Сделка с Дьяволом

Герб охотников на демонов с первых дней основания много сотен лет назад изображал три головы голодных гончих на кроваво-красной ткани. Эта символика стала узнаваемой с годами, пусть даже сами охотники предпочитали сохранять свои личности в тени. Этот герб стал символом очищения. В самые давние времена, еще во время великой войны между людьми и демонами, охотники были уважаемой организацией, состоящей при дворе Элгрина. Эти люди имели высшие звания, ведь в их умения входило не только военное искусство, подобно рыцарям, но и сложный навык целительства. Тогда они были известны не как охотники на демонов, а как военные врачеватели. И если обыкновенные лекари на поле боя могли лишь ослабить страдания раненых, военные врачеватели выходили в поле с намерением убить врага, осушить, и передать силы врага своим союзникам, исцеляя пусть даже самые серьезные ранения. Охотниками они стали уже после войны. Они были в числе тех, кто гнал демонов прочь с солнечных земель, в вечную ночь Хазамы, в земли, созданные Люциеном, туда, где всем им и было место. Охотники выслеживали беглых и скрывающихся демонов по землям Элгрина и Лифенсоула, умерщвляя сопротивляющихся и подгоняя отстающих. Выпуская на след демонической крови гончих, они отследили всех беглецов и очистили свои земли от скверны. Однако, оправившись от последствий войны, охотникам пришлось уйти в тень. Оставаясь придворной организацией, они стали работать лишь на самую элиту. Им стало затруднительно выслеживать и убивать демонов, и потому они лишились постоянного источника демонической крови, а на территорию Хазамы путь им был заказан. Именно поэтому кровь стала невероятно дорогим лекарством, которое могли себе позволить лишь короли и знать. Так продолжалось на протяжении многих сотен лет. Охотники существовали, но, казалось, никто не видел их в вживую. Вокруг них собиралось много слухов, вознося их в глазах впечатлительного народа и отпугивая прочь демонов. Они скрывали свои лица за изображениями псов, за что были прозваны королевскими гончими. Но никто не знал, что без демонов власть охотников ослабевала. Однако времена изменились. Кровавым практикам охотников положил конец один из королей-хранителей Света, посчитав их методы давно устаревшими. Много лет и до недавних пор охотникам приходилось продолжать свою деятельность подпольно, на черных рынках, на частных заказчиков. Некогда уважаемая придворная организация стала гонимой и презираемой народом, их практики считали нечеловеческими, хотя из года в год благодаря демонической крови было спасено бесчисленное множество людей. Охотники остались единственными, кто помнил ценность собственного долга. Их целью было не только лечение своих соотечественников за счет сил и крови враждебных существ, но и сохранение чистоты рода людей и их безопасность. Зря ли их предки сражались и умирали, отвоевывая собственные земли у бесчестных демонов? Они были теми, кто положил конец этому гнету, они позволили людям выйти в свет и найти свое место в мире. Они доказали, что мир принадлежит не только сильным от природы. Лишь охотники помнят эти ценности. Но с каждым годом их идеи теряют свою власть среди людей, и народ начинает испытывать симпатию к демонам, впускать их в свои города, в свои дома, усаживать за стол и кормить своей едой. Люди пригревают змей у своего очага, и те лишь ждут своего часа. Ведь история имеет свойство повторяться.

***

Демон пробудился в мягкой постели, жмурясь от падающего на его лицо луча яркого солнечного света. Недовольно застонав, он пошевелился, пытаясь уйти от этого света. В этот же момент он услышал, что голоса, которые, как ему казалось, были лишь плодом его снов, перешли на шепот и зазвучали еще четче. Не сон. Все тело ломило. Он провел по шее рукой с удивлением заметил, что она в кои-то веки не кровоточит. Тем не менее, в горле саднило немного другой болью, чем обычно. На месте раны оказался еще и довольно свежий ожог, и, как бы ни сокрушительно было само его наличие, ему пришлось признать, что благодаря ему старая рана перестала кровоточить. Демон почувствовал, что к его постели приблизились. Он едва разлепил глаза. — С пробуждением, господин Акиро, — обратился к нему любезный мужской голос. Щурясь, демон попытался разглядеть говорящего. — Я рад вас вновь видеть у нас. Ему был знаком человек, который обращался к нему. Худой мужчина среднего роста с белыми, отросшими волосами, которые скрывали его изуродованные глаза без зрачков. На этот раз белый костюм сидел на нем намного лучше, чем тогда, когда он в Альма Аркиле за плечом у Габриеля Солеона отдавал приказы. — Нужно признать, что вернуть вас оказалось достаточно затруднительно. Уж простите моего помощника — он не всегда бывает снисходительным, и порой его методы весьма жестоки. Но можете быть уверены, что с этого дня, если вы пойдете нам навстречу, то вам никто более не навредит, и содержать вас будут в наилучших условиях. Может быть, вы голодны? Могу ли я предложить вам выпить? Демон молча наблюдал за мужчиной, который распинался перед ним в сладких речах. После чего улыбнулся. Слабо, через силу, ведь не каждый день через тебя пропускают около тысячи вольт чистого электричества Света. — Тем не менее, от вас также зависит и судьба ваших союзников. Они живы, не переживайте. Но до тех пор, пока вы идете с нами на контакт. Вы меня поняли? — можно было подумать, что мужчина выразительно заглянул в глаза демона. — Наш союз может принести плоды для обеих сторон, вы ведь это понимаете? Так что я бы на вашем месте не стал совершать глупых поступков. Демон продолжал улыбаться. По мере того, как мужчина распинался перед ним, как пред самим королем Хазамы, ему становилось все смешнее и смешнее, пока наконец он не стал смеяться в голос с абсурдности данной ситуации. Наконец мужчина не выдержал и вопросил: — Что же тут по-вашему такого смешного, господин Акиро? — Да все, — ответил Тецу, торжествующе скалясь. — Вы же понимаете, какие вы все идиоты? В этот момент замок содрогнулся будто бы с самого основания фундамента.

***

Немногим ранее, на несколько десятков этажей ниже, где-то в маленькой, провонявшей сыростью комнатке под землей, сознание медленно возвращалось к младшему Солеону. Михаил с трудом пошевелился, будто бы совершенно не владея своим телом. Когда ум прояснился чуть больше, до него дошло, что лежит он лицом на земле. Может, полминуты, а может и все пять ему потребовалось на то, чтобы вновь почувствовать свои конечности и попытаться подвигаться. — Очнулся, погляди! Голову вдруг придавило чем-то тяжелым — нажимая почти ровно туда, где еще была шишка от удара головой. Михаил зло, но слабо зарычал. — Вы что, снотворного ему вкололи мало? — Да как всем. — Придурок, да такому кабану двойную дозу нужно было! — А вдруг сдох бы! Послышался какой-то приглушенный шлепок. — Это Свет, дурень. Свет не умрет от передозировки снотворного. Тем временем к Михаилу все больше возвращалось сознание, а с ним — и его всепоглощающая злость. Он дернулся, скидывая чей-то ботинок со своей головы, и захлопал связанными крыльями. Этого хватило ему, чтобы понять, что связали его так крепко, как возможно — от крыльев, до рук и ног. Двигаться было почти невозможно, а конечности от неудобного положения затекли и саднили. Его грубо подняли за волосы, так что ему удалось наконец-таки принять вертикальное положение. До того, как его ослепило, перед глазами проскользнул вид толпы людей в темных одеждах с красными нашивками. Михаил не успел понять, сколько их — разглядел лишь крупного и мускулистого мужчину, который держал его за волосы. Он попытался отбиваться как мог, но держали его слишком крепко и болезненно. — Ты только не переусердствуй смотри. Он еще Замэллу нужен будет, — сказал более высокий голос. — Да что я ему сделаю! Может, только личико слегка поправлю… — Не смей. Ты знаешь, что с нами Замэлл сделает, если товар мы доставим в ненадлежащем виде? — в голосе охотника послышалось раздражение. — Лицо не трогай. Хотя все остальное — валяй, неважно… Припугнуть надо. Все равно его любимчик-демон уже у него. — Не смейте меня трогать! — рявкнул Михаил, ударив крылом держащего его за волосы мужчину. — И смотри мне, не переусердствуй! — обратился один охотник к другому, игнорируя крики Михаила. — Помнишь, что с Габриелем случилось? — Да помню я, — огрызнулся другой. — Не тупой. Не стану же я его убивать — только больно немного сделаю. Михаил прислушался. С Габриелем? Но его волосы отпустили, и Михаил упал обратно на пол, не в силах принять более-менее удобное положение. Рядом с собой он вдруг заметил белесую макушку Рея — так же лежащего на полу без сознания и связанного. За ним на спине лежала Эмбер — вот только у нее руки были закованы в какие-то странные железные наручники. Наверняка, чтобы сдерживать ее магию. Михаил попытался подвигать своими ладонями, но ощутил, что они так же крепко закованы во что-то твердое. Наверняка, тоже чтобы сдерживать магию. Хотя при всем желании, он бы сейчас не смог бы призвать на помощь Свет по собственной воле. Он с трудом поерзал и повернулся так, чтобы можно было видеть оставшуюся комнату. Его ослепило ярким белым светом голой лампочки, свисающей с бетонного потолка, и он зажмурился, разглядывая отдельные темные фигуры. Их было штук шесть, две крупные, несколько средних, и одна из них — совсем маленькая. К ней же он и присмотрелся. И внутри мигом все упало. — Блэк?.. — пораженно пробормотал он. Блэк был одной из фигур напротив. Стоял в тени яркой лампы, опустив голову, спиной к ним. Может, мальчик его не услышал, а может, предпочел делать вид, что нет, чтобы не приходилось поворачиваться и смотреть ему в глаза. Михаил не видел его лицо, однако очевидно — это он. Лохматая шевелюра, красный шарф, слишком тощие для мальчишки его возраста ноги. Он словно бы надеялся увидеть, что и на нем тоже оковы, что он в плену точно так же, как и они с Эмбер и Реем, однако в конце концов он осознал, что это не так. Блэк был абсолютно без оков, свободный, целый, и стоял он среди мельтешащих охотников, которые о чем-то деловито переговаривались. — Черт возьми, да принесите кто-нибудь нормальное, чистое ведро! — прокричал кто-то, и Блэк метнулся выполнять поручение. Михаил отчаянно пытался перехватить его взгляд, заглянуть в лицо, чтобы понять, что оно выражает, или по мере возможностей услышать его душу — но ничего из этого у него не получилось. Но едва он повернулся по направлению к уходящему Блэку, он вдруг узрел перед собой ужасное. Свет холодной яркой лампы ослепил его, но как только его глаза привыкли к нему, он увидел подвешенную к потолку за руки фигуру. Длинную, хвостатую. С рогами. Его пробрал холод. — МИДОРИ!!! ЧТО ВЫ С НИМ СДЕЛАЛИ?! МИДОРИ, ОЧНИСЬ! Охотники расхохотались, а фигура демона даже не шелохнулась. Демон безвольным телом свисал с крюков на потолке, за которые он был зацеплен связанными руками. Ноги не доставали до пола, но также были связаны — вместе с хвостом. Он был испачкан в крови, и Михаила пробирал ужас от мысли, что эта кровь может принадлежать Мидори. — Расслабься, он живой. Пока что, — хихикнул один из охотников. — Замэлл не говорил, насколько ему нужен братец его демона — полагаю, его мы можем пустить на дело… — Да что там крови с него? Бледный и жилистый, едва ли ведро наберется. — Но рога! Ох, какие рога! Нечасто нам попадаются такие старые демоны из высшего сословия… — Да что вы несете, — пролепетал Михаил, не в силах поверить услышанному. Они обращаются с живыми существами, как с бездушным товаром! — Вы не можете… Его не слушали. Крепкий мужчина подошел к демону, оценивающе разглядывая его со всех сторон, и пытаясь прикинуть, что с него еще можно получить. Он нарочито отдавил хвост, проходя сзади, кривился на костлявость демона, и небрежно осмотрел его рога, которые из всего остального представляли для него наибольший интерес. Однако в этот момент демон дернулся, пытаясь задеть рогом мужчину, и злобно, но слабо зашипел. — Класс, и этот очнулся, — лишь хохотнул охотник. Пока Мидори еще не полностью осознал происходящее, мужчина смело взял его лицо в руку и поднял его, чтобы первым, что увидит демон после пробуждения, был мерзкий лик охотника. — Вырубить? — Да не надо, пусть так повисит, — ответил ему другой. — Все равно связан, что он нам сделает? — Ну не знаю. Этот, смотрю, любит поскалиться, — улыбнулся мужчина, наблюдая за тем, как демон, постепенно осознавая происходящее, злобно рычал и шипел на него, как разъяренный кот, что есть сил пытаясь стряхнуть его руку. — Рукой перед лицом не махай, и не откусит. Первый день, что ли? Сказал, будто накаркав — Мидори наконец вывернулся так, что у него удалось вонзить острые зубы в ладонь охотника между большим и указательным пальцами, и тот, вскрикнув, инстинктивно ударил его по лицу. — Дебил, я же сказал! — Тварь! Мидори сплюнул кровь на пол — то ли чужую, то ли свою — и хищно впился взглядом в ближайших охотников. Он пытался отбиваться, но не получалось. Ноги не доставали до пола, и он беспомощно барахтался на крюках, размахивая привязанным к полу хвостом. — Мидори! — выкрикнул Михаил. Он не знал, что хотел ему крикнуть. Он просто хотел, чтобы демон заметил и его, чтобы посмотрел, чтобы понял, что они в этом вместе. Но он тут же об этом пожалел. Едва Мидори отвлекся на Михаила, на его лице вдруг проскользнуло удивление вперемешку со страхом. И этой доли секунды слабости охотнику хватило, чтобы взять демона под горло и сжать, зафиксировав на месте. Мидори не смог даже зарычать на него. — Дрянной зверь, — фыркнул охотник. — Я с тебя за это шкуру спущу. К этому моменту Михаил услышал, как остальные пленники начали шевелиться. Ему едва удалось принять такое положение, в котором он смог увидеть, как слабо двигается Рей. — Твою мать… — шипяще выругался он. Едва он осознал, что находится в не слишком приятном положении, его рука мигом дернулась к карману, в котором лежал амулет ворона — но он не доставал. — Мидори, что это за херня?! Но довольно поздно он понял, что к происходящему Мидори не имеет никакого отношения. Заметив, что он очнулся, к нему подошел тот же охотник, присел рядом и поднял его за волосы, отчего тот болезненно вскрикнул и зашипел. — Еще один, глянь-ка. Может, просто снотворное бракованное? — Да не может этого быть! Просто ты ввел им всем мало. — Ну не мало же! Он отпустил Рея, который, упав на пол лицом, несильно расшиб себе нос, и пошел спорить с коллегой. — Отпустите нас! Иначе вы заплатите за все! — рявкнул им Михаил. Вдруг Рей пнул его связанными ногами. Михаил дернул крыльями и оскорбленно посмотрел на него, желая возмутиться, но Рей вдруг прошептал ему: — Ничего страшного не случится. Я тебе гарантирую. Просто не лезь на рожон… Михаила возмутили слова Рея до глубины души. Как это он, находясь в таком положении, смеет говорить, что у них все в порядке?! — Как это не случится?! — громко зашептал Михаил, пока охотники отвернулись к демону. — Мы в плену у охотников!!! Они вот-вот прирежут Мидори, пустят его на кровь, а с нами вообще неизвестно что будут делать! — Поверь мне. За сохранность Мидори ты не должен волноваться… — Может, это тебе плевать, одним нас больше или меньше, но я его не оставлю! — Мидори мой контрактер. Мне не плевать, что с ним станет, — прошипел Рей. Но все же вздохнул. — Ладно. Я разберусь. Он повернулся так, чтобы видеть охотников, которые переговаривались над тем, как умыкнуть от начальства немного крови с демона. — Эй, мужики! Поговорить мы хотя бы можем? Один к нему обернулся. — Чего тебе? — Я просто хочу дружественный совет вам дать, — заверил их парень. Он параллельно пытался незаметно дотянуться связанными руками до кармана куртки, но безуспешно. Уже несколько охотников ему внимали. — Я бы честно не стал на вашем месте как-то трогать этого демона. Нехорошим кончится. Охотники от его слов дружно расхохотались. — Что ты еще нам посоветуешь? — вопросил худой, когда хохот немного схлынул. — Может, отпустить вас? Ха-хах! — Нет, правда, — беззаботно продолжил парень. Михаил удивленно на него оглянулся — что он на этот раз задумал?! — Кто, по-вашему, у вас в плену находится сейчас? Думаете, обычный демон? Это лишь на секунду заставило мясников задуматься, но слова Рея не так сильно поколебли их решимость. — Да знаем, что демон из аристократов. Голубая кровь за целое состояние уйдет, а что говорить про рога… — он хмыкнул. — Жаль только, что такой мелкий и малокровный. — А второй же тогда где? — не унимался парень. — У вас ведь был еще один пленник, как две капли похожий на этого. Что с ним приказали делать? — Он Замэллу нужен, на переговоры. А с этим, говорит, делайте, что хотите — одним больше, одним меньше… Рей довольно улыбнулся. Они ему отвечают — это значило лишь то, что играть они начали по его правилам. Мидори с ужасом глядел на него, слабо, по мере возможностей качая головой. «Только не это» — повторял он ему одними губами. Однако Рея это не остановило. — А вы сначала попробуйте его убить, — предложил он, и на него тут же набросился Михаил: — РЕЙ! Ты с ума сошел?! Что ты творишь?! — крикнул он. Ему не влетело лишь потому, что охотники вновь зашлись в хохоте. — Каков переговорщик! — Нет, правда, — продолжил Рей, улыбаясь с озорством. — Если его брат так силен, что нужен лично Замэллу на переговоры — то на что, как вы думаете, способен он? — ворон кивнул на висящего на крюках демона, который смотрел на него с отчаянием. — Если он такой сильный, как ты говоришь — чего ж он сейчас у нас на крюках висит? — расхохотался один из охотников. Однако второй не нашел его шутку такой забавной. — Думаете, его братец скажет спасибо за то, что вы продадите его по частям на черном рынке? А может, его родственники, подопечные? Вы думаете, за демоном такого толка не придет в ответ месть? Может… — Рей ехидно улыбнулся, — даже от чего-то, что сильнее вашего освященного железа и водицы. — Не думаю, что его братец нам что-то скажет после переговоров с Замэллом, — оскалился мужчина. — Уж говори что хочешь, парень, но мало что может заставить отказаться от таких первоклассных рогов! — Даже собственная жизнь? — фыркнул Рей. Охотник продолжал смеяться ему в лицо. Однако второй, тощий, вдруг коснулся его плеча. — Слушай, может, нам правда стоит повременить? — вопросил он. — Посадим на переливание, так больше крови будет. А так, чем рисковать… — Ты что, купился, что ли? — ошарашенно воскликнул коренастый. — Да этот отброс нам только зубы заговаривает. С этого демона и так много крови не получим, что так, что с переливания. В нем самое дорогое — это рога. — Но вдруг мы правда не должны убивать его? Замэлл сказал — делайте, что хотите. Он не говорил нам, что надо его сразу на кровь пускать… — Это уже подразумевается, — фыркнул. — Ты реально трусишь, что ли? Да что он нам сделает! Смотри, уже болтается под потолком, барахтается едва ли! Не знал, что таких жалких трусов берут в охотников! — Да не трушу я! — разозлился он. — Да плевать, мне что ли нужнее всех! — Так-то лучше! У Михаила внутри все упало. Только у них появилась надежда! — Нет, не надо! Не трогайте его! — выкрикнул он, но его не слушали. Охотник проверил наличие ведра, затем направился в сторону стены с инструментами. — ТВАРИ, НЕ СМЕЙТЕ! Ему вновь прилетел удар в лицо такой силы, что перед глазами все померкло. Но сдаваться он не спешил, он зарычал, дернув крыльями, и силился призвать все свои силы, которые только были ему доступны. — ВЫ ЗА ЭТО ПОПЛАТИТЕСЬ! — рявкнул он, сорвав голос. Его ударили снова, затем снова. Силы не шли ему на помощь, и впервые в жизни он ощутил себя без них абсолютно беспомощным и жалким. Да и довольно сложно сосредоточиться на этом, когда тебя так избивают. — Я же говорил тебе не рыпаться! — прошипел Рей, но Михаил вряд ли его расслышал. От каждого звука удара внутри Мидори все сжималось. — Хватит… — едва прошептал он, потеряв голос. — Перестаньте… — Какой крикливый, — раздраженно прошипел крупный охотник, пнув в бок лежащего на полу парня. Затем он наступил ботинком на его спину, возле предплечья крыла. — Слушай, ему ведь не пригодятся больше крылья? — Да пожалуйста. Честно говоря, никогда не понимал, зачем это им крылья. Лишняя отрыжка природы, уродство демонское. Всем бы им крылья пообрубать, хреновы высокомерные петухи… Михаил попытался скинуть ногу охотника, забив крылом, и в какой-то момент веревки ослабли достаточно, чтобы он сумел развернуть свое крыло целиком. Наконец-то! Теперь, с одним свободным крылом, ему будет намного проще отбиваться, и если он продолжит сопротивляться… Но тут он осознал, что веревки с его крыла снял именно охотник. — А ну не вырывайся, ты! — рявкнул он и больно наступил на маховые перья крыла. И это подействовало лучше, чем удар в лицо — почувствовав, что нежные перья рискуют поломаться, если он будет дергаться, Михаил прижал крыло к земле, молясь, чтобы охотник отошел в сторону. Он не может рисковать своими перьями, повредит их — и он не сможет вылететь отсюда! Но, к несчастью, охотник заметил его тревогу. — Что, усмирился? — хохотнул он. — Так вот, какова цена жизни твоих приспешников — едва твои красивые перышки встали под угрозу, как ты все, передумал драться? — Не в этом дело! — глухо прорычал Михаил в пол. Он терпел, пока охотник нарочито крутил сапогом по перьям, перенося на него свой вес. Наконец, едва охотник оступился, Михаил тут же вскочил, поднял крыло, и уже намеревался ударить со всей силы охотника, как вдруг ему в висок прилетел удар, от которого померкло в глазах. Он тут же опустился обратно на пол, едва не соскользнув с сознания — а может, он и обмяк на пару секунд, ведь когда он очнулся обратно, над ним уже более уверенно стоял охотник, уперевшись ногой в спину, а в руке он сжимал в охапке перья. И тут он осознал. — НЕТ, СТОЙТЕ! — рявкнул он, попытавшись дернуться крылом, но уже было поздно. Его мощный мах вниз лишь упростил задачу охотнику, в охапке которого осталось несколько длинных, крепких маховых пера. Михаил закричал от боли. За этим последовал удар в предплечье крыла, и охотник снова взялся за перья, затем снова. Он уже не слышал их хохот, не осознавал момент, все, что существовало сейчас — это невыносимая, всеобъемлющая боль, застрявшая в горле острым криком. Еще двое взялись за второе крыло. На пол то и дело опускались большие белые и рыжие перья, испачканные в крови. Уж лучше бы он потерял сознание. Он молился, чтобы его наконец охватило спасательное небытие — но этого не происходило, он чувствовал каждое отрываемое перо, кровоточащие раны на их месте, и не мог вспомнить, когда в жизни он был еще более унижен, как сейчас. Михаил не слышал садистского, довольного смеха охотников, не замечал, как до него пыталась дозваться пробудившаяся Эмбер, не замечал ужаса на лице Блэка. Наконец-то это прекратилось. Возможно, просто перья на крыльях кончились, и вырывать больше нечего, а может, ему уже надоело издеваться над пленником. Охотник, вновь кинув на него сверху его окровавленные перья, наконец отошел, заодно хорошенько отдавив ногой предплечье крыла. Кажется, с ним покончено. Но он не поднимал лицо. — Ты пацана, надеюсь, в сознании оставил. Я-то хотел ему показать, как мы будем разделывать демона. Для общего образования, так сказать. Кто-то пнул его в голову, но у него уже не было сил сопротивляться. — Да вроде. Михаил боялся подняться и увидеть итог работы охотников. Он лежал головой вниз на твердом полу, зажмурив глаза, ощущая, как кровь приливает к свежим ранам. Боль в крыльях еще ощущалась, но не такая адская, как была, и это почти облегчение. Но не полностью. Одна мысль его пытала не хуже выдергиваемых перьев. Что, если он больше не сможет летать? Если перья не восстановятся? Ему не окажут необходимую медицинскую помощь в ближайшее время, и перья вырастут тонкими и жалкими? Крыло слишком повреждено, и он больше не сможет отращивать перья? Что тогда?.. Впрочем, в нынешней ситуации можно усомниться, что ему вообще когда-либо удастся полетать. — Сними его, мне не дотянуться до его горла, — расслышал он словно бы из-за пелены. Звон в ушах был громче. Ему показалось, что он оглох, а затем он понял, что ему все равно. В этот момент Михаил осознал, что они проиграли. Ничего им не поможет. Эмбер беспомощна со связанными руками, речам Рея внимать не намерены. Не только он не отвлек охотников от Мидори, чтобы тот спасся, но принял на себя удар, пострадав, возможно, на всю жизнь. Оставшуюся. Мидори сняли с крюка за наручники, и он повалился коленями на бетонный пол. Руки, хвост и ноги его все еще были связаны, он не мог двигаться — а может, и не хотел. Михаила поразило выражение лица демона. Пока охотник снимал со стены крупный, старый, но острый топор, он даже бровью не повел в его сторону. Перед лицом своей смерти Мидори не был напуган, не был отчаян, не был зол. Он лишь смотрел вперед, бесчувственно и обреченно, в сознании, но будто бы без, принимая судьбу такой, какая она есть. Мидори сдался. Все не должно так кончиться. — Как ты думаешь, лучше рога первыми срезать, или сначала голову? Ну знаешь… — Ты дурак? Ты будешь такие дорогие рога изымать не от основания? — грубо ответил ему другой. — Лучше пусть не дергается. Крови-то мы еще с других такую же выкачаем, а вот рога… — Да понял я… Михаил с трудом подтащил к себе крыло и принял попытку поднять себя на руках, но в этот же миг все тело пронзило от боли. Он не мог сдержать слезы, которые застилали ему ужасающий вид на то, как в ярком холодном свете голой лампочки охотник берет стоящего перед ним Мидори за рог и дергает его голову вверх, чтобы обнажить белую шею, а демон в беспомощном ужасе глотает последний вздох. Кажется, взгляд льдисто-бирюзовых глаз направлен на Михаила. Кажется, на его лице отразилось раскаяние. За что? Ведь не он облажался в их спасении. Охотник перерезал горло демону. Движение было быстрым и натренированным опытом. Второй тут же подставил под струю темной крови специально подготовленное ведро, стараясь не проронить ни капли. Что было сложно — демон еще был жив, ему было больно и он захлебнулся собственной кровью и он закашлялся, сложившись вдвое, но охотник с ножом зажал его рот ладонью и крепко прижал его голову к своем животу. — Не дергайся! — рявкнул он. — И так малокровный, еще и проливать вздумал! Михаилу было невыносимо на это смотреть, но в то же время он не мог отвести взгляда от происходящего. Он не простит себя, если отвернется от друга в такой момент, но до чего же он боялся узреть, когда тело Мидори перестанет содрогаться, когда он перестанет скулить и кашлять кровью в руку охотника. Он бы с радостью оглох в этот момент, чтобы не слышать хлюпающие звуки вытекающей из горла крови, его стоны и крики боли, брань охотников, но не мог даже закрыть уши. Наконец, демон затих. Кровь идти все не переставала. Михаила пробрал холодящий ужас, который останется с ним навсегда. Но вдруг кровь почернела. Она и до этого была темной, но отливала бордовым в ярком свете лампочки. Сейчас же она стала просто непроницаемо черной. И кровь все шла и шла, хотя демон явно был уже без сознания, а может и мертв, и даже охотники начали непонимающе переглядываться. — Может, кровь испортилась? — предположил один из них. — Как это, по-твоему, должно было произойти? — едко вопросил второй. — Убери ведро! Не порти кровь этим дерьмом, мы еще не знаем, что это! Первым это заметил Михаил. Почернела не только его кровь — от ослабших кончиков пальцев постепенно разрастались черные пятна, покрывая всю его кожу, даже одежду слегка. Охотники все еще в замешательстве рассматривали черную жидкость, сочащуюся из горла демона, и не замечали больше ничего. Его держали за голову, как тряпичную игрушку, полностью уверенные, что демон без сознания или мертв. Пока он не открыл глаза. Тот, что держал его за голову, прижимая к себе, даже удивиться не успел — демон в его руках резко выгнулся, насаживая его мягким нутром на свои рога. Второй заорал не своим голосом, отпрянув прочь и сбивая ведро со столь трепетно собранной кровью. Охотники в панике замельтешили, не понимая, что происходит, кто-то схватился за оружие, кто-то прижался к стенке. Насаженный на рога долго не жил — он прохрипел что-то неразборчивое, пока кровь из его живота обливала голову убийцы, и прежде, чем его тело стало опускаться на демона, тот его стряхнул в сторону. Охотники, которые побросались прочь к дверям, уперлись в наглухо запечатанную черную стену. Из самих стен будто бы вытекла наружу тень, чуть испаряясь на свете лампочки, но судя по тому, как колотили люди по местам, где ранее были двери, она была чертовски прочной. Тьма на стенах и полу мерзко двигалась, словно кишащие тушки змей или насекомых. К этим припавшим к стенам охотникам начала постепенно прилепляться эта вязкая тьма, и они не замечали, что едва оказавшись на человеческой коже, она начала обволакивать их тела тонкими, словно паутинки, нитками, пока в конце концов… не расплющили их почерневшие конечности. Помещение наполнилось визгами боли, ужаса и запахом крови, Михаил даже не успел заметить, как начали умирать люди, один за одним, взрываясь изнутри, расплющиваясь обволакиваемой тенью, насаженные на острые шипы. Тем не менее, пострадавшими были именно охотники. Те, кто поднимал руку на связанного Мидори, участвовал в его экзекуции. До пленников тень даже не доползла, а Блэк в ужасе прижался к стенке между Эмбер и Реем, жмурясь и дыша быстро, как испуганный кролик. Это походило на самый худший его кошмар. Помещение наполнилось кровавой вонью от растерзанных на ошметки тел. Стоило осознать, что эти кучи мяса, кожи, органов и костей только что были живыми людьми — сомнительного качества, но людьми — как к горлу подкатывал рвотный рефлекс. И над этим всем стояла злорадствующая непроницаемо черная демоническая фигура, растворяющаяся в черной дымке и избавляющаяся от оков. Михаил от ужаса позабыл о собственной боли, он лишь изо всех сил пытался отползти как можно дальше от человеческого месива, пока он не видит. Но, к его ужасу, темное создание его заметило. И в его глазах тут же засиял интерес. — Как же мы давно с тобой не виделись, Сеф, — заулыбался он. Это черное создание с телом и лицом Мидори не было Мидори. Михаил понимал, что смотрит в лицо самому воплощению Тьмы и Хаоса в Междумирье, и все равно он не мог не видеть в нем своего друга, которого так изуродовала тьма и чужая кровь. — Я так… много хотел тебе сказать за все прошедшие годы, — выдохнул Люциен хрипловато, чуть сипло от последствий перерезанного горла. Он направился к парню, который от ужаса попятился назад к стенке. — Но сейчас я просто рад тебя видеть. Так… рад… видеть тебя… Он хрипло рассмеялся, впившись глазами в лицо Михаила. Затем он провел рукой по перерезанной шее, чем тут же исцелил ее. Люциен подошел к нему почти вплотную и присел напротив, чтобы, будто завороженный, заглянуть ему в глаза, и протянул свою черную, испачканную в крови руку к лицу скованного ужасом парня, будто бы желая нежно провести ею по щеке. — Ты почти… не изменился… — Н-не прикасайся ко мне! — рявкнул Михаил, вжимаясь в стенку. Сердце его бешено билось, он смотрел в лицо Мидори с холодящим ужасом. — Ты не был таким трусом, когда мы виделись с тобой в последний раз… — проурчал демон. — Ты был таким… сильным, таким ярким, таким великим… Ты совсем ослабел, мой хороший. Совсем померк… — его непроницаемой черное лицо исказил белесый оскал. — Чем слабее твой свет, милый, тем чернее моя тень… Тени медленно начали подползать к Михаилу по стенам, в воздухе, как тонкие струйки дыма от невидимой сигареты. Михаил силился слиться со стеной, припоминая, что стало с другими людьми, как только их коснулась эта тень. Все вокруг него ушло в тень, померкло в непроницаемой тьме, и лишь два зеленых глаза с хищным белым оскалом остались в его реальности. — Еще придет время. Я не могу трогать вас без позволения своего носителя, но придет время… Я вернусь к власти… — существо перед ним заурчало, будто кот. — Придет время, и я уничтожу тебя, друг мой. Я заставлю тебя пережить все кошмары, через которые ты заставил меня пройти. Ты породил меня, и я тебя уничтожу. Лишь дождись полуночи… Тень все ближе приближалась к нему, и Михаилу уже некуда было отползать. Он уже не видел остальных, не видел комнату — лишь эту всепоглощающую тьму, скрывающую его худшие кошмары. Перед ним будто бы на секунду открылось окно в будущее, то будущее, которое видит перед собой Люциен. Черное, непроницаемое, лишенное любого насыщения, пустое, как безграничный космос. Он увидел вечную полночь, что была предречена давно, еще в начале времен, как закономерный конец всего и вся. — Поутру солнце не взойдет В ночи луна не выйдет в небо Исчезнут звезды. И этот путь Провозглашает гибель света. Однако едва тень коснулась его — как в следующий миг его ослепил свет единственной яркой лампочки в подвале. Он вернулся в мир, вернулись кровавые краски и железная вонь. Он вновь увидел своих друзей, замерших на месте от ужаса, и увидел бессознательного Мидори, который, утратив контроль Тени, безвольно упал на грудь Михаила, будто марионетка с подрезанными струнами. Михаил не смел двинуться. Даже дышать было страшно и противно. Он не мог скинуть с себя демона, как и взять его за плечи, чтобы потрясти и привести в чувства. В помещении не было охотников, союзники остались одни. Они могли бы сбежать прямо сейчас, если бы нашли способ развязать хотя бы ноги. Но после лицезрения подобной жестокости от охотников, затем — разразившегося кровавого месива, и за этим — явления Люциена смертным, никто не был в силах прийти в себя и сдвинуться с места. Через пару минут они услышали топот ног за дверью. Единственный шанс сбежать ускользнул от них, но никто даже не придал этому значения. Дверь распахнулась и в помещение вбежало несколько человек, которые тут же с криками отвращения и ужаса отпрянули назад, угодив ногами в остатки своих коллег. Поднялось много ругани, криков и громких разговоров, затем через силу люди бросились убирать помещение. Только когда вход более-менее очистили, в помещение вошел опрятный мужчина в белом костюме. Следом за ним вышло еще несколько человек, которые не выглядели, как непосредственно стражники и охотники из этой организации, но они не производили такого же впечатления, как этот беловолосый мужчина с обожженными глазами. — Что-ж. Вот и плата за наш просчет, — тяжко вздохнул он, едва ли окинув взглядом кровавое месиво. Он брезгливо отступил, когда один из стражей прошелся мимо него с шваброй. Когда путь к пленникам был более-менее прочищен, он приблизился к ним и остановился, сложив перед собой руки кончиками пальцев. — Доброго вам дня, и добро пожаловать в замок Эмбарго Роус, — любезно улыбнулся глава охотников. — Я приношу свои извинения за действия моих подопечных. Вы — гости в замке Эмбарго Роус, но, к сожалению, мои люди привыкли к менее… теплому приветствию. Однако, полагаю, они заплатили за то, что обращались с вами подобным образом. — Он опустил взгляд на тело демона, что все еще лежал на Михаиле, опровергая предположения о том, что своими бледными глазами он не зрит. Затем он кивнул своим людям, и двое из них взяли демона под руки и унесли прочь. — Конечно, это чудовищная оплошность с нашей стороны. Но кто ведь мог подумать, что у Хранителя Тени будет брат с идентичным лицом? Михаил понял, что все еще дрожит. Он провел глазами стражей, которые вынесли Мидори за дверь. Едва Замэлл сделал шаг навстречу пленникам, парень дернулся и хотел было опасливо вспушить перья, но крылья отозвались пронзительной болью. — Не бойтесь. Пока вы не причиняете нам вреда, вы не пленники в нашем кругу. Все, чего мы хотим, это обсудить с вами некоторые вещи. Полагаю, вы тоже прибыли к нам с подобными намерениями? — он солнечно улыбнулся Михаилу. Среди пленников поднялся Блэк и попытался как можно более незаметно по стенке пробраться к выходу. Однако у него не удалось. — Ох, мальчик! — заметил его глава. Тот замер. — Это ведь с тобой были эти путешественники? — Блэк опустил взгляд. — Славно. Получается, именно ты привел к нам обоих хранителей разом. Невероятно! Ведь этого не смог добиться никто из моих лучших воинов, — Замэлл покосился на свою свиту. Затем он подошел к мальчику и положил руку на его плечо. — За твои заслуги ты в праве просить чего угодно. Можешь просить золото, звание, любые лекарства, можешь обрести магию… Хоть даже свободу. Но я надеюсь, ты не хочешь оставлять нас после всего, что ты сделал? Блэк качнул головой. — Мне… мне не нужна свобода. Для меня, — произнес он негромко. Он напрягся от ощущения руки главы охотников на своем плече. Он мял одежду в руках и оглядывался по сторонам, стараясь не задевать взглядом ошметки людей, от которых спешно избавлялись. — Я хочу встретиться со своей матерью… И хочу свободу для нее. Замэлл приподнял бровь. — С матерью? — Я так понимаю, он говорит о Лауре, мой господин, — пояснил высокий человек рядом с ним. — Демоница с кухни, которая попала к нам из Инора. — А, — издал Замэлл. — Это было достаточно давно… — Четыре года тому назад, господин. Замэлл убрал руку с плеча мальчика, который наконец смог выдохнуть. Сердце быстро стучало, а внутри, где-то между болью и тяжестью, он почувствовал толику надежды. Может, все это не зря. Быть может, он еще сможет зажить спокойной жизнью… — Так и быть. Обеспечьте мальчику встречу с его матерью. Его свита переглянулась, но все-таки один из них, переступая через лужи крови, прошел в соседнюю комнату. Блэк волнительно не сводил с него взгляда. Почему он не вышел через дверь, почему он ушел в заднюю комнату?.. Через минуту его худшие предположения оказались правдой. Охотник вернулся из соседней комнаты, но не с пустыми руками. Между его широких ладоней была светлая, желтоватая черепушка небольшого размера, с тонкими черными рожками серпом на лбу. Он бросил черепушку под ноги окаменевшего мальчика. — Рога можешь оставить себе, — хмыкнул Замэлл. — Ведь теперь она свободная демоница, верно?