Сделка с Дьяволом

Процессия выдвинулась сразу же, с приказом Замэлла. Габриель шел во главе отряда. Его люди были защищены и вооружены, но на нем самом был лишь тяжелый меч на поясе, да кольчуга под камзолом. Он был достаточно уверен в своих дипломатических способностях, чтобы не обвешивать себя лишним обмундированием. Между замком и городом лежал длинный каменный мост через глубокое ущелье. Сколько он ни всматривался, Габриель еще ни разу не мог рассмотреть в глубине этой расселины дно, даже в самый солнечный день. Между городом и замком будто бы разразилась сама пустота, наполненная тьмой, и черт знает, что она успела поглотить за годы своего существования. Иногда, вглядываясь, Габриелю казалось, что черная пустота на дне ущелья была живой. Оно дышало на него запахом сырости и камня, оно манило шепчущим свистом ветра в глубине. Что же там, на дне? Что его так беспокоит, есть ли конец этой пустоте? Но едва в его голову закрадывалось это легкое любопытство, Габриель каждый раз себя одергивал. С этих вопросов и начинается путь ко тьме. И каким бы зловещим ни было то, на чем стоит Эмбарго Роус, он знать об этом не должен. Шум толпы стал слышен на середине моста. Уже отсюда было очевидно, что стражники в городе не справляются — казалось, каждый житель города столпился на главной улице, ведущей к мосту, и лишь крепкие железные ворота сдерживали их поток. Пестрая толпа мельтешила, кричала и толкалась, но никаких признаков борьбы Габриель не видел. Это хороший знак — он может еще заболтать толпу. — Открывайте ворота, — приказал Габриель, когда их процессия приблизилась к краю моста. — Вы уверены? — уточнил один из его спутников. — Толпа может напасть… — Это был приказ, — холодно уточнил принц. Замявшись, стражник все-таки слез с коня и исполнил приказ. Габриель первым вывел своего коня за ворота. Толпа позволила ему выйти. Они затихли, ожидая послания из Эмбарго Роус. — Жители города Шармвуаль! — обратился Габриель к народу. — Нет повода для вашей тревоги. Город Шармвуаль находится под нашей надежной защитой, и зло не проникнет в ваши дома. Я и мои воины безустанно следим за вашей безопасностью, и мы гарантируем вам процветание вашего народа! Его слова потонули в возмущенном гомоне, и он едва перекрикнул чужие голоса. — Мы хотим знать, где наш король! — Вы и есть наши тюремщики! — Мы хотим свободы! — Мы требуем ответов! Габриель стиснул зубы. Они называют королем того, кто даже не был коронован. Что бы они понимали! — Пожалуйста, угомонитесь! Вам не о чем беспокоиться! — крикнул он. — Я дам вам ваши ответы! Народ поутих, давая Габриелю слово. Он сглотнул. Далеко не на все вопросы у него есть ответы, однако придумать что-то надо. — К сожалению, в связи с преждевременной кончиной короля Балора, моя коронация отложилась. Мы заверяем вас, что мы прикладываем все усилия, чтобы… — Ты не Серафим! Ты даже не Свет! — Где Хранитель Света?! Габриель раздраженно дернул крылом. Он не может им лгать, но и правда им точно не понравится. — Скоро у вас снова будет король, но мы вас уверяем, что вам нечего бояться, если вам нечего скрывать. Вы под защитой! В толпе показалась широкоплечая женщина с суровым лицом, и поднялась на небольшую платформу на площади, возле высохшего фонтана. Ее рыжие волосы были прикрыты платком, а взгляд был приковал к принцу. Люди у фонтана тут же расступились, давая ей выйти вперед, и народ внимательно следил за ней, явно доверяя ей собственные интересы. Габриель чуть отвел лошадь. — Слушай, Солеон, давай начистоту. Мы ведь все тут знаем, кто сидит в стенах Эмбарго Роус, — дерзко обратилась она к принцу, даже не заботясь о более уважительном тоне. — И мы хотим знать, где наш настоящий король. Ты предал свой народ, ты перешел на сторону охотников, и ты помогал их восстанию в Альма Аркиле. Что тебе есть сказать в оправдание? Как связано распространение повестки охотников с недавней кончиной короля Балора? И почему ты поддерживаешь тех, против кого твой отец боролся столько лет? Габриель растерянно раскрыл рот, не в состоянии найти оправданий себе. Эта женщина абсолютно вывела его из колеи. Он услышал, что стражники за его спиной загремели доспехами, но он тут же их остановил движением руки. — С чего же вы решили, что охотников следует бояться? Мы ведь не трогаем настоящих элгринцев, — возразил он. — Наша задача — это обеспечить Элгрин безопасностью, чтобы у нашего королевства было процветающее будущее. Я понимаю, что сейчас времена могут быть тяжелыми, однако это необходимая мера, и мы стараемся делать все возможное, чтобы обезопасить своих граждан от нападок с чужих земель. — Ну и бред собачий же ты несешь! — рявкнула женщина, и толпа поддержала ее гомоном. Конь Габриеля еще больше попятился назад. — Не можешь ты хоть раз поговорить с нами без своей лживой маски?! — Я говорю вам то, во что верю, — возразил он. — Значит к черту нам такой король! Женщина сорвала платок с головы, меж волос на которой красовались чуть отросшие обрубки рогов, и гордо подняла платок вверх. — Мы не станем больше прятаться! — заявила она всему миру. — Я родилась на этой земле, мои дети родились на этой земле, и вы не в праве забирать у нас наши дома. Мы — элгринцы, такие же, как и вы! Хватит убивать свой народ! На платформу возле нее залезло еще несколько человек, которые последовали ее примеру и сорвали с голов уборы, что скрывали рога — обрубленные, короткие, длинные, самой разной формы. И пока под шум толпы вокруг Габриеля возникало все больше и больше демонов, на него находил ужас, пронзающий его сердце насквозь. Его конь попятился, когда к площади начало подходить все больше людей, но никто пока не пытался ему навредить. А если бы и попытались — их слишком мало, семеро стражников не отобьют неназванного короля от огромной толпы на площади. Люди скандировали: «Не убивай свой народ!», кулаки с головными уборами поднялись в воздух, и Габриель понял, что он не может тут больше оставаться. Он быстро развернул лошадь и, выбравшись из людного места, пустил ее галопом к замку, не интересуясь даже тем, скачут ли следом за ним стражники, или нет, закрыли ли они ворота, или толпа пустилась по его душу. Однако в тот момент, когда он достиг середины моста, он увидел: ворота замка распахнулись, выпуская целый полк навстречу ему. Надвигающиеся в его стороны ровные построения военных поселил в его душе настоящий первобытный ужас. Руки, которыми он сжимал поводья, задрожали, а лошадь заметила толпу и остановилась, чуть привстав на дыбы. Он же даже не доложил еще ничего! Он еще даже не успел совершить свою ошибку! Осознавая это, он все равно понимал, что именно из-за него послали этих мясников, ведь он не сумел усмирить народ, что сейчас он стоит меж двух сторон на войне, исход которой в любом случае приведет к смертям и разрушению. Поток людей наконец достиг его и стал огибать, как поток воды встретившийся на пути камень. Конь недовольно пятился из стороны в сторону, мучительно терпя экзекуцию из толпы звенящих доспехами и оружием охотниками, пока дорога не очистилась и он не смог помчаться прочь в сторону замка. Едва возвратившись в Эмбарго Роус, Габриель рванул на верхние этажи и ворвался в кабинет Замэлла, запыхавшись от бега по лестницам. Благо, он был здесь, и, давясь воздухом, принц выдал: — Господин, я… Я не был в силах ничего сделать… Я не смог… — он согнулся вдвое, поставив руки в колени, пытаясь отдышаться. Даже за своим голосом и одышкой он мог слышать шум людей, доносящийся со стороны открытого окна. Лязг брони, крики злобы, крики боли. Однако Замэлл, как он успел заметить, вовсе не был им разочарован. Даже наоборот — на его лице играла странная довольная улыбочка, и он, оборачиваясь от окна, ласково ответил ему: — Не тревожься, Габриель. Ты все правильно сделал. — Но я… Замэлл подошел к нему и положил руку на плечо принца. — Это бы случилось, так или иначе. Габриель похолодел с осознанием. Им вновь воспользовались. Он вновь стал частью плана Замэлла, в котором он не осознавал своей роли. Им манипулируют, как всегда манипулировали, и поставили обратно на полку до лучших времен. Королевский мальчик с выгодным лицом. Он тряхнул головой и отступил от Замэлла, скинув его руку. Откуда в его голове эти мысли? Что стало с его преданностью идее, неужели Замэлл не прав, что отправил его туда? Какая разница, как им пользуются, если пользуются во благо. Беспорядки произошли бы в любом случае, междоусобицы привели бы к непоправимым последствиям, стражники лишь должны их разогнать. Замэлл знает, что делает, и всегда знал. — От меня еще что-то нужно? — глухо отчеканил он, наконец, выровняв дыхание. Глава покачал головой. — Пока что нет. Ты свободен. Габриель кивнул и удалился.

***

В редкие моменты, когда Габриель был свободен от своих поручений, он любил уединяться на вершине южной башни. Габриель мог здесь собраться с мыслями. Сторож не поднимается сюда месяцами, прозябая в запое. Огромные часы, пусть и рабочие, но давно сбились, а секундная стрелка шла медленнее, чем должна. Посетители сторонились этого места из-за промозглого ветра, свистящего в осыпавшейся много лет назад стене. Но Габриелю нравился этот ветер. Он напоминает ему о временах, когда он еще был способен бороздить просторы неба. И осыпавшихся стен он не страшился — эта башня, казалось, должна вот-вот упасть, но не падала она со времен осады пятнадцать лет тому назад. И время здесь останавливалось. Самое главное — отсюда практически не был виден город. Вид отсюда выходил на просторные поля, пересеченные черным шрамом, коим являлось ущелье, а за ними — небольшой водоем, разделяющий посевы от полосы леса. Конечно, он еще мог слышать отдаленный шум потасовки, но к вечеру они уже начали стихать. Возможно, лишь затишье перед бурей. Эта башня стояла ближе всех к разлому, и именно отсюда Габриель мог заглянуть в бесконечную тьму чрева Ската. Оно было там. Говорило с ним на языке, который он никогда не слышал. Говорило ему секреты, что ему неведомы, правду, которую никто не знает. С каждым днем все громче и громче. Габриель не понимал — неужели кроме него больше никто не слышит этого? Порой он оглядывался на стражников, присматривался к Замэллу, к Альгору — никто не отвлекался на настойчивый шепот, доносящийся из глубины, никого не волновало, что за ними наблюдают. Может, это ему лишь кажется? Он что, действительно сходит с ума?.. — И ты тоже его слышишь? Габриель, растворившийся в неслышном шепоте, вздрогнул от неожиданности, оборачиваясь на голос незваного гостя, что подкрался к нему тише тени. Четкий голос мужчины за его спиной вывел его из транса не хуже, чем вылитое на голову ведро воды. — «Тоже»? Виляя свисающим хвостом, Тецу наблюдал за ним с широкой осыпавшейся бойницы, расположившись на камне удобно, будто на роскошной софе. И хоть Габриеля напугало его внезапное появление, он будто бы не удивился, что встретил здесь именно его. — Тебя разве не арестовали? В ответ демон только усмехнулся. Действительно, подумалось Габриелю. Какой глупый вопрос. Тецу неуловим, как отбрасываемая им тень. И демон, точно так же, как и она, всегда рядом, мимикрирует, подслушивает мысли. Демон проник в него глубже, чем Габриель того осознавал. Он прокрался в его голову с вопросами, бестелесной тенью, и поселился в нем, утаив ответы. — Наверно, ты доволен собой. Так рад, что сумел обвести меня вокруг пальца, — фыркнул Габриель. — Тебе так нравится наблюдать за тем, как я лажаю? — Весьма. Габриель хотел ему резко ответить, однако не стал. Глупо врать демону, который видит его насквозь. Но он даже себе не признается, что в этом мире больше нет никого, с кем он может быть настолько же искренним, как с демоном, который и так знает, насколько он жалок и порочен. Его спокойная жизнь кончилась, едва этот демон появился в ней. — Знаешь ли… ведь в этом мире все стремится к балансу, — поведал ему Тецу. — За каждым действием следует противодействие. На этом и строится сама природа Ската, — демон перевел на него пронзительный взгляд и улыбнулся. — Поэтому ты заслужил все, что с тобой было, Солеон. За всю твою трусость, за всю твою ложь… Ты получишь по заслугам. — Заткнись. Не тебе об этом говорить, — прошипел Габриель. — Ты нас обманывал… — А разве я утверждал, что являюсь королем Хазамы? — удивился он. — Конечно, я им должен быть — но не в лице Мидори Акиро, — он слегка наклонился вперед, томно заглядывая в глаза Габриеля. — Но мне было удобно вами пользоваться. Габриель выдохнул напряжение, скрестив руки на груди. Он прав. Габриель спутал демонов. Габриель был слишком самоуверен, столкнувшись лицом к лицу с выродком тьмы. Габриель тогда не понимал, как эта змеиная рожа может испортить ему жизнь. — Кто же ты тогда такой? Что-то вроде… монстра? Призрака? Мстительного духа? — Как в твоем мире все сложно! — заметил демон. — Я всего лишь воскресший брат-близнец нынешнего короля Хазамы, у которого есть свои планы на этот мир. Солеон нахмурился. — А это разве проще? Тецу с него рассмеялся, задорно вильнув хвостом. Габриель вновь обернулся к виду с башни, встав к демону спиной. Ветер с надрывом свистел в расселине, донося запах холода до самой вершины башни. Трещина будто бы поглощала внутри себя весь свет. — О чем ты говорил? — негромко поинтересовался он у демона, чуть погодя. — «Чем»? До чего неуважительно, — фыркнул Тецу. — Тебе посчастливилось запечатлеть беседы тех, кого человеческие уши не слышали тысячелетиями. Заставляет задуматься — кто же позволил тебе присутствовать при этом разговоре? — Каком еще разговоре? О чем они говорят?.. Но демон не ответил. Поэтому Габриель вновь прислушался к неизвестному языку загадочных существ. Он был едва различим в свисте холодного ветра, пронизывающего башню, терялся в шелесте сухой травы на полях и в листве деревьев. А может, ему лишь кажется? А протяжный, болезненный стон, доносящийся из чрева Ската — лишь игра воображения, навеянная скрипом часового механизма в башне? Габриель, поджав губы, изо всех сил старался удержаться, отвернуться от тьмы, закрыть глаза и не вопросить: — Так… это действительно правда? Он повернулся к демону, но за спиной никого не обнаружил. На мгновение опечалившись, что его покинули, Габриель вздрогнул, когда Тецу оказался у него под боком. — Что именно? — То, о чем говорил этот демон с моим отцом… И то, в чем он убедил моего брата, — он нервно дернул крылом и поджал губы, но постарался взять себя в руки. — Он был прав? Или… — Угасание Ската? — уточнил Тецу. — А это разве не очевидно? — С чего бы оно было? — отозвался Габриель, задетый. — Об этом я слышал лишь от этого полоумного демона, что пытался втесаться в доверие моего отца, и который задурил голову моему брату, отчего он теперь жалеет убийц собственного народа. Много ли ему доверия? И вообще, если бы нам сулил конец, неужели об этом не стали бы говорить люди? — Хм, — Тецу заулыбался, проходя мимо него. — Люди не любят принимать плохие новости. Они стараются отвлекаться на более насущные проблемы, погрязают в человеческих распрях, придумывают себе конфликты и идеологию… Ведь это намного проще, чем узнавать о том, что с каждым годом Скат угасает, и что до его финального вдоха осталось совсем немного. Демон вновь обернулся тенью и скользнул на осыпавшуюся стенку, где сел, лицезря собеседника сверху. По спине Габриеля прошелся холод, и он не знал, причиной то была черная дымка от Тецу, или пробравший его ужас. Конечно же, он не хотел ему верить. Очередные его игры, чего стоит слово демона? Это создание тьмы лишь хочет, чтобы он сдался, чтобы он отчаялся, чтобы он начал играть в его игру. Никто из его окружения не говорил, что это правда, так, с чего бы ему верить? Прокашлявшись, Габриель издал: — Об этом знает Замэлл? Тецу вдруг рассмеялся с него, наигранно запрокинув голову. — Милый мой! — он откинул с плеча длинные волосы. — Ты так и будешь цепляться за мнение жалкого человека в мире, чьи законы диктуют древние божественные сущности? Габриеля тут же бросило в краску. Почему же первое, о чем о подумал, было мнение Замэлла по этому поводу? Он тряхнул головой и ответил: — Много ли стоят эти сущности, — пренебрежительно фыркнул Габриель. — Один с катушек полностью уехал, а вторым манипулируют, как голодной собакой, все, кому не лень. — Я говорю не про них, — Тецу усмехнулся. — Они — лишь временные оболочки миротворческих сущностей, чье время на Скате ограничено. Я говорю о тех, чьи разговоры ты слышишь… Тебя никогда не интересовало, почему штаб охотников расположен именно здесь, в Шармвуале? — Потому что… дядя Альгор позволил им здесь находиться, — неуверенно ответил Габриель. — А Замэллу была необходима связь с королевской семьей… — М-м-м. А еще? — Да какая разница? — раздраженно кинул Габриель. — Им нужно было место, и они его нашли. Шармвуаль — обычный город с развитым виноделием, какое тебе до него дело? — История этого города таит в себе множество тайн, — мурлыкнул демон. — И корнями она уходит еще далеко во времена войны Серафима и Люциена. И вовсе не случайно ты слышишь этот голос, неслучайно вы собираете магов в подземельях, ведь едва завершится заклятие — произойдет нечто, чего ты и вообразить не мог… — Но Замэлл… В этот момент он замолк. До него дошла бессмысленность собственного довода уже после того, как он начал говорить. Замэлл? Что думает об этом Замэлл? На что он ему укажет, какие ошибки он на него повесит? Какое мнение он ему еще надиктует, какую информацию утаит, а какую соизволит рассказать? Как долго Габриель Солеон будет для него удобной фигурой, и когда он решит от него избавиться? Он так и останется цепным псом человека, который им манипулирует? Габриель наконец-то понял, что совершенно не отличается от своего брата. Просто и ему, и Михаилу, в момент сомнения попались разные покровители. Затем Габриель молча снял с руки отцовское кольцо с зеленым камнем и швырнул его под ноги, словно скидывая с себя тяжелую ношу. А вместе с ним он скинул и все, что несло в себе это кольцо. Свой долг, свой трон, свое будущее. Он больше не достоин его носить. Наблюдая за ним, Тецу довольно посмеивался, виляя хвостом. До чего же интересны люди, когда ломается их мир. — Я больше не король, — покачал головой Габриель, осознавая. — Я не более, чем слуга знатного рода. — Хм, — многозначительно издал Тецу, переводя взгляд к Солеону. — Как интересно. Демон поднял кольцо тенью и поднес к себе. Сначала несмело прикоснулся, а затем опустил кольцо на ладонь. Холодное, искусное украшение. Он сжал руку в кулак и иронично усмехнулся. — Вы все бежите от меня, до тех пор, пока в конце концов не осознаете, как я вам нужен, — заметил он, приближаясь к Солеону. — И вы идете на сделку с собственной совестью лишь за тем, чтобы купить мое могущество. — Мне не нужно твое могущество, — возразил Габриель. — Мне лишь… нужны ответы. — А разве информация не является самым значительным источником силы? Габриель не смог ответить. Он только покорно опустил голову, готовый ко всему, что скажет ему демон. Тецу удовлетворенно улыбнулся и поинтересовался: — Как ты думаешь — почему Свет не выбрал тебя? Сколько же Габриель думал об этом. Как долго он пытал себя этой мыслью, как она пытала его, не давая заснуть ночами. Куда бы он ни ступал, казалось, все ему напоминает о нереализованной цели всей его жизни. На то, чтобы принять эту мысль, уходит не месяц, не два, не год. Но сколько бы он ни думал об этом, он не мог найти на это ответ. — Воля Богов непостижима, — отчеканил лишь он, словно заученную речь. Тецу пренебрежительно фыркнул. — Брось, Солеон, у элементов нет Воли, — скривился он. — Элементы — это силы природы, порученные физической оболочке, которая сама в свою очередь имеет свою волю. Люциен — не Элемент, он лишь вцепившийся в эту силу дух, который передается из поколения в поколение. У Света же нет подобного носителя, Свет — это сила, это титул. Он не может решать, к кому он пойдет, а к кому нет… — Но тогда почему же? — несдержанно вопросил Габриель, обернувшись к демону. — Как еще ты можешь объяснить то, что Свет не достался мне? Я старший сын! По крови, именно я должен был первым получить ее, а не Михаил! Так всегда было! — Ох, в жизни часто случаются непредсказуемые обстоятельства, лишающие трона, не правда ли? — весело заулыбался демон. Но парню было вовсе не так весело. — Скажи: при каких обстоятельствах по крови не передается Элемент? Габриель задумался. Ему, конечно же, говорили об этом — давно в юношестве, и он сразу откинул эту информацию, как не самую важную. — После третьего колена от носителя элемент не передается, — отчеканил он. — Брат — получит, двоюродный получит, троюродный — уже нет. Сын получит, внук получит, правнук — нет. — Верно. А еще? — А есть еще условия? — Есть, просто многие о них забывают. Тецу легкой дымкой растворился в воздухе и материализовался рядом с Габриелем, обдав его ледяным дуновением. Он внимательно вцепился взглядом в парня, ожидая, пока он сам пойдет до ответа. — Ну? — Да не знаю я! — выкрикнул парень раздраженно. — Кто еще может получать или не получать Элемент? Или я приемный, не крови Солеонов? Но этого не может быть, мы же так похожи с отцом! Я не понимаю… Ты загадываешь слишком сложные загадки, демон! Тецу рассмеялся с ярости Солеона. — Тогда я дам тебе подсказку, — предложил он, выпрямившись и чуть подавшись вперед. — Тень не станет Светом. Свет не станет Тенью. Душа, мечущаяся меж двумя, никогда не сыщет свое место в мире. Демон отступил и с удовольствием потянулся, наслаждаясь замешательством Габриеля. — Что… — растерянно издал парень. — Это все, с чем я могу помочь, — заявил Тецу и подмигнул. — А ты давно виделся со своей матерью? — Что? — повторил Габриель, но его уже не слышали — демон вновь растворился в воздухе, исчезнув в неизвестном направлении. Он оглянулся, ожидая увидеть его где-то рядом, но лишь понял, что остался в башне совсем один. — Да что за чертовщина!

***

Из тюремной клетки Эмбер выпустили через семь дней заточения. Ее пребывание за решеткой обозвали «профилактикой перед интеграцией в коллектив», что звучало бы забавно, если бы не ситуация. Первые пару дней она пыталась шуметь и сопротивляться, а так как своих тюремщиков она ясно слышала в соседней комнате, значит, и они слышат ее стенания. К ее удивлению, на крики и брань стражники лишь с удовлетворением замечали: «голосистая, повезло». Подобные комментарии взрастили в ней отвращение к стражникам, и уже к третьему дню она была потише — еще и потому, что голос к этому моменту начал сдавать. На шестой день к ней привели какого-то старца в длинной мантии бутылочного цвета с узором чешуи, и по этому клоунскому наряду ведьма поняла, что дед нарядился магом. Может, он и является магом, да вот только грешно называть кого-то в подобной мантии «магом». Ему поднесли табуретку, на которую он с кряхтением опустился, опираясь на свою трость с наконечником в форме головы дракона, и обратился к ведьме сухим, как песок, голосом: — Доброго вам вечера, миледи. Я надеюсь, вас тут неплохо кормили, поили? — По высшему классу. Сыр с плесенью — моя любимая еда, знаете, — скривилась она, не слезая со своей койки. — Вам, вообще-то, крупно повезло, барышня. Пусть маги при нынешнем режиме не в почете, однако у нас ваши способности высоко ценятся. Другие, не одаренные, удостоились менее завидной судьбы… — Дед, что вам от меня надо? Хотите покормить — покормите, не хотите — дайте поспать. Лицо деда скукожилось от неприязни к ее грубому обращению, но он пережевал свои претензии и продолжил: — Вы же умеете читать заклинания? — Разумеется, за кого вы меня принимаете! — Это лишь формальный вопрос. — Дед потянулся к внутреннему карману и выудил из него небольшой листок, который протянул ведьме через решетку. Когда Эмбер не поднялась и не забрала листок, он вынужденно опустил его на пол, с трудом согнувшись. Он с кряхтением сел обратно на табуретку, и тогда ведьма соизволила слезть с койки и подобрать листок с таким видом, будто подбирает червяка. — И что мне с этим делать? Вы без очков прочитать не смогли, просите у меня? — Вы должны выучить это заклинание до завтра. Оно должно отскакивать у вас с языка, как родное имя. Взамен вас будут кормить, поить и ухаживать не хуже, чем за почетными господами нашего замка. Пожалуйста, прочтите. Эмбер хотела бы из принципа его проигнорировать, однако в ней взыграло любопытство перед новым заклинанием. Дома она и так уже вычитала все доступные заклинания и научилась ими пользоваться, а тут — вдруг неизвестное?.. Но, к своему удивлению, заклинание не было написано на языке духов. Лишь письменность была похожей, однако складывались буквы в такие слова, которые она не могла даже разобрать. — Тут написана какая-то ерунда, — кинула она, заглянув на обратную сторону листка. Пусто. — Все верно написано, милочка. Прочитайте, да заучите. Завтра я все проверю… — он тяжело оперся о свою трость и встал с места, и за ним тут же подобрали табуретку. — Эй! Вы даже не скажете мне, как это читается? — Это слишком сильное заклинание, а я слишком сильный маг, чтобы его читать просто так, милочка. Удачи, — сказал дед и зашаркал прочь из подземелья. Ведьма скептически нахмурилась, но ей было слишком лень продолжать с ним общаться. Однако ей не соврали: на следующий день, когда она прочитала наизусть заклинание, ее выпустили из клетки. И привели в другую. Справедливости ради, вторая была покрупнее. Но в ней были люди. Эмбер грубо впихнули в закрытую казарму с выдолбленными в стенах ложами в два уровня, и закрыли за ней железную решетку. — Эй! И это, по-вашему, «королевские покои»?! — рявкнула она, бросившись обратно к решетке. — Вы все еще находитесь в замке, разве нет? — пошутил стражник и рассмеялся. Он ушел, гремя ключами, а Эмбер провела его злобным взглядом. Злобно фыркнув, она обернулась, чтобы осмотреть клетку, в которую ее запихнули, и нос к носу столкнулась с мужчиной. — Привет! — провозгласил он, протягивая руку. — Я Рави. А тебя как звать? Эмбер посмотрела сначала на протянутую руку с длинными худыми пальцами в ожогах, затем на потрепанный наряд, состоящий из подштопанной синей мантии и расправленной рубашки, а затем в радостное смуглое лицо. Черные глаза мужчины радостно блестели за круглыми очками, совершенно не соответствуя мрачному окружению. В конце концов, она пожала его руку кончиками пальцев. — Эмбер, — с опаской ответила она. — А где это мы? И кто ты такой? — Я — дипломированный исследователь в специализации истории магии, — гордо заявил мужчина, блеснув живыми черными глазами. Эмбер непонимающе нахмурилась. — Выпускник Сэнтумской Магичекой Академии. А ты откуда? Похлопав глазами, ведьма сказала: — Это не ответило ни на один из моих вопросов. У меня их стало только больше. — Ха-ха! А ты смешная. Пошли, я покажу тебе свободную койку, которую ты сможешь занять. Эмбер украдкой заглянула за его спину. Мужчины и женщины, люди, чуть больше десятка человек разного возраста, молча сидели на койках и на полу. Наибольшее скопление людей находилось возле небольшой жаровни над тлеющими углями. Они были одеты все по-разному, что говорило об их разных социальных статусах, однако все выглядели одинаково устало и потрепано. Рави привел ее к крайнему углублению, где одиноко валялся чахлый плед и прохудившаяся подушка. Девушка обреченно села. — А вообще, это казармы для магических рабочих. Мы тут живем, нас тут кормят, иногда помыться отводят. Не слишком роскошно, но согласись, лучше, чем темницы! — объяснил ей Рави, явно не желая отлипать от новенькой. — Тут живут те, кто способен читать заклинания. Все маги в одном месте — удобно… — Что? — она распахнула глаза. — Все здесь — маги?.. — А то. — Но… — она запнулась и снова оглядела присутствующих. Еще никогда в своей жизни она не видела так много ведьм и магов в одном месте — а ведь она выросла в доме ведьмы! — Разве магией с рождения не обладают только ведьмы?.. — А! — внезапно издал мужчина, и она вздрогнула. — Ты, похоже, из воспитанниц Матери Ведьм? — Как ты угадал? — Все они так удивляются, когда попадают сюда, — заявил он. — Видимо, вас так воспитывали, в этой вашей закрытой коммуне… — Это не коммуна. Мы семья, — поправила его Эмбер хмуро. — И что ты имеешь в виду — «все»? Тут есть другие дочери Маары? — О, есть парочка. Вот, Лилис, — он указал рукой в сторону спящей на койке ведьмы с густыми растрепанными черными волосами. — И Ронна. Но Ронна сейчас на смене, может, пересечетесь позже. Была еще Лебилия… К сожалению, ее больше нет с нами. Эмбер помолчала. Внутри мешались чувства страха, удивления, неуверенности, воодушевления и разочарования, и она не могла ухватиться ни за одну мысль, чтобы продолжить. — Конечно, с рождения магическими способностями могут обладать лишь очень немногие. Но бывают и обретенные способности. Иногда случайно, иногда намеренно. И тут уже, нравится тебе это или нет, но мы можем колдовать не хуже вас, воспитанниц Матери Ведьм! — Кто в своем уме захочет обрести магию? — фыркнула ведьма. — А кто не захочет? — парировал мужчина, приподняв брови. — Столько полезного можно сделать, расширить способности, узнать новое… Это ведь так захватывающе! — видимо, его чувство восхищения было непонятно ведьме, которая с пеленок жила рядом с колдовскими зельями и на ночь читала книги заклинаний. — Да, столько всего сделать можно. Например, сидеть в этой незабываемо смердящей темнице за способность колдовать, — саркастически фыркнула она. –Неудивительно, что ты оказался здесь. — Тогда как же Вы тут оказались, Госпожа Слишком-Умная-Ведьма? — оскорбленно отозвался Рави. Эмбер хохотнула. — За помощь при государственном перевороте, — она ехидно поиграла бровями. — Сейчас все, что ни сделай — государственный переворот, — заметил маг. — Нашла, чем удивлять. — Эй! Я не преувеличиваю, — оскорбилась ведьма. — Я сюда с Солеоном, между прочим, попала! Глаза Рави на секунду впечатлено заблестели, но тут же погасли, с осознанием. — Так он правда… тут? — вопросила другая ведьма. — Ну да. Я ему, вообще-то, помогала. — Плохо помогала, значит, раз он тоже у охотников, — фыркнул какой-то старик у дальней стены. Эмбер возмущенно воскликнула. — Сами бы попробовали бегать от целой страны врагов! Ей не ответили, и она сама поняла, что только что сказала самую нетактичную вещь, которую могла сказать. Она покраснела и опустила голову. — Не у всех, знаешь ли, была возможность жить под покровительством сильной ведьмы с пеленок, — фыркнула невысокая полноватая дама со своего ложа. — Ну что вы, не надо так на новенькую накидываться! — воскликнул Рави. — Сейчас мы все в одном положении. Никому не лучше и никому не хуже. Женщина что-то фыркнула и пробормотала себе под нос, но продолжать не стала. — Не принимай близко к сердцу. Тут всем нелегко, и некоторые могут быть от этого немного колкими… — оправдал их Рави. — Что им такого сделали дочери Маары? — тихо пробормотала Эмбер. — Мы ведь так же, как они, выходим из дома и больше не возвращаемся… и никогда больше даже не можем встретить собственную мать. — Их можно понять. Ведь подобная их жизнь начинается не тогда, когда они готовы, а с самого рождения, — объяснил Рави. — Когда ты рождаешься магом, это становится настоящим проклятием для родителей. Ты только представь — младенца с магическими способностями! — он явно хотел пошутить, но никто не посмеялся. — А у многих магия — это выбор… Но в конце концов, платят все. И те, кто выбирал, и те, кто нет. — А ты? — перевела тему Эмбер. — Ты выбирал или родился? — Это был мой выбор, — ответил Рави. — Рога для обряда я унаследовал от семьи близкого друга, а магии я обучался в университете в Хазаме. Основной областью моего исследования является именно организм Ската и связанные с элементальной энергией учения древних демонов. Сама понимаешь, из-за табуирования тем магии и демонических поселений на территории древнего Элгрина, я у местных был давно на прицеле. А как все это началось… — он вздохнул. — Я даже не успел завершить свое многолетнее исследование артерий Ската. Я специально получал все разрешения на исследование древних руин городов, я из кожи вон лез, чтобы получить доступ ко всей необходимой мне литературе… Но, видимо, я этим только внимание привлек. — Твое исследование еще сохранилось? — Нет, к сожалению. Все уничтожено подчистую. Семь лет работы коту под хвост… Но что это я жалуюсь. Тут уж ничего не попишешь! Буквально, — он печально улыбнулся, пытаясь заставить себя не падать духом. — Многие тут потеряли больше, чем я. И мы должны помогать друг другу всем, чем способны. — Ох. Соболезную, — проговорила Эмбер, поникши. — Получается, вас всех тут не так давно закрыли? — Ну это как посмотреть… Если читать заклинания каждый день, то и неделя покажется вечностью, — он хрипло усмехнулся. — Некоторых поймали еще при Балоре, за незаконное использование магии без аккредитации. Но большинство все же поймали после кончины короля. Охотникам тогда стало проще, никто их не контролирует, никто не поймает за руку за превышение полномочий. Им же легко было нас поймать — из-за того, что для использования магии нужно получать специальное разрешение, вышестоящие изначально имели списки всех колдунов и ведьм на территории Элгрина. Список кто-то успел уничтожить, но охотники все же поймали некоторых — в том числе и меня… — Рави распростер руку в сторону спящего поблизости мужчины. — Альфред, вот, рыбак. Магией пользуется из амулета, да только для того, чтобы приманивать рыбу покрупнее. Его повязали, когда один из помощников его сдал. Роджер сапожник, уволил всех своих мастеров и одновременно своими руками делает десять пар ботинок за раз — это чтобы не переплачивать. Его заметили, когда стали недоумевать, откуда у него столько товара, когда как по городу ходят слухи, что он уволил своих работников из-за банкротства. Летта, вот, отличный лекарь. Из особо сильных у нас только Ильда — к чему прикоснется, то сразу обращается в лед, или наоборот раскаляется, при этом знает целую кучу заклинаний из учебников. Говорят, много сил ушло на то, чтобы ее поймать. Но тут уже колдовать не получится — здесь в еду подмешивают снадобья, которые подавляют природные магические способности, а решетка та — заколдована. Нам сильно много магии не надо на то, чтобы читать то заклинание… Виолетта тоже сильный маг, да вот она и вовсе магическими способностями почти не пользовалась после того, как женилась и детей родила — только посевы винограда поддерживала запрещенными зельями, — перечислял он, показывая по очереди на присутсвующих, что либо молча грелись у огня, либо спали. — Фредрик, вот, местный аптекарь. Только недавно попал к нам. Видно, совсем плохи дела — он был уважаемым человеком в городе, отлично скрывался, как чародей, но при этом помогал всем местным магам с ингредиентами, а людей лечил от тяжелых болезней… Пока он рассказывал, Эмбер присматривалась к мужчине, о котором шла речь. Он сидел спиной к ним и копошился кочергой в углях, и в какой-то момент Эмбер смогла заметить в очертаниях света знакомый профиль. — Ох, господин аптекарь! — ведьма приподняла брови в удивлении. Тот обернулся к ним. — Не вы ли грозились меня сдать страже? Старичок замялся, неловко улыбнувшись. — Ну что же вы так сразу… Не примите это близко к сердцу, миледи, то была лишь самооборона, — Фредрик повернулся к ним всем корпусом. Его голос был более сиплым, чем в первую их встречу, и говорил он с трудом. — Охотники часто подсылают разным торговцам крыс, что притворяются магами, да ищут запрещенные товары. А так, я действительно продаю — а точнее, продавал — магические травы и зелья… Понимаете ли, для своих у нас есть особый код, который принято сообщать, когда просишь что-то… запрещенного характера. — Тогда ясно, — ведьма нахмурилась. — И как мне надо было узнать этот код?.. — А никак… В своих кругах и так все друг с другом знакомы и все передают, кому надо. Новичков в нашем кругу давно не бывало… — Вот оно как. Эмбер грустно замолчала, а старик, явно не расположенный поддерживать беседу, повернулся обратно к жаровне. Она только сейчас заметила, что несмотря на то, что в помещении было более десяти людей, кроме них с Рави не разговаривал никто. — Как-то у вас тут тихо, — заметила Эмбер, поежившись. — После смены не особо хочется напрягать голос, — он пожал плечами. — Почему же ты тогда со мной разговариваешь? — Доброй ведьме — доброе обращение, — улыбнулся он. Щеки Эмбер потеплели, и она растерянно моргнула. Нельзя разбрасываться такими заявлениями в адрес неизвестных ведьм — особенно, когда не знаешь, у скольких людей она украла душу для воскрешения хаотичного древнего демона. — Я просто стараюсь встречать новичков. Чтобы не сильно страшно было попадать в новый коллектив. — Вот как, — Эмбер опустила голову. — Спасибо. Рави ей снова дружелюбно улыбнулся, но ответить не успел — в подземелье спустилось несколько стражей и прогремели на все помещение: — Следующая смена! А ну собрались! Викшет, Беллем, Амод, Джонсон, Пелер, Агни и Исанред — все на выход, и без глупостей! Стражники еще какое-то время гремели оружием по решетке, некоторые вошли и стали расталкивать спящих в поисках работников. Эмбер растерянно сидела на месте, пока к ней не подошли и не подогнали к выходу. — Да, новенькая, и тебя это касается! Давай, живее! — Руки убрал! — рявкнула она, когда ее схватили за плечо. Руки он не убрал — лишь тряхнул ее посильнее и вытолкнул к толпе магов. Сверившись со списком, их пересчитали и повели прочь из подземелья — в другое подземелье. Шли они недолго, но их не забывали подталкивать по пути. Некоторые маги еле переставляли ноги, и, когда они падали, их грубо поднимали за руки и подталкивали вперед. Эмбер хотелось им ответить, однако что-то тихое внутри, кажется, инстинкт самосохранения, подсказывал, что этого лучше не делать. Узкий коридор привел их к огромному подземному пространству, наполненному гулом голосов. Выйдя из тесных подземных коридоров, Эмбер почувствовала легкий ветерок, шевелящий ее короткие волосы, и, подняв голову, она обнаружила, что в потолке зияла огромная, кривая дыра, как в обрушившейся шахте. Она внезапно осознала, что это первый раз за последнюю неделю, что она видит солнечный свет. Стражники вытолкнули их на небольшой надзирательный балкон, вид с которого открывался на огромную платформу, настолько огромной, что едва было возможно рассмотреть человека по другую стороны. Большую часть этой платформы занимала огромная зияющая дыра, укрытая светящейся семиконечной печатью. У каждой вершины септограммы вовнутрь дыры уходил небольшой мостик, на котором стоял человек с опущенной головой. Присмотревшись, Эмбер поняла, что каждый из семи человек читает то самое заклинание, которое она заучивала совсем недавно. — Давайте, двигайтесь! — ее пихнули в спину, когда она чуть задержалась, чтобы рассмотреть людей. Она огрызнулась, но пошла вперед. Людей из новой партии магов поочередно подводили к мостикам, с которых предыдущие маги сходили, не переставая читать заклинание, и следующий маг присоединялся, подхватывая заклинание сразу за ним. Видно, заклинание не должно умолкать ни на секунду. Что же они такое делают? Призывают, может, наполняют дыру чем-то, а может, защищают? По тексту заклинания Эмбер вообще не могла догадаться о его значении, и глядя на остальных поняла, что они тоже не особо-то понимают, что делают, однако понимают, какие последствия им сулят, если они не повинуются. Эмбер была последней, кто заменил седьмого мага в септограмме, и она на ватных ногах вышла на мостик без ограждений, несмело читая заклинание. Она недооценила глубину это дыры. У нее не было дна. Каково будет в нее падать… — А ну читай громче, ведьма! — Но я боюсь высоты! — она попятилась назад, но стражник за ней выставил вперед арбалет. Худая ведьма впалыми глазами переглядывалась со стражника на ведьму, растерянно пятясь в сторону. — Читай! Эмбер сглотнула и решила не перечить. Она подняла глаза как можно выше от дыры и стала выразительно зачитывать выученное заклинание. Глядя наверх, она заметила, что за каждым магом стоит охранник с арбалетом. Еще она заметила нескольких других стражников на балконе, которые наблюдали за ритуалом. Среди них также был дед в клоунской рептильей мантии, который снисходительно наблюдал за рабочими. Лживый змей! А ведь обещал человеческое обращение!