Сделка с Дьяволом

Разумеется, окна в комнате Михаила заколотили толстой стальной решеткой. Он и не рассчитывал на иной исход — он сам нарушил правила, он за это поплатился. Но не должна была Эмбер. Горечь ядовито растекалась в груди и не давала ему уснуть всю ночь. Теперь расклад еще хуже, чем было раньше. Будет сложнее всем помочь. А он обязательно это сделает, как только выберется на свободу. От бессонницы Михаил принялся нарезать круги по комнате. Его отчаяние требовало действий, его планы требовали терпения. Необходимо ковать железо, пока горячо, а Михаил был разгорячен от злости и целеустремленности так, что подпалилась рубашка у ладоней. В силе ли их с Габриелем план? Он может сбежать? Но у него заколочены окна и охрана у дверей, неужели он может выбраться? Ведь сейчас он уверен, как никогда: ему нужно действовать, а сидя в замке ничего не добьешься. Он не смог уснуть до самого утра, и потому застал момент, когда в его комнату проскользнуло маленькое письмо. Подождав, пока затихнут шаги и аура по ту сторону двери, он поднял и быстро развернул письмо. «Сегодня вечером Замэлл хочет собрать всех членов семьи Солеон. Он устраивает прием в Большом Зале, будет музыка, гости и угощения. Я буду ждать тебя ровно в полдень для подготовки. Где договаривались. Не опоздай. Габриель.» Остатки перьев на крыльях Михаила поднялись от волнения. «Где договаривались». А договаривались они лишь об одном месте. Значит, Габриель его ждет. Все еще в силе. Он смял бумажку в руке и сжег ее до пепла.

***

До самого вечера Михаил ломал голову, как выбраться из комнаты в назначенное время. Однако решение оказалось антиклиматично простым. По ту сторону двери он очень редко ощущал ауры своих охранников. Поначалу думая, что ему мерещится, он в конце концов осознал, что ауры вокруг него подозрительно суетливые. Охранники менялись часто, но с перерывами, люди ходили мимо, переговаривались, тревожились. Что же происходит в замке? При всем своем любопытстве, Михаилу ответ не особо-то и нужен был. Он лишь поглядывал на часы, прислушиваясь к аурам, и ближе к назначенному времени поймал окошко, в котором стража менялась с продолжительным перерывом, и выскользнул из своей комнаты. Габриель никак не поприветствовал Михаила, когда он показался в коридоре. Однако он заметил, как вмиг опустились его плечи и расслабилось его лицо, стоило старшему его завидеть вдалеке — словно бы с выдохнул с облегчением. Оглянувшись по сторонам, Михаил приблизился к брату. — План был встретиться в полночь. Нас не заметят так рано? Габриель покачал головой. Заглянув за плечо Михаила и удостоверившись, что за ними нет хвоста, он развернулся и повел его к лестницам прислуг. — Весь замок на ушах. Я проверял расписания патрулей — пустые окна через каждый час, — ответил Габриель, спускаясь по лестнице. — Я не знаю, что они делают, со мной не делятся этими подробностями, мол, «меня это не касается». А у меня такое ощущение, что то, что они готовят, касается всех. — Ты поэтому хочешь вывести меня сейчас? — Поэтому, и потому, что тебе нельзя попадать на переговоры с Замэллом снова. Да, ты уже накосячил, но еще есть время все исправить. Михаил задумчиво помолчал, следуя за Габриелем. Неужели он действительно так страшен? Если бы Михаил очень захотел, он бы прикончил этого человека еще прошлой ночью. Если бы не испугался. И если бы ему не было мерзко. Он тряхнул крыльями от отвращения при этой мысли, и обратился к брату: — Но что такого серьезного он мог подготовить для меня? Не то, чтобы я не мог за себя постоять сам. Михаил чуть не врезался в спину брата, когда тот резко остановился и завернул на переход с лестницы. — Ты не понимаешь. Это не дело силы, — Габриель приостановился, оглядываясь. Они пересекли небольшой мост с выходящими на лес окнами. — Ты можешь попасть в сделку, из которой не сможешь выбраться. Он хочет сохранить свое место, чего бы это ни стоило… другим. Он не делает жертвы сам, он толкает на них других. И так вышло, что теперь вы попались к нему в руки, и вы оба располагаете тем, что он хочет получить. Но и одному из вас тоже кое-что нужно. Михаил нахмурился. Они вновь занырнули во тьму замка. — Мне нужно освободить друзей? — Нет, это само собой разумеется, — фыркнул Габриель. — Ты ведь знаешь, как ты должен помочь Мидори с Полуночью Бездны? — Эм… Нет, — признался парень. — Понятия не имею, что Мидори от меня надо. Он молился, чтобы Габриель хоть немного сбавил шаг, ведь он боялся упустить хоть одно слово из их разговора. Но брат спешил. — А стоило поинтересоваться. Ведь, по словам Акиро, остановить Полночь Бездны можно лишь умилостивив Люциена. Что он не может упокоиться, не отомстив потомкам Серафима, что сверг его и лишил тела. И теперь лишь жертва наследника Серафима сможет умилостивить Люциена, — пока Михаил осознавал сказанное, Габриель добавил: — И Замэлл любезно предложил ему эту жертву. Внутри все разом застыло, и Михаил остановился. Ему ведь послышалось? Он его неправильно понял? — Но… Он ведь отказался. Верно ведь? — он сглотнул. — Габриель? Брат продвинулся вперед и исчез за дверью, и Михаил поспешил его догнать. — Габриель! Замэлл заключил сделку с Мидори? Они вышли к сараю. Лошади из конюшен поглядывали на вторженцев, отряхивая с себя мух, но, несмотря на вонь, Михаил ощутил ни с кем не сравнимый сквозняк свободы. Оглянувшись в сторону порыва ветра, он увидел одинокий грузовик с распахнутым багажом. Сразу за ним — уложенная брусчаткой дорога, буйная растительность, поле и темная полоса леса. Габриель раздраженно выдохнул. — Это уже не имеет значения. У нас мало времени. Сейчас тебе нужно бежать, иначе ты здесь бесполезен. К ужасу Михаила, остановившегося в шаге от свободы, его собственная решимость пошатнулась. Он уставился за ворота, на дорогу, в густую траву, в холодную даль. Что, если он совершает ошибку? Как он может помочь своим друзьям извне? Что, если его вновь обманывают, и по ту сторону он будет еще более беспомощным, чем здесь? С ними может произойти что-то страшное, пока он будет бежать, и он никак не сможет на это повлиять. Он смотрел на открытые двери грузовика, и словно бы прирос ногами к земле. — Ну же! Чего ты тормозишь? Михаил покачал головой. — Я не могу. Я не должен этого делать. — Ох, Свет, опять ты за свое, — раздраженно прошипел Габриель, закинув голову и поставив руки в бока. — Мы ведь уже это проходили… — Это… неправильно. Я не могу бежать, как последний трус. Я в их глазах стану предателем… — И что? Так тяжело нести бремя осуждения? — Габриель фыркнул. — Если тебе так не хочется быть плохим, можешь скинуть вину на меня, мол, это я заставил тебя. Как ты это любишь делать. — Не буду я этого делать! — разозлился Михаил. — Что, если у меня ничего не получится? Что, если я только здесь буду полезен? И почему сбегать должен только я, как насчет остальных? Если сейчас стражи так мало, то проблем вывести других не должно быть. Но я никогда не прощу сам себя за то, что у меня была возможность помочь моим друзьям, и я этого не сделал! — Давай кое-что проясним. Не у ТЕБЯ есть возможность спасти друзей. А у МЕНЯ, — Габриель явно уже начинал терять терпение, и если бы это было в его силах, сам бы затащил брата в повозку. — Это Я жертвую всем, чтобы помочь ТЕБЕ, а ты, неблагодарный дурак, только и думаешь, как все усложнить. — Тогда почему ТЫ даже не спросил, хочу ли я этого! — вспылил Михаил. — Да потому что нет иного выхода, дурень! — Ты всегда так говорил. Но отчего-то выход находился, — едко заметил младший. — Я не могу согласиться на твои условия, я не могу бежать, как последний трус. Я должен что-то сделать, пока это в моих силах, и я не могу позволить… Не выдержав, Габриель рявкнул: — Он принял сделку Замэлла! Это заставило Михаила заткнуться. Он посмотрел на брата, надеясь, что плохо его расслышал. — Что? Ты… ты ведь врешь мне, да? — уточнил он. Нет, он не ощущал его лжи, но его слова казались чем угодно, но только не истиной. — Ты снова мной манипулируешь, чтобы я согласился на твои условия? — Нет, Михаил. Я говорю тебе правду, — выдохнул Габриель, молясь, чтобы брат наконец осознал всю серьезность ситуации. — Замэлл предложил обменять твою душу на мир между нашими сторонами. И он согласился. Но Михаил лишь нервно посмеялся. — Нет… Нет, он не мог этого сделать. Теперь он врал уже самому себе. Конечно же мог. Цель Мидори с самого начала была предотвратить Полночь Бездны, он совершал невозможное и шел на большие жертвы ради нее. Он даже готов был пожертвовать собственной жизнью ради этой задачи. Так почему он не согласится пожертвовать чужой жизнью? Ноги онемели, и Михаил опустился на стопку ящиков. Габриель неловко положил руку ему на плечо, пытаясь проявить хоть минимальное сочувствие к переживаниям брата. — Мне жаль. — Но ведь могут быть другие методы! Неужели… Это не может быть единственным выходом, — Михаил покачал головой. — Мидори бы этого не сделал… — А ты знаешь другие выходы? — Нет, но… — Он Хранитель Люциена. Его первое лицо, представитель. И он выдвинул подобные условия. Михаил уставился перед собой, пытаясь осознать слова брата. Мидори знал, чем должен окончиться союз с ним, и он не проронил ни слова об этом. Он все это время знал, когда Михаилу настанет конец, и молчал. Он разговаривал с ним обо всем, но не об этом. Он открыл ему глаза на мир, но не на его собственную судьбу. Он обучал его всему, как будто у Михаила есть будущее. Почему? И ради чего? — Вот поэтому ты должен бежать, — мягко, но твердо напомнил Габриель. — Сейчас. Я не хотел, чтобы ты покидал это место с такими мыслями, но если это то, что должно тебя подтолкнуть, то вот. Правда, которую все знали, но никто не хотел тебе раскрывать. Если не сейчас, то живым этот замок ты не покинешь. Пройдя через все стадии принятия, Михаил наконец произнес: — Если это правда… — он тихо выдохнул, собираясь с мыслями. — То мне точно придется остаться. — Что?! Ты вообще в своем уме? — Не знаю, — Михаил поднялся с ящиков, снова глянув в сторону грузовика. — Наверно уже нет… — Не дури! Ты, может, не понимаешь, но другого шанса у тебя не будет. Или сейчас, или никогда. — Но так надо, Габриель, — попытался оправдаться Михаил, стараясь найти слова, чтобы описать свои умозаключения. — Ведь… Если я сбегу, то я только подставлю всех. Понимаешь — Полночь Бездны не изменить. Плевать, какие у людей были препирания между собой, плевать, какие недопонимания… Ничего не имеет смысл, если придет Конец. — Его голос немного звенел от волнения, хотя он и пытался себя успокоить как мог. — И если ее предотвращение требует того, чтобы я отдал душу, то… какой иной есть выбор? — Есть выбор не делать этого! — прикрикнул на него брат. — И сегодня предоставился идеальный и единственный момент. Думаешь, мне было легко организовать этот отъезд?! — Я понимаю. И я благодарен тебе за старания, — негромко выговорил Михаил, чувствуя себя виноватым перед братом. — Вывези Эвелин, пожалуйста. Но только ее. Я останусь здесь. — Ты не можешь остаться! Я вообще только ради тебя это все делаю! — рьяно возразил Габриель. — Не заберет меня — так заберут твою душу, как у следующего хранителя Света. Или Эвелин. Габриель, как ты не понимаешь, что здесь нечего решать? — Да ты просто безумен! Как ты можешь вестись на поводу у этого демона?! Они же тобой лишь пользуются, как ты этого не видишь? — С тех пор, как умер отец, все только и думают, как воспользоваться мной! — отрезал Михаил, вспушившись. — Но сейчас это мой выбор. И я решаю, как поступить в этой ситуации. Оставь мне хотя бы это. Габриель вобрал воздуха в легкие, дабы возразить, но не издал ни слова и лишь шумно выдохнул. — Ты… действительно хочешь остаться? — тихо вопросил Габриель. Без агрессии, без провокации — это было принятие. Михаил в ответ кивнул. Брат тяжело выдохнул, задумчиво хмурясь. — Я… я постараюсь сделать все, что в моих силах, — издал он, сглотнув. — Я помогу Эвелин. — Спасибо, — произнес Михаил. Габриель не мог заставить себя сдвинуть ноги с места. Их разговор окончен, он должен исполнить обещание. Тем не менее, осознание, что он сейчас должен оставить брата с этим непростым решением, не давало ему покоя. Перед тем, как уйти, он похлопал брата по плечу. Как единственная форма выражения поддержки, хоть и выраженная так скудно, но в то же время — искренне. Михаил поднял на него взгляд, и Габриель, поджав губы, быстро вышел из сарая. Михаил еще некоторое время постоял на месте, глядя в сторону открытых ворот. Он позволил себе на момент вообразить, как он выходит из этого места. Как входит в густую высокую траву, влажную после утреннего дождя, раскрывает крылья и ловит первый порыв свежего ветра перьями. Сквозняк донес до него запах диких трав. Он прикрыл глаза, наслаждаясь последней идеей о свободе, и сразу развернулся к двери, возвращаясь в свой последний склеп.

***

Для Габриеля это была не последняя малоприятная встреча со своей семьей на сегодня. После встречи с Михаилом он сразу направился в малую гостиную, чтобы столкнуться с неразрешенными вопросами. Его родная мать сидела за столом со своим хрупким высокомерием, облаченная в серебряное платье. Она сминала в пальцах ошметок бумажки, и Габриелю показалось, что на ее щеках блестели полоски слез. — Я пришел, как ты просила. Что-то произошло? Хильда тихо вздохнула, пусто глядя перед собой. — Габриель, — обратилась она к нему слабым голосом. — Это правда? Габриель растеряно моргнул. — Что именно? — Твое содействие изменникам, — она опустила взгляд, будто скрывая слезы. — Я не могу поверить… — О чем ты говоришь? Конечно же нет! — ответил Габриель. Уж что, а врать он умел. — Что заставило тебя об этом подумать? — Я ведь думала, что наследие твоего отца — для тебя не пустой звук. — Она тяжело вздохнула и поднялась с места, глядя не на Габриеля, а за его спину. — Заберите его. — Что?.. В следующий момент Габриель почувствовал сильные руки стражников на своих плечах. Он попытался вырваться, но его схватили крепче. — Да что вы себе позволяете! — рявкнул Габриель, хлопая единственным крылом. — Да вы… уберите от меня руки! — Убедительно просим вас не сопротивляться. Габриель Солеон, вы обвиняетесь в пособничестве врагам организации. Нам приказано немедленно вас арестовать. — Я ваш чертов король! Как вы смеете! — Вы не имеете никакой власти здесь, — прогромыхал стражник. — Господин Рекуро сделал свой выбор. — НЕТ!

***

Скоро после захода солнца Большой Зал начал наполняться людьми. Михаил ощущал их ауры издалека, как сбивающиеся в стайки сельди, и сам к ним следовал, не торопясь, стараясь насладиться холодным вечером. К мероприятию его одели в черный камзол с золотой вышивкой, красную рубашку и высокие сапоги. Причесали, умыли, привели в порядок — насколько это было возможно. В общем, сделали все, чтобы он вписывался в окружение аристократических выродков из Большого Зала, собравшихся на поминки будущего короля, но Михаил вписался бы куда угодно, только не в общество этих лжецов. На этот раз зал украсили еще более роскошно, чем когда его выпустили из темницы. Со всех сторон на него сияли хрустальные бокалы, свечи в золотых подсвечниках, пестрые цветы в дорогих вазах, натуральные самоцветы в украшениях гостей, богатая вышивка на их одеждах, Меррские ковры пестрили под ногами, а из угла зала доносилась вялая инструментальная музыка. Михаил медленно вобрал воздуха в грудь и тяжело выдохнул. Он будто бы физически ощущал, как копошится ненависть в его груди, губы сами собой поджимались в презрении. Он всегда ненавидел подобные мероприятия. Не мог терпеть фальшивые улыбки, которые уродливо натягивают гости на свое лицо, чтобы понравиться друг другу. Не мог осмыслить светские беседы, разговоры ни о чем, борьбу на фальшивых комплиментах, где побеждает тот, за кем остается последнее слово. Михаил ненавидит льстить, поэтому он всегда был плох в этой игре. Лесть застревает в его горле и выходит нелепой, скомканной и несусветной ложью, настолько очевидной, что становится неприлично. Но было бы так обидно, если бы в последний праздник в его жизни ему пришлось насиловать себя ложью. Первый, кто его встретил у входа, была Бриггита. Она подплыла к нему в своем пышном напудренном великолепии, первым делом протягивая руку в тесной перчатке. — О, Михаил, вы сегодня выглядите куда лучше, чем ранее! Вам пошел на пользу визит нашего замка? У Михаила не было терпения мириться с их играми. Он тяжело вздохнул и повернулся к Бриггите. — Благодарю вас, — улыбнулся он и поцеловал протянутую руку дамы. — Мне жаль, что я не могу сказать вам того же самого. Оставив даму обтекать, он направился прямо к столам с угощениями. Хоть бы еда его не подвела. К сожалению, и тут его постигло разочарование. Стол был уставлен тарелками с легкими перекусами — сырной нарезкой, мясной нарезкой, канапешками, лодочками, крекерами, муссами и фруктами. Мало того, что горячего не было, так Михаил бы этим не наелся, даже если бы съел все представленное на столе. Он с печалью вздохнул и перевел взгляд к напиткам. Узкие бокалы с игристым вином сияли в огнях свечей, заставляя Михаила задуматься — уйти ли во все тяжкие? Ему уже нечего терять. Кому какое дело до приличия, если сегодняшний день может быть для него последним. Он взял один бокал вина и опустошил его разом. Икнув, взял еще один, но больше половины в него не влезло. От спланированного самосаботажа его отвлек подошедший Альгор. — Вы так незаметно появились в Зале. Что же вы сразу ко мне не подошли? — Ради чего? — поинтересовался Михаил. Альгор пропустил его вопрос мимо ушей и взял себе тарелочку, чтобы наложить в нее угощений. — Вы не представляете, каких усилий мне стоила организация этого праздника. Видите цветы? Их везли аж с Ильмира. И смотрите — выглядят, как только срезанные. А это шампанское мне обошлось в кругленькую сумму… Скажите, как вам? Михаил отпил еще кислого, терпкого и приторного шампанского и ответил: — Отвратительно. — Ха-ха, вы просто еще не распробовали хорошие вина. — Полагаю, шанса уже не предоставится, — плоско выдал Михаил. Альгор одарил его странным взглядом, на который Михаил ответил немым вопросом, но решил и сейчас пропустить его слова. — Ох, как вам еда? Вы не предсталвяете, как сложно было достать этот сыр. Его делают только из сыра гардиорских коз, но они уже давно не поставляют на это побережье, но мне повезло иметь связи… Ох, а лососевый мусс, рыба аж с самого Агальта! — издал Альгор, потянувшись к тарелочке с небольшими корзиночками, наполненными розовым муссом, всеми силами стараясь перевести тему. — Лососевый мусс, вы должны это попробовать! Я слышал, вы сами в некотором роде знакомы с тонкостями кулинарии? — Кто вам это рассказал? — Неважно, лучше возьмите, попробуйте! Михаил из вежливости принял угощение и попробовал небольшой кусочек. От резкого вкуса на глазах чуть не проступили слезы. — О Благочестивый Свет, кто это приготовил? — Вам нравится? — просиял Альгор. — Это самый омерзительный лососевый мусс, что я ел в своей жизни, — поделился Михаил, и выплюнул отвратительную субстанцию в салфетку. — Как долго лежала эта рыба? Она, должно быть, стухла еще на полпути из Лифенсоула, а вы это даже не проконтролировали. Ее перемололи с потрохами? Положили соли больше, чем самой рыбы? Поотрывал бы руки ослам, что это сотворили. Лицо Альгора выглядело так, будто он проглотил что-то мерзкое. Возможно, тот же мусс. — Это… Мои личные повара были ответственны... — Правда? — Михаил вскинул брови, запил отвратительный мусс отвратительным шампанским, и добавил: — Передайте им, что день, когда я стану королем — не их день. Михаил допил шампанское и взял следующий бокал. — Михаил… Я все понимаю, но я думаю, вам не стоит так налегать на напитки. Еще только начало вечера… — О, а вы хотите попытаться их у меня отобрать? — предложил Михаил, посмотрев на Альгора, будто действительно ожидая, что он попытается у него забрать бокал, и давая понять, что он не постесняется дать отпор. От непонимания и неловкой тишины он будто бы скукожился, и Михаил громко рассмеялся и похлопал свободной рукой его по спине, отчего с тарелки мужчины слетела одна канапешка. — Ха-ха, я же шучу! — И тем не менее, правила приличия никто не отменял, — Альгор брезгливо отряхнул свой костюм и отставил тарелку на стол. — Досадно, где же пропадают горячие блюда? Мне надо пойти поторопить их. О Свет, они даже не удосужились зажечь свечи! Где же прислуга, кто был ответственен за свечи? — Что вы, не стоит никого звать, сами, что ли, не справимся? — тут же предложил Михаил, засияв. Посмеялся в ответ на удивленный взгляд Альгора. — Ха-ха, да что вы, как неродные! Михаил сделал легкое движение рукой вверх. Однако, вместо свечек, пламя охватило скатерть и угощения на столе рядом, и окружающие вскрикнули. Он тут же махнул ладонью вниз и потушил огонь без остатка. Свечи, тем не менее, продолжили гореть. — Упс! Промазал. Наверно, не стоит мне пользоваться огнем на нетрезвую голову, ха-ха! Довольный своим перформансом, он поспешил скрыться с места преступления, и окружающие от него отступили, как будто парень сам по себе вот-вот возгорится. Он уже начинал замечать косые взгляды и прикрытые рты в тихих обсуждениях, замечал, что не ему приходится протискиваться через людей, но от него вежливо шарахались в сторону. — Михаил, как мы рады вас здесь видеть! Несколько дам бесцеремонно преградили ему путь, осмелившись подойти к самовоспламеняющемуся принцу. Среди них Михаил узнал женщину, которую Альгор когда-то представил ему как его двоюродную тетушку, остальных же он не припоминал. — Ваши способности просто впечатляют! — пропела его двоюродная тетушка. — Когда же вы этому успели научиться? — Это абсолютно базовые способности семьи Хранителей, спасибо! — едко парировал Михаил, улыбнувшись. — А, или что, в вашем представлении, входит в способности и обязанности Хранителя Света? — Откуда же нам знать, мы же не Свет! Ха-ха-ха. — Действительно, ха-ха-ха! — Говорят, что на церемонии передачи престола было такое невероятное огненное представление, — ахнула дама в синем, обратившись к подругам. — Говорят, было так красиво! Наверно, это входит в способности Света? — Михаил, Вас же тогда и выбрали новым наследником Света, верно? — обратилась к нему тетушка. — Как жаль, что я не смогла присутствовать на церемонии! Говорят, что было поистине роскошно… Беднягу Габриеля так позорно отвергли, кто бы знал, чему причина? — Я не видел ваших лиц ни тогда, ни ранее, — поделился Михаил. — Ну что же вы! Я всего лишь была занята в тот день и не смогла ответить на приглашение, — она быстрым движением раскрыла веер, обмахивая свое потеплевшее лицо. — Мы с Балором были очень близки… — Правда? Как странно, что он даже имени вашего не упоминал. Дама поджала губы, активнее обмахиваясь веером. Очередь занимать разговором принца перешла к следующей даме. — Давайте лучше расскажете, как вы приняли неожиданный поворот судьбы в тот вечер. Никто даже подумать не мог, что Свет откажется от настоящего наследника! Все были так удивлены, но что же вы? — Не знаю, — Михаил пожал плечами, опустил взгляд в бокал. Отпив еще шампанского, ответил: — С тех пор так много воды утекло, и я старался об этом не думать. — Ну правда, честно скажите, первое, что приходит в голову! — Честно, — он отпил еще больше шампанского. — Это самый худший день в моей жизни. — Ох, ну как же так? Вы не были готовы к этому бремени? — Так уж вышло, что в тот же самый день, парой часов спустя, я нашел своего отца со стрелой охотников в голове, — собеседники словно бы проглотили свои языки. Михаил заметил, как они переглянулись, и спросил: — А вы не знали? О, как неловко. Уж надеюсь, что вы не знали, ведь в обратном случае вы пособничаете с убийцами короля по сознательному выбору, а это делает вас изменниками. Ха-ха, как неловко бы вышло! Тетушке уже не помогал ее веер, и из-под стоя пудры было заметно, как раскраснелось ее лицо. — Мы… не знаем, что происходило, и мы не в курсе деятельности нашего герцога, так что не будем об этом сейчас. — Конечно. Я уверен, что вы были бы счастливы видеть меня на троне и столкнуться со справедливым судом ваших решений, — Михаил лучезарно улыбнулся ей. — Ох, ну что вы, давайте не загадывать… — ее взгляд вдруг скользнул в сторону, и она даже не смогла закончить предложение. Она коснулась плеча подруги, показывая в сторону двери, и та прошептала что-то похожее на «возмутительно!». Непонимающе нахмурившись, Михаил обернулся туда, куда указывала дама. Узкий бокал выскользнул из его пальцев и глухо разбился о мраморный пол. Время остановилось, звуки затихли. Грязную, помпезную, переполненную украшениями и деталями комнату осветил единственный светлый луч вышедшего солнца. Девушка скромно оглядывалась по сторонам, несмело заходя в зал. Она отчаянно выискивала взглядом лишь одного человека, и встретившись с ним взглядом, рвано ахнула, приложив руки к губам. Придя в себя, Михаил сорвался с места. — ЭВЕЛИН! Он слету поймал в объятия бросившуюся к нему сестру, поднял ее и покрутил в воздухе. Эвелин рассмеялась. Он даже не успел задуматься: действительно ли это она? Его не обманывают? Ему еще не доводилось встречать сестру с нынешними способностями к чтению ауры, но он мог четко осознать: он обнимает сестру. Легкую, как мотылек, теплую, как уютный свет камина в холодный вечер. Сильно похудевшую, слабую, тихую и бледную, но сестру. Михаил не мог сдержать слезы счастья, и ему не было за это стыдно. — Эвелин… Я так рад тебя видеть, — Михаил поставил ее на землю и отстранил от себя, чтобы рассмотреть. Эвелин значительно исхудала, ее пышные белые кудри потеряли жизнь, но улыбка сияла на ее лице искренним счастьем, а глаза блестели от слез. Он был просто счастлив, что он может снова увидеть ее. Снова может обнять, прижать к себе и не отпускать. Сестра снова рядом, и теперь он точно никуда ее не отпустит. — Я так рада, — с трудом проговорила она, всхлипывая и вытирая слезы. — Я так рада… С тобой все хорошо… Михаил посмеялся от радости и вновь обнял ее. — Конечно. Куда я денусь… Хотелось больше не отпускать ее. Всегда держать ее за руку, чтобы теперь она точно не выскользнула у него меж пальцев. Больше никто и никогда не сможет их разлучить… Но в конце концов пришлось разжать объятия. — Мисс Эвелин! Как я счастлив, что вы смогли к нам присоединиться, — обрадованно воскликнул Альгор, сложив ладони вместе. — Не хотите сока? Закусок? — Нет, — коротко ответила Эвелин, держась за руку брата. Михаил заметил, что она слегка заступила за его спину, глядя на Альгора исподлобья. Внутри него поднялась такая ярость, что он ощутил жар в ладонях. — Очень жаль. В таком случае, ваши родственники с радостью с вами пообщаются! Не стоит так стесняться… — Вы. — перебил его Михаил твердым голосом, поворачиваясь к Альгору. — Больше не приблизитесь к моей сестре. Ни на шаг. В воздухе слегка запахло дымом, и он понял, что рукава рубашки слегка подгорели. Эвелин удивленно ахнула, отпустив руку, но не отступив. Он мимолетом глянул на сестру. Что же ей пришлось пережить за это время? Что она знает об Альгоре, чего не видел еще Михаил? Но сейчас ему не требовалось слов, чтобы понять — сестра так же морально и физически истощена, как он был после темницы. — Михаил, не стоит так волноваться! Мы ведь вам не чужие люди, мы желаем вам лишь блага… — ЛОЖЬ! — рявкнул на него Михаил, перебивая. — Весь этот зал насквозь провонял ложью. Как вас самих не мутит от собственного вранья, как вы не подавились ей еще! Гости в зале притихли. Их внимание привлек переполох у входа и буквально искрящийся от ярости Свет. Михаил поймал на себе их взгляды. Ощутил в воздухе нотки страха. Он заметил, как пятятся прочь от него гости, и даже Альгор сделал пару шагов назад. Это показалось ему ужасно забавным. — Вы только посмотрите на себя! Вы так меня боитесь, это же просто жалко, — он посмеялся с них. — Вы боитесь меня, потому что я не один из вас. Верно? Потому что все, что от вас отличается — это страшно, это странно, этого не должно существовать. Вы боитесь последствий за свои действия, которые я могу принести. Вы отвратительны. Солеоны из поколения в поколения передают с фамилией лишь трусость. Вы изгоняете народы из-за своего страха, вы запрещаете магию из-за страха, вы запираетесь во дворцах, закрываясь от собственного народа, из-за страха! Вы жалкие, зажравшиеся людишки, построившие свою роскошь на костях народов, что платят за ваш страх! Ему было плевать, что он выставляет себя последним дураком, плевать, что все они смотрят на него с тревогой и отвращением — он больше не мог терпеть, вся ярость, скопившаяся внутри, просилась наружу. Все в зале смотрели на него — кроме Эвелин. С тяжелой печалью она опустила взгляд в пол, не отпуская руку брата. Михаил выдохнул, чуть остыв, и окинул взглядом людей. — Но знаете что? Это уже не имеет значения. Неважно, какого вы статуса, сколько у вас денег, какой вы расы — ведь если ничего не предпринять, пожинать последствия за грехи поколений придется всем нам. Помрем мы все одинаково. И демоны, и люди. Скат не сделает вам одолжения, догнивая в одиночестве, забытый собственным народом. В воздухе повисла тишина после его речи. Реакции разнились: от беспокойства за ментальное благосостояние мальчика до ужаса, от насмешки до потупленного в неверии взгляда. Но никто не решался нарушить тишину. Кроме человека за его спиной. — Браво, Солеон, — воскликнул мужчина, похлопав ему. Михаил тут же обернулся на Замэлла, который незаметно вошел в комнату во время его речи и занял крайний стул у стены. — Воистину речь, достойная короля. Шепот прошелся по толпе, а Замэлл поднялся и приблизился к Михаилу, который тут же настороженно ощетинился. — А вы что так смотрите? Мальчишка, между прочим, прав, — обратился мужчина к аудитории. — Все до последнего слова. Скат умирает, и вина лежит на вас. И на мне. На всех паразитах этого мира. — Но… никто об этом не говорил, — подал голос Цирилл. — Нигде об этом не писалось… — А вы бы слушали? — любезно улыбнулся Замэлл. Михаил прищурился. Надо же, как он быстро переобувается! — Эта история известна всем нам с детства, но мы все предпочитаем жить, игнорируя правду. Никто за все тысячелетия не был готов принять ответственность и ответить за грехи своего рода, — он перевел взгляд на Михаила. — И мы за это поплатимся. Михаил отвернулся от него. Не только от того, что его пробирало холодом под его пустым взглядом, но и потому, что он знал, к чему ведет глава. — В твоих силах нас спасти, Михаил. У меня есть для тебя предложение… Ты в праве от него отказаться. Но я уверен, что ты не станешь. Конечно, Михаил уже знал свой ответ. Тем не менее, озвучить его было сложнее всего. — Я готов вас выслушать, — выдохнул он, повернувшись к главе. Замэлл довольно улыбнулся. — Предлагаю перейти в более уединенное место, подальше от любопытных глаз. Михаил обменялся взглядом с Эвелин. Нехотя, но она отпустила его и отступила, сразу же обхватив себя руками. Задержав на ней взгляд, полный сожаления, он последовал за главой. Шум в Зале не сразу возобновился, разговоры были тревожными, тихими, шуршащими. Замэлл шел, пока шум вдалеке не стал тише их шагов, и остановился у высоких окон, выходящих на горы. Михаил меланхолично поднял взгляд к вершинам, стараясь игнорировать свой ужас перед предстоящим приговором. — Я так понимаю, Габриель уже успел вам рассказать о том, что входит в наши планы. Михаил мимолетом на него глянул. Впрочем, уже не важно, откуда Замэлл об этом узнал. — Да. — Прекрасно. Это значительно упрощает нам диалог, — глава улыбнулся. — Я могу понять ваш шок. Вы это красноречиво продемонстрировали только что, перед залом. Действительно нелегко принимать подобные вести о том, кому ранее вы так хотели доверять. Все действительно должно закончиться этим? Где-то глубоко в своей душе он понимал, что все вело именно к этому. Там же, где он прятал свои подозрения о настоящей личности друга. Там же, куда он задвигал свой ужас перед воплощением Тьмы и Хаоса, который много тысячелетий жаждет своей мести. Все-таки, он выбрал худшее время для того, чтобы быть Светом. — Он вам так сказал? — Если не верите — можете сами поинтересоваться, — предложил Замэлл. — Мы заключили с Королем Демонов договоренность, в которой мы предоставляем вам возможность заключить решающую сделку. Одна жертва, и целый мир спасенных жизней… — Не надо меня уговаривать. Я все равно не могу отказаться. Ведь если он откажется, он не сможет жить с осознанием, что в его силах было как-то помочь. Даже если жить остается не так долго. Замэлл довольно улыбнулся. — Я так и знал. Церемония уже назначена на завтрашний вечер. Вам помогут подготовиться. Михаил нервно усмехнулся, поглядывая туда, откуда доносился сдержанный смех и светские разговоры людей. — Вы ведь позвали меня на мои собственный поминки, — заметил он. — Как же любезно с вашей стороны. — Я рад, что вам нравится, — улыбнулся Замэлл, и покинул его, направляясь в противоположную от Большого Зала сторону. Михаил еще некоторое время постоял в одиночестве и тишине. Легкость в голове начинала его покидать, и оставалась лишь пульсирующая боль в висках. Он убрал с лица выбившиеся из прически локоны, но те вернулись на место. Когда он вернулся в зал, первым делом он поискал взглядом сестру. Эвелин дожидалась его, скромно сидя на краешке стула у стенки. К счастью, никто больше к ней подходить не стал — явно остерегались реакции Михаила. Она сразу поднялась с места, завидев его в дверях. — О чем вы говорили? — Эвелин коснулась его руки, пытаясь заглянуть в лицо. — Михаил? Михаил сглотнул болезненный ком посреди горла. Он хотел ей ответить, но все силы уходили на то, чтобы держать лицо перед ней. Нельзя показывать, что что-то не так. Он должен быть сильным. Эвелин не должна видеть его горечь — только сильнее волноваться будет. Он тяжело перевел дыхание, и, неспособный что-либо ответить, сказал: — Все будет хорошо. Обещаю.

***

Эмбер разбудили громким лязгом металла о металл, за которым последовал голос человека: — Поднимайся! Выходи на замену. Ведьма едва разлепила глаза и подняла себя на деревянных конечностях. Голос к ней еще не вернулся с прошлой десятичасовой смены, с которой прошло от силы два часа. Не успела она прийти в себя, как стражник уже вытащил ее из клетки и потащил к ущелью. Со стороны Замэлла было бы крайне недальновидно избавляться от одной из немногих оставшихся ведьм в ритуале. Поэтому Эмбер поставили на замену. Как только кто-то из магов прекращает читать — его сбрасывают, а ее ставят на его место. Это значит, что у нее больше нет четких смен. Маг на замене может читать два часа, может читать все шесть, а может выходить за сроки, отдых только если повезет. Ее отделили от остальных магов и посадили в отдельную клетку рядом с ущельем, и вроде бы прошло не больше полутора суток, большую часть из них она провела у ущелья, и это оказались самыми утомительными сутками, что она могла вообразить. Пока ее вели к ущелью, она заметила непривычную деталь: к ущелью вели не ее одну, а еще двух магов на замену. Что успело произойти, пока она спала? Внезапный саботаж? У нее не было сил думать о происходящем, но было достаточно времени, чтобы тревожиться. Она встала на свою привычную смену и продолжила читать. Она что-то пропустила? Она чего-то не понимает? В воздухе как будто повис запах надвигающегося несчастья, но она не могла понять, в чем дело. Что-то происходит наверху? А может, они хотят что-то сделать внизу?.. Привычный монотонный гул звучал в пещере минут десять, пока по другую сторону ущелья не начали слышаться строгие крики стражей. Эмбер подняла глаза. Ведьма перед ней прекратила читать. — Кому говорю! Незаменимых нет! — Не прекращать читать заклинание! Ведьма не поддавалась на угрозы, и Эмбер почти забыла бормотать заклинание сама от волнения. Что же Ронна делает? Ее же там и казнят! Она заметила, что большинство магов обратили внимание на переполох, но губы каждого все еще шептали привычные слова. Стражник за спиной Ронны поднял арбалет когда решил, что мириться с выходками ведьмы бесполезно. — РОННА, НЕТ! — рвано рявкнула Эмбер и выпустила шар огня в сторону стражника. Арбалет воспламенился, и Эмбер уже обрадовалась, как вдруг она услышала просвистевшую в воздухе стрелу с противоположной стороны. Ронна потеряла равновесие и обессиленно упала в пропасть. — РОННА! Ее толкнули в спину. — Эй, не прерываемся! Замена уже в пути. Страх словно бы покинул ее вмиг. Не задумываясь о последствиях, она развернулась к стражнику и кинулась на него с раскаленными ладонями. — Вы… не имели… права! — выкрикнула она, пытаясь нацелить распаленные ладони в лицо охранника, но мужчина легко ее пересилил. — Эй, Джефф, веди еще одну! — Это была моя сестра! Она вдруг осознала, что в зале поднялся гул другого рода. Мало кто продолжал читать заклинание, стражники высыпали на платформу, кто-то тащил замену, кто-то вооруженный. Эмбер продолжала пытаться вырваться из захвата стражника и вцепилась зубами в его руку. В воздухе просвистело несколько стрел, но она не видела, куда они попали. Не в нее — значит можно продолжать бороться. — Ну же, чего медлите! — прокричал держащий ее стражник. Осознав, Эмбер резко дернулась в сторону, и как раз вовремя — арбалетная стрела вонзилась в руку стражника, и он ее откинул на платформу. Не успела она вскочить на ноги, как ее за руку схватил другой стражник и потащил в сторону ущелья. — Не надейся, отродье, — сказал он ей, негромко. — Ваши усилия бессмысленны. Вы уже опоздали. — Что?.. — издала она. Но секунда невнимательности ее подвела. Эмбер почувствовала, что под ней нет земли. Но поняла она это слишком поздно. Она не могла остановить свое тело, не могла замереть в воздухе. В этот миг все внутри подскочило вверх, когда как она сама отдалась холодной бездне под ее спиной. Пару секунд она еще видела пляшущие тени фигур в свете огней, пока свет не начал меркнуть перед глазами.