Сделка с Дьяволом

На утро следующего дня Мидори проснулся достаточно поздно. Проснулся он не сам — его поднял громкий лязг чего-то тяжелого и железного, упавшего на старый деревянный пол, заставляя демона подскочить с места и достать из-под подушки кинжал. Первым делом он удивился самому факту того, что проснулся: таким мертвым сном он не засыпал уже давненько, возможно, еще со времен до охотников. Однако, оглянув комнату, опасность он не обнаружил: только неловко наклонившегося за лежащим на полу мечом Михаила, который стыдливо раскраснелся под сонным взглядом демона. — Прости-прости! Я случайно! — громко прошептал он так, будто лязг его меча еще не поднял всех в этом доме. Вздохнув, Мидори опустил кинжал и убрал с лица взлохмаченные волосы. — Если ты собрался тренироваться с утра пораньше, делай это хотя бы на улице, — проворчал демон. Разглядывая краснеющего парня, он наконец заметил, что показалось ему в нем странным: свои поношенные свитера Михаил наконец-то сменил на черные штаны и чистую белую рубаху, перехваченную неумело застегнутой портупеей. В замешательстве нахмурился. — Это что на тебе? — О, это Маара оставила нам одежду! — обрадованно отозвался парень. — И вот, смотри, я теперь смогу цеплять меч Света за спину! Или на бедро, как угодно. Теперь-то не будет теряться… Надо только разобраться, как дотянуться… Мидори фыркнул, наблюдая за потугами парня дотянуться до застежек на спине. Снова уронил меч, с тем же малоприятным грохотом. В конце концов демон не выдержал, вылез из постели и помог Михаилу повесить ножны на крючок за спиной. Поправил крепление, из-за которого оружие неправильно висело, перевернул спутанные ремни, поправил застежки, и в конце концов полностью перевязал заново ремни на отчаянно краснеющем от стыда парне. — Ты так исхудал, — заметил Мидори, отступая и оценивая свою работу. В воспоминаниях на мгновение пронеслись первые дни пути, когда он лечил Михаила от его глупых ранений после побега из Альма Аркила, его крепкая юношеская фигура и неподъемный вес. Сейчас же парень заметно осунулся, покрытые темной щетиной скулы заострились, а в глазах пролегла столь знакомая тень. — Кто бы мне это говорил, — посмеялся парень, отводя взгляд. Он кивнул в сторону комода. — Тебе, кстати, Маара тоже одежду оставила. Подготовленная одежда оказалась весьма знакомой ему: Маара явно утилизировала принесенные обноски из Эмбарго Роус, и перешила их в более удобный и аккуратный наряд. Когда и как ведьма успела это сделать — Мидори уже не знал, но толика любопытства в нем все же промелькнула. Строгую официальную форму она преобразовала в свободный плащ с капюшоном, ровно повторяющий вышитые растительные узоры прежнего одеяния, черная рубашка стала легкой кофтой, и штаны стали немного более свободными. — Сегодня немного дождливо, лучше одеться потеплее. Ты уже знаешь, чем будешь сегодня заниматься? — беззаботно щебетал Михаил пока он переодевался, заправляя кровать и наводя порядок в своем уголке. — Я думал позавтракать и пойти в город, поискать Маару или Велиала… В доме их нет, я уже проверял. Хочу узнать, как прошло вчерашнее дело… И все ли в порядке. Но, думаю, если бы было не в порядке, мы бы узнали? В любом случае, я не могу сидеть тут без дела! Я уверен, работа в городе найдется. А ты как? Завтракать будешь? — он обернулся к другу, но мгновенно зардел по самые уши и отвернулся к стене, потупив взгляд. Мидори, заметив его реакцию, непонимающе дернул ушами и натянул на себя новую кофту. — Я уверен, даже если бы мы сильно хотели, нам бы не дали сидеть без дела, — заметил демон. Ткань приятно ощущалась к телу, не хуже его привычных дорогих облачений из Дворца. — Завтракать я не буду, — заметил недовольный взгляд парня. — При всем уважении, Михаил, я чисто физически неспособен так часто есть. Мне по горло хватило вчерашнего застолья. Михаил подозрительно прищурился, скрестив руки на груди. — Ладно уж, поверю тебе. Чай хоть будешь? — Конечно. Мидори накинул на себя плащ, пристегнул ножны к поясу, и они отправились на кухню. В момент, когда Михаил открывал дверь, с обратной стороны послышался грохот и возмущенный восклик. В коридоре Эмбер недовольно ругалась под нос, потирая ушибленный об открытую дверь лоб. — О, доброе утро! А ты вовремя, мы как раз завтракать идем. Ты с нами? — обрадованно воскликнул Михаил, пропустив мимо ушей ее возмущение. — Нет, нет, я позавтракала, без меня, — торопливо отозвалась она, огибая дверь и поправляя сумку на плече. — У меня есть дела, увидимся позже… — Какие дела? — Михаил вскинул брови, но ему уже не ответили. Эмбер исчезла за поворотом так же внезапно, как вписалась в их открывающуюся дверь. Он грустно вздохнул. — Она все еще выглядит напряженной. Тебе так не кажется? — А? — демон рассеянно поднял уши и посмотрел на него. — Неважно… На кухне Михаил отыскал оставленную со вчера еду, неумело разогрел, нарочито пользуясь только своими силами, и наложил себе порцию. Наказал Мидори сесть, не дергаться и ждать чай, который он сам сделает. По количеству оставшейся еды Михаил стал подозревать, что ведьма нагло наврала ему о том, что успела позавтракать — свое возмущение он мог только высказывать своему молчаливому собеседнику. Наконец, поставив Мидори чашку черного чая и тарелку с едой себе, он опустился за стол. — Так ты не ответил на мой вопрос. Выйдешь в город? Или останешься тут? — Будь моя воля, я бы и не высовывался из этого дома, — произнес наконец Мидори, грея руки об чашку чая. — Столько людей… Уверен, мы не отделаемся так легко, как вчера. — Почему? — Михаил на него непонимающе посмотрел, и Мидори ответил ему многозначительным взглядом. — А… точно, — неловко прокашлялся и вернулся к еде. — Люди… — Верно. Еще неизвестно, как они отреагируют… на меня. Легко было жить, когда еще никто не догадывался, как я выгляжу… Михаил неловко помолчал, без аппетита ворочая картофель на тарелке. — А мне кажется, что все не так плохо будет, — поделился он. — Люди все равно ожидают от нас каких-то действий. Разве будет удивительно, если Хранитель Тени вдруг появится среди людей? Мидори тяжко вздохнул, приложив лицо к руке. — Все не так просто, Михаил… Я сто пятьдесят лет для них был воплощением молчаливой власти, повелевающей над Хазамой. Соотвественно, любую беду, что происходила в королевстве, можно повесить на это безликое воплощение тьмы. А сейчас у виновника их бед появилось лицо. Каждый демон в этом городе — беженец из Хазамы, у них есть причины меня презирать. Каждый из них пострадал от той системы, главой которой был я. И едва ли кто станет давать мне шанс доказать свою безвредность. — Но ведь это не так… — И кто же будет судить? Михаил расстроенно опустил взгляд к тарелке. — Но ведь я тебе верю. И я за тебя ручаюсь, — произнес он. — Разве этого людям мало? — И я ценю это, Михаил. Правда, — Мидори тяжело вздохнул, сложив руки перед собой. — Но одного одобрения короля действительно недостаточно. Уши демона дернулись, и спустя пару секунд Михаил услышал тяжелые шаги в саду. Дверь без стука открылась, впуская в дом Велиала. — О, проснулись. Хорошо, — удовлетворительно рыкнул демон и бросил на стол тяжелую сумку. Судя по звуку — куча железа и инструментов. Михаил тут же вскинулся на своем месте. — Как ваша вчерашняя миссия? Все хорошо? — первым делом вопросил он, даже не здороваясь. Демон раздраженно скривился, как от приставучей мошки, и опустился на стул во главе стола, подтягивая к себе сумку. — Ну раз уж я здесь, значит, что проблем не возникло, — ответил он и выудил из сумки покореженный временный протез и инструменты. — Альма Аркил стоит крепко. У замка все под контролем, а глава церкви — как его там уже, Самаэль? — как правая рука короля Балора, на время занял кресло во главе совета. Продержатся еще какое-то время… А по Ингосту — ложная тревога. Тварей действительно видели близ города, но по какой-то причине они не стали бросаться на людей. Обошли стороной, — он задумчиво почесал щетину. — Странное поведение для них, конечно… но следить за ними — себе дороже. Михаил хмуро его выслушал. Есть что-то неправильное в том, что он даже не прикладывает руку к организации совета, хотя вот он, прямо здесь, живой и здоровый, готов помогать — но сидит в убежище, как наказанный пес. С другой стороны, он формально даже не коронован… Он опустился обратно на свой стул и расстроенно уткнулся в свою тарелку. — Не переживай, Солеон, без дела сидеть не будешь. Весь лагерь уже шепчется о том, что прошлым вечером прибыл их король. Будет хорошо, если этот король скажет пару слов своему народу, — сказал Велиал, сосредоточенно выравнивая прутья на своем помятом протезе. Заметив вид Михаила, он настоял: — Не прячь глаза, Солеон, от тебя все только этого и ждут. Люди тут много месяцев живут только на надежде, дай им хоть знать, что все не зазря. — кивнув Мидори, демон добавил: — А тебе не стоит сильно высовываться. Да, я говорил, что скрываться смысла нет, но и лезть на рожон не стоит. Пусть народом занимается непосредственно их король, а тебе уж работу найдем. — Работу? — Мидори приподнял бровь. — Ага. А ты думал, отдыхать сюда пришел? Ну уж нет, нам все руки нужны. Уж тем более те, которые могут материю переформировывать, — Велиал криво ухмыльнулся. Подумав, Мидори кивнул. — Хорошо. Я постараюсь помочь, чем смогу. — Отлично. И Цирцею не забудь проведать, — сказал Велиал, и, уловив недовольство на лице друга, с напором добавил: — Не делай такое лицо, Мидори, она этого заслужила. Она первее меня кинулась за тобой следом, и прошла через многое ради тебя… — Я ведь не забыл упомянуть, что именно из-за ее таблеток обострились мои приступы? — прохладно поинтересовался Мидори. — Не забыл. А еще ты четко объяснил, что свои старые таблетки ты потерял несколько месяцев тому назад, и хрен его поймет, что на самом деле стало триггером для твоего эпизода, — твердо сказал Велиал. Ободряюще похлопал Мидори по плечу. — Давай. Не кусайся. Я отдам поручение Робину, он подойдет к тебе после утреннего собрания. Солеон, — он перевел выразительный взгляд на парня. — На собрание пойдешь со мной. Михаил взволнованно вспушился, а его лицо раскраснелось. — Но… но я совсем не приготовил никакой речи, я не знаю… что мне им говорить? — Да хоть что угодно. Тебе их не в бой вести, или еще чего, тебе просто надо показать себя и дать людям знать, что король с ними, борется за них, и все такое. Справишься? Сглотнув, Михаил напряженно кивнул, но, кажется, волноваться стал только сильнее. Краска с его лица схлынула неестественно быстро. Аппетит вмиг пропал, на чем и завершился их завтрак. Они дождались, когда Велиал приведет свою руку в рабочее состояние и приделает ее к себе, после чего следом за ним отправились в город. На улице еще было зябко. Влага тумана липла к коже, солнце холодным светом заливало свежие сады. До домов города идти оказалось не так далеко, как вчера им показалось — первые крыши выступили из рассветного тумана сразу за старыми яблонями. Велиал кивнул в ответ на приветствия обхваживающих огород людей, Михаил неловко им помахал, а Мидори демонстративно проигнорировал, натянув на лицо капюшон. Велиал привел их к главной площади, где проходил завтрак, но предусмотрительно выводить их к людям не стал — остановил в тени крыльца здания и стал выжидающе наблюдать за активностью. Открытую местность заставили длинными столами, где завтракали люди, крыльцо административного здания обернули стойкой с раздачей еды, куда народ выстроился за своими порциями. Завтрак уже явно подходил к концу, и люди постепенно тянулись в одну сторону, по всей видимости — к площади, где будет проходить собрание. Следуя примеру Велиала, Михаил не издавал ни звука, хоть по нему явно был заметен легкий тремор от волнения. — Все будет хорошо, Михаил, — сказал Мидори, заметив его вид. — Ты уже говорил речи перед людьми, и тут справишься. — А ты не пойдешь? — жалобно посмотрел он на друга. — Разумеется, нет. Я стараюсь избегать больших скоплений людей, — демон обхватил себя руками, косясь в сторону площади. — Как Велиал говорил — не стоит лезть на рожон. Михаил тяжело вздохнул. Его прежде успокаивала лишь мысль, что в публике будет хоть один демон, перед которым он не боится опозориться. Велиал потрепал его по плечу и кивнул в сторону. — Пора. Идем, — рыкнул он. — Мидори — жди тут. Взволнованно отряхнув крылья, Михаил кивнул и последовал за ним. На площади перед часовой башней собралось полно людей — большинство подтягивались с завтрака, много кто и раньше стоял ждал начало собрания. У доски с объявлениями толпа была самой плотной, отходя от нее, люди собирались на небольшие группки, переговариваясь и обсуждая расписание. Гам нарушил громкий бой колокола часовни, провозглашающий наступление девяти часов утра. Только когда на деревянную платформу поднялся Робин, а за ним Велиал, толпа чуть затихла, обращая внимание на спикеров. — Тишина! Все внимание! — гаркнул Робин, без особой на то необходимости. — Сейчас пройдемся по расписанию на день и последним новостям, к вопросам перейдем в конце! Велиал подтянулся к стойке с видом самого уставшего демона в мире. Зевнув, но развернул листок перед собой. — Так, че тут у нас… Вылазка в Штирм за припасами одним отрядом, другим — разведать, че за шумиха на востоке Исаи-Мориса. Твою ж, нам только целого населения столицы не хватало здесь, — проворчал Велиал себе под нос, щурясь на покоцанную бумажку в руках. Он небрежно прошелся по каждому пункту, декларируя сегодняшние новости, не отвлекаясь на вопросы. — Распорядок смен у Бригитты узнаете, на вылазки у Робина записаться, так, че там еще у нас… Ах да, ваш король вернулся. Михаил Солеон, живой, здоровый, вот, как просили. По толпе тут же прошелся шепот — сначала удивленный, потом недоверчивый, постепенно переходя в обрадованный гам, и когда Михаил поднялся и показался на платформе, его захлестнуло восторженными воплями. Он неловко улыбнулся, приподняв руку в приветствии, и занял место Велиала за стойкой. — Доброго всем утра! Ха-хах, — он нервно посмеялся, окинув взглядом толпу народа перед собой. Людей собралось здесь действительно много — от края до края площади, еще стекались с соседствующих улиц и обращали на него свои эмоциональные лица. Они ликовали, перешикивали друг друга, пытаясь расслышать короля, и смотрели на него. Все они. Все их лица обращены к нему. Михаил нервно сглотнул, но продолжил: — Я так рад вас всех видеть! Я… Для меня большая честь стоять перед вами сейчас, в это неле… — он запнулся на слове. Черт. Какое, нахрен, нелегкое время? — … нелегкое… Голос треснул, и он прокашлялся. Это он про конец света? Он это серьезно? — Это нелегкое время… Они смотрят. Почему они так внимательно смотрят? Точно. Они все знают. Они знают, что он знает. Что он видел Конец глазами его творца. Бесконечную ночь без звезд и без лун. Выжженную огнем прогнившую землю. Слышал болезненный стон Всематери. Они знают, к чему все идет. — Нелегкое… Что он говорит? К чему он ведет? В чем суть его речи? Что он уже сказал? Они видят его ложь, и он их не обманет. Он так волнуется, это так бросается в глаза, это так позорно! — Время… Время. Это нелегкое, предапокалиптическое время? Разве не очевидно, что он лжет? Разве уже не ясно, чем все кончится?.. — Я… лишь хотел сказать… — горло сдавило, голос позорно сдал. Сердце билось так, что было тяжело дышать. Он попятился прочь от стойки в ужасе. — Мне… Простите… мне очень жаль… Отступая, вписался спиной в непонимающего Велиала. Извинился и перед ним, огибая, споткнулся, и бросился прочь с пьедестала, подгоняя себя крыльями. — Э-эм, — растерянно протянул Велиал, оглядываясь то в сторону, куда сбежал Михаил, то на толпу. Заметив подозрительно тревожный шепот, он прокашлялся и добавил: — Пойду-ка я разузнаю, кто королю в завтрак несвежие яйца положил. Никакой шумихи, сейчас же все решим. Робин, продолжай за меня. Михаил бежал, куда глаза глядят, прочь от людей, со всей скоростью, что возможна на земле. Выбежав из переулка, врезался в проходящих мимо людей, извинился, вновь влетел в узкий проход между домами. В конце концов он наткнулся на старое помещение амбара, завешенное полотном, и укрылся в нем. Никто за ним не проследил? Никто. Облегченно выдохнул. Души людей больше не ощущались так четко и нагнетающе, их взгляды не пронизывали его насквозь. Да что на него нашло? У него никогда не было страха перед публикой! Он всегда смело выступал, наслаждался вниманием людей, и всегда находил, что сказать. Это совершенно непохоже на него. Неужели он в какой-то момент успел… сломаться? Он больше не работает так, как должен, он изменился настолько, что потерял себя в этой погоне?.. Полотно на входе приподнялось, впуская в помещение луч света, и Михаил испуганно вскинулся, оборачиваясь к вошедшему. Завидев Велиала, он не смог решить, рад он его видеть, или наоборот. По лицу демона понять настроение было сложно — он только достал пачку сигарет и протянул Михаилу. — Скажи честно, со стороны это было так же плохо? — вопросил парень, полностью проигнорировав его жест. Демон пожал плечами, взял себе одну и спрятал пачку. — Ну, врать не буду, — сказал он, раскуривая сигарету. — То, как король Солеон неспособен был произнести слова поддержки, и вместо того в ужасе сбежал со сцены — навевает на народ определенные идеи. Михаил застонал, закопав лицо в ладонях. — Ох, что я наделал… что же я наделал… — Мальчишка, что ж с тебя взять, — тяжко выдохнул он вместе с дымом. Велиал — последний, кто может послужить хорошей поддержкой в трудное время, но не то, чтобы сейчас у него есть выбор. Чтобы у него когда-либо был выбор. — Ты ж уже говорил речи. Очень даже воодушевленные, в чем же проблема сейчас? — Тогда не было столько людей! — воскликнул он, отнимая руки от лица. — Тогда, в Шармвуале, их было всего пару десятков, и… — он сглотнул, опуская взгляд. — Тогда я знал… что у нас все получится. А сейчас я понятия не имею, что принесет нам завтра… — Тебе не надо быть уверенным в завтрашнем дне для того, чтобы наговорить мотивирующей чуши. — Мне — надо! — отрезал Михаил. — Что же, я стану врать? На глазах у сотен людей? Да я одного демона обмануть не могу, куда тут — сотни! Они все так надеются, что я им помогу, что я знаю, что делаю, они так верят… Как будто они… как будто не понимают… чем все закончится… Его пробрала дрожь, и он вновь отвернулся к стене, накрывая себя крыльями, как возможно. Осознание последствий своих действий медленно приходило к нему. Велиал понимающе хмыкнул. Стряхнул пепел, скрестил руки на груди и прислонился к стопке коробок у стены. — Успел уже пообщаться с Его Темнейшеством? — заметил он. Михаил поднял на него удивленный взгляд, утверждая догадку. — Действительно, личность не из приятных. Я бы даже сказал, премерзкая, — демон скривился, выпуская дым через нос. — Такие, как он, питаются человеческим отчаянием. Что-то вроде энергетического вампира… только божественных масштабов, если ты понимаешь о чем я. А, вижу, понимаешь. — он хрипло усмехнулся. — Слушай, это нормально, что ты так реагируешь на буквальное воплощение Тьмы и Хаоса всего Междумирья. Любой так отреагирует. Не дано смертным заглядывать в разум божественных сущностей, а ты еще совсем молодой, шишек не набил. Вот только ты должен еще помнить, что этот змей будет шептать тебе что угодно лишь затем, чтобы извлечь из тебя самый глубокий ужас и отчаяние, что в тебе есть. А пиздеть он хоть куда горазд. Поэтому что бы он тебе там ни нашептал — будь уверен, он либо нафантазировал, либо значительно приукрасил. Михаил нахмурился. В его слова было поверить сложно — что бы он понимал? — но, поразмыслив о том, как много мог успеть повидать старый друг Мидори, который был с ним в его худшее времена, пришлось принять, что что-то он да понимает. — А Мидори живет с ним… — проговорил Михаил. Отчего-то многое становилось на свои места с этим осознанием. — Ну, тут своя история, — демон пожал плечами. — Но если он прав? — парень вновь обратился к нему, неспособный унять тревогу. — У него-то план есть. А у меня… Даже намека на выход нет. Но все ждут от меня решения, так, будто я располагаю какой-то способностью это остановить… Почему они верят в меня? — он смотрел на Велиала, будто действительно ждал на это ответ. — Я даже не король еще! Я не коронован, я лишь… унаследовал силы, которые даже не должны были быть моими, которыми я даже не знаю, как пользоваться! — А что людям остается делать, — произнес демон, пожимая плечами. — У них-то точно не найдется столько силы и власти, как у тебя сейчас. Вот и живут, изо дня в день борются за свою жизнь, и верят, что все не напрасно. — Но я самый обычный человек! Такой же, как они! Что я могу сделать? Посветиться немного, огонек зажечь? Это все бесполезно в перспективе угрозы, что нависла над всеми! — Ты, это, прекращай уже с этими мыслями. Богов скромность не красит, — прорычал Велиал неодобрительно. — Сейчас нет времени размышлять о том, кто заслужил а кто нет — мы просто делаем, что можем, с тем, что имеем. На этом все. Михаил стыдливо потупил взгляд. Он прав. Какого черта он сейчас раскисает, нет времени на это. Уже потом, если повезет, когда-нибудь… — Вот Велиал… Ты ведь генерал, верно? — обратился он к мужчине. — Тебе не в диковинку вести в бой людей и давать им мотивационные речи, зная… что многие из них не вернутся домой. Как… как ты заставляешь себя смотреть им в лицо?.. Велиал выкинул бычок на землю и растоптал его. — Заходи почаще вечерами в бар. Может, как-нибудь и узнаешь. Михаил раздосадованно поджал губы и отвернулся. Демон фактически советует ему утопить тревоги на дне бутылки — но это ведь не выход! Тяжко вздохнув, Велиал поставил руки в бока и покосился в сторону выхода. — Черт с тобой. Идем, — кивнул он, направляясь прочь из сарая. — Куда? — растерялся Михаил, но за демоном все же поспешил.

***

Мидори не могло не радовать, что к началу собрания все люди утекли прочь с площади. По окончанию завтрака лишь работники кухонь высыпали к столам, расчищая последствия трапезы и уже начиная подготавливать пространство для следующего приема пищи. Задумчиво наблюдая за суетой из своего укрытия в тени, Мидори уже почти успел прикорнуть, как вдруг заметил среди людей знакомую рыжую шевелюру. Протерев глаза от сонливости, он приблизился к столам, которые активно протирала тряпкой Эмбер. — И тебя припахали к работе? — обратился он к ведьме, отвлекая от работы. — Да я сама припахалась, — Эмбер выпрямилась и устало выдохнула, поставив руки в бока. — Не нравится мне без дела сидеть, понимаешь? Начинаешь, ну… Думать. Мидори понимающе фыркнул. Он проследил за взглядом ведьмы, и совершенно не удивился, когда на другом конце площадки обнаружил завтракающую Сив. Конечно, завтракающая — это сильно сказано. Погруженная в чтение старого фолианта ведьма задумчиво грызла вилку, явно не замечая, что она последняя, кто остался за столами. Сложив в голове обстоятельства, Мидори тронул Эмбер хвостом. — Иди, — кивнул он в сторону Сив, когда ведьма непонимающе на него посмотрела. Зардев, она замахала руками с тряпкой. — О, нет, я же работаю! Вот дотру столы, а она уже уйдет, она же, наверно, занятая тут… вся в заботах… — Не страшно. Поговори с ней сейчас, пока есть возможность. — И ты меня подменишь? — засияла ведьма. Кинулась к демону, крепко обнимая его. — Спасибо! Ты настоящий друг! — Да пожа… — он не договорил, как Эмбер уже всучила ему тряпку для протирания столов и умчалась к другому концу площади. Он переводил взгляд с тряпки на ведьму, пожал плечами, положил тряпку обратно на стол, и уже развернулся, чтобы уйти, как ему в спину крикнули: — Эй там, живее, живее! Еще пятьдесят столов впереди, а ты тут топчешься! То была женщина средних лет, судя по яркой татуировке цифры на предплечье — полудемоница. Она несла высокую стопку грязной посуды, собранной с завтрака, и Мидори был искренне поражен тому, что эта стопка держится без магии. — А что мне… — растерянно издал Мидори, когда его прервали и всучили стопку в руки. Если бы не вовремя использованная тень, тарелки бы верно посыпались на пол. — Отнеси пока это на кухню, бегом к раковине, у нас время не бесконечное! Быстро-быстро! Мидори и подумать не успел, как уже торопился к кухне. В лабиринте комнат административного здания он едва нашел помещение с раковинами, и то — по шуму и запаху моющего средства. Везде сновали работники, кто-то в передниках, кто-то без, но все торопились, куда — непонятно. С трудом сгрузил тарелки у раковины и облегченно выдохнул. Его окликнули по имени, и он всполошенно обернулся: знакомая рыжеволосая полудемоница отвлеклась от натирания тарелок, чтобы приветственно ему улыбнуться. — Опа, знакомые демоны! — хохотнула Герда. — Что же, Фрида и тебя прогнула? — Нет. Я всего лишь помогаю, — оправдался Мидори, поджав краснеющие уши. — И то хорошо! Вот, держи ведро и тряпки, тебя все равно за ними пошлют. Она вручила ему полное ведро воды так, будто была абсолютно уверена в том, что он его удержит. Опять же, если бы не тень — ведро бы точно оказалось на полу. Отправился обратно к площади, где ему поручили мытье столов, после чего вновь отправили на кухню относить тарелки, затем вновь разгребать мусор на раздаче. Спустя какое-то время — за работой Мидори забыл следить за тем, сколько конкретно времени проходит — на площади появился Робин. Почесал бороду, оглядываясь, и выловил торопящуюся Фриду. — Ты Его Величество не видела? Мне сказали, тут ждет… — Чего-чего? Какое такое величество ты ищешь, мне почем знать? — Да прибыли вот на днях только! — А?! У нас такие есть? Никого вроде не видела… — Да как не видела-то. Такой… высокий, рога прямые, лицо белое, волосы черные… — А… То величество? — кивнула она в сторону протирающего столы демона. — Меня Мидори зовут, — напомнил он. Робин в ужасе ахнул. — Ты чего, женщина! Это же король, мать ее, Хазамы! — А ему высочеству тряпку в руках, что ли, держать запрещено? Хоть бы научил кто, да смотри, королевство не разваливалось бы! Мидори неловко дернул ушами, откладывая тряпку в ведро. — Спасибо, я… еще вернусь. Научусь, — пообещал он. — Поглядите же, работника ворует… У нас и так рук не хватает, а ты!.. — тяжко вздохнула женщина и поставила руки в бока. — Отправим тебе еще людей, не переживай. — Ловлю на слове! Мидори вытер руки, снял фартук, который непонятно как оказался на нем, и поторопился к дожидающемуся его Робину. — Извините за задержку. Я… отвлекся, — произнес демон, приведя себя в порядок. Робин лишь многозначительно фыркнул. Между ними повисла вязкая неловкость. Последнюю их встречу нельзя было назвать особо приятной: они во многом разошлись в идеалах и не стеснялись это друг другу высказывать. Однако Робин все же опустил глаза и кротко преклонил перед ним голову. — Это я должен попросить у вас прощения. Я имею в виду, свое поведение прежде. Я и не подозревал, что мне довелось повстречать самого короля Хазамы, — голос Робина даже немного изменился, когда он обратился к демону. — Мне не стоило обесценивать ваш опыт. — Со своим уставом в чужой монастырь не приходят, — лишь ответил Мидори, не глядя на него. — Мне тоже не стоило на вас давить в вашей борьбе. То, чего вы добились за это время, заслуживает уважения. Робин сдержанно кивнул, поджав губы. Он явно что-то хотел сказать Мидори — что-то определенно нелестное — но заставил себя промолчать. Мидори не стал выводить его на разговор, и лишь последовал за мужчиной к окраине города. В отличие от Велиала, Робин не стал искать самые безлюдные обходные пути к их цели. Из невежества, или же намеренно — но дискомфорт от данного решения был ему обеспечен. Капюшон не был способен скрыть его личность: узнаваемые прямые рога и длинный хвост с кисточкой первыми бросались в глаза, привлекая взгляды людей к его долговязой фигуре. Он слышал разговоры, взгляды, направленные на него со всех сторон. Тревожный шепот. Кто-то говорил тихо, все еще пытаясь скрыть свои слова от короля, кто-то, не напрягаясь, в голос обсуждал с соседом свое к нему отношение. — Почему мы доверяем ему? Разве не из-за него вся эта каша заварена? — Ну а как еще? Пусть берет ответственность хотя бы. — Поверить не могу… И мы находимся в одном лагере! О чем они вообще думают?.. Мидори только молча поправил капюшон и продолжал следовать за Робином. Его привели к окраине города. Отсюда было видно, что на поле возвели палатки — уже не больничные, в них явно обитали люди. Дома, которыми заканчивался город, можно было назвать домами лишь с натяжкой — уничтоженные не трагедией, но природой и временем, пропитанные плесенью и ржавчиной еще сотню лет назад. Мидори изучающе обвел взглядом сцену, рассчитывая свои действия. — Значит, Велиал хотел, чтобы меня привели сюда, — задумчиво уточнил он. — Верно. Не пояснял ничего — говорит, сами поймете. Догадаться было несложно. Дома в аварийном состоянии подлежали сносу, когда как нуждающиеся в укрытии люди прозябали в палатках на окраине. Руками человека эти дома восстанавливались бы с год. Руками Мидори — с десяток минут. — Прошу вас отойти. Он закрыл глаза, прощупывая тенью местность. Тени в объектах откликнулись на его зов, обрели форму в его голове, утвердились и отложились в памяти точной копией местности, его окружающей. Сейчас он видел окружение лучше, чем видел бы его с открытыми глазами: каждый камешек, деревяшка, крепление и изгиб объекта раскрылись перед ним, как на ладони. Осознав цельный объект перед собой, он повернулся обратно, к строю обветшавших домов за спиной, и точно так же, как и прошлый, тщательно просканировал руины, анализируя составляющие. Мусор, растительность, сухие листья: все это он легко устранил, преобразив в теневую материю — базовый строительный материал для любого желаемого состава. Старые камни, гнилое дерево, песок и грязь — последовали за ними. Выявив самые сохранившиеся элементы дома, он их поднял, и, подобно деталям пряничного домика, составил из них общую форму дома, затем — призвав стволы деревьев из леса, низвел их до досок, стружки и коры, из базовой материи выудил состав, в котором было обработано это дерево, и пропитал его им, отделал и поместил бруски ровно туда же, где они стояли у дома-шаблона, прикрепил отлитыми из металла гвоздями и вписал в камень. Из оставшейся базовой материи сделал бетонный раствор, которым скрепил оставшиеся камни, составил ровную крышу, укрепил ее досками. Напоследок проверил точность скопированного дома, крепость, работоспособность, применил силу к полу каждого яруса, устойчивость стен, функциональность вентиляции, крепость крыши… Весь процесс возведения дома из руин у него занял приблизительно минут пятнадцать, и все действо он производил с закрытыми глазами, полностью сосредоточившись на теневой проекции реальности в своей голове. В конце концов, убедившись, что дом вышел весьма точным, он отпустил образ из головы и расслабленно выдохнул, потирая напряженные руки и оглядывая получившееся строение. Как оказалось, тут он и оплошал — сосредоточившись на функциональности дома, Мидори упустил из внимания такую простую вещь, как количество отражаемого от материала света — то есть цвет материалов. За исключением исходных элементов, дом был заплатан кусками черной материи, не отражающей абсолютно никакого света, и выглядело это достаточно странно. Смутившись, Мидори попытался исправить дело в постобработке, но потерпел неудачу, побоявшись вторгаться в состав объектов слишком сильно, дабы не сломать что ненароком, и потому пришлось оставить свои ошибки у всех на виду. Он учел прошлый опыт, проделывая то же самое со следующим домом, и на этот раз, спустя двадцать кропотливых минут, у него получился дом, едва отличимый от исходного шаблона — белые стены в ровном слое краски, дерево пропитано темно-коричневым лаком, бордовая крыша выложена ровной черепицей. Можно сказать, даже слишком ровно — что-то выдавало в доме то, что сделано оно не человеческими руками, и демон не мог уловить, что конкретно. Его хватило еще на два строения, когда, опустив руки, он ощутил прилившую к голове тяжесть. Пошатнувшись, он взялся за каменную ограду рядом, стараясь не выдавать своего состояния. Он еще ощущал взгляды толпы на себе, даже спустя час работы. Люди следили за его действиями внимательно и критично, как тюремщики за заключенным на отработке, шептались и обменивались мнениями. Тяжело переведя дыхание и придя в себя, он отошел от ограждения. — Для начала достаточно? — поинтересовался он у Робина. — Это уже больше, чем то на что мы могли рассчитывать, — ответил мужчина, смотря на строения так, будто он еще не верил, что они настоящие. — Мы проверим их функциональность, и, если все в порядке — сможем расположить нуждающихся. Спасибо вам за помощь. Мидори молча кивнул. Голова еще кружилась, он на пару секунд прикрыл глаза, отходя от него. Окружающие его люди расступались на его пути. Но внезапно — маленькая фигура отделилась от толпы и подскочила к нему. Демон ощетинился, но то была всего лишь маленькая девочка в потрепанном платье. За ней потянулась рука матери. — Милая, не надо, не подхо… — женщина замолкла на полуслове и в ужасе замерла на месте, когда демон поднял на нее взгляд. Девочка тем временем бесстрашно приблизилась к демону, не озабоченная тревогами матери. В ручках она сжимала белый цветок. — Спасибо вам за домики, дядя демон! — издала она, протягивая ему цветочек. Лилия. Одна свежая, крепкая белая лилия. Только срезанная со стебля, окутанная невыносимо знакомым ароматом. Мидори принял эту лилию. Девочка скромно улыбнулась, сцепив руки за спиной. Неприлично долго оглядывая цветок, Мидори наконец одернул себя — покрутил его в пальцах, просчитывая каждую молекулу цветка, и в легкой, едва заметной модификации укрепил форму цветка кварцем и тонкой полоской золота, обнимающей лилию спиралью, и вручил цветок обратно девочке, которая пораженно уставилась на произошедшее с цветком чудо огромными глазами. Приняла его, но не успела она осознать жест, как демон удалился сквозь расступающуюся толпу и скрылся меж домов. Когда он отошел от людей и свернул в пустой переулок, он наконец дал себе волю и разразился долгим, болезненным кашлем, разрывающим его легкие. Только он затихал, как новые волны накатывали на него, не давая продохнуть. С ненавистью сплюнул кровь на землю и припал плечом к стене, наконец полностью осознавая всю степень утомления в своем теле. Тень не дается носителю бесценно. Тень, несомненно, дает носителю силу, в сотни раз превышающую собственную — но когда собственной не особо-то много, то и приумножать нечего. Он еще полностью не отошел от хаоса, который сотворил Люциен его руками, и он еще не был готов к такой кропотливой задаче, как точное копирование целых строений с преобразованием материи в другую — но кто станет слушать жалкие оправдания виновника стольких беспорядков? Физически слабая оболочка Люциена, Мидори никогда не был особо искусным владельцем тени, он не был способен сотворять ей чудеса, ломающие законы мироздания, не умел безоговорочно подчинять материю собственной воле. Он никогда не был способен принести необходимые жертвы для того, чтобы овладеть ею до конца, какие готовы были принести Куно, Креон — и даже Тецу. Впрочем, не то, чтобы сейчас можно было много с кем сравнивать. — А ты все продолжаешь пытаться помереть раньше времени. Мидори резко обернулся на голос. Удивительно, как он сразу не заметил сидящего на ступеньках у двери парня в развязанном грязном фартуке, что в этот момент раскуривал сигарету на своем перерыве — должно быть, слишком хорошо вписался в окружение подозрительного и грязного темного переулка. — Рей, — издал демон, вытирая кровь с подбородка. Ворон вручил ему тряпку, и только после того, как он принял ее, Мидори задумался о том, что понятия не имеет, где эта тряпка побывала прежде. Брезгливо вытерев руки, он вернул ее владельцу. — Я тоже удивлен, что ты еще жив. — У нас с тобой еще сделка, дьявол, нам некогда помирать, — хохотнул Рей, выпуская дым. — Хотя должен признать — я и не ждал такого увлекательного экспириенса, как посещение темниц охотников на демонов от первого лица… Не знаю даже, мне за эту незапланированную прогулку положен возврат или доплата? — Учитывая, что благодаря тебе Замэлл узнал все вдоль и поперек обо мне и моих планах — удивительно еще, как твоя душа осталась при тебе, — холодно отозвался Мидори, угрожающе сверкнув зелеными глазами в его сторону. — Эй-эй, попрошу, — Рей в спешке поднял палец. — Не по собственной воле, прошу заметить. Это оговаривалось в нашей сделке, разве нет? Мидори снисходительно фыркнул. — Для простого смертного ты слишком сведущ в тонкостях сделок с демонами. — Уж что поделать, — парень развел руками. — По долгу службы приходилось много иметь дел с демонами. Он не врал. Ловко уходил от ответа, расчетливо недоговаривал, но знал, что врать демону — как кидать красную тряпку быку: ложь демоны чувствуют безошибочно. Уж теперь, без половины своих амулетов, Рею приходилось это помнить. — В любом случае, это уже не имеет значения, — выдохнул Мидори, отводя от парня внимательный взгляд. — Едва ли кто от охотников еще остался. Решение не изящное… но необходимое. — А мне понравилось, — Рей пожал плечами, затягиваясь. — Прикольно, когда ты из характера выходишь. Дверь открылась, и в щель просунулась рогатая голова. — Не наглей, Рей! Если бы не твои перерывы на покурить каждые пять минут, ты бы уже час назад расправился с работой! — прошипела ему молодая девушка. Ее взгляд зацепился за стоящего в тени демона, и ее лицо тут же залилось краской. — Ой, извините… Я не ожидала… — А может, я просто растягиваю удовольствие, Мир? Об этом ты не подумала? — Рей встал со ступеньки и сонно потянулся. — Наслаждаешься раскладыванием рационов? Ага, конечно! — Ничего-ничего. Мы с Мидори быстро управимся, да, любимый мой друг? — улыбнулся Рей, оборачиваясь к демону. Тот пожал плечами — его все равно уже сегодня проэксплуатировали, как могли. — Э… а можно? — неуверенно издала демоница. — Ну разумеется! Разве Король Демонов сейчас не на своем квесте по восстановлению репутации, или что-то в этом роде? Что может очистить имя демона лучше, чем заботливая подготовка еды для наших бравых солдат? — Завались, Рей, — устало вздохнул Мидори, хмурясь. — Я все равно сейчас свободен. Помогу, чем требуется. — Ах, до чего благородно!.. Мидори шлепнул его кисточкой хвоста, проходя мимо парня в помещение.

***

Избавленная от работы, Эмбер поспешила через площадь навстречу сестре. На середине площади засомневалась. Чуть притормозила, петляя меж столов, неловко потупила взгляд. Что же, она просто так ворвется и отвлечет сестру от чтения? Это невежливо! А если она не хочет ее видеть? А если она впустую надеется?.. Ее размышления оборвались, а сердце упало: в переулке за административным зданием она увидела промелькнувший черный хвост с кисточкой. Нет, нет, только не здесь! Похолодев, замерла, уставившись в точку, где увидела его хвост. Нет… даже если так, она не может просто… Она покосилась на Сив. Сестра даже не обратила внимания, что кто-то пытался к ней подойти, все так же ковыряла полную тарелку еды, погрузившись в чтение. Убедившись, что больше никто на нее не обращает внимания, Эмбер проскользнула меж столов прямиком к переулку за зданием. Здесь было пусто. Несколько полных мусорных баков, разбежавшиеся от ее появления крысы. Нет, ей не могло привидеться. Она оглянулась по сторонам, цепляясь взглядом за каждый темный предмет, и наконец — за ее спиной прошуршали чужие шаги. — Ты опоздал, — заявила Эмбер и обернулась на звук. — Твое время истекло очень давно. Вот и чего стоят твои обещания? — Думаю, в связи с обстоятельствами, можно было отложить нашу сделку на некоторое время, — Тецу сверкнул на нее улыбчивыми глазами из тьмы. Выскользнул из нее, не издав и шелеста, и, неторопливо покачивая хвостом, приблизился к ведьме. — Ведь как я мог вмешаться в самое интересное! Да и много ли от тебя пользы за решеткой. — А если бы я там померла? — Я бы не дал тебе, солнце мое, — он мурлыкнул, остановившись почти вплотную к ней. Ведьма стойко держала на себе его внимательный взгляд. — А ведь мог бы меня спасти, если я тебе так нужна, — Эмбер фыркнула. — Много ли от тебя пользы. — М-м-м, я предпочитаю привкус умеренного отчаяния в своих фаворитах, — попытался коснуться пальцем ее локона волос, но ведьма отшатнулась. — Месяц в заточении пошел тебе на пользу… — Да? И что же, собираешься приводить свое обещание в жизнь сейчас? — Хм-м… Перспектива привлекательна, — демон вильнул хвостом в задумчивости, принявшись огибать ее кругом. — Однако я же милосердный демон! И готов тебе дать, скажем… пару? тройку? дней. Так сказать… взвесить свои приоритеты. — Еще бы ты не дал. Кто, если не я еще способен тебя воскресить, — криво ухмыльнулась ведьма. — О, поверь мне. Я бы нашел способ… От холодного шепота пошли мурашки по коже, и она всколыхнулась, обхватив себя руками. Он блефует. Пытается убедить ее, что она заменима, но разве у него есть выбор? Разве у него, разваливающегося подобия трупа, есть время? Она нужна ему, так же, как нужна ему жизнь, и нет иного способа ее обрести, как не через непосредственного посланника Ската. Нет, нельзя вестись на его манипуляции… Холодный ужас разбил чужой голос. — Он снова тебя преследует? Эмбер резко обернулась. Сив беззаботно наблюдала за ней, стоя на входе в переулок и скрестив руки на груди. Вновь оглянулась по сторонам — Тецу нигде нет. — Ты тоже его видела?.. — Не четче, чем твоими же глазами, — она пожала плечами, подходя к сестре. Эмбер напряженно выдохнула. — Что же ты не доведешь дело до конца? Или ты потому так хочешь моего внимания — чтобы я тебе объяснила, как это сделать? — Нет… Не могу. Я обещала, — произнесла она, вновь обхватывая себя руками. — Это может принести… проблемы для близких мне людей. — И давно тебя волнуют данные обещания? — фыркнула Сив, и Эмбер резанула ее взглядом. — Много чего изменилось за это время… — Верно, сестра. Много, чего изменилось, — она прищурилась в ответ. Эмбер стыдливо потупила глаза. Если ее изменили эти несколько последних месяцев, то что стало с Сив?.. — Ладно… прости, — выдохнула она, убрав волосы с лица. — Я просто вся на нервах… — Да я вижу. — Я не хочу, чтобы меня определяла только одна задача, понимаешь? Я, все-таки, человек. У меня должен быть выбор. Но когда я пытаюсь его сделать, мне словно бы напоминают… мое место, — Эмбер раздраженно поджала губы. — Чем же, в конце концов, он так необходим?.. — Он на хорошем счету у нее, — ответила лишь ведьма, пожав плечами. И даже не пояснила свои слова. Повисла неловкая тишина, какая бывает, когда некогда близкие друг другу люди осознают, как много они не знают о старом друге. В конце концов Эмбер заставила себя нарушить молчание: — Может… раз ты тут, сходим выпить чаю? Ненадолго… — Меня сейчас погонят двери открывать, — Сив скривилась. — Давай вечером. Там и чего покрепче можно взять. Заодно и догонимся по последним новостям. Эмбер воспряла с ее словами. С трудом подавив улыбку, она кивнула. — Конечно. Не смею тебе мешать.

***

В итоге, Михаил остаток дня таскался следом за Велиалом пока тот занимался своей работой. В чем работа заключается — этого, честно говоря, парень так и не смог понять, но пришел к выводу, что демона в этом лагере крайне уважают. Первым делом он проследил за тем, чтобы отряды разведки были собраны должным образом, кратко поведал им о задачах, перекинулся словами с лидерами и мотивационной речью отправил их за двери, следом за Сив в бесконечные пути межпространственного коридора. Михаил внимательно слушал его, оставаясь в стороне. Его поражало то, с какой легкостью дается каждая речь Велиалу — для него это было не сложнее, чем дышать, его напутствия звучали легко и необременительно, он даже умудрялся приправлять их глупыми шуточками, позволяя воинам расслабиться, хоть и ненадолго. Сначала в Михаиле кольнула зависть — как у него получается так легко находить, что сказать этим людям, да так, чтобы это действительно мотивировало их? — но затем понял, что это приходит исключительно с опытом, а его у старого генерала наверняка предостаточно. Порой Велиал кратко пояснял ему, у кого какие задачи, кто куда направляется и зачем, однако по большей части — просто показывал примером обязанности одного из лидеров альянса. В конце концов он стал вытаскивать и Михаила в конце своей речи чтобы тот мог вставить пару лишних слов, однако требовалось от него не много: только пожелать успеха и выразить поддержку. Возможно, методы Велиала оказались достаточно успешными, ведь к концу дня он уже свободно беседовал с людьми, подбадривал их, неловко шутил. Когда люди распрощались с ним с поклоном, Михаил рефлекторно хотел было поклониться им в ответ, как вдруг почувствовал острый коготь демона, незаметно впившийся ему ровно в позвоночник на пояснице, и он, издав неловкое «ыйк!», тут же выпрямил спину. — Не ты должен кланяться, а тебе, — рыкнул ему Велиал, когда они отошли от людей. — Тебя что, вообще этикету не учили? — Ну… может, немного. Но я все-таки был принцем, меня не готовили… для всего этого, — неловко оправдался Михаил. — Все были так уверены в том, что трон достанется Габриелю, что и подумать не могли, что может сложиться иначе… Не то, чтобы альтернативы были нужны. Король как становится Светом, так ни ранения, ни старость и болезни ему не страшны. Замену ему не готовили… — Хм. Значит, и тебя тоже. Михаил поднял взгляд на демона после этих слов. — Ты и Мидори так учил? Велиал посчитал его слова ужасно забавными, и ответил только после приступа хохота. — О нет, Мидори мне учить нечему. Он копался в грязных королевских делах задолго до того, как я вообще попал во Дворец, — сказал он. — Нет, с ним другие проблемы… — Другие? — полюбопытствовал парень. Он понимал, что лезет не в свое дело, но не мог себя сдержать. Он уже подумал, что Велиал отвечать ему не станет — на его лицо нашло такое выражение, будто он съел что-то ужасно горькое. Однако, тяжело вздохнув, он сказал: — Да сложный он. И при Тецу был странный, а уж после его смерти — тем более. Но друг он мой, не могу его бросить. Хоть этот змееныш очень пытается меня заставить, — он фыркнул, криво ухмыльнувшись. — Сам-то, чего так привязался? — А? Я? — парень округлил глаза. — Ну не я же. Не скажу, что он умеет располагать к себе, а друзей он уже давно не ищет. Отпихивает от себя каждого, кто подойдет слишком близко. — Слабо пихал просто, — попытался отшутиться парень. Не вышло, и улыбка долго на его лице не продержалась. — Не знаю, он просто… показался мне интересным? Не такой, как все, кого я знал в Альма Аркиле, в городе, да в Элгрине в целом… — Хм. А я слышал от Мидори, что общение ваше не особо задалось… — Ну, и это правда, — Михаил неловко усмехнулся. — Я, в конце концов, Солеон. Не сказать, что много хорошего говорилось о демонах в стенах Альма Аркила… Вот и я не доверял демону, которого отец так радушно принимал в нашем доме. Тем более, что сразу после этого стало происходить… многое, — он нахмурился, уставившись под ноги. — У меня не было времени разбирать причинно-следственные связи, от того мы и успели немного повздорить. Но Мидори… несмотря на это, он не забил на меня. Он верил в меня, даже когда я сам в себя не мог поверить. Он не бросил меня, когда я не скрывал собственного намерения это сделать, и когда я был с ним невыносим. И он не оставлял меня, когда я был в беде, ни разу. И он поверил мне… настолько, что смог поручить мне собственную задачу. Я не хочу его подвести. Я хочу ответить ему тем же. Велиал на него покосился. Задумчиво фыркнул, остановился вместе с ним в тени крыши дома, прячась от короткой мороси, проходящей над городом, достал сигарету и неторопливо раскурил ее. Что-то невыносимо знакомое смог сформулировать этот парень в своем неловком восхвалении его друга. Возможно, что-то из того, что мог бы сказать сам Велиал — разумеется, пару-тройку сотен лет назад, он больше не страдает наивной надеждой, как ныне молодой король Солеон. Есть в нем что-то… миссионерское. Сколько бы Мидори ни открещивался, он умеет вдохновлять людей идти за собой, как неочевидно скрытый лидер, он способен нести идею и убеждать в ее правильности. Однако на уме настойчиво замаячило не столь давнее воспоминание, еще из Дворца, всего за пару лет до того, как Мидори отправился на свою отчаянную миссию. Его не отпускала идея Полуночи уже достаточно долгое время. Он время от времени вспоминал о расплывчатых словах Тецу о Конце, не терял надежд разгадать их, дурил мозги Велиалу догадками о том, как должен прийти Конец. Велиал не был ему лучшим собеседником в этой теме — слушал он его обычно молча, выпивая, не комментируя и просто позволяя изливать другу на себя свои размышления вслух. — Я полагаю, что распространение Тени может идти не от Хазамы, а от сердца, — Мидори не сводил взгляда с простирающегося под окнами сияющего города пока выкладывал перед ним свои домыслы. — После исхода Духов сердце Ската стало первым, на кого так сильно повлияло угасание магии и избыток Тени. Земли вокруг тюрьмы Хиден безжизненны и полны радиации, это единственное место за пределами Хазамы, которое подвержено гнили… Я боюсь, что эта гниль станет распространяться быстрее, чем ближе дело идет к Полуночи. В таком случае… выполнение плана может быть слегка затруднено… В тот раз он не промолчал. Перебив монолог друга тяжким вздохом, Велиал в сердцах издал: — Да и пусть. Мидори резко обернулся к Велиалу, что вновь приложился к бутылке. Сначала будто не поверил, что друг вступил с ним в диалог, но, осознав, в ярости ощетинился. — «Да и пусть»? — шипяще повторил Мидори. — Велиал, мы говорим не про выживание пары тысяч душ. Мы говорим о спасении целого левиафана, — он прошелся от окна к столу, затем обратно. — Никто не будет скорбеть ни о чьей утере, ведь скорбеть будет некому. Миллионы лет развития мира, истории, сама идея существования демонической жизни, все может закончиться единоразово… — Ну да. И? — выдал Велиал, выдержав разъяренный взгляд друга. — Мидори, мы и так все проебали. Человечество раз за разом так пытается самоуничтожиться уже тысячелетиями, так почему бы, в конце концов, не дать ему это сделать? Как будто бы нам есть, что тут спасать, — он презрительно фыркнул и отпил вина из горла бутылки. — Как будто кому-то из нас еще хочется продолжать. Его друг тихо зашипел и вновь отвернулся к окну. Рана от потери сына еще была свежа, когда казнили Тецу. И словно того было недостаточно, пока он топил в спирте утерю друга и трети собственного тела, руки убийц его сына добрались и до Морриган. Его раз за разом пыряли в одну и ту же рану, не успевает та затянуться, не успевает земля на могилах просохнуть. Теперь остается лишь ждать, когда очередь дойдет и до Ленор и Астер. — Ты бы мог сделать это ради своих дочерей. — Чтобы заставить их продолжать выживать в этом гнилом мире, где твоя жизнь — уже сама по себе привилегия? — он презрительно рыкнул. — Они понимают, что происходит. И как никто понимают, что исправить уже ничего невозможно. — Возможно. Велиал хохотнул с него, как с самой смешной шутки, что он слышал. — Ты не можешь серьезно думать, что план Люциена еще можно предотвратить, — он криво улыбнулся, снисходительно глядя на демона у окна. Мидори нервно дергал хвостом, но не сводил твердого взгляда с Велиала. — К этому все шло — сколько? — пять, шесть тысяч лет? Не больше ли? Скат гниет так долго, что уже ничто ему не поможет, только сиди и терпи, когда гниль от крыла и до нас дойдет. Мы тут задыхаемся от этой вони, а по ту сторону перерезают глотки тем, кто посмел бежать от нее, даже не подозревая, что гниль и до них в конце концов дойдет. Так чего терпеть, если это можно закончить с года на год? — Проблема не в том, как долго Люциен этого добивался, а сколько ему не сопротивлялись, — возразил Мидори, вновь переведя взгляд на город. — Его распространение Тени работает лишь потому, что по ту сторону кое-кто забыл о том, что такое Свет. — О, так ты удумал пойти, и показать королю Элгрина, как свою работу делать? — посмеялся Велиал. — А заодно и положишь конец тысячелетиям войны? Много на себя взял, малой. — Я не могу позволить себе опустить руки, — он резанул Велиала взглядом. — Как некоторые. Велиал закатил глаза и опустошил бутылку. Расстроенно заглянул на дно, откинулся на кресло и тяжко вздохнул. — Эх… Черт с тобой, — прокряхтел он наконец, отставляя бутылку. — Все равно ведь никого кроме себя не послушаешь. Я прикрою тебя — но только при условии, что когда все пойдет по пизде, ты вспомнишь, как я тебе твердил: «я же говорил тебе»… Ну, что-ж, пока жив Мидори, то и у него самого работа всегда будет. А этот змееныш еще всех переживет. Велиал все еще не мог дать себе ответа — то была отчаянная обсессивность друга, с которой он неспособен понять, когда дело тухлое, чтобы перестать пинать мертвую лошадь, или последняя надежда, на которой еще может держаться этот жалкий мир. Он кинул недокуренный бычок на влажную землю и растоптал его. — Упертый он, до невозможности, — прорычал Велиал наконец. — Как и ты, впрочем. Я потому и удивлен, что вы поладили. Такие, как вы, обычно упираются рогами и скорее шею сломают, чем другому уступят. — Я не упертый, — возразил Михаил хмуро, и демон хохотнул. — Я умею идти на компромиссы… Если очень надо. — Конечно, конечно. Велиал задумчиво проследил за уходящей вдаль тучей, верно стремящимся к горизонту. Почесал щетину и, тяжело вздохнув, сказал: — Есть еще одно место, куда я хотел тебя отвести. Все думал, что ты еще не готов… Потом подумал — похуй, все равно рано или поздно узнаешь, — он жестом приказал следовать за ним, хотя Михаил и так не отставал. — Ты про что? Куда ты меня ведешь? — Увидишь. Михаил нахмурился и зло махнул крыльями — разумеется, увидит, но он должен знать, к чему себя готовить! Его повели к центру города, туда, где дома были наименее подвержены коррозии времени благодаря безустанной поддержке местного населения. Люди уже постепенно начинали стекаться к площади, откуда шел соблазнительный запах готовящейся еды. Михаил впервые за день ощутил четкий голод в животе, но отвлекать внимание демона на мирские проблемы он все же не стал. Они подошли к небольшому голубому домику с двумя этажами. Велиал кивнул двум крепким демонам, играющим в карты на скамейке перед домом, и один из них кивнул в ответ, обозначая, что все спокойно. Вошел внутрь, ведя за собой парня, поднялся по старой скрипучей лестнице наверх. Прежде, чем открыть дверь комнаты, к которой ведет лестница, Велиал обернулся к Михаилу. — Готов? — Да к чему готовиться-то?! — прошипел Михаил в растерянности, но Велиала, кажется, ответ не волновал. Поднявшись на самый верх лестницы, он отворил дверь и отступил в сторону, пропуская его вперед. Он вошел в небольшую квартирку под скошенной крышей. В центре главной комнаты находился вытянутый стол, на котором еще стояли тарелки с едой, на стенах — голубые полосатые обои, легкие белые занавески пропускали в помещение теплый свет предзакатного солнца. К главной комнате выходило несколько дверей от каждой стены. Квартирка не была пустой. В тот самый момент, когда Михаил ступил на порог комнаты, на него устремилось с полдесятка взглядов, а разговор людей резко замолк, явно прерванный посреди трапезы. За столом, придвинув головы к центру, сидели трое мужчин и одна женщина, все облаченные в поношенную уже кем-то одежду. С пола подскочила маленькая девочка с еще неоперившимися крылышками, оставляя свои игрушки на ковре, и подбежала к встревоженной матери, выглянувшей из соседней комнаты. Затянувшуюся паузу нарушил резкий скрип стула поднимающегося на ноги мужчины. — О, Михаил, мой мальчик! Как же я счастлив видеть тебя живым и здоровым, ох, что мы только надумали себе за это время!.. — Альгор тяжело встал с места и подковылял к парню — его нога была перевязана чистыми бинтами и он заметно хромал — и попытался взять в ладони его руку. Однако Михаил в шоке отступил. — Что вы здесь… как… — Мы так рады, что ты здесь. Понимаешь, эти… — он покосился на стоящего в дверях Велиала, и его лицо исказила гримаса ярости. — Эти… чудовища… держат нас в плену! Они схватили меня, мою жену и дочь, преподобный Цирилл, Анаида, даже Бернадетт и маленькая Кресси… Михаил непонимающе окинул взглядом стол, за которым сидели члены семьи. Ужин — явно что-то из того, чего он ощущал запах близ кухонь чуть ранее этим днем. Бригитта, Джонатан и Цирилл оставались за столом, Берни испуганно выглядывала из соседней комнаты, ее мать держала руку на ее плече и прижимала к своей ноге растерянную девочку лет пяти. Перевел взгляд на Велиала, чье лицо по-прежнему оставалось каменным, затем снова на Альгора. — Но… разве вы в плену? — непонимающе нахмурился он. — Теплая еда на столе, спальные места для каждого, укрытие… — он вспоминал людей, что ютились на окраине города, заполненные койки больничного крыла, беженцев, цепочкой проникающих на базу цепочкой через открытые двери под четким руководством воинов альянса. В груди кольнула злость, но он быстро подавил ее. — В настоящей ситуации многие не могут похвастаться и этим. — Ты не понимаешь… они… они манипулируют нами. Кормят огрызками со стола, семь человек — семь! с детьми! — поселили в крохотную комнатушку… И называют это милостью! Сейчас они любезничают, а что потом? В любой момент стребуют с нас, это все не задаром! — Вот-вот! Все это не просто так, — встревоженно прощебетала Бригитта. — Михаил, родной, ты же можешь нас отсюда освободить, верно ведь? Ты теперь тут главный, тебя должны слушаться. Скажи им, чтобы освободили твою семью! — Что же вы позоритесь, поздно уже торговаться, — пробасил Цирилл, глядя на них исподлобья. — Разве не видите? Мальчишка давно уже выбрал свою сторону. — Что вы, Мишечка бы ни за что!.. Голоса потонули в галдеже, было сложно разобрать, что пытаются втолковать друг другу последние представители королевской семьи. Михаил молча уставился перед собой, все еще затрудняясь осознать собственное отношение к ситуации. Спустя некоторое время демон за его спиной громко вздохнул — как кто-то, кто находился в этой ситуации не в первый раз. — Я повторяю для тех, кто еще не понял, — прогромыхал Велиал, заглушая и перебивая все споры, что велись в этом помещении. — Двери открыты — вы можете идти куда угодно, хоть в город, хоть в лес, хоть нахрен. Кормят вас так же, как и всех в этом Альянсе, лекарей регулярно присылаем. С вас только одно причитается — не выделываться и не кусать руку, что вас кормит. А то хорошо это не кончится. Я понятно объясняю? — О, вы знаете, что делаете, не прикидывайтесь! Из этого города нет выхода, только по горам — а по тому пути никто не проберется, не выживет! Такой судьбы вы нам хотите? Членам королевской семьи? Нашим детям?! — Получается, в ваших же интересах не возникать, не так ли? — ухмыльнулся демон. Альгор оскорбленно вскинулся, запинаясь в собственных яростных словах. В конце концов он проглотил свои оскорбления, и вновь обратился к Михаилу: — Ты хоть понимаешь, кого слушаешь?.. Это, черт возьми, Генерал Хазамской армии! Герцог Ада, правая рука самого Владыки Тьмы! От его руки и по его приказу полегло столько наших соотечественников, что ты и представить себе не можешь… И ты, как последний идиот, веришь словам этих лживых змей? Они тобой манипулируют! Врут, скажут что угодно, лишь бы ты был на их стороне! — Так же, как вы поступили со мной? — холодно вопросил Михаил, прищурившись. Альгор напряженно сглотнул, отстранившись. — Скажи, мой мальчик, они с тобой обращаются так же? — настойчиво перевел тему дядя. — Ох, все могло быть иначе, совсем иначе… Нам было уготовано величие, самое теплое место в новом мире! Господин Рекуро был так любезен, он был готов закрыть глаза на твой строптивый характер и, несмотря на все, протянул руку помощи, и если бы не саботаж этих варваров… — Я был разменной монетой в планах Замэлла по захвату власти в Элгрине. По-вашему, это любезность? — он невесело усмехнулся. Альгор попытался ему возразить, но Михаил продолжил: — По-вашему, люди просто так собрались в этом городе? Объединились в Альянс, потому что пара-тройка демонов красиво говорили? Нет. Люди видят, что происходит. Скат угасает, и люди объединяются перед угрозой, что больше их, больше, чем какие-то там расовые перипетии. Люди и демоны наконец-то способны работать вместе, ради единой цели, помогают друг другу, забыв прежнюю вражду. И только вы, дорогой дядя, предпочитаете до последнего стенать по утерянной власти, пока происходит… все это. Я ничего не могу вам предложить, Альгор, из того, чего не можете добиться вы сами. Хоть в последние дни, будьте же человеком. Он окинул взглядом присутствующих, которые более не смели вставить слово после его заключения — лишь смотрели на него то ли с испугом, то ли с тревогой за благосостояние его рассудка — затем развернулся и вышел из комнаты мимо Велиала. Пожав плечами, демон молча покинул помещение следом и закрыл за ними дверь. Михаил вырвался из дома на улицу, и сразу остановился. Его распирало от противоречивых эмоций — ярость, испуг, сожаление и болезненная жалость смешались в нем пылающим комком. Услышав тяжелые шаги, покидающие дом, он обернулся к Велиалу и требовательно уставился на него. — И что это было? — Королевская кровь жить должна. Какой бы там она ни была, — Велиал скривился, вновь потянувшись за пачкой сигарет. Похоже, старый генерал вовсе не способен дышать свежим воздухом дольше пяти минут. — Меня не спрашивай — Мидори тебе ясно объяснит, чем чревато обрезание ветвей на древе Хранителей. — Я ничего и не говорил про… обратное, — хмуро отозвался Михаил. — Однако с чего вы решили, что они не представляют угрозы для Альянса? Альгор был у верхушки всей организации, Джонатан — глава церкви в Шармвуале, Цирилл и того не лучше… Как много охотников спаслось? Как много охотников на базе? — Кроме них охотников не нашлось. Членов королевской семьи изъять было проще всего — Замэлл знал, что грядет, и изолировал их всех в одном помещении, откуда их легко вывели перед катастрофой. Про остальных ничего не могу сказать. — С чего такая уверенность, что люди в безопасности? — Многого ли они стоят без своей головы. Думаешь, станут высовываться под носом у Матери Ведьм, двух Хранителей и целого отряда наемников из Хазамы? — он фыркнул. — Мои демоны на то тут и сторожат. Однако мои приказы не стоят ничего в противовес пожеланиям нынешней главы семьи Солеонов. Что же вы скажете, Ваш-Величсво? Михаил покосился в сторону аккуратной голубой двери, напряженно сведя брови. Эти люди покорно следовали приказам охотников, никто и слова не вставил, когда его держали в бесчеловечных условиях, когда видели извращенную манипуляцию, которой подвергал его Замэлл, и ни разу не встали на его сторону в его отчаянном противостоянии… Но виноваты ли они в этом? Тяжело выдохнув, он издал: — Детей и женщин не трогайте. Предоставьте им свободу передвижения, но удостоверьтесь в их безопасности. Взрослых же приобщить к делу — помощь с пострадавшими, на кухнях, в городе, что угодно. Откажутся — их право. Но пора бы уже завоевывать уважение поступками. Велиал удовлетворенно фыркнул и отдал честь. — Вас понял.

***

Мидори весь день провел за работой. Кончалось одно дело — его сразу же запрягали за следующее, и так незаметно прокопошился до самого вечера на самых разных заданиях. Помощь ему была не в тягость — напротив, ему в конце концов пришлось согласиться с утренним утверждением Эмбер: пока чем-то занят, и самокопанием заниматься нет времени. Он охотно брался за любую задачу, и за подготовку ингредиентов к ужину, и упаковку продуктов, и разгруз телег, и транспортировку вещей, и даже поучаствовал в готовке в какой-то момент. Не готов он был лишь к одной работе, которую ему настойчиво пытались вверить под конец дня, ровно перед ужином. — Да кому тут есть дело до твоей рожи. Есть даешь — и хорошо, — отмахнулась на это Фрида, не принимая ни единого аргумента, почему демон не должен стоять на раздаче. — А если кто решит возмущаться — не волнуйся, быстро на место поставим. У нас работников раз два и обчелся, мы не принимаем таких нелепых оправданий! В конце концов ему пришлось сдаться. Отлынивать от работы так же не хотелось, поэтому он покорно встал за стойку выдачи ужина. По больше части, люди не обращали внимания на того, кто дает им еду. Благодарили, беседовали друг с другом, просили положить побольше, поменьше. Однако была пара-тройка людей, которые все же ловили краем глаза лик того, кто дает им еду, и были даже те, кто в связи с этим отказывался от еды из его рук. Что-ж, их право. Мидори просто продолжал свою монотонную работу, время от времени отзываясь на просьбы и пожелания, пока в какой-то момент человек, подошедший к нему, не остановился, настойчиво игнорируя еду. Мидори вынужденно поднял голову, столкнувшись взглядами со знакомой демоницей. — А я все жду, когда же ты снизойдешь до встречи со мной, — Цирцея улыбнулась ему. Растерянно поморгав, Мидори издал: — Я не знал, что и ты здесь. — Не ври мне. Ты знал о том, что я в лагере, с того самого момента, как вступил в него. Мидори промолчал и насыпал в тарелку ковш риса, протягивая демонице. Та проигнорировала блюдо, не сводя взгляда с его лица. — Вы либо набирайте, либо не задерживайте очередь, — нарычала на нее Фрида, подбирая тарелку следующего в очереди. — Есть-то будете? — О, нет, ни за что, благодарю. Я лишь нахожу забавным, что я господина Акиро скорее встречу на раздаче в столовой, чем в своем кабинете, — прохладно улыбнулась демоница. — Вот и смейтесь где-нибудь в другом месте, тут люди ждут! Мидори напряженно хмурился, проводя Цирцею взглядом. Тяжело выдохнул и обратился к Фриде: — Я могу взять небольшой перерыв? Мне необходимо отойти. Женщина явно не желала отпускать работника, была бы ее воля — нагавкала бы на него и приставила к стойке обратно. Однако, проворчав себе что-то под нос, она рявкнула в сторону кухни. — Рей, а ну возвращайся-ка! На замену! Мидори тихо поблагодарил Фриду и выскользнул на улицу мимо раздосадованного Рея. Цирцея ждала его у выхода так, будто ни на секунду не сомневалась в том, что он выйдет к ней. Завидев Мидори, она мягко улыбнулась и вильнула хвостом в сторону аллеи, приглашая его прогуляться. Мидори нехотя к ней присоединился. — Это очень мило, что ты пытаешься делать вид, что ты самый обычный демон, — она произнесла это таким тоном, что можно было понять, что она в действительности не считает это «милым». — Но не заиграйся, пытаясь доказывать людям милосердие Тени. Люди быстро привыкают к хорошему, и милость скоро начнут принимать как должное… — Я и не пытаюсь, — он раздраженно нахмурился. — Я положил жизнь на попытки избавить этих самых людей от надвигающихся бедствий. Кто я такой, если не могу им же возвести пару лишних жилищ или преподнести еды? — Есть те, кто кладет камни, а есть те, кто говорит им, как строить. Всего пару месяцев вдали от дома, и ты уже забываешь свое место. Мидори поджал губы. Слово «дом» резануло слух хуже скрежета металла. Он остановился в тени переулка и обернулся к демонице, скрестив руки на груди. — Что тебе от меня надо, Цирцея? — Вы забыли предупредить меня о переносе приема, — она снисходительно приподняла брови. — С вашими диагнозами пропуск встреч может грозить серьезными последствиями. — Давай не будем играть в эти игры и будем говорить прямо, — прошипел Мидори, закатив глаза. — Твоя «терапия» — не более, чем приукрашенный гипноз. Ты хочешь продолжить вырезать мои неугодные воспоминания, а затем накормить таблетками, чтобы закрепить эффект этих «сессий», хочу я того, или нет. Я ведь прав? — Мидори раздраженно прищурился на нее, пытаясь унять раздраженно дергающийся хвост. — Естественно. Я полагала, что вам известны подробности вашего же лечения, и вы были ясно ознакомлены с побочными эффектами данной процедуры… — Если так, то это вытереть ты тоже успела, так же, как и остальное. — Это был единственный способ, — с напором произнесла Цирцея, не позволяя ему задеть ее. — Что же, я должна была просто позволить только взошедшему на трон королю изводить себя, вместо того, чтобы предложить быстрый и легкий способ избавиться от бед? Ты лишился куска души, и это само собой не лечится. Тецу забрал слишком много от тебя. Ты сам хотел избавиться от боли — я лишь помогала тебе. — Ты действовала по указке больного демона, которому вовсе не следовало давать права выбора. — Ты страдал, Мидори. — Это не повод отрезать от меня куски, — резко прошипел Мидори. — Тебе ли было решать, какая часть — от меня, а какая — его, — он опустил взгляд и заставил себя расслабить болезненно впившиеся в локоть пальцы. — Я и сам до сих пор не понимаю, где кончаюсь я, а где начинается он. — Это я и силилась выяснить. — Очень гуманно, — насмешливо фыркнул он. Цирцея хотела ему что-то резко ответить, но заставила себя замолкнуть. Поджав губы, она вынужденно опустила голову. — Мидори… я знаю, я была не лучшей поддержкой тебе тогда, когда было нужно, — ее холодный профессионализм треснул мелкой морщинкой между бровей, но она быстро взяла себя в руки. — Но пойми — я делала все, что могла, с тем, что имела. Ты не представляешь, насколько мало в мире исследований ментальной связи между близнецами с одной душой, еще меньше прецедентов с тем, что один из них погибал, и твой случай… — Был рад тебя видеть, Цирцея, — холодно обронил Мидори, разворачиваясь и направляясь прочь. Цирцея кинулась следом и коснулась его локтя. — Но, Мидори!.. — Можем поговорить, когда ты станешь обращаться ко мне, как к личности, а не как к собственному неудачному эксперименту, — прошипел он, вывернув руку из ее хватки. — Но… — издала она бессильно, горя желанием продолжить мысль — но в конце концов сдалась, позволяя Мидори покинуть ее. Мидори не стал возвращаться к работе. Возможно, его бы уколола совесть, если бы его не пожирала столь едкая ярость. Он понимал, что Цирцея не заслужила его злости. Но куда же ей еще деваться, если демоница непосредственно являлась одним из звеном в цепочке его ломающих событий? Благо, в ночи его облаченная в плащ фигура не была столь заметна, даже с рогами и тянущимся по земле хвостом. Проходящие мимо люди не обращали на него внимания, лишь торопились к долгожданному отдыху или домой к семье, проводить с близкими последние свои дни. Город удивительно быстро опустел. Воздух наполняли лишь ароматы ужина, звуки сверчков и равномерный крик совы вдали. Он остановился у спуска с холма, откуда открывался вид на крыши старых домов, обветшалые строения на окраине, переходящие в густеющий в глубину лес. Поздний закат давно уже прошел, оставляя город утопать в лиловых сумерках с россыпью искусственных огней в местах скопления людей. Он прикрыл глаза и глубоко вдохнул, когда ему в лицо налетел теплый порыв ветра, трепля обрезанные волосы и свободный плащ. Возможно, его злость не столь значительна. В какой-то момент до него стали доноситься множественные голоса в сопровождении приглушенной мелодии инструментов. Мидори обратил внимание на мельтешение в районе городского паба. Казалось, там скопилось не меньше половины населения города, живая музыка была слышна аж на улице, и отчего-то какая-то его часть потянулась к этому мельтешению — будто бы в самом громком месте в городе он окажется поистине незаметным. Этому чувству он и последовал. Бар был действительно оживленным. Возможно — побочный результат от огромного количества людей, собравшихся в одном городе, а может, он упустил какую-то памятную дату, которую здесь все радостно отмечают. Он в дискомфорте поджал хвост к ногам, натягивая капюшон на лицо. — Добрый вечер! Вы в компании, или один? — обратилась к нему работница бара, весело улыбаясь посетителю. Мидори перевел на нее взгляд, и, видимо, что-то в усталых зеленых глазах, впившихся в нее из тьмы капюшона, было такое, отчего улыбка девушки верно сошла с лица. — Один, — ответил он, вновь оглядывая зал. Однако вместо свободного места его взгляд зацепился за спину знакомого демона-скалы, отдыхающего наедине с бутылкой виски за самым дальним столиком. Благодарно кивнув побледневшей официантке, он направился через весь зал к другу. — Тут всегда так много людей? — обратился он к Велиалу, присаживаясь за стол рядом. И все же, до чего приятно вернуться к родному демоническому языку в разговоре на равных… Его друг насмешливо оскалился. — Людям тоже надо как-то дух отвести. Не ходить же с такой кислой рожей, как у тебя. — Мидори хмуро на него посмотрел, и демон посмеялся. — Виделся с Цирцеей? — уточнил он. По тяжелому вздоху друга он понял правильность своей догадки. — Не серчай на нее. Она всего Ската пересекла ради тебя. — Конечно. Она-то знала, что будет, когда я перестану принимать ее таблетки. — Заботится, как может. Мидори лишь закатил глаза и промолчал. Он обратил на себя внимание официанта и попросил у того бокал и бутылку вина. Паренек быстро кивнул, а Велиал уставился на друга так, словно у того вдруг загорелся хвост. — Серьезно?.. Мидори перестал пить примерно с уходом Тецу. Прежде он не был столь преданным трезвенником. С удовольствием разделял бокал вина в компании, отлично разбирался в сортах, годах и регионах производства, имел любимые и ненавистные напитки. Он был приятным собеседником не только за чашкой чая, но и в неформальной обстановке, на праздниках, да и просто в веселые вечера. Так он и запал в душу Велиалу — не гиперотвественный исполнитель порученной работы, холодный поведением и эмоциями, но умный и рассудительный демон с легкой чертинкой, брат своего брата, не просто так являющийся лучшим другом Тецу. Пить он перестал тогда, когда он взял слишком много вещей под контроль. Корону, страну, Дворец. Люциена, его паршивые выходки, шепот на ухо в моменты слабости. Собственную скорбь. В отличие от Велиала, что, похоже, был намерен утопить самого себя в спирте от горя, Мидори не мог позволить себе такую роскошь, как утрату контроля. Свою слабость он резал на корню. Так часто, что отметины навсегда впечатались в его кожу. Придавливал свои эмоции тяжелыми стопками бумаг, книг, документов. Не даст им волю — их, можно считать, и нет. Так ведь работают чувства? Ведь именно так проходит скорбь? Велиал не сказал ничего, когда бармен принес бокал с бутылкой красного вина и наполнил его Мидори. Уставился на него, точно так же как Мидори смотрел на свой бокал, что на яблоко в запретном саду. Спустя неприлично долгое количество секунд Мидори тяжело вздохнул, выговорив «к черту», и отпил несколько больших глотков вина. — Вижу, ты совсем потерял контроль над этой ситуацией, — утвердил Велиал, невесело усмехнувшись. — Что толку от него, — едко издал Мидори. Он вновь отпил вина, будто силясь ускорить его отдачу в голову, положил лицо на руку и тяжело выдохнул. — Я так долго думал, что нашел способ давать отпор Люциену, чтобы в конце концов понять, что действовал ровно так, как он от меня хотел. Я позволял отрезать от себя куски Тецу, лишь бы избавиться от скорби, а сейчас они возвращаются ко мне, стократно. Даже в своей работе я облажался, — прошипел он, зарывая ладонь в волосы. — Ради чего это было? Чего я этим добился? Я хоть что-то могу сделать правильно? Хоть одно чертово действие мне не прилетит в лицо, или к чему бы я ни прикасался, все полетит к чертям? — Ты, блять, только не начинай мне эту свою хуйню разгонять, — рыкнул Велиал. — Ты сделал для людей больше, чем поколения твоих предков. — О, нашел с кем сравнивать, — Мидори саркастично фыркнул. Велиал тяжко вздохнул. Ему не впервой поднимать Мидори за шкирку, вправлять мозги и ставить на ноги, отправляя жить эту жизнь дальше — но и это в какой-то момент перестает работать. А действительно — к черту. Всем рано или поздно надо сдаваться. Тоже полезно. — Мне уже можно говорить «я же тебе говорил»? — Да иди ты… — Сам знаю куда, — он хохотнул. — Но серьезно. Ты взял на себя слишком много, и до недавних пор ты абсолютно отказывался от помощи. Разумеется, даже ты рано или поздно сломался бы. — Я не ломаюсь. Просто недостаточно хорошо справляюсь с задачей. — Продолжай так говорить, и тебя вообще никто по кусочкам не соберет. Мидори недовольно зарычал, проведя рукой по лицу. — Не хочу об этом больше говорить. Давай лучше о твоем дне, — проворчал он. — Чем тебя вообще тут запрягают? — Да как обычно, — Велиал пожал плечами, наливая себе коньяка из бутылки. — Строил всех, следил за порядком. Еще щенка твоего выгуливал. — Моего? — Мидори хмуро на него покосился. Осознав, оскорбленно дернул ушами. — Не называй его так. — Ну а как еще, — посмеялся демон. — Ты ж не видел, что он на площади утром учинил? Паничку прям на сцене поймал, сбежал, не связав и двух слов. Ох суеты же было среди народу… Ну, Робин вроде разрулил все. Но все равно. Не ждал я, что Солеон страдает страхом сцены… Мидори болезненно свел брови. — Не думаю, что это страх сцены, — поделился он. — У кого угодно, но не у Михаила. На него свалилось так много ответственности в короткий срок: корона, конфликт с охотниками, Полночь Бездны… его мир фактически перевернулся всего пару месяцев тому назад. А ведь его даже не готовили к подобным событиям. То что случилось у охотников… вовсе не помогло делу. Разумеется, он будет оступаться. Мы можем лишь направлять его и поддерживать, когда надо. Велиал насмешливо фыркнул. — Звучит знакомо. Ты так не думаешь? — Не понимаю, о чем ты, — отрезал Мидори, и Велиал ехидно рассмеялся, не поверив ему ни на секунду. — Ты поэтому так за него зацепился? Увидел в мальчишке себя, и надеешься, что через него можешь исправить ошибки, которые допустил сам? — Ты звучишь так цинично. — А что, я не прав? Или тут что-то более сентиментальное? Тяжело вздохнув, Мидори только отпил вина. — Если бы я сам знал. Оба замолкли в меланхоличной задумчивости. Оглядывая зал, Мидори замечал, как косятся в их сторону люди, шепчутся друг с другом, оглядываются. Неудивительно, почему старый генерал и король Хазамы так привлекают внимание людей, однако это нисколько не умаляло раздражения Мидори. В углу он заметил знакомые лица — Эмбер и Сив оживленно беседовали, и уж их точно не волновали демоны в противоположном углу. Мидори отодвинул бокал вина, подался чуть ближе к столу, и, понизив голос, обратился к Велиалу: — Что, если я скажу тебе, что у меня есть решение проблемы Полуночи Бездны? Велиал на него молча покосился. Отпил виски и пошарил в плаще в поисках пачки сигарет. — Я тогда спрошу тебя, что мешает тебе воплотить этот план здесь и сейчас, — отыскал пачку и раздосадованно рыкнул, обнаружив, что она пустая. Смял и кинул на стол. — Не могу поверить, что есть что-то более важное для тебя, чем эта твоя обреченно-суицидальная одержимость. Мидори тяжело вздохнул. — Разве что то, что она оказалась не такой обреченно-суицидальной, как я рассчитывал, — сказал он, задумчиво наблюдая за покачивающейся жидкостью в бокале. — Люциен согласился пойти на сделку со мной. Он, видимо, отчего-то находит мою компанию занимательной… а может, это просто его садистическое желание мной манипулировать. Это не так важно. Суть в том, что он готов повременить с Полуночью Бездны, если я отдам ему все свои накопленные души. Что прежде, что в будущем. Велиал уставился на него, укладывая факты в голове. — Подожди… не значит ли это, что… — Я лишусь последнего шанса обрести наследника с кровью Акиро и передать ему свой титул и силы Тени, верно, — кивнул он. — А это впоследствии обрекает меня на неопределенно долгое существование. Велиал помолчал. Нахмурился бы еще больше, если бы ему было куда. — Хах. То есть, чтобы избавить тебя от суицидальных мыслей, надо было всего лишь взять в заложники целый мир… — Это не время для шуток, Велиал. — Прости. Я еще немного в шоке, — он наклонился обратно к столу, сложив на нем руки. — Я думал, ты умеешь его игнорировать. — Я много чего говорил, — Мидори отвел взгляд. — Много чего я узнал о нем за последние месяцы. Так сказать, держи врагов еще ближе, — он фыркнул. — Он видит меня насквозь, так почему не попытаться заглянуть в голову нашего непосредственного врага? — Ладно. Исключая вероятность того, что он скорее всего тобой манипулирует, недоговаривает и строит свои планы… С чего ты решил, что он действительно сдержит свое обещание? Даже будь это сделкой, неужели его еще заботит их исход? В плане — не будет Ската, не будет законов, что его держат… Разве не так это работает? — Во-первых — заботят. Пока он часть Ската, на него продолжают действовать его законы, и это единственное, что еще способно его как-то держать в узде. К сожалению, он не из тех, кто так легко ими разбрасывается. А значит, этой сделке он будет верен, — помолчав, Мидори невесело ухмыльнулся. — А во-вторых… Он уверен, что в свое время я его пойму. И он готов подождать. Велиал обеспокоенно нахмурился. Отчего-то у него не возникло мгновенного ответа, что именно способно перевесить в Мидори — его отчаянная обсессия задачей, либо же глубокая усталость от собственного бремени. — Чего ради же ты тогда повесил на мальчишку свою задачу? Он-то думает, что все обречено. Он мелкий ж еще, а ты столько ответственности ему выдал… Это даже самого сильного сломать может. Мидори свел брови. — Я понимаю. Возможно, я проявил… слабость. Возможно, во мне еще осталась некоторая надежда. Что если к этому буду причастен не я, то дело не будет обречено на провал. Что есть другие способы обмануть Люциена. Что еще есть возможность… — поджал губы, борясь с этой мыслью, и отпил вина. — Неважно. Велиал многозначительно фыркнул. — Я слишком трезв для этих разговоров, — прорычал он, тяжело вставая с места. — Да и ты, я так посмотрю. Я принесу еще вина? Мидори задумчиво покосился на полупустую бутылку. Согласился с Велиалом. Демон, покачнувшись, тяжело встал с места и протиснулся к бару, оставляя Мидори наедине с полупустой бутылкой и собственным нелегким решением. Почему он поделился с Михаилом своей задачей? Тяжелой ответственностью, которую он в одиночку тянул с самой смерти брата? Ответ простой — потому что выход был предложен ему уже после того, как он решился на этот отчаянный поступок. Но что же помешало ему забрать свои слова после? Освободить мальчишку от тревог, вернуть его к мирной жизни, и непосредственно выполнить то, к чему он шел так долго?.. как бы долго Мидори об этом ни размышлял, он не был способен дать себе ответ. Возможно, он просто уже давно его знает. Лишь отказывается его принимать. Помяни дьявола — Мидори вдруг ощутил знакомую теплую ауру, замаячившую со стороны дверей. И к его еще большему удивлению, двери бара открылись, впуская в покои порока Михаила. Он выглядел совсем неправильно в этом месте — прямой и правильный, неловкий и скромный, он раскраснелся, когда к нему обратилась официантка в чрезмерно открытом облачении. В попытке спрятать глаза он столкнулся взглядами с Мидори, и тут же облегченно выдохнул, найдя весомый повод ускользнуть от предложений официантки. — Не знал, что ты по барам ходишь, — заметил Мидори, когда парень приблизился к столу. — Могу сказать тебе то же самое, — ответил Михаил, присаживаясь рядом. — Меня Велиал сюда позвал… когда я спросил у него, как он справляется со всем. Мидори удивленно вскинул брови. — То есть, он фактически предложил тебе глушить беды в алкоголе, — уточнил он, и Михаил, пожав плечами, кивнул. — Нашел, кого слушать. — А ты, значит, знаешь еще способы? Мидори посмотрел на него с вызовом, на грани отчитать парня, провести лекцию и привести доводы важности самоконтроля… Но резко передумал. Вздохнув, он интегрировал из воздуха еще один бокал, поставил его перед Михаилом, и наполнил его вином наполовину. Парень уставился на него большими глазами. — Сам решил споить? — Ага. Пока Велиал не вернулся и не предложил чего покрепче, — сказал Мидори. Михаил усмехнулся, но угощение принял. — Ну и как тебе… первый день своей не-анонимности? Мидори с его вопросом скривился и перевел взгляд в зал. Пусть люди сейчас и были больше заняты собственной трапезой или танцами, он нет да ловил на себе любопытствующие взгляды, особенно сейчас — когда к нему присоединился Свет. — Постоянно косятся в мою сторону. Шепчутся, как будто я не могу их слышать. Обсуждают, — Мидори с глубоким отвращением говорил это, покачивая бокал вина в пальцах. — Никто не смеет подойти ко мне и сказать все напрямую, разумеется. Как будто боятся… — А ты свое лицо видел? Любой бы боялся, — Мидори перевел на него раздраженный взгляд, и парень, кивнув на него, прокомментировал: — Вот, именно такое. Как будто убить хочешь. — Я не… это мое обычное лицо, — проворчал демон, дернув ушами. — Ну вот, поэтому нормальные люди и не подходят. Боятся за свою жизнь. — Что же ты, умник, подсел тогда? — А кто говорил, что я нормальный. Да и ты уже один раз пытался украсть у меня душу, что мне, привыкать ли… — парень пожал плечами и отпил вина. Пинок ногой под столом он почти ждал, и, дернувшись, чтобы увернуться, ненароком разлил вино на себя, подавился и закашлялся. — Идиот, — прошипел демон, еще больше краснея. Он ловко дезинтегрировал вино, пролившееся на парня и на стол, подхватил бокал и снова его наполнил, пока Михаил откашливался и одновременно довольно хихикал. — Два раза, — издал он, икнув. — Мне начинать счет вести, что ли? От второго пинка он увернулся успешно. — Тогда счет у нас равный, — фыркнул Мидори, и Михаил уже не сдержал смех. — Эй, эй, вы тут не подеритесь только, — на стол с этими словами опустилась пепельница и две бутылки, а Велиал занял свободный стул возле Михаила. — Тебя, Мидори, и на пять минут одного оставить нельзя, вон, уже молоденьких королей спаиваешь. — Ну, пока ты не видишь, — улыбнулся Мидори, пока Михаил, обескураженный, терялся в приветствии и возмущении, краснея. — Считаем, вот, кто кого сколько раз прикончить пытался. Велиал усиленно задумался пока распаковывал свежую пачку сигарет. — Уж и не вспомнить, как часто ты бесил меня настолько, что хотелось голову открутить, — произнес он, зажал сигарету в зубах и раскурил ее. — Полагаю, типичный экспириенс в дружбе с Акиро. Мидори еще безобидный достаточно… — Один, — ответил на свой вопрос Мидори, задумчиво глядя на демона. Михаил удивленно на него уставился, но Велиал лишь поддерживающе похлопал Мидори по плечу своей живой рукой — и парень будто только сейчас заметил старые рваные шрамы от чего-то кривого и острого прямо на предплечье демона. Скользнув по ним взглядом, Мидори вернулся к своему бокалу. — Бывает, — сказал Велиал. — Но на то мы и друзья? Чтобы прощать и не откручивать голову, даже если очень хочется. А ты, Солеон, когда провиниться успел уже? — Да с первой встречи, можно сказать, — он неловко улыбнулся, отводя взгляд. — Долгая история… — Вы месяца три знакомы, не думаю, что история такая уж и долгая, — заметил Велиал, приподняв бровь. — Почти пять, вообще-то, — поправил его Михаил. — В клетке меня запирали. Пару раз придушить пытались. Ломали нос. Направляли на меня меч и располосовали лицо, — перечислил Мидори задумчиво. — Я что-то упустил? — Ой, молчи, — Михаилу уже было некуда краснеть. — Это было давно… — Три месяца назад? Мидори посмеялся, а Михаил неловко спрятал лицо в бокале. — Да ладно тебя, не загоняйся так, — усмехнулся Велиал. — В нашу с Мидори первую встречу я намеревался начистить ему рожу. Уж больно он был похож на своего брата. А так как Тецу мне стабильно надирал зад из раза в раз, я решил, мол, а чего бы не оторваться на его брате? Все равно рожа одна. — Это что за логика такая?.. — нахмурился Михаил. — Не спрашивай. Мы были тупыми и мелкими, — отмахнулся он. — Суть в том, что зря переживаешь по поводу своей первой реакции на Мидори. Это естественный инстинкт, можно сказать. — Да нихрена это не нормальная реакция, — оскорбился Мидори. — Но ты был уличным драчуном, от тебя едва ли чего можно было ждать лучшего. — Эй. Благородного рода, вообще-то. — Много ли это значит, — он закатил глаза. — Я тогда все равно не мог постоять за себя. — Да за тебя Тецу всегда очень даже хорошо стоял. Сказал бы даже, что шагу от тебя не делал. Говнюк, даже пальцем не давал тебя трогать… — Ну, на тот момент твое «трогание пальцем» для меня действительно могло кончиться плохо. — А ты думаешь, что ты сейчас можешь надрать мне зад? — хохотнул Велиал, отставляя стакан. — Сейчас я много чего могу. — А это не читерство? — Ну я же не запрещаю тебе использовать свои силы, — Мидори ехидно улыбнулся, положив голову на руку. — Ты это, со словами осторожнее, я ж током шандарахнуть могу так, что рука отнимется, — посмеялся демон. — Но так и быть, я разрешу тебе использовать тень. А то так не интересно. — Что? Вы о чем? — растерялся Михаил, глядя то на одного, то на другого. Он не собирается разнимать пьяных демонов! — Вот и проверим. Или не готов позориться перед подчиненными? — усмехнулся Мидори. — Вы бы своей репутацией озаботились, Ваше Темнейшество, — рыкнул Велиал и навалился на стол. Растерянный Михаил уже готов был кинуться между ними, чтобы помешать спонтанной драке, но старый генерал выставил вперед свою левую, живую руку. — Давай, один на один. Или белые ручки слишком нежные? — Не дождешься, — Мидори также выставил вперед левую руку, которая на глазах обрела черный цвет. То явно не была его ведущая рука, но и бороться против железного огрызка на месте правой руки Велиала было бы бесполезно. Михаил облегченно выдохнул — они всего лишь хотят помериться силами на руках. На первый взгляд, победа была очевидна: своими тонкими ручками Мидори едва мог нести полное ведро воды, и его ладонь утонула в хватке демона, в родословной которого явно прослеживались драконьи гены. Но с силами тени баланс явно менялся, в какую сторону — это они и выясняли… Противостояние было нелегкое. Силовое преимущество очевидно было за Велиалом, однако он столкнулся с нерушимой силой, которую не был способен преодолеть — все равно, что бороться с мраморной статуей. Он еще некоторое время тужился, пока черная рука не двинулась и не положила конец борьбе разом. Велиал раздосадованно зарычал. — Чертова тень… уверен, если бы не она, я бы и тебя, и Тецу разом завалил. Тут и разговоров нет. — Утешай себя, — мурлыкнул Мидори. — Давай, Солеон, и с тобой померяемся. Так хоть интереснее будет. — А? — парень растерянно вскинулся, и Велиал выставил вперед руку. Михаил, не думая, вложил в нее свою. Он, конечно, ожидал, что демон сильный, но чтобы настолько… Он определенно не видел разницы — борется он со стальной рукой, или с живой, ведь хватка его была просто смертельной, а сила неимоверна. Тем не менее, у него получилось продержаться с четверть минуты в борьбе, пока не принял свою участь и не позволил демону опустить свою руку на стол. — Это все путь сказался, — неловко оправдывался он, потирая плечо. — Сложно поддерживать форму, когда нужно выживать изо дня в день… — Ага. Ну, жду тебя на реванш, когда будешь готов, — ухмыльнулся демон и откинулся обратно на спинку стула. С Мидори борьба выдалась достаточно короткой — ожидая столкнуться с такой же нерушимой силой, Михаил удивился, когда его рука сначала поддалась, а затем верно опустилась на стол под его напором. Он уже успел обрадоваться, пока не заметил улыбку Мидори, и в голове проскользнула мысль — а не поддался ли он? — Эй, давай по-серьезному, — нахмурился парень, выставляя руку снова. — А я, по-твоему, не серьезен? — Велиала ты разом уложил! — А ты Свет. Мои силы на тебе не так хорошо работают, — заметил Мидори, отпивая вина. Михаил все равно был не до конца убежден. — Ты врешь! — воскликнул он, не слишком уверенно. — Врешь же?.. Хихикнув, демон ему ничего не ответил, оставляя Михаила теряться в догадках. За этим последовал долгий спор о преимуществе сил Тени в противостоянии Свету. Сразу за этим — разбор сил Велиала, затем его поверхностное объяснение работы протеза, вздохи по старой сломанной руке, и так далее, и тому подобное. Тема так и не возвращалась к прежним печальным философским рассуждениям, будто не хватало в прежнем уравнении одного только развеселенного Михаила, чтобы помешать демонам вновь погружаться в уныние. Часы шли, песни сменялись, люди не уходили, танцы велись активнее. Велиал уже давненько храпел сидя, лишь скрестив руки на груди, но Мидори и Михаил даже не думали понижать голос. В какой-то момент Михаил, резко прервав беседу, прислушался к начавшейся новой песне и обрадованно распушился. — Ох… это же музыка, которую играли еще в Линделле! — вскинулся он с осознанием, оглядываясь на танцующих. В мелодии флейт, скрипок и мощного женского вокала люди пускались в пляс так, будто уже не было далеко за полночь, так, будто не было у них более забот в жизни, и не будет никогда. — Я уверен, я и движения вспомнить смогу… — Ты умеешь танцевать? — вопросил Мидори с глубоким сомнением в самом неловком парне, которого он знал. — Конечно. Ну, движения-то я знаю, я не говорю, что я не задавлю и не растолкаю всех окружающих, — хохотнул парень. — Хочешь со мной станцевать? — Предложение крайне заманчивое, но, боюсь, я еще дорожу сохранностью своих ног. — Ноги во многом переоценены, — возразил Михаил. — Да ладно тебя! Неужели ты вообще не танцуешь? — М-м-м… Разве что на приемах. И балах, — произнес Мидори, наблюдая за веселым кружением людей по залу. — На различных церемониях, когда то требовалось… Не более. — Это не считается. Ты хоть раз танцевал не потому, что надо, а потому, что тебе весело? Мидори, кажется, этот вопрос развеселил больше чего-либо в его жизни. — Забавный ты, Солеон, — протянул он, задумчиво на него глядя. — Все еще думаешь, что Король Ночи мог позволить себе подобную вольность? У меня было лицо, была репутация, которую я всеми силами поддерживал. Пожалуй… до сегодняшнего дня. — Ну, чем не повод нарушить свои принципы сейчас, — заметил Михаил. Но, подумав, после небольшой паузы несмело вопросил: — А если серьезно… почему? — Мидори снова поднял на него взгляд. — Почему ты держал в секрете свою личность? — После того, что ты видел у меня в воспоминаниях, эти вопросы должны были отпасть. Михаил зардел, потерявшись в словах. — Н-ну, я… все равно не понимаю. — Народ не был мне так рад, как тебе, Михаил, — ответил Мидори со вздохом. — Отец оставил за собой определенную репутацию, кто его не любил — не доверял и мне, а кто был последователем — те лишь помешанные фанатики, что были в ярости от бесхребетного наследника. Когда я понял, что со всех сторон это будет приносить мне лишь вред, а очиститься от репутации Креона я неспособен, я решил немного… поменять историю в свою пользу, — он невесело ухмыльнулся, подперев голову рукой. — Так что ты был прав… Я сам повинен в том, что скрыл исход семьи Акиро в Хазаме. У нас скрыто не меньше, чем из ваших библиотек. — Звучит очень одиноко, — заметил парень. Мидори удивленно приподнял уши. — Разве? — Ну, в плане… Ты столько лет скрываешься от людей, пытаешься казаться не тем, кто ты есть на самом деле, и в итоге ты просто не мог быть… собой? Настоящим. Мидори затруднялся ответить. И он не хотел. Казалось, что если он попытается задуматься о том, одиноко ли ему было эти сто пятьдесят лет, он не только заглянет в бездну, но и сорвется прямо в ее пасть. — Может, это и к лучшему, — пространно ответил демон и замолк. Михаил опустил взгляд. В воспоминаниях отзывалось что-то в ответ на мысли о молодом Мидори, о Хазаме, о Дворце Дьявола, и королевской семье — но Михаил знал, что это не его воспоминания, ведь они никогда даже не ступал на территорию Хазамы, а знания о королевской семье Акиро похоронены его последним представителем. Он их позаимствовал без разрешения, и теперь они часть его. Бездушные залы огромного Дворца. Воздух, пропитанный холодом и скорбью. Эти стены населяют призраки, и вовсе не безобидные, в коридорах этого лабиринта обитает вполне зримая, ощутимая опасность, которая может оказаться за каждым поворотом, и которая сгинула давно, но продолжает преследовать наследников и по сей день. Михаил зажмурился и мотнул головой, избавляясь от этих мыслей. Они не его, он их не заслужил! — Прости… — За что же? — Мидори приподнял уши. — Я без твоего позволения лицезрел твое прошлое. Может, я видел вещи, которые не должен был… Которые ты бы не хотел показывать. — Все в порядке, — ответил демон, погодя. — Наверно… если бы и был кто-то, кому бы я мог показать это, так это тебе. Михаил поднял на него взгляд с удивлением. Как он зол был раньше, когда парень узнал о Тецу, и как спокойно сейчас принимает факт того, что Михаил увидел большинство неприятных эпизодов его жизни… Что же изменилось с тех пор? — Мне все еще сложно поверить, что ты смог это сделать, — признался Мидори. — Мало того, что ты сумел проникнуть в мой разум, так ты еще и смог достать меня из него… Как ты это сделал? Михаил пожал плечами. — Ты впустил меня, — объяснил он. — Я, можно сказать… воспользовался приглашением? — Хм… Интересно, — Мидори в задумчивости вертел бокал в пальцах. — Я ведь уже рассказывал тебе о том, что любой обладатель шестого чувства должен уметь защищать свой разум от вторжения. Да, я говорил, что проникать в разумы других — это нетактично, но, все же, не каждый человек придерживается приличия, а порой — он желает тебе вреда. Например, кто-то может хотеть выудить тайны из твоей головы. Тут уже правила приличия не так волнуют. Поэтому в дело идет более продвинутая защита разума. Делают это по-разному — кто-то просто ставит глухую стену, кто-то — придумывает ловушки, или пытается отпугнуть вторженца. Комплексность защиты уже зависит от мастерства и серьезности тайн, хранящихся в голове, а последствия нарушения этих границ могут быть весьма серьезны — даже летальны. В моем разуме похоронен исход семьи Акиро, в моей жизни произошло немало травмирующих событий, и во мне живет душа Люциена. Соответственно, можно прийти к выводу, что к собственной защите я подхожу предельно серьезно. Что я пытаюсь донести, — он поставил бокал ровно на стол, поднимая взгляд на Михаила, — кто зайдет слишком далеко — может и не выйти никогда. Михаил поморгал, впечатленно уставившись на демона. — Но я вышел. — Вот именно, — Мидори приподнял брови. — Вот и думай — тебе повезло, или я сам проглядел. Однако теперь, зная, что ты можешь это делать и потенциально способен повторить, я должен тебя предупредить: не делай так больше никогда. Парня вмиг бросило в краску. — Я… хорошо, прости, я… — Нет, ты не понял, — Мидори прервал его, выразительно посмотрев ему в глаза. — Ты побывал на плане моего сознания, там, куда обычные люди не способны попасть. Но ведь там находится не только моя душа. Михаил недолго думал, пока к нему не пришло осознание: — Люциен? — Верно, — Мидори кивнул. — Пока ты на нынешнем плане, Люциен не может тебя достать — он заперт за сделками в моем сознании, и он не имеет права влиять ни на что за пределами плана, на котором находится, без моего разрешения. Поэтому он не может тебе навредить. Он может напугать, может воплотиться на время, но он не может нанести тебе значительный вред. Но стоит тебе появиться на одном с ним плане — и ты лишишься своей защиты, и я не смогу тебе ничем помочь. Тебе либо повезло, что Люциен тебя не заметил — либо он намеренно тебя отпустил. Михаил похолодел. Слушая, как удачлив он оказался, пробравшись через сознание Мидори, могло сложиться впечатление, что он не просто родился в рубашке — но в цельных рыцарских доспехах и сразу с мечом. — Кхм… Ладно. Я понял, — издал он, сглотнув. Поразмыслив с пару секунд, он все же вопросил: — А ты… может, если это безопасно… мог бы научить меня делать так же? Ну, я про защиту разума. Мидори усмехнулся. — Если захочешь. И если будет время. — Ну, вот, захотел, — утвердил Михаил. — Что еще от меня надо? — Уверен? — демон приподнял бровь. — Чтобы я смог быстро и доходчиво донести до тебя тонкости контроля разума и проставления защиты на мысли, мне придется самостоятельно проникнуть в твою голову. Это даст мне полный доступ к твоим мыслям и воспоминаниям, — он ехидно пронаблюдал, как парень краснеет по самые уши. — Все еще хочешь этого? — Ладно. Не хочу. Мидори посмеялся с него, а Михаил неловко замолк, пряча лицо в бокале. В конце концов Велиала пришлось разбудить — за его храпом не слышно было ни разговоров, ни музыки, и старый генерал без вопросов поднялся со стола, потрепав напоследок Михаила. — Хороший ты парень, Солеон, — утвердил Велиал, похлопав Михаила по спине так, что выбил из него весь дух. — Вы оба, черт возьми, такие отбитые оптимисты, аж тошно… Хорошо, что вы подвернулись Скату именно в это время… Может, че-то да и станет… — Ха-ха, спасибо. Сам-то хоть доберешься? — посмеялся Михаил, скидывая его руку с плеча. — А я-то че… Уже выучил дорогу, — отмахнулся Велиал, небезопасно покачнувшись, но друзей все же покинул. Михаил с ним весело попрощался. — Хороший демон. И почему о нем говорят такие нелестные вещи? — протянул он задумчиво. Духота помещения уже начинала нагнетать, музыка не утихала, потому они отлучились на балкон для продолжения разговора. Тихий летний вечер резко контрастировал с шумом помещения, духота дня спала, оставаясь влагой на деревьях и земле. Михаил положил руки на перила и чуть расправил крылья, ловя свежий ветер. — Это ты его в более молодые годы не знал, — ухмыльнулся Мидори, уперевшись локтями в перила и подперев рукой голову. — Лучший друг Тецу — и этим все сказано. — Ну, а ты брат близнец Тецу — что это о тебе говорит? — А ты меньше слушай, — отмахнулся Мидори, и Михаил посмеялся. — Каким, должно быть, выразительным демоном был Тецу, раз по одной только связи с ним можно определять тебя, как человека, — задумался Михаил, меланхолично глядя в небо. Где-то между серых туч проглядывались яркие звезды, еле видные за ярким светом полных лун. — Он ведь был не таким, какой он сейчас, верно? — заметив взгляд Мидори, он зардел, осознав бестактность своего вопроса. — Прости! Сказал, не подумав. Не отвечай, если не хочешь… Мидори перевел хмурый взгляд на город. Пусть внутри и кольнуло, он не может продолжать избегать любых мыслей о нем, как делал это раньше. За полторы сотни лет это так и не привело ни к чему хорошему. — Ничего. Мы должны помнить тех, кто нас покинул. Особенно, если есть, что вспомнить о них хорошего, — издал он и сложил руки на перилах. — Нет, он… не был таким для тех, кто был на его стороне. — На его стороне? — не понял парень. — Тецу был палачом Креона, — негромко объяснил он, глядя вперед. Михаилу пришлось подвинуться чуть ближе, чтобы расслышать его сквозь шум бара. — Всю грязную работу, что не желал выполнять Отец, он поручал Тецу, и у него не было права выбора. Тецу мастерски находил его врагов, как бы они ни пытались скрыться, преподносил их на суд Креона, безотказно выуживал информацию из их разумов, ломал любую защиту, любыми способами. Креон изначально желал вырастить не сына, а идеального защитника и убийцу, который станет беспрекословно подчиняться ему. В народе его боялись, и в конце концов за ним закрепилось звание «цепного пса короны». Но я знал его другим. Я знал, на какие жертвы ему пришлось пойти, чтобы добиться этой силы. С каким усилием он опускал меч на прокаженных. Как ему пришлось ломать себя, лишь бы исполнить его приказ. Я точно помню каждый из этих переломных моментов. Помню его сострадание, которое он учился рубить на корню; жертвы, на которые он шел, ради того, чтобы эта скверна не коснулась меня, — он тихо выдохнул, заставив себя расцепить болезненную хватку пальцев на локте. — В конце концов, у нас когда-то была одна душа. Мы похожи с ним сильнее, чем может показаться. Михаил встревоженно выслушал его, не перебивая — пусть и хотелось прервать быстро набирающую обороты меланхолию друга. — Ну… если он хоть немного похож на тебя, значит, он хороший демон, — заметил Михаил, когда демон замолк достаточно надолго. Мидори невесело усмехнулся. — Смелое заявление. Они еще недолго постояли в тишине, Михаил — неловко потупив взгляд в пол, Мидори — глубоко задумавшим о чем-то своем, невеселом. Неподалеку от них зашелестел легкий дождь в листве, и вскоре подобрался к ним, вынуждая вернуться в душное и шумное помещение, обратно за их стол с полупустыми бокалами. Михаил уже хотел было нарушить тишину и перевести тему на что-то более приятное, но Мидори оказался быстрее: — Михаил, — обратился он к парню, несмело, когда оба опустились за стол. За короткую паузу он успел и передумать, и снова принять решение, и так снова и снова, но наконец, взяв себя в руки, он произнес: — Если ты посчитаешь, что Тецу тебе необходим… я даю тебе право решать его судьбу. До Михаила не сразу дошел смысл его слов. Осознав, лишь открыл рот в немом удивлении. В конце концов он воскликнул: — Нет, Мидори! Ты не можешь так просто… — Почему не могу? — демон посмотрел на него прямо. — Я знаю, что я вверил тебе сейчас больше, чем ты способен вынести. Как бы мне ни было совестно тебя обрекать на это, я не способен приложить руку к выполнению этой задачи, ведь само мое — и Люциена — вмешательство станет фатальным для ваших планов. Но Тецу… — он сглотнул, опустив взгляд. — Тецу может стать решающей фигурой в этом противостоянии. Поэтому я не смею служить вам ограничителем еще и в этом. — Но так нельзя! Ты же помнишь, чем закончился прошлый раз! — растерянно вспушился Михаил. Мидори криво ухмыльнулся, мол, «еще бы». — Этим может и не кончиться. — А может быть еще хуже, Мидори! Как ты не понимаешь, что мы не можем позволить себе так играть с шансами… — Я как никто понимаю, — осек его демон. — По-твоему, мне легко далось это решение? Я уже не первый раз ставлю собственную голову на кон, и глупо перестать делать это сейчас, когда мы так близки к цели… — Ну нет, Мидори, нет! — вскинулся Михаил, распушив крылья и положив руки на стол. — Ты так легко вверяешь свою жизнь в мои руки! Я не могу так, понимаешь? Я не готов понести ответственность… — На тебе ответственность за все жизни на этом Скате, Михаил, и пора уже с этим свыкнуться. — Но это же не наш единственный вариант! Как же Луна… — О, ты скорее поверишь в сказки, чем возьмешь под контроль ситуацию? — Мидори снисходительно фыркнул. — Не заставляй меня сомневаться в моем выборе, Солеон. Михаил пораженно на него уставился, задетый до глубины души, но до конца не желая принимать, что услышал это от Мидори. Он пристыженно уставился в пол. — Я… просто не хочу списывать со счета никакие варианты. И я не хочу навредить тебе. Понимаешь? — Михаил поднял на него выразительный взгляд. — Какой смысл мне перенимать твою задачу, если… это не поможет тебе? — Очаровательно, — фыркнул Мидори и встал с места. — Дай знать, когда избавишься от этих фантазий. Михаил, быстро подобрав свое раздавленное сердце, подскочил следом за ним. — Мидори, прости, я не… — демон его явно не собирался выслушивать — он накинул на себя плащ, пытаясь унять мотающийся хвост, и направился к выходу. — Постой, — Михаил шагнул за ним следом, кладя свою руку на его. Мидори остановился и посмотрел на него. — Что? Холод в его голосе пронзил его, на его лице — смесь злости и настороженности. Мидори выжидающе уставился на него, пока Михаил силился ухватить ускользающее сквозь пальцы расположение демона. Он приподнял его руку. — Могу ли я все-таки пригласить тебя на танец? Хоть раз, — вопросил он, глядя ему в глаза. Сомнение, тепло, жалость и сожаление поочередно проскользнули в прямом взгляде Мидори — а может, парень их лишь выдумал. Поджав губы, демон ответил: — Я не танцую. Холодная рука выскользнула из его пальцев, и демон исчез в толпе людей. Михаил опустился обратно за пустой стол. Громкая музыка продолжала играть, пуская людей в пляс, вторя их задорному смеху и заливая его какофонией звуков, чувств и эмоций. Сокрушенно зарычав, Михаил опустил лицо на руку, силясь сбежать от этого хаотичного диссонанса. Опять он умудрился наступить на все грабли, на какие способен был… Он ощутил чужое присуствие рядом. Ауру различить он не мог — она была нечеткой, неясной, казалось бы «плавающей» — но из-под ладони он смог различить обвязанные вокруг икр высокие туфли и широкие штанины знакомой ведьмы. — Тяжелая ночка? — мурлыкнула Сив, глядя на него сверху. Михаил лишь тяжело вздохнул, не отнимая руки от лица. — Да что бы ты понимала… — О, еще как понимаю, — заверила его ведьма. Михаил убрал руку от лица, поднимая на Сив тяжелый взгляд. У него больше не было настроения церемониться с собеседниками и играть в их игры — легкость в голове начинала уступать тяжелой боли, эмоциональный подъем резво стремился вниз, обещая не самый приятный исход вечера. — Что тебе от меня на этот раз надо? Не докопалась в моих мозгах еще? — едко поинтересовался он. — Почему сразу так враждебно? — Сив оскорбленно нахмурилась. — Неужели дама не может просто пригласить на танец хорошенького мальчика? Или так и продолжите убиваться по своему… другу? — она улыбнулась, протягивая руку в приглашении. Михаил смерил ее руку недоверчивым взглядом. Затем перевел его на веселящуюся толпу, подстраивающейся в ритм новой мелодии. Выдохнул напряжение. Действительно, чего это он — неправильно срывать свое скверное настроение на первом, кто к нему обратится. Может, у него еще удастся поймать за хвост ускользающую эйфорию. — Прости. Конечно, — издал он, принимая ее руку. Ведьма на удивление сильной хваткой втянула его в толпу танцующих, что охотно приняла новых участников. Как раз начинала разгоняться новая песня, позволяя им вписаться в ритм и разогреться. Сив вела его, но и он не отставал. Знакомые движения сами собой к нему возвращались, мелодия ускорялась. Он уже танцевал этот танец. Невообразимо давно, настолько, что он уже забыл об этих днях. Насильно вытолкнул из памяти счастливые дни той жизни, которой у него больше никогда не будет. Он пускался в пляс бок о бок со своими соседями, знакомыми, друзьями, вот только тогда взрослые над ним возвышались на несколько голов, и юный мальчишка терялся в тканях юбок и шалей, а сейчас — возвышался над пестрой толпой. Знакомые движения сами собой возвращались к нему, и неясно, то ли он вел партнершу, или она его, или вовсе поочередно, но Сив не отставала ни на шаг. Он был не так ловок, как ведьма, путался в ногах и частенько задевал людей крыльями, но это никому не мешало — извиняясь, задорно хихикали, смеялись и ни на секунду не сбавляли ритма танца. Но тех людей больше нет. Если собрать в одну комнату тех, кто остался после той ночи — в этой комнате плясать будет один только Михаил. Запнулся в ногах, чуть ли не падая, но на удивление сильная рука ведьмы потянула его и не дала ему сбиться. Он тряхнул головой, прогоняя образы ушедших. В Альма Аркиле никто так не танцевал. Все приемы, на которых ему приходилось бывать, что в детстве, что в юношестве, что недавно — все были серьезными и церемониальными, соотвествуя статусу королевских балов. Он в них терялся, скованно топтался с незнакомыми партнерами и что есть сил старался не отсвечивать лишний раз. Отчаянно ловил взгляды отца, выпрашивая его внимания в те редкие моменты, когда они находились в одном помещении, но не смея отвлекать его от важных бесед с членами совета и представителями соседствующих государств. Стыдливо прятал глаза от осуждающего его невоспитанность брата. Он бы тогда все отдал, чтобы отбросить эту официальную обстановку и свободно пуститься в пляс, как когда-то. Сейчас он бы отдал все, чтобы вернуться в тот момент — когда еще возможно было все исправить. Он танцевал активно, как никогда, отчаянно, как в последний раз. Отдавил ногу Сив и она болезненно вскрикнула, извинился, но ритма не сбавил. До чего же хотелось, чтобы на ее месте был Мидори. Чтобы он, так же, как всего десять минут тому назад, расслабленно улыбался, смеялся и задорно шутил — до того, как Михаил вновь испортил все. Он уверен: что бы там ни говорил Мидори про сомнительность собственной компании, в нем еще осталось это тепло. В моментах мимолетной искренности, Михаил чувствовал — оно там, напуганное, вымороженное и придавленное. Хотелось успокоить, прогреть и снять с него все те тревоги, что терзают его десятилетиями. Вытащить его на танец, позволить выдохнуть, расправить плечи и рассмеяться. Вырвать его из лап той тьмы, что держит его. Побороться с ней, одолеть и освободить его. Но разве он уже не выяснил, как он слаб перед лицом Его? Многоликий взор множества глаз. Непроницаемая чернота лживой твердой материи. Ядовитое отчаяние, разливающееся по телу, лишающее последний остатков надежды. Мечты о рассыпающемся в прах теле Ската. И абсолютная покорность идее Конца. Задохнувшись в нахлынувших эмоциях, Михаил сбился, попятился и вписался спиной в толпу танцующих людей. Но никто больше не смеялся — улыбки с обращенных к нему лиц постепенно сползали, стоило им увидеть глубокий ужас на лице короля. Растерянно оглядываясь, извинился, споткнулся и кинулся к выходу, расталкивая людей на пути, и наконец вынырнул из душного, провонявшего выпивкой и людьми помещения. Жадно вобрал ртом свежий ночной воздух, припал руками к ограде крыльца и закрыл глаза, но головокружение не кончалось, воздуха не хватало сколько бы он его ни глотал, а звон в ушах не уходил, его продолжало сдавливать неизвестно что и непонятно чем, и он не знал, как этому противиться. Он раздосадованно зарычал, хватаясь руками за волосы. Равномерный стрекот сверчков. Удаленный шелест порыва ветра меж листьев деревьев. Спустя несколько секунд ветер доходит до него и треплет пахнущим хвоей и влагой воздухом волосы. Михаил открыл глаза и увидел в луже отражение далеких звезд, плывущих со Скатом. Медленно вдохнул и еще медленнее выдохнул, возвращая себе осознание настоящего момента. Промозглый воздух лип к его коже, но перья на его крыльях стояли дыбом явно не от холода. Дверь за спиной отворилась на секунду, и чужое присутствие тяжело нависло над ним. — Как я и сказала. Кинуть спичку — вспыхнет, и опомниться не успеешь. Михаил не спешил оборачиваться к ведьме. Голова еще кружилась, но он медленно возвращал дыхание в норму, хоть и сердце еще билось как бешеное. Не убирая лица с рук он хрипло вопросил: — Что еще тебе от меня надо?.. — В ведьмовских ритуалах, танец — блестящий проводник магии. Яркий всплеск энергии сопровождается физической инкантацией и усиливает многократно даже самые четкие заклинания, а что уж говорить о природных способностях колдующих… — ограда чуть скрипнула, когда Сив облокотилась о нее и заглянула в его лицо. — Спасибо, что подарили мне этот танец, Ваше Величество. Михаил тяжело вздохнул. Наконец отнял руки от лица и выпрямился, поднимая взгляд к черному бархату неба. — Я все еще не могу понять… Я ведь открытая книга перед вами. Я был уверен, что тебе все обо мне стало ясно еще при первой встрече… разве я не прав? — он посмотрел на нее. — Зачем тебе было копаться во мне сейчас? Тебе так необходимо было вскрыть это все, так хотелось поиздеваться надо мной? Да, я не умею еще проставлять защиту на мысли, да, я виноват… но зачем? Мидори говорил, что это… Он оборвался на полуслове. С осознанием ахнул и отшатнулся от ведьмы, вспушившись. — Так ты хотела… — А ты умный. Жаль, не умеешь это использовать, — усмехнулась Сив, накручивая локон волос на палец. — Действительно, о тебе мне все понятно… на самом деле, и мысли читать не надо, у тебя беды с папочкой на лице написаны. Но Король Демонов же… Она сделала шаг навстречу попятившемуся назад Михаилу. — Даже не думай, — настороженно издал он. — Я знаю, ты там уже был. Ты уже проникал в подсознание своего друга. Ты умеешь это делать… Холодные коридоры, обрывающиеся неуместной пустотой. Разговоры, шрамами оставшиеся на стенах… — Н-не смей… — прошипел он, сжимая кулаки на перилах. — Не смей касаться его воспоминаний… Единственное, столь сокровенно врученное ему, хрупкое, как само доверие. Плевать, что он открытая книга перед ведьмой, плевать, что ему больше нечего скрывать, и больше секретов у него не осталось… Он не может пустить ее в эту комнату. На лице Сив не дрогнуло ни единого мускула. — Так останови меня. Михаил зарычал, отвернувшись от нее, схватившись за голову, но от такого физически не защитишься, не отрубишь мечом, не увернешься. Черные двери, за которыми скрываются тихие сокровенные разговоры братьев, шепот и такой неправильный легкий смешок, отдающийся эхом по пустым стенам. Всхлипы женского голоса, шорох одежды. Нет, нет, ей нельзя дальше! Она не должна это видеть! — Он очень хорошо защищает свой разум от меня. Видать, имеет свои приемчики. Немудрено — Король Демонов, в конце концов, какие секреты могут таиться в этой рогатой голове? Но все, что мне видно — это лабиринт черных коридоров с закрытыми дверьми. Я понимаю: тот, кто будет достаточно отчаян, чтобы погрузиться в его разум глубже, потеряется в нем навечно, а то и потеряет рассудок… Но ты, — ведьма с интересом подалась к нему. — У тебя получилось открыть эти двери. Ты в них не потерялся… И ох, чувствую, что ты нашел там кое-что интересненькое… Михаил отворачивался от дверей, к которым его подводили, сопротивлялся, упирался ногами и руками в деревянное крыльцо. Пусть видит настоящее. Пусть застрянет в белых стенах Альма Аркила. Заблудится в бесконечных стеллажах библиотеки, за решеткой запретной секции… Но ее там не запереть, ей те ужасающие знания, скрытые за чугунной решеткой в замке — что истина, прописанная на ладони. Но его вытягивали обратно, сразу за чугунной рамой библиотеки шли черные двери Дворца Дьявола, и он отворачивался, сопротивлялся, бежал по чередующимся черным и белым коридорам. Он уже не понимал, где чьи воспоминания, просто жмурился и закрывал уши. Четкий запах крови. Удушающий. Легкие и желудок скрутило, но его втолкнули в эти двери, и он упал коленями на мягкий синий ковер. Местами черный от свежей крови. Местами красный от вытекающего из тел людей мяса. От пронизывающей его голову боли помутился взгляд, но это не помешало ему увидеть тело короля со стрелой во лбу, раскинувшего крылья на этом проклятом ковре… За этим последовал лишь свет. Он заполнил комнату, ослепил, проник через глаза в голову, во все тело, он оглушил, обездвижил, вытер мысли, чувства, ощущения. Не осталось более ничего — ни фигур, ни звуков, ни предметов, ни тел — лишь глухая, выгоревшая, всепоглощающая белизна. Из мыслей его достал внезапный вскрик ведьмы. Обернувшись, он обнаружил, что ведьма держится за голову — но на ее лице была лишь довольная улыбка. — Ох и грязные у тебя приемчики, Свет, — посмеялась она, убирая волосы. Он заметил, что взгляд ее болезненно потемнел, но ее, похоже, это не волновало. — Показывать подобное смертному… смело, что могу сказать… Михаила не особо волновало, что именно он сделал. Его мысли наконец-то стали ощущаться истинно его мыслями, он один в своей голове. Провел рукой по несколько перегретому лбу и волосам, окончательно приходя в себя. — Не смей больше… так делать, — говорит, будто угрожает, хотя он даже не понимал, что именно сделал, чтобы вытолкнуть ведьму из своих мыслей. — Мне и без тебя забот хватает… Сив усмехнулась, но явно больше не собиралась напирать. Она пожала плечами и отступила к спуску с крыльца. — У меня есть то, что тебе нужно, Солеон, — сказала она ему напоследок, игриво подмигнув. — Возвращайся, когда осознаешь это. Михаил проводил ее настороженным взглядом, и когда ведьма скрылась во тьме улицы, тяжело вздохнул и снова опустил голову на руки. К черту этот день.