Сделка с Дьяволом

Запала Михаила хватило дня на два. Может, больше, а может и меньше — он не понимал, как идет время на самом деле, но еду ему приносили уже трижды. Сначала он не намеревался есть принесенный каменный кусок хлеба с какой-то неясной и холодной луковой похлебкой. Он терпел пустоту в желудке столько, сколько мог, пока голова не начала идти кругом. Потерпев еще несколько часов, только тогда он пересилил себя и съел принесенную еду. Потом он осознал, что ориентироваться на кормежку во времени бесполезно — еду приносили через разные промежутки времени, еще больше сводя его с ума. Ни один пришедший стражник не отвечал на его вопросы, лишь молча совал железный поднос и уходил прочь. Каждый час тянулся вяло, как смола. А может, и быстро. Он не был уверен наверняка, он потерял связь с реальностью в этой дыре. Ему казалось, что с каждой минутой стенки становятся все теснее, но все никак не могут сойтись на нем. Комната всегда казалась ему чуть меньше, чем должна быть, и чуть теснее, чем раньше. Поэтому он старался не открывать глаза как можно дольше. Но вскоре и это перестало помогать — невозможно было обмануть себя и заставить поверить в то, что сейчас он не в провонявшей затхлостью и плесенью пещере в сотне метрах под землей. На него давило и снаружи, и изнутри. Заснуть и скоротать это мучительное время у него тоже не удавалось. Закрывая глаза, он вновь и вновь вспоминал ту ночь. Он уже не был уверен, была ли она на самом деле, или это лишь его воспаленное воображение исказило эту ситуацию. А если и была, то было ли все настолько ужасно, как он помнил? Тошнотворный запах человеческого мяса, звуки, с которым живое создание с душой и личностью превращалось в кучу крови и органов. И его сердце до сих пор отдавалось болью от последнего воспоминания о друге. Мидори — Хранитель Тени. И это факт. Раньше у Михаила были некоторые смутные подозрения, что демон имеет отношение к Тени хотя бы косвенно, но парень до последнего убеждал себя в том, что это бред. Такого просто быть не может! Если бы Мидори и был Тенью, он бы сказал раньше, ведь было так много случаев, когда это могло бы всплыть, помочь или дать ответы. Проще было упорно закрывать глаза на то, насколько заботит конкретно Мидори вопросы мировой важности, на то, как его отец — сам король Элгрина — с глубоким уважением обращался к их подозрительному гостю демону, на то, что Мидори порой давал ответы на такие вопросы, на которые мало кто мог бы знать ответы, и на то, насколько невероятно мощной ощущалась его аура в сравнении со всеми остальными людьми… Он действительно старался закрывать на это глаза. Лучше так, чем принять предательство от демона, которого он считал другом. Но он старался не думать об этом, ведь чем дольше он думал, тем больше вопросов он себе задает, и чем больше он пытается находить ответы на них сам, тем больше искажает информацию для самого себя. Нет, лучше не надумывать себе лишнего. Он стоит перед четким фактом лжи от друга, и все, что он может, это расстраиваться подобному стечению обстоятельств. Да и этого тоже не стоит делать. От голода Михаилу иногда мерещились вещи. Конечно, ему приносили еду, однако он по-прежнему оставался достаточно крупным и мускулистым парнем, которому в обычный день еды требовалось втрое больше, чем обычному человеку, и жалкий огрызок хлеба с ложкой похлебки не могли его прокормить. Казалось, его тело пыталось переварить само себя, и он не мог думать ни о чем, кроме скрутившей его живот пустой боли и слабости во всем теле. В какой-то момент он даже начал слышать голоса. Сначала ему казалось, что кто-то ходит за его дверью — он бросился к ней, попытавшись прислушаться и дозваться до посетителей. Но ему никто не отвечал. Множественные голоса были все такими же однотонными и глухими, и в какой-то момент он понял, что в каждой точке камеры они слышны одинаково — и рядом с противоположной стенкой, и у двери, и в расселине у косяка, откуда тянуло холодным воздухом. Тогда Михаил осознал, что эти голоса у него в голове. Они не говорили ничего внятного. Некоторые вообще не несли связной мысли, некоторые бубнили на неизвестных ему языках, некоторые ему было просто сложно расслышать. Он провел много времени, силясь распознать эти голоса и что они говорят, но добился немногого. Один голос он слышал чаще всего и четче всего. Он говорил много всего, часто говорил о жене, о том, что она обижена на обладателя голоса. Михаил долго думал, что этот голос был плодом его собственного воображения. Поэтому однажды он решил попытаться достучаться до него. «Они тебе не ответят. На подобное они не отвечают.» Михаил даже вздрогнул от того, насколько четко послышался голос в его голове. Голос был мужской — глубокий и рокочущий, растягивающий гласные и немного рычащий. Михаил потряс головой. Ну вот, теперь он совсем поехал кукухой… — А кому они отвечают? «Мертвым, разве что» Михаил поднялся и сел на своей койке. Действительно, может, он сумел услышать соседей по камере? Наверняка их тут много. Раньше он едва мог различить ауру стоящего перед ним человека, но в подземелье было настолько тихо, что можно было услышать чужие мысли. «Сюда запирают много заключенных. Но они не такие, как ты. Я чувствую в тебе огромную силу. Почему же ты ею не воспользуешься, чтобы сбежать?» — Да потому что я не могу, — стыдливо признался Михаил своему подсознанию. Он передернулся, вспоминая запах гари в помещении, ее удушающую вонь и то, как много времени потребовалось, чтобы запах испарился. — Я не знаю, как с этими силами отсюда выбраться… «Какая досада. Ведь это так просто, для такого, как ты! Тебя вообще никто не учил пользоваться магией?» — Ну, немного… И вообще почему ты тут сидишь, раз такой умный?! «О, я ждал, пока ты спросишь. Понимаешь ли, меня тут сдерживают не стены, а семеро магов разом!» — Ого, — поразился Михаил. Что-то странное выдумывает его подсознание. Может, это оно ему говорит, что это именно его охраняют семь магов?.. Хотя он тут же откинул эту идею. Не нужно семь магов, чтобы сдержать его здесь. Как показывает практика, ему хватает и темной комнаты три на три. А может… — Мидори, это ты, что ли?! «Я знаю это имя. Но оно не мое» Михаил почему-то расстроился. Он раздумывал, что бы еще спросить у загадочного голоса в голове — в конце концов, не каждый день его так развлекают. — А почему семеро? — задал он вопрос, который интересно звучал у него в голове, но вслух он прозвучал абсолютно глупо. Он услышал ехидный смешок. «Вообще, для этого заклинания нужно шестеро магов. Но понимаешь, время от времени они пытаются сбежать — тогда их наказывают, и я их съедаю!» Парень даже сел на месте от ужаса. — Фу! «Соглашусь. Не очень люблю человечину» Он оглянулся, но, как и ожидалось, в комнате он был один. «Ты меня тут не увидишь. Я в другом подземелье» — А за что тебя заперли? Ты и раньше людей ел? «Нет, я же говорю, люди невкусные. Я раньше спал. А потом меня нашли и заперли, потому что я такой сильный. Им что-то от меня надо, но помогать им — не в моих интересах…» — Охотники хотят переманить тебя на свою сторону? «Ага. Как и тебя, впрочем» — Меня?! Да я… — Михаил мигом захлебнулся от злости и подскочил с места. — Да после того, что они сделали!.. Как они вообще думают, что я перейду на их сторону, после того как меня здесь заперли?! «Не знаю. Но еду ты их уже начал есть, и прекратил попытки выбраться, так можно сказать, что они уже смогли тебя немного сломать?» — НЕТ! — яростно рявкнул Михаил, тряхнув вспушенными крыльями. Однако удалось это с трудом, ведь его крылья и так упирались в противоположные стены. — Ничего они меня не сломали! Я… Я просто силы берегу… Он вдруг почувствовал, как его сильно подкосило, а во тьме он не сразу заметил, как пол ушел из-под ног. Михаил потерял равновесие и упал на колени, больно ударившись лбом о койку. От злости и досады он слабо зарычал. «Какие, однако, люди немощные без еды становятся. А прошла всего-навсего неделя…» — Неделя? Михаил пересел на полу, поудобнее расположив крылья. Неделя. Михаил не мог прикинуть, соответствовало ли это время внутреннему ощущению. По расписанию кормежки можно было подумать, что меньше. И в то же время казалось, что провел он здесь целую вечность. Ведь его время вполне себе ограничено. Да и у всех здесь время ограничено, как они еще не понимают? Как он может тратить свое время в этой чертовой дыре, когда Скату изо дня в день становится хуже, когда мир на пороге Полуночи Бездны, когда Люциен… Он оборвал цепочку собственных мыслей. — А тебе известно о Полуночи Бездны? — поинтересовался Михаил. Хоть он и не знал, у кого спрашивает, но было интересно, известно ли этой загадочной силе о конце всего. «Конечно, а как не знать» — И… ты имеешь к ней какое-то отношение? — продолжил Михаил, когда тишина затянулась. «Нет. Не в моих интересах» Ему показалось, что голос стал отвечать ему коротко и раздраженно не случайно. — Как не в твоих? Это в интересах всего мира! «Слушай, отсюда мы и так мало на что годимся. Много ли дадут рассуждения о конце, когда встречать ты его будешь за решеткой? Поэтому смотри, у меня есть для тебя сделка…» Михаил недоверчиво прищурился. — Ты не демон, случаем? Как я знаю, что я не потеряю душу, если заключу с тобой сделку? В его голове смешок повторился. «Я не демон. Но можешь назвать это иначе… договоренность, скажем так.» — Не вижу большой разницы. Михаил только сейчас понял, что со стороны его беседа, должно быть, выглядит очень странно. Но ему уже давно было плевать, сторожит ли его кто, или нет. «А разница есть. Ты первый, кого я счел достойным своей беседы. Поэтому давай так: если кто-то из нас первым окажется на свободе, он приложит все усилия, чтобы освободить второго. Легко ведь, правда?» Михаил ощущал в этом предложении подвох. — Но откуда мне знать, как тебя освободить? «Я уже давал тебе подсказку!» — Что-то я ее не заметил… «Смотри — я ведь тоже могу тебя освободить, верно? Меня сторожат всего лишь семеро магов, умрут два — это уже даст брешь в заклинании! А для меня разрушить стены тюрьмы проще, чем раскусить косточку. Хороша же сделка, скажи!» Михаил не думал о выгодности сделки — он, скорее, пытался прикинуть, насколько легко раскусить косточку. Наверно, зависит от того, какая она. И все равно он пришел к выводу, что не так легко раскусить. — Ладно. Договорились, — ответил он, отделавшись от мыслей о косточках. — Я все равно не уверен, что меня вообще отсюда выпустят. «Отлич-чно» — довольно протянул голос в его голове. Потом стало тихо. — Кстати, а как тебя вообще зовут? — вдруг поинтересовался Михаил, поняв, что он так и не знает с кем разговаривает. Но ему не отвечали. — Эй! Кто ты такой?! Снова тишина. Кажется, собеседник разорвал связь. В этот же миг на него обратно накатила волна тоски и ужаса от ощущения безысходного одиночества. Скорее всего, и голос он себе всего лишь выдумал. Но к чувству страха добавилась еще и тревога. Что, если голос реален? Он что, только что пообещал выпустить кого-то столь могущественного, что его сдерживают заклятиями семь магов разом? Какую силу он пообещал выпустить на свободу при успехе, не повлечет ли эта сделка за собой что-то ужасное? Впрочем, эти мысли его недолго волновали. Он был почти полностью уверен в том, что голос в его голове воображаемый, что никто не мог установить с ним ментальный контакт в этой глубине пещеры. Так что и последствий страшиться не стоит. Можно продолжить истязать себя другими мыслями, например: кажется, или за последний час стенки действительно стали к нему ближе?

***

Шел пятый день заточения Эмбер, и голос ее начал сдавать. Она уже после первой шестичасовой смены поняла, почему в казармах все такие тихие. Ее голос осип, лицо болело, а ноги окаменели, но что самое худшее — это осознание, что всего лишь через шесть часов ее вернут обратно — читать то же самое заклинание столько же часов, что и сейчас. Вернувшись в общежитие после смены, она сразу откинулась на свою койку, молясь, чтобы никто не подошел к ней с разговорами. Нужно успеть поспать до следующей смены, ведь если у нее не будет сил — она вполне может потерять бдительность, или даже уснуть прямо там, на планке, и легко свалиться в пустоту… — Кхм-кхм. Эмбер тяжело вздохнула, когда поняла, что это было адресовано ей. Она лениво открыла глаза. — Чего? Над ней стояла высокая женщина со впалыми глазами и черными волосами, которую она видела пару раз, при пересечении смен. — Прости, я не хотела тебя беспокоить, — голос у нее был совсем тихий и нежный, однако Эмбер смогла уловить довольно знакомый акцент в ее речи, который спутать было невозможно. — Я слышала, что ты тоже воспитывалась у Маары… — Да, это правда, — Эмбер приподнялась на койке, воодушевившись. — Ронна? Женщина кивнула. Она попросилась сесть рядом, и Эмбер ей позволила. — Сестры должны держаться рядом, ты так не думаешь? — она бледно улыбнулась. Эмбер пока что не могла ответить утвердительно женщине, которую видит впервые в жизни. — Лилис… она сейчас на смене. Она скромная, но я уверена, она тоже будет рада познакомиться… — Жалко только, что знакомство происходит при таких обстоятельствах, — просипела Эмбер и прокашлялась. — Понимаю. Нелегко сейчас быть ведьмой, — она вздохнула. — Я покинула ее дом не больше десяти лет тому назад. Лилис — и того раньше. А ты? Эмбер уже открыла рот, чтобы ответить, но холод пробрал ее тело. Ужас, зарытый там, у руин сгоревшего родного дома, словно бы вернулся к ней в этот момент, и растекся в груди, как ядовитое зелье, забирающее голос за миг. Она закрыла рот и сухо сглотнула, осознавая, что неспособна ответить на этот вопрос. Однако ее избавили от необходимости это делать. Рави будто бы вырос из земли прямо перед ней, и когда она подняла к нему голову, взгляд уперся в глиняной стакан, который он ей протягивал. — Держи. Тебе лучше станет, — заверил ее Рави, более настойчиво протягивая угощение. — Тут это весьма распространенная проблема. Эмбер благодарно кивнула и приняла стакан. — Горячее молоко, масло и мед. По собственному рецепту, — самодовольно ответил на ее удивленный взгляд чародей. Она осторожно попробовала теплый напиток. Температура и вкус были такими восхитительно оживляющими, что она тут же пригубила полчашки. — А где… — она глухо прохрипела, но ощутив, что голос к ней возвращается, прокашлялась и продолжила: — Откуда вообще ингредиенты? — Нам с кухни иногда приносят. Молоко нам и так дают, масло на завтрак, сода с кухни, а меда как стащили банку, так уже месяц и пользуемся. Там главное мясо и блюда не воровать, а за такими мелочами, которые легко в одежде пронести, особо и не следят… — Как у тебя хватает сил так много говорить в перерывах? — пробормотала ведьма непонимающе. — У меня был опыт чтения лекций с утра до ночи — привык, — он пожал плечами. — Да и говорить я страсть как люблю. Эмбер фыркнула. Забавный маг — жалко только, что встретились они при таких обстоятельствах… — Я так погляжу, вы уже успели познакомиться? Ронна, вот, недавно к нам попала, тоже. Ох, помню, как ты удивилась существованию других магов! — посмеялся Рави. — Даже больше тебя, Эмбер. — Я жила в лесу, — меланхолично произнесла Ронна, и по ее тону можно было определить, что это несомненно правда. — И в лесу мой дом нашли охотники. Я думала — обычные охотники… Полечила, покормила. А они меня за это отвели сюда… — Сочувствую, — произнесла Эмбер. — В городке, возле которого я жила, не было магов… Я единственной была. Ходили ко мне, просили зелья, чары, исцеления. Вот я и не подозревала, — она тяжко вздохнула. — Старая магия, на самом деле, очень ценится, — заметил Рави. — В магической академии учат совсем иначе. Поэтому я бы мог сказать, что воспитание Маарой дает огромный плюс в резюме, как учеба в лучших вузах мира… Эмбер фыркнула, но промолчала. Что-то неприятно засвербело в душе в ответ на его слова. Ей все еще непросто было принять тот факт, что мать ей врала так долго. А ведь она была уверена, что между ними было полное доверие… — Но кто же тогда попадает к Мааре? — задала она мучающий ее вопрос. — Почему именно мы удостоились быть ею удочеренными, почему она выбирает воспитанниц именно каждые пять лет?.. — Сложно сказать. Может, она просто не хотела перенапрягать себя заботой обо всех магах на Скате — и я даже не могу ее в этом осудить! Еще есть теория, что в определенное время рождаются маги с определенными способностями. Мол, весной каждого четного года рождается ведьма со способностями к гербологии, а каждые десять лет рождается провидец. Конечно, это всего лишь теория — в такой ситуации сложно собрать достаточно информации, чтобы составить достоверную статистику — но скажи, ведь звучит правдоподобно! — Не думаю, что она искала кого-то особенного, — Эмбер нахмурилась. — У меня самые обыкновенные способности к огненной магии. Что корыстного она могла извлечь из живой зажигалки? — Сложные вопросы ты задаешь, я ж даже Матерь Ведьм в лицо никогда не видел, а с тобой мы знакомы всего пару дней… — Я думаю, она наугад выбирала, — произнесла Ронна задумчиво. — Мол, заботиться может только об одном младенце раз в пять лет. И дом наполняется, и нагрузки не так много… — Да, но почему она тогда не ищет другого ребенка, если другие отказались? — А у вас отказывались? — удивилась Ронна. — В мое время, у нее каждые пять лет было по дочери… Эмбер вздохнула. Очевидно, воспоминания Ронну уже подводят, и она знает Маару не так, как знает ее Эмбер, которая не только покинула дом лишь недавно, но и лицезрела мать в самых разных жизненных ситуациях. И от того всплывшие вопросы волновали ее сильнее. — Ладно, что сейчас гадать, — Эмбер отмахнулась. — Лучше скажите — вы знаете что-то о том, что может быть там… в подземелье? Рави только пожал плечами. — Не знаю. Никто не знает. Все первым делом спрашивают, что же в этой дыре — но еще ни у кого не нашлось ответа. Только верховный жрец Нихсаад знает, вот только не делится ни с кем… — Кто? — Тот дед в змеиной мантии. Эмбер скривилась при упоминании этого деда. Ох, и недоброе же они тут наверняка замышляют… — И никто не знает, что за заклинание мы читаем? И Рави, и Ронна покачали головами. Эмбер обреченно вздохнула. — Да уж. Информацию хоть лопатой греби. — Мне кажется, что это заклинание ничего не значит, — сказала Ронна. Оба на нее посмотрели удивленно. — Оно, знаете, чтобы сломить наш дух. Сами видите — тут все уставшие, голоса теряют, сил нет — а все из-за того, что так много приходится белиберды читать. Я думаю, что они специально проворачивают подобные ритуалы, которые ни к чему не ведут, лишь для того, чтобы мы, как маги, не восстали. Ведь если мы объединим силы, я уверена, у нас многое получится. Конспирология какая-то, подумала Эмбер, но вслух решила этого не говорить. Вдруг со стороны входа послышались шаги, и все тут же насторожились и повернулись к выходу — ведь еще не время смены, а обед уже был. Кто-то недовольно бубнил и возился на лестнице, но в конце концов к решетке подвели болезненного вида парня с выцветшими волосами, и запихнули его вовнутрь. Тот недовольно бормотал себе под нос что-то, когда Эмбер вдруг вскочила со своего места и побежала к выходу следом за Рави. — Рей! Парень обернулся к ней и поморгал. — Ох, и ты здесь, — пробормотал он, потерев глаза. — Мог бы и догадаться… — Привет! Я Рави, — добродушно поприветствовал новичка маг. — А вы знакомы? — Да, но… я как-то и не думала, что ты тоже маг, — удивилась Эмбер. Тот лишь развел руками. — А чего ты удивляешься? Я ведь амулетами пользуюсь. — Ну… Ты не говорил. — А мы особо и не беседовали. — Тоже верно… Повисла неловкая тишина, которую каждый из троих боялись нарушить первым. — Что-ж, э… давай я покажу тебе твою койку! — Вау, мне что, есть где спать? — с глубокой иронией в голосе издал Рей, но все же поплелся за Рави. Койка Рея располагалась в соседнем отделе, в очень слабо отгороженной мужской казарме. Разделением на женские и мужские койки это было назвать очень сложно, но хотя бы между ними проходила невысокая железная стенка. Койка Рея оказалась примерно на том же месте, где койка Эмбер, только в зеркальном отражении. — Вот здесь! — продемонстрировал Рави, подойдя к свободной койке. — Конечно, тут довольно скромно, но мы стараемся друг другу помогать, кто чем может. Магия здесь не работает… Но, как говорят, дружба — это тоже магия! Эмбер и Рей на него уставились с одинаковым выражением, по которому Рави тут же понял, что он здесь лишний. — Поэтому… если что-то надо — зови! — заявил он и нехотя откланялся. — Какой он странный, — заметил Рей, проводя его взглядом. — Он хороший, — заверила его Эмбер. — Просто… да, он странный. Рей тяжело вздохнул, уныло осмотрев твердую койку с тонким пледом и жалким подобием на подушку. Он с размаху опустился на нее и болезненно втянул воздух, отбив пятую точку. — Ох, замечательно, — проворчал он. — Воистину королевские хоромы! Кормят тоже по-королевски, так ведь? Просто замечательно! — Рей… — К черту эту магию. К черту эту сделку. Я никогда не подписывался на это. Черт возьми, если бы я знал, что я лишусь своих амулетов… — Рей, все не так плохо. Амулеты заменяемы, — пожала плечами Эмбер. — Если научиться, можно самому их заколдовывать. — Нет, ты не понимаешь, — резко возразил Рей, приподнявшись, чтобы выразительно на нее посмотреть. — Как, по-твоему, я выживал все это время? Я обычный человек, но прошел рядом с отмороженным бессмертным демоном половину Ската. Три амулета из этой коллекции позволяли мне защищать собственные мысли так, что даже сам Король Демонов не был способен прочитать, о чем я думаю. Амулет защиты тела — за все путешествие я даже занозы не посадил. Амулет насыщения, с которым я мог не есть несколько дней, бодрости, и в конце концов, удачи. Если бы я знал, чего мне стоит этот путь… — Да ладно тебе. Никогда не поздно обучиться чему-то новому, — заявила Эмбер. — Вот ты когда-нибудь читал заклинания? — Читал. Вот это, — он достал из заднего кармана знакомый листок. — Да все прочитать правильно не мог. Мне в первый же день выдали его и каждый день возвращались послушать, правильно ли я его говорю… Этот осел даже не соизволил мне подсказать, как это произносится! Пока не добился от стражников, чтобы мне вслух зачитали, так меня уже голодом успели заморить. Ох, забыл я уже, каково это — голодать… Ведьме внезапно стало стыдно за себя. Конечно же, не всем доступна магия с такой же легкостью, как им в доме Маары. Каждый учится выживать так, как умеет. — Ладно, прости, — вздохнула ведьма. — Мне жаль, что ты лишился своих амулетов. Рей фыркнул, все еще оглядываясь. Он изучал казармы, молчаливых людей, спящих на койках или греющихся у жаровни. Вздохнул. — В тюрьме и то условия получше. Эмбер приподняла брови, но решила не уточнять, откуда у него подобные знания. Она присела рядом с ним на койку и неловко помолчала. — А что ты умеешь делать? — все же начала беседу Эмбер. — Не то, чтобы я на что-то годился без своих амулетов, — он скривился. — А так, я считаю быстро. — Что? — поразилась ведьма. — Быстро считать — это способность, что ли? — Ну а ты задай мне пример. — Девятьсот восемь умножить на двадцать девять! — Двадцать шесть тысяч и триста тридцать три, — ответил Рей, почти не задумываясь. — Ого! — впечатлилась ведьма. — Даже не знаю, правильно ли это. — Все равно, мало где пригождается. Особенно в Хазаме, где калькуляторы у всех и так под рукой лежат. — Ага… — Потому и начал собирать амулеты, — пожал он плечами. — И вообще, это бывает на руку, если промышляешь программированием и взломом электронных кошельков… Эмбер промолчала о том, что не поняла ни слова из того, что он сказал. — А как-то еще ты пытался колдовать? — перевела она тему. — Нет. И не пытался, — отделался он. — Я и о том, что амулеты использовать способен, узнал довольно поздно. Может, мог бы и поступить в университет магии. Говорят, довольно престижное место… Хотя мать все же считала, что юристом быть престижнее. Может, оно так и есть — мне-то откуда знать? — я так и не доучился никогда. — А у вас можно выбирать, кем хочешь быть в жизни, и учиться этому? — вопросила Эмбер. Рей на нее удивленно посмотрел — кажется, ведьму это действительно интересует. В какой-то момент он успел забыть, что у них были абсолютно разные условия жизни до того, как они встретились. У всех из них, в общем-то. — Грубо говоря, да. Хотя не у всех есть таланты к тому, что интересно, и лучше выбирать то, что прибыльнее в будущем, отчего иногда приходится жертвовать своими интересами, — ответил он. — Юриспруденция мне никогда не нравилась, но на этом настоял мой брат — мол, хоть это меня поставит на правильный путь, — он усмехнулся. — Ну конечно. Знание законов мне только позволило узнать, как их обходить изящнее. — Ого, — впечатлено произнесла Эмбер. — Загадочная жизнь у вас там, в Хазаме. — Не особо. Сказать точнее — угнетающая, — поправил Рей. — Я бы не стал заключать сделку с Мидори, если бы мне так нравилось там жить. — Ясно, — проговорила Эмбер. — Что-ж, явно не от слишком хорошей жизни мы оказались здесь. Рей согласно фыркнул. Они снова неловко замолчали. — Слушай, если хочешь, я могу научить тебя нескольким простым заклинаниям, — вдруг предложила Эмбер. Рей на нее странно посмотрел. — Я же говорю, я никогда магией не занимался. — А это простые заговоры. С них мы начинаем младших учить, — посмеялась она. — Правда… Здесь магия блокируется, и мы толком ничего не сможем сделать. Поэтому предлагаю попытаться, когда будет на свободе. Ты как? — Очень смелое заявление, — фыркнул Рей, но сам задумался. Действительно, никогда не помешает обзавестись новыми способностями. — Ладно. Если мы все выберемся, я не против попробовать. — Отлично! — воодушевилась Эмбер и села перед ним прямо. — Я пока что могу рассказать основы… Начнем с обычного фонарика. Ну, маленького сгустка света, который будет освещать окружение… — А разве не надо быть Светом, чтобы обладать подобной магией? — Совсем нет. Свет — это тот, в ком без ограничений сконцентрированы абсолютно все возможности всего элемента Света. Маги же при помощи вербальных, соматических и материальных компонентов могут воспроизводить те или иные заклинания. Поэтому если ты знаешь, какое слово призывает свет, и какое движение руки тебе нужно для этого сделать — ты легко это можешь повторить и сам. Говоришь слово: «Сол», и вот это движение, смотри, — она рукой сделала движение, похожее на щелк пальцами, но наоборот. — Повтори-ка…