Двойник, том 2: Петля времени

Часть 1. Возвращение в Эдем*

Маленький Джек отправляется в путь, Чтоб Талисман раздобыть и вернуть. Но нужен к нему особый подход: Его потеряешь – и все пропадет! С. Кинг «Талисман»

– Я уже давно размышляю… кто мог бы передвинуть целую гору… Может быть, это существо нас слышит? Может быть, это существо нас видит? Надеюсь, нет. – Почему? – Что может быть страшнее того, кто знает о происходящем все… и бездействует. «The Night of the Rabbit»

Глава 1. «Фантазия в беде»**

Капулет-Таун, 1997 г. Данте распахнул глаза и резко сел, тяжело дыша приоткрытым ртом. В голове по-прежнему стоял навязчивый гул, будто часть жуткого сна пробралась за ним в реальность. Вдобавок, после эротической составляющей кошмара, он чувствовал ноющую боль в мошонке и эрекцию, правда, секса уже не хотелось. Цепляясь за привычную реальность, как утопающий за спасательный круг, Данте быстро обвел взглядом обстановку комнаты, чувствуя, как унимается сердцебиение, а дыхание приходит в норму. Из приоткрытого окна пробивался слабый свет уличного фонаря, освещая скомканное одеяло в изножье кровати, старый платяной шкаф в углу и прикроватную тумбочку. Ничего не изменилось. Данте по-прежнему находился там, где и уснул, за ночь он не перенесся ни в какое другое место, а все привидевшееся было обычным сном. Ему и раньше снились фрагменты из прошлой жизни в параллельном мире: Вергилий и Кэт, битвы с демонами, призраки родителей. Иногда эти сны принимали форму кошмаров, но никогда прежде не были такими яркими и четкими, и никогда еще Кэт в них не вела себя так странно. Не просила его вернуться. Легкий ночной ветерок пробрался в полутемную комнату, и Данте вздрогнул, только сейчас заметив, что весь взмок от пота. Он непроизвольно коснулся рукой горячего лба, размышляя, мог ли подхватить простуду. Такое предположение казалось смешным, потому что он вообще не помнил, чтобы когда-нибудь болел, но как по-другому объяснить свою странную реакцию на этот сон, он не имел ни малейшего представления. Внезапно его плеча легко коснулась теплая рука, и Данте отшатнулся, едва не закричав. Но тут же устыдился своей реакции, потому что в этом доме и в этой комнате к нему мог прикоснуться лишь один человек. Точнее, не совсем человек, но в данный момент детали были не так уж и важны. – Кошмары? – участливо спросил Тони, садясь в постели рядом с Данте и обеспокоенно вглядываясь в его лицо. Данте знал, что тот отлично видит в полутьме, и солгать не получится, да и не хотелось. Они никогда не лгали друг другу и, наверное, теперь бы уже не смогли, даже если бы сильно захотели. Вместо ответа Данте просто кивнул. – Хочешь рассказать? Данте покачал головой. Он и сам еще толком не понимал, что означает этот странный сон, а понапрасну волновать партнера не хотелось. Возможно, кошмар – всего лишь отголосок подсознательного чувства вины за побег из родного мира, или же тоска по Кэт, подпитанная сомнениями в правильности принятого решения. Временами он задумывался над тем, верно ли поступил, пойдя на поводу у эгоизма и так поспешно вернувшись туда, где ему было комфортно, толком не разобравшись, во что превратился его собственный мир. Но поворачивать назад уже поздно. Теперь его дом здесь, рядом с двойником. Тони ласково провел кончиками пальцев по позвоночнику Данте, заставляя его расслабиться и прикрыть глаза от удовольствия. В такие моменты он преисполнялся уверенности, что поступил правильно и жалеть ему не о чем. Губы Тони коснулись его шеи, и Данте подумал, что остаток ночи им точно будет не до сна, когда вдруг снизу раздались громкий треск и грохот. Тони тут же напрягся и вскочил с кровати, машинально потянувшись к тумбочке за оставленными там пистолетами. Данте тоже встал, быстро натягивая штаны, – в отличие от двойника, его оружие всегда было при нем, материализуясь усилием воли из крылатого знака на спине. Правда, время от времени он сожалел о пистолетах, оставленных в параллельном мире, – они были дороги ему как память. Тони и Данте выскочили из комнаты, быстро добравшись до лестницы, ведущей на первый этаж. Тони шел впереди, выставив оба пистолета, а Данте готовился в любой момент призвать Мятежник, хотя оба догадывались, кому обязаны внезапному ночному визиту. Среди всех существующих в мире идиотов, лишь одному из них пришло бы в голову вломиться среди ночи в агентство охотников за нечистью. И они не ошиблись. Стоило только Тони ступить на верхнюю ступеньку лестницы, как над его головой просвистел и воткнулся в стену призванный меч. Тони закатил глаза: – А до утра ты подождать не мог? Данте выглянул из-за его плеча и без удивления отметил, что старший брат двойника снова вломился к ним в контору. Вергилий сновал по первому этажу агентства, круша все на своем пути: переворачивая стулья, выдвигая ящики и открывая дверцы шкафов. Даже многострадальному музыкальному автомату в углу и то досталось – в нем сверкали аж три призванных меча. Пребывая в ярости, Вергилий практически не контролировал свои способности. Двойник спустился еще на несколько ступенек, но оружия убирать не стал. Данте тоже был наготове – от полоумного братца Тони можно ожидать чего угодно. – Что тебе нужно? – устало спросил двойник, в то же время не сводя с брата напряженного взгляда. – Ты уже двадцать раз все здесь перерыл. Нет здесь ни меча, ни амулета, я их давно уничтожил. – Этот разговор повторялся с периодичностью в несколько месяцев, когда Вергилий приходил к ним в поисках способа снова получить силу своего отца. Вергилий поднял голову и застыл, наконец-то отвлекшись от своих бесполезных поисков. Данте немного смутился, тут же вспомнив эротический сон с его участием, хотя приснившийся ему Вергилий сильно отличался от того безумца, которого он сейчас видел перед собой. От былой холодности и надменности почти не осталось следа, да и внешне Вергилий напоминал, скорее, тень себя прежнего – всклокоченные волосы, чересчур бледная кожа, потрескавшиеся губы и горящие неутолимой яростью глаза, очерченные темными кругами. Данте сомневался, что брат двойника нормально спал хотя бы одну ночь после знаменательного низвержения своей башни. С тех пор Вергилий не оставлял попыток найти способ снова открыть врата в Ад, но пока все его потуги терпели крушение, к большому облегчению Тони и Данте. – Они мне больше не нужны, – хрипло ответил Вергилий. Данте удивленно приподнял бровь – обычно тот не удостаивал их даже взглядом, не то что целой фразой. Он приходил, переворачивал агентство вверх дном, отвечая агрессией на любую попытку ему помешать, а потом также шумно уходил ни с чем. Данте и Тони вдвоем легко могли бы скрутить его, но понимали, что от этого будет только хуже – от подобного унижения Вергилий окончательно слетит с катушек. – Тогда что тебе нужно? – спокойным и почти ласковым тоном переспросил Тони, разговаривая с братом, как с ребенком или душевнобольным. Данте решил, что оба определения недалеки от истины. – Книги, артефакты, все, что было связано с нашим отцом, – на одном дыхании выпалил Вергилий, снова принявшись лихорадочно осматривать комнату. Тони покачал головой, глядя на разбросанные по полу оружие, книги и журналы, разбитую посуду и сломанную мебель. Он терпеть не мог убираться, и Данте знал, что если не составит ему компанию, то им придется привыкать жить в этом беспорядке. – Я знаю, что у тебя остались его вещи, – Вергилий посмотрел на брата почти с мольбой. Тони опустил пистолеты и присел на нижнюю ступеньку лестницы. Данте видел, что он напряженно размышляет о чем-то, пытаясь принять какое-то решение – об этом говорила глубокая морщинка, залегшая между его бровей и слегка поджатые губы. Вергилий терпеливо ждал, не сводя с брата испытующего взгляда. Данте почувствовал себя лишним, но уходить все же не стал – боялся, что Вергилий выкинет очередной фортель, и Тони может пострадать. Данте всегда удивляло, как Вергилий старательно не замечал его, будто его вообще не существовало. Даже когда он однажды не выдержал очередного приступа безумного поиска и выставил Вергилия вон, тот сумел каким-то образом сделать вид, что покинул дом самостоятельно. Что это было – гипертрофированная форма презрения или ревность по отношению к брату, который позволил себе жить с каким-то чужаком, в то время как сам Вергилий обретался где попало – Данте не знал. Знал только, что если кого Вергилий и ненавидел больше всего на свете, так это его – не только за то, что разрушил его планы, а и за то, что не позволил благородно провалиться в Ад, заставив жить человеческой жизнью. Данте по-своему уважал Вергилия и даже сочувствовал ему, понимая, каково это – потерять свою единственную цель в жизни. Правда, сам он взамен обрел дом и тепло, а вот Вергилий остался ни с чем – по своей же вине, из-за собственного эгоизма и неумения впустить в свою жизнь другого человека. В этом отношении Данте тоже понимал его и был несказанно рад, что все же смог излечиться от проблем с доверием. Наконец Тони все-таки удалость прийти к какому-то общему консенсусу в своей голове; он поднялся на ноги, встретившись взглядом с братом, и кивнул в сторону лестницы: – Пошли. – Куда? – подозрительно осведомился Вергилий. – На чердак. – Я там уже искал и ничего… – Ты не знал, где искать. Вергилий не стал больше спорить, а чинно прошествовал мимо Данте и Тони вверх по лестнице, не дожидаясь их. Тони проводил его взглядом, а потом повернулся к Данте. – Что ты собираешься ему дать? – обеспокоенно спросил тот. – Не волнуйся, это всего лишь книги, – слабо улыбнулся Тони. – Они не способны навредить, даже если он и сумеет их прочесть – они все на древнеарамейском. Человек, который умел читать на этом языке, давно мертв. – Но есть еще один человек, – возразил Данте. – Она не станет помогать ему, – уверенно сказал Тони. – А мы избавимся от него, по крайней мере, на полгода. Мне надоело каждый раз покупать новую мебель, денег почти не осталось. Данте согласно кивнул. Тони поднялся по лестнице и направился в конец коридора, где находился открытый чердачный люк, из которого доносились характерные звуки – Вергилий, не дожидаясь брата, уже наводил свои порядки. Данте отправился следом, но Тони обернулся и покачал головой: – Лучше подожди здесь. Он всегда психует, когда ты рядом. Я постараюсь побыстрее от него отделаться. Данте кивнул, не став спорить. В конце концов, этот Вергилий не был ему братом, а Тони имел право решать свои семейные проблемы самостоятельно. Данте вернулся в спальню, притворив за собой дверь, подошел к прикроватной тумбочке и слегка повернул ее, отодвигая от стены. К задней стенке тумбочки скотчем были приклеены пачка сигарет и зажигалка. Данте оторвал скотч, достал сигарету и прикурил. Приоткрыл окно шире и сел на подоконник, выпуская дым в затянутое тучами беззвездное ночное небо. Окно их спальни выходило на задний двор второсортного ночного клуба, поэтому, помимо визитов Вергилия, по ночам их периодически развлекали пьяные крики, звон битого стекла и звуки драки. Иногда здесь кого-то тошнило, а порой кто-то занимался сексом, но сейчас в переулке было темно и тихо. Одинокий фонарь, освещавший пустынную улицу, был единственным свидетелем того, как Данте нарушает данное им обещание. Кольца дыма клубились в ночной мгле, а Данте размышлял о своем странном кошмаре. Разгадка лежала на поверхности – сон означал, что ему нужно вернуться. В его родном мире снова что-то случилось, и Кэт хотела, чтобы он помог это исправить, иначе бы не стала звать его обратно – ведь она сама когда-то отправила его сюда. За прошедший год он почти научился считать мир двойника своим: обжился в агентстве, помогая Тони с заданиями, практически идеально ориентировался в городе, познакомился с немногочисленными друзьями двойника, посетил его любимые места, а самое главное – чертовски привязался к самому двойнику, и эта привязанность с каждым днем становилась все сильнее. Они часто ловили себя на том, что заканчивают фразы друг за друга или думают об одном и том же. Эта своеобразная «синхронизация» делала их секс невообразимо потрясающим – каждое желание легко угадывалось и исполнялось. Они никогда не говорили о чувствах и не давали никаких обещаний, но за весь год у Данте ни разу не возникло мысли изменить двойнику, хотя порой ему не хватало секса с женщиной. Иногда Данте казалось, что они каким-то образом проросли друг в друга, впитав обоюдные качества характера. Вся их совместная жизнь состояла из охоты, секса и тихих или не очень свободных вечеров в компании друг друга. Иногда они напивались дома, порой отправлялись в бар и устраивали там драки с зарвавшимися посетителями, которые изредка оказывались демонами. Играли в бильярд и покер, точнее, в основном играл Тони, причем, не очень удачно, иногда проигрывая последние деньги. Данте не протестовал – главное, что им было весело. Они редко говорили о прошлом и почти не строили планов на будущее. Правда, о последнем задуматься определенно стоило, потому что денег становилось все меньше и меньше. Причиной тому было отсутствие регулярного заработка – с каждым днем город все менее нуждался в услугах охотников за нечистью. Странным образом куда-то исчезли почти все демоны, так что чаще всего им доставались задания от душевнобольных людей, которые видели монстров и призраков там, где их не было и, конечно же, были не в состоянии оплатить услуги охотников, даже если бы и хотели. Иногда они брали задания, не связанные с охотой на демонов: задания обычных наемников – припугнуть зарвавшихся конкурентов местных мафиози, доставить с места на место какой-то товар, побыть в роли телохранителей – но им не слишком нравились подобные поручения, хоть они порой сулили неплохой заработок. Тони уже несколько раз заговаривал о переезде в более крупный город в поисках открытых демонических врат. Ему не верилось, что демоны могут пропасть навсегда – это бы означало коренное изменение в природе людей, ведь демоны питались их темными желаниями, агрессией и негативными эмоциями. Пока тотального пацифизма не наблюдалось, но жить охотникам все равно было практически не на что. Их часто выручала Леди – они продолжали поддерживать с ней дружеские отношения – но со временем долги только накапливались, а ситуация не менялась. Данте порой с удивлением думал о том, что сейчас его основными проблемами были ежемесячный счет за электричество и невозможность купить новые ботинки, когда буквально год назад он чуть не стал последним оплотом человечества в борьбе за свободу от демонов. Сейчас же он вел практически нормальную обычную жизнь, если не считать некую специфику выполняемых им заданий. Героя из него так и не вышло, и народная мудрость о том, что «незаменимых нет», в очередной раз нашла свое подтверждение. В тот раз его брат и Кэт справились самостоятельно, зачем же он мог понадобиться им сейчас? Если этот сон вообще не был ловушкой какого-то очередного высшего демона. Из той мизерной информации, что Данте знал о перемещениях между мирами, он помнил о весьма сильном искажении временных потоков. Проще говоря, в его родном мире могла пройти и тысяча лет: Вергилия и Кэт, скорее всего, уже нет в живых, а мир еще сильнее изменился и стал еще менее родным ему, чем когда он вернулся туда в прошлый раз. Данте не знал, что ему делать в мире, который, возможно, уже давно захватили инопланетяне или роботы, или еще какая-то научно-фантастическая хрень. Он не умел сражаться с такими противниками и плохо понимал сам факт их существования. А здесь он уже практически свой, они планировали снять квартиру в Энамел-Сити***, и Тони сказал… – Ты обещал мне, что бросишь. Данте резко обернулся, выронив окурок. Тони стоял в дверях: свет с улицы освещал лишь половину его лица, светлым пятном выделялись волосы и обнаженная грудь. Данте неопределенно повел плечами, надеясь, что Тони не станет читать ему нравоучения, и, чтобы отвлечь его, спросил: – Вергилий ушел? Тони кивнул и подошел к окну. – Можно мне? – попросил он. Данте удивленно взглянул на него: – Ты же не куришь! – Никогда не поздно начать, – Тони вновь улыбнулся своей легкой загадочной улыбкой, которая всегда заставляла сердце Данте биться чаще. Данте не стал спорить, а снова полез за тумбочку и достал две сигареты. Прикурил их и отдал одну двойнику. После первой затяжки Тони закашлялся, но сигарету не выбросил. – Ты знал, что я прячу их там? – Данте кивнул в сторону тумбочки. – Конечно, – Тони снова улыбнулся. – Я не хотел нарушать обещание, – сказал Данте и вдруг подумал, что уже имеет в виду не сигареты. Двойник повернулся к нему, смерив пристальным взглядом. Данте не выдержал и отвел глаза. Какое-то время они молча курили, глядя в окно. Тони больше не кашлял. – Переживаешь? – нарушил молчание Данте, хотя и так знал ответ. – Что? – переспросил Тони, выходя из задумчивости. Данте знал, что он понял вопрос, они уже давно общались друг с другом такими короткими фразами без пояснений, это часто помогало им в бою. – Немного, – наконец ответил Тони. – Все же он мой брат, хотя и тот еще засранец. Данте усмехнулся и кивнул. Это он практически не знал своего брата и не успел сильно привязаться к нему, хотя порой замечал, что тоскует. У Тони все было по-другому – он со своим Вергилием вырос вместе и не терял воспоминаний о детстве. – Я хотел бы верить, что все будет в порядке, но не в состоянии предсказать его поступки, – продолжил Тони, затянувшись в последний раз, и, выпустив дым, выбросил окурок в окно. – Иногда я жалею, что ты его спас, хотя потом ненавижу себя за это. Данте не знал, что сказать – хотя они с двойником прожили вместе целый год, откровенные разговоры, особенно по поводу семьи, у них случались редко. Утешитель из него был так себе, и он не знал, как поддержать Тони. Но двойнику, похоже, было достаточно и того, что есть. Ничего больше не сказав, он приблизился к Данте вплотную и поцеловал его, медленно и нежно скользнув губами по его губам. Данте тут же сгреб его в охапку, отвечая на поцелуй и делая его более откровенным. Данте стоял лицом к окну, усадив Тони на подоконник и прижимая его к стеклу. На мгновение он разорвал поцелуй, бросив мимолетный затуманенный возбуждением взгляд поверх головы двойника, и тут же застыл как вкопанный. На грязной, выкрашенной мрачной и уже местами облупившейся коричневой краской стене клуба вдруг проступили яркие белые буквы, тут же напомнившие ему послания, которые он получал в Лимбо. Только это послание было не угрожающим, а умоляющим: «ДАНТЕ, ТЫ ДОЛЖЕН ВЕРНУТЬСЯ» Наверное, он сильно изменился в лице, потому что Тони легко тронул его за плечо: – Что с тобой? Его голос вернул Данте к реальности. Он несколько раз моргнул, а потом снова взглянул на стену. Белых букв на ней больше не было. – Просто… показалось… – ответил он, не зная, что и думать. Сначала сон, а теперь еще и видение наяву. Или он сходит с ума, или кто-то действительно пытается достучаться до него из параллельного мира, и Данте не знал, какого из вариантов он боится больше. И даже полчаса спустя, упруго входя в податливое тело двойника, Данте продолжал прокручивать в голове подробности произошедшего за эту длинную ночь. Душу все сильнее снедало сомнение – а что если кому-то действительно нужна его помощь? Тогда он просто обязан найти способ вернуться. **** Неизвестное место, ???? г. – Послание отправлено? – Да, мой господин. – Уже совсем скоро, я чувствую… Он придет.