Сделка с Дьяволом

— Ведь знаешь, тебя могут повысить за такую услугу! — гордо щебетал длинный ссохшийся полудемон в черной одежде слуги, двигаясь вперед. Блэк с трудом за ним поспевал, стараясь не расплескивать вино в кувшине. — Я поговорил с руководителем, и он говорит, что не против, если ты больше не будешь отправляться в миссии как оруженосец. У нас неплохое поступление новых слуг было, знаешь ли. Можешь остаться тут, в тепле. Может, даже переведут в общежитие на верхнем этаже! На много не рассчитывай, конечно, полудемоны с плохими генами до многого тут не дослужатся, но ты вполне можешь стать хоть личным слугой кого-то высокопоставленного! Может, когда Замэлл договорится с королями, то мы переберемся в Альма Аркил, и тебя могут прихватить! Честно, я даже завидую тебе. Я предвижу тебе хорошее будущее — может, станешь прямо как я. Если бы в моей жизни попался демон покрупнее, то я бы и раньше дослужился до этого титула, а тебе вон, как повезло! Оливер, будучи полудемоном средних лет, являлся личным слугой у самого Альгора Солеона, так что он знал кое-что о том, как пробраться на самые высокие должности с самого дна. Но Блэк почти не слушал Оливера. Руки уже начинали болеть от тяжелого графина с вином, перед глазами он видел лишь его пятки, за которыми следовал, и короткий козий хвостик. Ему было все равно, куда его переведут — пусть на нижний этаж, пусть на верхний, хоть даже в Альма Аркил — какое значение это имеет? Его остановили перед дверью в кабинет Замэлла, и Оливер поднял его голову за подбородок. — Ты только не раскисай. Увидят, что ты непригоден для работы — могут и понизить, наплевав на заслуги. На что им непродуктивные слуги? — Извините. — Не передо мной извиняйся. Не дай Свет, вино еще разольешь… — Я не разолью. — Ну смотри мне. Пошли. Оливер постучал в дверь, и, дождавшись ответа, открыл ее, впустил Блэка и вошел сам. Блэк еще никогда не был в этих частях замка, однако его совершенно не впечатлило увиденное. В золотистых потемках кабинета было четыре человека, включая стражника. С Замэллом были его верные советники — Альгор и Габриель, ближайшие родственники почившего короля. Альгор несильно отличался от своего старшего брата: разве что тем, что Свет не уберег его от старости, да полноты. Широкий ремень утягивал синий камзол на его плотном пузе, и рядом с ним Замэлл, изнуренный голодовками в тюрьме Альма Аркила, выглядел болезненно. Они негромко переговаривались о чем-то возле стола, когда как Габриель, то ли слушая, то ли витая в своих мыслях, стоял поодаль и смотрел в окно. Когда Блэк поставил кувшин с вином на стол, взгляд льдистых глаз младшего Солеона обратился к нему, и мальчик тут же потупил взгляд. Запрещено поднимать глаза на господ. — Оливер! А мы как раз о вас говорили, — заметил Альгор, когда завершил свою тихую беседу с главой. — Ну как у вас дела идут? Все спокойно? — О, конечно! Блэк просто прекрасно вписался обратно. Работает за двоих, энергии хоть отбавляй! — живо заявил Оливер. — Я уверен, что в роли оруженосца он научился многому… — Несомненно. Особенно после, — хмыкнул Замэлл. — Да-да! Это и позволило ему проявить свою верность нам. Замэлл скользнул взглядом по Блэку, и мальчик окаменел, как испуганный кролик. О чем он думает? У него есть какие-то планы на него? Когда взгляд сошел с него, Блэк вежливо отошел к стенке и вытянулся в струнку, стараясь слиться со шкафом. — И все же, почему вы не позволите мне встретиться с моим племянником? — продолжил беседу Альгор как ни в чем не бывало. — Я так давно его не видел, мальчик, наверно, совсем напуган! — Этот «мальчик» — важная фигура в переговорах с Хранителем Тени. Мы не можем давать ему слишком много свободы, сами видите, чем это обернулось. Не спешите. Пока не проведем переговоры с Хранителем Тени, ваш племянник мне ни к чему. К слову, как прогресс? — обратился Замэлл к Габриелю. — Еще не время. Едва ли он готов к переговорам. Пришлось повысить дозу, что сложно, он и обычную едва ли принимает, — доложил Габриель, флегматично смотря куда-то в стену. — Лекаря к себе вообще не подпускает, хотя его состояние… В общем… — Что с Мидори? — вырвалось у Блэка. Взгляды всех людей в помещении тут же направились к нему, а Оливер, казалось, потерял дар речи с раскрывшимся ртом. Мальчик зардел до корней волос. — «Что с Мидори»? — хохотнул Замэлл. — Надо же, а вы с Владыкой Ночи близки. — И-извините… — Что ты, не извиняйся. Союзники моих союзников — мои союзники, — он перевел взгляд на Габриеля. — Верно? Солеон сделал вид, что не заметил его. — Если уж на то пошло, — Замэлл снова обратился к Блэку, — может, соизволишь остаться? Чтобы, может… обсудить некоторые детали… — Простите его, пожалуйста, мой господин! — вернул себе дар речи Оливер, заметно потея от волнения. — Такого больше не повторится. Он будет отрабатывать свой косяк! Только, пожалуйста, не надо… — Нет нужды отрабатывать. Пусть занимается тем, чем и должен был, — отмахнулся Замэлл. — Свободны. — Да, мой господин… Оливер настойчиво потянул за руку Блэка к выходу, пока он не выкинул еще чего лишнего, и захлопнул за собой дверь. Замэлл на это хмыкнул. — Следите за этим полукровкой, — сказал он Альгору. На удивленный взгляд он ответил: — Он слишком долго пробыл с ними, и хоть он их выдал нам, в нем могут проснуться сентиментальные чувства. Он еще мальчишка, его моральный компас меняется каждый час. — Можете не волноваться, мальчишка под надзором Оливера, — успокоил его Альгор. — Хорошо, — кивнул Замэлл и обратился к младшему Солеону. — Габриель, мне нужно, чтобы ты съездил в город. Габриель тут же насторожился. — Зачем? — Мне не нравится их настроение, — мужчина капризно скривился. — Я хочу, чтобы ты разузнал, что там происходит, и в случае чего принял необходимые меры. — Не поделитесь, что конкретно может быть причиной? Замэлл хмыкнул и подошел к окну, вид из которого выходил на город. Со стороны он выглядел абсолютно спокойным, и Габриель не мог понять, что не устраивало главаря. — Кто-то каким-то образом узнал, что Михаил Солеон у нас в плену, — ответил он ему. — Уж не знаю, как эта информация просочилась в люди, но я бы, так сказать… поблагодарил того, кто это сделал. Ведь, как оказалось, мальчишка уже успел сторонников себе набрать. Представляешь? Кто-то именем Михаила обещает исполнение всех их желаний, свержение нынешней власти и охотников. — Какие глупости, — Габриель нахмурился. — Как он мог кого-то завербовать в городе, который находится под постоянным надзором? — Это лучше ты мне скажи, — Замэлл перевел на парня взгляд неуютно блеклых глаз. — Вы потеряли его из вида на три дня — этого могло хватить, чтобы мальчишка натворил дел. Но я тебя позвал не для того, чтобы отчитывать. Что было, то было. Мне нужно, чтобы ты исправил свою оплошность. Габриель свел брови к переносице и плотно сжал губы, не позволяя злобе и обиде изнутри вырваться наружу. Он ощущал себя козлом отпущения для всех ошибок, которые совершали подчиненные Замэлла, и это заставляло его вопрошать — будет ли так всегда, если он станет королем? — Понял, господин, — он коротко преклонил голову перед Замэллом, и, не дожидаясь позволения выйти, исчез за дверью.

***

Когда они вышли из кабинета, Блэку в затылок прилетел ощутимый шлепок ладонью. — Ты что себе возомнил? Неблагодарный мальчишка, я же ради тебя выслуживаюсь! Я голову свою подставил, чтобы тебе дорожку проложить в лучшее будущее, а ты!.. — Извините… — пробормотал мальчик, опустив голову. — Ты как будто вообще не хочешь о себе позаботиться! За вмешательство в дела главы знаешь, что с тобой могли сделать? Это ты отделался легко, потому что послужил хорошую службу, но совсем скоро ты израсходуешь все расположение к себе. Не зазнавайся, и делай свою работу. Давай, иди на кухни, там Долорес руки были нужны. — Хорошо. Извините. Оливер отправился следом за ним на кухни. Ему никогда не нравился Оливер. Для полудемона и бывшего раба он слишком сильно доверяет охотникам. Когда-то Блэк был уверен, что самые верные рабы выслуживаются перед господинами только ради того, чтобы их повысили и сняли ошейники — не могут же жертвы быть так верны своим хозяевам. Однако он быстро понял, что дело не только в корыстном желании повыситься — некоторые полудемоны были действительно верны идеям собственных карателей, они были обижены собственным ущербным родом, и были уверены, что если бы не вмешательство демонов в жизнь людей, не родились бы такие, как они сами. Иногда верность — действительно странная вещь. Они спустились в подвалы, где находились кухни, прачечные и некоторые общежития. На пути стали встречаться мельтешащие слуги, отправленные выполнять свою работу. На шеях каждого из рабов были надеты массивные и неудобные ошейники. Блэк еще помнил их твердую тяжесть на шее, от которой он был так счастлив избавиться, когда его выбрали для охоты. Рабы не были никуда привязаны цепями, но были сдержаны именно этим тяжелым ошейником — ведь как только кто-то из стражей замечал плохое поведение раба, как он мог специальным ключом высунуть тупые штыри из этого ошейника. За каждую мелкую оплошность — по немного, пока их не наберется достаточно, чтобы не прорезать кожу до жизненно важных органов, а за крупную оплошность могли убить на месте. Кровь полудемонов не так ценна, поэтому окроплять ею полы было не жалко — ее уберут другие, такие же приговоренные. Иногда, за особые заслуги, штыри убирали, но редко можно было добиться расположения охотников до такой степени. У провинившихся были популярны небольшие подкладки, которые они использовали во время сна, чтобы тяжесть головы не была для них фатальной — по больше части помогало, однако охотники все равно время от времени вытаскивали из общежитий тела полудемонов, которым не так повезло повернуться во сне. Оливер отстал от него, когда убедился, что Блэк нашел себе работу на кухне. Мальчик забрал первую попавшуюся грязную посуду и потащил ее в мойку, где рассчитывал встретить Долорес. Долорес была старшей из рабынь — вог с твердым, как камень, лицом, и остатками чешуи на руках и шее. Она была главной по кухне, но она все равно по большей части проводила время в комнате для посуды, раздавая распоряжения из нее. За посудой следили меньше всего, и потому поговорить можно было лишь там, перекрикивая звон посуды и шум воды. У умывальников трудились знакомые ему женщины — миниатюрная ссохшаяся оми Виелин с кожей, которая сливалась с голубым грязноватым кафелем, и Риель, темная полудемоница с копной красных волос. Долорес выбрасывала недоеденную еду, украдкой отбирая самые цельные куски еды, пока оживленно на что-то жаловалась, поглядывая на дверь. Она же первая и заметила вошедшего Блэка. — Ох, Блэк! — Долорес отвлеклась от своей работы, отряхнула руки и тепло обняла мальчика, погладив его по голове. От нее, как всегда, пахло старой едой и чистящими средствами — Мне так жаль вновь видеть тебя с нами, но я рада, что с тобой все хорошо. С тобой же все хорошо, правда? Не успел он сдержанно кивнуть, как Долорес выудила из покрытой полотенцем тарелки пирожок и дала ему в руки. Только сейчас Блэк осознал, насколько он голоден. — Мальчик мой! Как же ты вырос! — воскликнула Риель, отвлекаясь от работы. — Мне кажется, ты цветом лица похорошел, — поделилась Виелин. — Под солнцем много гулял? — Мы все голову ломали, что же случилось с вашим отрядом. Вы же так давно уже отправлялись, и не вернулся никто — уж думали, что вы того… Долорес строго шлепнула тряпкой слишком любопытную Риель, и та обратно уткнулась в надраивание тарелок. — Дайте мальчику покушать хотя бы. Совершенно не соответствующая своему суровому лицу, Долорес была самой заботливой из всех работниц, при этом сохраняя вид строгой руководительницы на кухнях. Охотники верили тому, что она не хуже них самих гоняет работников, но на деле она была главной поддержкой испуганных и потерянных полудемонов. — Я много где был, — негромко поведал Блэк. — В Лифенсоуле с отрядом побывал. Увидел много мест. Половину Элгрина прошел… Я даже в Альма Аркиле какое-то время пожил. Вот прямо в комнатах. Как гость. — Ох, надо же! — ахнули женщины. — Ну, это пока туда охотники не пришли… Но в остальное время мне было хорошо. Обо мне заботились, я был полезный, и у меня были… — его дыхание перехватило на слове «друзья», и он поспешил заесть его булкой. Виелин протянула ему стакан воды. — В общем, я в порядке. — Как же это хорошо. Но, мальчик мой, как так вышло, что путешествовал ты с самим… — Риель замолкла, переглянувшись с остальными. Долорес на нее шикнула, хотя все понимали, о ком она — просто боялись самого имени. Слухи у слуг разносились в один миг, и мальчик был вовсе не удивлен, что им уже почти все известно. Блэк их понял, но отвечать ему не хотелось. Казалось, что чем больше он говорит, тем больше становится ком в его груди, и вовсе он не высвобождает свои переживания, выговаривая их — скорее наоборот. — Вообще-то, Мидори меня спас, — глухо ответил он в булку. — От охотников. А потом взял с собой. Пообещал найти семью… Потом научил читать. И писать тоже. И в Альма Аркил он меня привел, и с собой забрал… — А я знала, что большой души он демон, — поделилась Виелин. — Ну, подозревала. — Не подозревала ты ничего, браня Владыку на чем свет стоит после побега из Хазамы, — фыркнула Риель. — Слова и мысли могут расходиться… — Да ты сама уже не помнишь, чего думаешь, карга старая, — хохотнула Риель, и Долорес в который раз на нее грозно зыркнула, и обе замолкли, погрузившись в работу. Так они и просидели несколько минут, пока дожидались, что Блэк поест, хотя сам мальчик в своих мыслях совершенно забыл, что надо жевать. — Ее ведь уже давно забрали, — оповестила Риель, начищая противень. — Лауру, мать твою. Чуть ли не через месяц после того, как вы с отрядом отбыли. Мы бы тебя оповестили, слово даю, да нам ведь нельзя никак связываться с отрядами. Да и, если честно, мы немного облегченно выдохнули, когда узнали, что на ваш отряд напали — тихая, синхронная смерть, где ни мать не скорбела о потере сына, ни сыну не придется расти без матери. Мы ж не знали, что ты еще жив. Блэк тихо принимал ее слова и жевал все более усиленно. Кусок в горло не лез, но он пихал в себя булку силой, борясь со сдавливающей его горло болью. — Она… что-то говорила? — глухо вопросил он. Он очень неохотно повторил вопрос, когда Риель его не расслышала. — Не очень много. Она тихой всегда была, ты же знаешь. Особенно когда тебя забрали, — тоненьким голоском ответила за нее Виелин. — Постоянно переживала о тебе. Стражей спрашивала про отряд, но никто ей не отвечал. Есть перестала, слабой стала — потому ее и забрали, ведь работать стала плохо. Она даже не сопротивлялась. — Ее место нетронуто осталось, к слову. Можешь зайти, вещи забрать, если нужно — никто так и не убрал ее одеяло и рисунки… — А может, охотники уже прибрали, кто их знает. — Да нет, я видела, еще лежала одежда… — У нас у всех одежда одинаковая, думаешь, туда не подселили кого? Блэк запихал всю оставшуюся булку в рот, пусть она и едва лезла. Он пробубнил невнятно о том, что пойдет поможет к другой комнате, но его вряд ли кто-то расслышал, так женщины были увлечены обсуждением вещей его матери. Он с усилием пытался проглотить сухую булку, чтобы успокоить спазмы в горле, но давалось это все сложнее, пока он не подавился и не побежал за водой из крана. В толпе поваров его толкали из угла в угол, он едва сумел осушить стакан воды, кашляя и задыхаясь. Блэк забился в самый угол кухни и продолжал пить, силясь подавить спазмы в горле, но вода уже не помогала бороться с распирающей его болью — от застрявшего посреди горла куска даже больнее было. Он все плакал и плакал, не в силах остановиться, это была настоящая истерика, которую ему было невозможно сдержать. Он даже думать не мог о том, что именно заставляло его рыдать, он просто плакал и заливал грязное лицо солеными слезами. И ведь самое худшее то, что он сам виноват во всем.

***

Габриель нашел взглядом мальчишку, собирающего посуду на кухне. Болезненно худой, непропорционально вытянутый и бледный паренек молча складывал тарелки на руки Долорес, пока та о чем-то без умолку трещала. Он даже не убирал отросшие темные волосы с лица, пока работал, и внутри у Габриеля что-то раздраженно засвербело от подобной неопрятности. Вроде бы, это он. Принц пересек всю кухню по направлению к этим двоим, не особо заботясь о том, что он мог кого-то задеть по пути. — Что за беседы вы здесь развели? Сейчас рабочее время, Долорес, а ты отлыниваешь. — Я пахаю весь день, Ваше Высочество, я имею право сделать перерыв хоть на пару минут, — возразила полудемоница, отставив стопку тарелок и скрестив руки на груди. Габриель фыркнул. — Ты где-то ошиблась, милая. У тебя тут нет никаких прав, — прищурился он. Затем он перевел взгляд на Блэка. — А ты — не зазнавайся. Если ты оказал нам услугу, то это не значит, что ты можешь слоняться тут без дела. Свое желание ты потратил, и поэтому хорош отвлекать моих слуг — иди в конюшни и запряги коня для меня и еще семерых. Да поспеши, чтобы через час все было готово. — Но, Господин, это не моя обязанность, — растерялся мальчик. — Что за чушь? — Габриель обернулся к нему и смерил строгим взглядом. — Твои обязанности — это все, о чем тебе говорят, понял, мальчишка? Иди в конюшни сейчас, и не задерживайся. Ну же! Блэк сокрушенно засопел носом, глядя вслед удаляющемуся принцу. И как родные братья могут быть настолько разными? — Что это на него нашло? Конюшнями всегда занимается другая команда, меня никогда и близко не пускали, — проговорил мальчик. — Не знаю, может, тебя повысили, — Долорес пожала плечами. — Но ты поспеши. Кронпринц пусть и на побегушках у Замэлла, но он может испортить тебе жизнь, если захочет. И я пошла. Если что-то будет надо, ты знаешь, где меня найти. Блэк хмуро кивнул. Он не очень хорошо представлял, где находятся конюшни — его очень редко подпускали к ним, как и любого раба низкого ранга. Дело в том, что конюшни находились по соседству со складом продуктов, и оттуда открывался свободный выход через черный ход — стоит лишь дождаться, когда привезут новую партию продуктов, и если ты маленький и ловкий, никто не заметит, как ты выскользнул наружу. Именно поэтому в конюшни обычно отправляют более преданных работников, вроде оруженосцев, чтобы те могли подготовить упряжку своих господ к путешествию. На какое-то мгновение в голове Блэка проскользнула мысль — а может, это его шанс? Проходя мимо склада, он провел взглядом полуоткрытые ворота, в которых стоял небольшой грузовик с изображением молока на нем. Если он будет осторожен, он уже через минуту сможет почувствовать запах свободы… Однако, миновав дверь склада, он все же пришел к выводу: ничего не даст ему эта свобода. Он предатель без семьи и друзей, он и дня не протянет в одиночестве там, в лесу, полном зараженных тварей, и городе, кишащем охотниками. Он не заслуживает даже мыслей об этой свободе. Он нашел седла и принялся за работу. Благо, он научился запрягать коня еще в путешествии, и это не вызвало у него особых затруднений. Смотритель предложил помочь совладать с конями, но Блэк отказался — его еще Михаил научил находить общий язык с лошадьми. Но почему же работу, рассчитанную на нескольких человек, Габриель поручил одному ему? Тут было так пусто — только смотритель чистил пол от сена где-то у входа. Наверно, хотят совсем сломить его. Заставить понять, что он все еще раб, ничего не изменилось, и работу он будет выполнять за четверых. Но зачем им пытаться его ломать? Он и так уже, вполне успешно отчаялся. Он с особым усердием затянул ремни на последней крупной белой лошади, и та недовольно фыркнула, потоптавшись копытами. — Прости. Ты не виновата, — Блэк погладил лошадь по шее. Та ткнулась ему мордой в плечо. Похожа на Бурана… — Тебя тоже тут заперли. Ты не выбирала свою судьбу… Вдруг он услышал шорох одежды. Он совсем забыл, что кроме него тут еще и смотритель. Покрасневши, он отошел от лошади. — Блэк? Он чуть не подпрыгнул от страха, когда услышал голос. Женский, но сипловатый. Откуда он исходил? — Блэк, это же ты?.. Кажется, буквально из соседнего стойла — того, что забито решетками до потолка. С ним что, разговаривает лошадь?.. Он осторожно подошел к стойлу и заглянул в него. И ошарашенно ахнул. — Эвелин! — воскликнул он. Знакомая светловолосая девушка в белом платье уже давно не была такой же светлой и белой, как когда-то — но она точно была Эвелин. Ее волосы спутались и слиплись, став на много тонов темнее, но светлые глаза все так же сияли на грязном лице. Она подобрала оборванный подол платья и кинулась к решетке. — Блэк, это правда ты! — воскликнула она и всхлипнула, потянувшись к нему через решетку. Мальчик сразу же кинулся к ней. — Ох, я так рада тебя видеть, Блэк, так рада! — тараторила Эвелин, всхлипывая и изо всех сил стараясь обнять мальчика через прутья решетки. Блэк не мог поверить происходящему — Эвелин действительно здесь! Она жива! Он отчаянно обнимал ее в меру возможностей, еле сдерживая слезы. — Ну точнее… Я не рада, что ты здесь, но я так рада тебя видеть! Ты не представляешь, как мне было тут плохо! — она чуть отстранилась, чтобы вытереть глаза. — Я… я боюсь и спрашивать… Блэк уже понимал, о чем она. Он опустил взгляд, не в силах смотреть в ее честные и отчаянные глаза. — Да. Михаил тоже здесь, — произнес он. — И Мидори тоже. И Эмбер, и Рей. Ты их не знаешь, но они с нами были… — Михаил… Ох, и Мидори с вами? — ахнула девушка. — Не могу поверить! — Да… мы были все вместе, — сказал он и сглотнул. — Отправились спасать тебя… Как долго ты тут? Тебя пытали? Тебя кормят? — Ох, что же вы… — она снова прослезилась от осознания, что ради нее они пошли на такое. — Я… Я в порядке. Меня заперли тут только пару недель назад… За непослушание. Они хотели, чтобы я им помогала. Думали, что я знаю, где Михаил и остальные… а мне откуда было знать? Я не отвечала ни на какие вопросы и отказывалась с ними сотрудничать. В итоге меня кинули сюда. Меня не пытают, нет, я же, все-таки, принцесса… Наверно, я им еще нужна. Ох, я знала, Блэк, я знала, что вы еще не сдались! Как же вы попали сюда? Это же ваш план? Правда?.. У Блэка перехватило горло. Он бы не мог ничего сказать, даже если бы попытался. Он сглотнул, и горло свело судорогой, а из глаз хлынули слезы. — Ох, Блэк! — Эвелин протянула руки, вновь пытаясь его обнять в пределах возможностей, но Блэк замотал головой. — Ты не поймешь меня! Они… У них бы и так ничего не получилось! — пытался оправдаться он, вытирая лицо рукавом. — Те люди в таверне рассказывали, как с рассветом пойдут на замок. Но их было совсем мало, понимаешь? Их было, не знаю… человек пятьдесят максимум. Ты можешь представить себе, чтобы они победили охотников? Все бы погибли! — О чем ты говоришь? Я не понимаю… — Это… Альянс по борьбе с охотниками. Мы были у них, они планировали вторжение, но… — он запнулся, борясь со своей совестью. Наконец он тряхнул головой и сказал: — Это я привел их. Это я сказал охотникам, где их искать. Я привел их к Михаилу, к Мидори, к остальным… не к Альянсу. А к моим друзьям. Теперь они в плену… — Ох, Блэк… — пораженно вдохнула Эвелин. Она теперь смотрела на мальчика перед собой с непониманием, почти граничащим с недоверием, и чуть отстранилась, чтобы заглянуть ему в лицо. — Но почему… — У меня не было выбора… — судорожно прошептал Блэк. Но он врал. У него был выбор. Не слишком большой и в любом случае он бы сожалел о содеянном, но выбор был. — Когда… когда мы искали путь от штаба Альянса к охотникам через подземелья, мы… Мы его нашли. Путь. Я хотел отправиться назад и доложить о пути, но они не послушались… Они думали, что смогут разузнать больше, проникнув к охотникам. И нас поймали. Всех… всех убили. Кроме меня. Охотники узнали меня. Сказали, что я либо помогу им, либо… — Блэк вновь всхлипнул. — И они нашли путь до штаба. Мне пообещали спасение… Сказали, что я смогу увидеть мать. Они… они нашли Михаила, Мидори, Эмбер и Рея, и они… они не вернули мне мою маму… Мальчик уже не мог продолжать — горло скрутило судорогой, и он вновь зарыдал, уткнувшись в решетку головой. — Блэк… — выдохнула она. Она едва разбирала, что говорил Блэк, но все равно нежно погладила его по спине. — Я оплошал… — прошептал Блэк сквозь слезы. Он всхлипнул и вытер глаза. — Я привел их к своим друзьям… Я думал, что они не смогут найти Альянс, и нас спасут. Но что, если они уже нашли Альянс? Я просто… просто предал их, и все зазря… Я так, так сильно оплошал, я все испортил, я… я самый-самый худший человек в мире… — Ну не надо, не плачь, — нежно проговорила Эвелин, протянув к нему руки через решетку. С трудом, но обняла Блэка. — Ты же не можешь сказать наверняка, вдруг Альянс никто не нашел, и у нас всех еще есть шанс… — Ненадолго! — Не сдавайся раньше времени. Я два месяца верила в вас — и ты поверь. Блэк вытер слезы и немного успокоился. Она права. Не время сдаваться… Вдруг послышались тяжелые шаги со входа, и Блэк тут же подскочил обратно к лошади, подобрав по пути щетку. Когда в конюшню спустился Габриель со стражниками, Блэк делал вид, что чистит лошадь. — Надеюсь, седло ты крепко привязал? — уточнил Габриель, и, даже не глянув в сторону мальчишки, подергал для уверенности за ремни. Блэк не ответил. Он настороженно следил за Солеоном из-под нахмуренных бровей, но держал коня за поводья крепко. Как бы ему хотелось подогнать коня в бег в тот момент, когда Габриель забирался ему на спину… — Отправляйся обратно. У Оливера для тебя работа есть. — Да, Господин, — процедил Блэк.