опасен, Тецу им вредит и от Тецу необходимо было избавиться. Но не так же. Не собственными же руками, не смертью же. Поднимаясь с земли, Михаил вдруг осознал, что наступил во что-то липкое. Он чуть не споткнулся от того, как прилип его ботинок. Сначала ему показалось, что к ноге пристала какая-то грязь, вроде нефти или расплавленной резины. Но откуда же этому здесь взяться? И только потом Михаил начал осознавать, что подобные лужи черной жидкости были везде на полу. В них обратились все тени, эта жижа даже капала с потолка. От нее исходила неясная черная дымка, как от костра, а когда Михаил прикоснулся к жидкости пальцами, то осознал, что она просто ледяная. Тени здесь вели себя чертовски странно — танцевали, расширялись и затемнялись, будто бы от многочисленных танцующих огней, которые отбрасывали тень от одной фигуры в центре пещеры. Михаил не мог думать ни о чем, кроме как об одном. Что, черт возьми, происходит. — Пожалуйста, Мидори! — послышался хриплый голос Эмбер. Михаил перевел на нее взгляд и понял, что она вовсе не так удивлена происходящим, как он — она была в глубоком ужасе, прижималась к стенке, на глазах стояли слезы, но она была вовсе не удивлена. — Не позволь этому повториться, прошу тебя! Повториться? Он перевел взгляд на Рея — тот точно так же не был удивлен, но старался как можно незаметнее слиться со стеной. Что происходит? Они знают? Михаил не видел его лицо. Он вообще выглядел странно — словно бы черный цвет его одежды стал намного чернее, чем должен. Словно чернота поглотила весь падающий на него сверху холодный свет. Мидори поднял и посмотрел на свои руки. Они тоже были черными, словно бы сливаясь в единую фигуру. И только лицо еще белело, как луна в беззвездную ночь. — Мидори, еще не поздно вернуться, — сказал ему Михаил, стараясь звучать уверенно и спокойно, но голос предательски дрожал. — Мы все исправим. Все хорошо. Честно, все будет хорошо… Он ступил демону навстречу, изо всех сил пытаясь сохранять спокойствие и наладить контакт с демоном. Все тело дрожало, а он даже не мог понять, почему. Михаил вновь и вновь старался повторять себе, что он знает демона перед собой, что он его друг, что он может ему доверять. Что бы ни случилось. И он надеялся, что демон думает так же. Мидори поднял голову, повернулся и посмотрел на Михаила. И лицо его было абсолютно спокойным. — Ты прав, — негромко произнес он, но его голос отдался от стен пещеры так, что его было четко слышно. — Я еще могу все исправить. Парень, который не должен был становиться ему другом. Человек, который нужен был ему для обмена в сделке с Люциеном, но которого отдать он уже не может. Единственный за черт знает сколько времени, кто его понимает, кто стал ему близок. Кем он должен был пожертвовать, но не может, черт возьми, не может. Тот, к кому Люциен подталкивал его с самого начала. «Ты его пешка, и ты вот-вот съешь короля.» — Мидори, ты не должен… — НЕ ПРИБЛИЖАЙСЯ! — рявкнул Мидори, вскинув руку в его сторону. Тело крупного парня в тот же миг отнесло прочь к стене, будто бы сдутую ветром пушинку. Его приложило головой к стене и мигом вырубило. — НЕТ! — крикнула Эмбер, но лишь привлекла к себе внимание демона. Ведьма, которая воскресила это. Та, кто своим настойчивым интересом заставила поделиться его и вспомнить, заставила вскрыть старые раны, причинить себе такую боль, которую он не в силах вынести. И это для того, чтобы прижечь в нем эти раны. Заслуживает ли он этой боли? Мидори резко провел рукой в воздухе, и тени волной захлестнули девушку, которая также повторила участь парня и безвольно осела на землю у стены. Наконец он перевел взгляд на единственного оставшегося ворона. Он видел, как парень хочет бежать, но стоит здесь, строит из себя смелого и неприкосновенного. Мидори чуть прищурился. Тот, из-за кого все началось. Тот, кто сбил его с пути в самом начале. Рей нервно улыбнулся, сглотнув. — Скажу тебе честно, в самом начале я бы и не подумал, что все этим кончится, — произнес он, уже готовый к тому, что с ним будет. На этот раз Мидори не стал даже утруждать себя трюками тенью, и лишь отключил его сознание на месте. И вот он стоит среди бесчувственных тел тех, кто ему был дорог. Или не слишком. Совершенно не в себе, в ярости, в страхе, в неуверенности, в решительности, в безумии. Или же он никогда прежде не видел картину настолько ясно. Он глубоко вдохнул пропитанный запахом горелой плоти, сырости и электричества воздух и медленно выдохнул, поднимая голову к крохотной расселине в потолке, через которую на алтарь падал холодный белый свет. Достойная ли это была жертва? Резкая боль пронзила его шею с затылка. Свет перед глазами медленно померк, глаза закрылись, а тело бессильно опустилось на землю, даруя последнее подношение.

***

Трое мужчин в черной форме вошли на остывающее поле боя, ступая среди бездвижных тел и черных луж тени. Один из них перезарядил небольшой пистолет новым снотворным дротиком, оглядываясь по сторонам и ожидая, что какое-то из тел начнет шевелиться. Этого не произошло. Поверженные лежали бездвижно, и можно было бы подумать, что тут все мертвы, выстланные пред древним алтарем неизвестному божеству. Впереди шел высокий светловолосый мужчина с одним крылом и хмурился на каждого лежащего тут человека или демона. За ним следом несмело плелся худенький мальчик, который с ужасом оглядывался по сторонам. Габриель вышел вперед, осторожно переступая через лужи крови, руки и ноги. Наконец он остановился перед телом брата, который лежал на спине, раскинув в стороны крылья. — А я в тебе сомневался, — произнес он, обращаясь к Блэку. — Видно, напрасно.