Особенности совместного проживания

- Отметим? – Романов нагнал Алексея у выхода из аэропорта, дружески хлопнув между лопаток. - А что, праздник какой? – обернулся Гущин, успевший по прилету получить нагоняй от отца. Теперь он торопился домой, чтобы не облажаться совсем. Поэтому оптимистичный настрой начальника немного не разделял. - Ну, с тобой каждый полет как праздник! – новый командир ухватисто приобнял напарника за плечи и уверенно развернул от дверей. – Как сегодня посадил ловко! Виртуозно! Можно было и ремней не пристегивать. - Вы так не шутите даже, Виктор Петрович, – Лешка приостановился и постарался вывернуться из захвата, но Романов ловко перехватил его и уверенно повел в боковой проход с надписью «staff only». Сбежать от такого напора не было шанса. Оставалось только позвонить отцу, предупредить, что к шести никак не успеть. Но сразу за дверью к Романову подоспели еще сослуживцы, единой шумной толпой двинувшись к комнатам отдыха персонала. - Пошли-пошли, герой! Не изображай буку! Я девчонкам обещал, что наша звезда непременно будет. Так что не подведи командира! То, как Виктор Петрович произносил слово «командир», Лешку неуловимо раздражало. Было в манере первого пилота что-то деревенски-панибратское, отчего по природе общительный Гущин его старательно сторонился. И даже частые похвалы, граничащие с восторгом, не помогали делу. Наоборот. Чем больше Романов превозносил помощника, тем меньше Алексей верил в его искренность, тем чаще сомневался в себе. Пара косяков при взлете, задержка с высотой перехода, неточность перестроения на ВПП – раньше на такие мелочи стажер Гущин сам не обращал внимания. Теперь же, когда новый КВС либо не замечал, либо попросту закрывал глаза на его ошибки, они казались с каждым разом все весомее и опаснее. Приходилось постоянно быть начеку, весь рейс проводить в постоянном напряжении, ожидая неизвестно чего. Это по-настоящему изматывало. Шальное удовольствие от полетов все чаще сменялось мрачной усталостью, которой он не знал прежде. Раньше за ним неизменно стоял Леонид Саввич. И Алексей признавал, что как бы Зинченко на него не огрызался, как бы не вытряхивал душу своими вечными придирками-проверками, у старшего все всегда было под контролем. Он был предельно внимателен и непременно осадил бы зарвавшегося сопляка за штурвалом. Рапорт накатал по прилету, это уж как пить дать, но даже там все было бы по справедливости... Именно Зинченко оставался для Гущина настоящим Командиром. Положа руку на сердце, Лешка хотел бы летать с ним снова. Не с Сашей, Романовым или каким-нибудь асом из первого отряда. С ним. Вот только авиакомпания – не детский сад. Не переведут к лучшему другу просто потому, что ты по нему скучаешь. И еще… «Нужно учиться двигаться вперед. Если не хотите всю жизнь в стажерах пробегать» – так он, кажется, сказал напоследок. Алексей прислушался к совету. Играючи сдал аттестацию, получил штатное место, перешел в другой экипаж. Теперь лишь изредка виделся со своим командиром, урывками встречаясь в штурманской или медчасти. Каждый раз скрипел зубами, удостоенный нового, неуловимо-ироничного «здравствуйте, коллега». И многое бы отдал, чтобы снова услышать сухое, едкое «не спи, стажер»! - Виктор Петрович, мне отцу позвонить нужно. Идите, я догоню, - второй пилот предпринял еще одну отчаянную попытку отвертеться от навязчивого дружелюбия начальника. - Отпрашиваться, что ли, собрался? Ты брось это, Лешка! Тебе тридцать лет скоро, взрослый мужик. Не вздумай даже! Я тебе как командир запрещаю. Романов забрал из рук Алексея телефон с уже идущими гудками. Нажал «отбой», сунул трубку к себе в карман и потрепал Гущина по волосам, как непослушного щенка, начисто проигнорировав все протесты. - Отдыхать и веселиться. Приказ начальства. Как бы не хотелось вырваться, вспылить и послать, наконец, этого горе-командира, Лешка сдержался. Только постарался отделаться от его общества, отойдя в другой конец комнаты. Настроения исполнять шутливый приказ у него не было. Чувствовал он себя паршиво, ожидание неприятного разговора с отцом многократно усиливало негативные мысли. После Канву их отношения с легендарным авиаконструктором если не наладились, то хотя бы выровнялись. Они стали чаще разговаривать, стараясь меньше задевать друг друга. Отец, как и прежде, своей книгой интересовался больше, чем успехами сына, но стал как-то терпимее… мягче. Видимо, успел мысленно попрощаться с ним во время Петропавловского перелета и многое амнистировал по возвращении. Даже вызвался помочь с поисками жилья, когда младший Гущин поднял вопрос о съемной квартире. Уживаться под одной крышей им все-таки было тяжело, да и мотаться в аэропорт из центра было долго, неудобно и недешево. Поэтому идея устроиться поближе к работе казалась прекрасным решением. Сначала Алексей планировал снять комнату в какой-нибудь общаге, но отец присмотрел неплохую, хоть и видавшую виды хрущевку. Спорить летчик не стал, времени на самостоятельные поиски ему отчаянно не хватало. Да и обижать родителя, изрядно повозившегося с подбором вариантов, Лешке не хотелось. Он быстро перевез свои немногочисленные пожитки, все так же умещавшиеся в одну сумку. Не стал отказываться, когда отец добавил в нагрузку пару одеял и потертое кресло, раньше стоявшее в его кабинете, а позже списанное в гараж. Из мебели в новом жилище можно было при желании устроить полноценную барахолку, она явно нуждалась в замене. Вообще, в последнее время ему многое в жизни хотелось заменить. Поначалу все шло нормально. Алексей попривык к съемной квартире, мимоходом перезнакомился со всеми соседками, приноровился управляться с домашними делами между рейсами и даже пару раз пригласил отца на рюмку чая. Но кое-что все равно не клеилось. Ездить в аэропорт теперь приходилось на автобусе, из-за кривого расписания которого Гущин прибывал либо слишком рано, либо впритык к медкомиссии. Он то маялся в ожидании, то прибегал в последнюю минуту, когда телефон уже разрывался от звонков. Дважды прокатившись на такси, Лешка забраковал и такой вариант, выходило слишком накладно. Поэтому, взвесив все «за» и «против», решил купить надежную подержанную иномарку. Тем более, что копаться в технике он любил еще со школы, подолгу пропадая в отцовском гараже. Оставалось только подкопить денег, что с учетом оплаты жилья выходило не так просто. Было бы неплохо располовинить с кем-нибудь стоимость аренды, все равно одна комната пустовала. Заодно появилось бы с кем словом перекинуться по вечерам. Отец и тут взялся поспособствовать. Сегодня опять собирался встретиться с очередным кандидатом в Лешкины соседи, настаивая на том, чтобы сын тоже присутствовал. Это было что-то новенькое, всех предыдущих квартирантов Гущин-старший спроваживал самостоятельно. Один слишком молод, второй кривлялся, у третьего ухо проколото… Летчик пошучивал, что отец ему невесту не так строго бы подбирал, но правила его не оспаривал – слишком уж дорожил их хрупким, с таким трудом обретенным взаимопониманием. Как назло, именно в этот день Романову приспичило устроить «пир во время чумы», припахав к этому напарника. Еще и телефон отобрал. Алексей то и дело посматривал на часы, сухо отвечая на все вопросы и шутки коллег. Быстро опрокинул пару стаканов чего-то крепкого, но общего напряжения это не сняло, лишь затошнило на голодный желудок. После возвращения с Канву он стал чем-то вроде местной знаменитости и теперь постоянно оказывался в эпицентре внимания. Раньше такое положение дел его порадовало бы, но со временем Гущина стало тяготить всеобщее расположение. Достаточно было того, что их с Леонидом Саввичем оставили на службе в «Пегас-эйр». Но вдобавок к помилованию из Лешки сделали ходячую рекламу авиакомпании, а Зинченко незаметно убрали на задний план, навалив работы с новыми стажерами. Такое положение дел казалось до обидного несправедливым. Однако когда бывший ученик решился обсудить это со своим командиром, тот не стал и слушать, недвусмысленно порекомендовав идти своей дорогой. Из неприятных воспоминаний Лешку выдернул насмешливый голос Виктории – бригадира бортпроводников с их 117 борта. - Чего такой кислый, Гущин? – девушка незаметно подошла сбоку и по-дружески обняла зазевавшегося пилота. - Торчишь тут, угрюмый, как памятник самому себе. Опять с Кузьминой пересеклись? Тема несложившейся личной жизни бывшего стажера в кругу стюардесс была одной из самых популярных. Все поголовно не переносили Сашу, далеко обставляя пилотов-мужчин в снобизме. Казалось, что для каждой из них она была личным оскорблением. Особенно после того, как пару месяцев назад они с Алексеем окончательно разошлись. К Гущину потянулась вереница утешительниц, отношение к Александре резко ухудшилось, хотя в их разрыве пилот искренне винил себя. - Устал просто, - привычно отмахнулся Лешка, не вдаваясь в подробности. – Хотел домой поехать, отоспаться, а тут пьянка спонтанная. Не вовремя. - И давно ты стал по чужим правилам играть? – Вика посмотрела на него с нескрываемым любопытством. - Раньше ты не боялся поступать по-своему. А теперь что? Осторожничать начал? Пилот озадаченно взглянул на подругу, ей пришлось объяснить. - Хотел уехать – действуй. Насильно держать никто не станет. Через десять минут и вовсе забудут, что ты здесь был. Не бойся никого обидеть! С Леонидом Саввичем ведь не тушевался. - Так его и не проймешь. Он сам кого хочешь… - невольно улыбнулся летчик при упоминании их вечных пикировок с командиром. - В том-то и дело, что сам, - Вика передразнила его и улыбнулась. Похоже, не один Гущин скучал по их слаженному экипажу. – На его колкости тебе всегда было чем ответить, ни разу ведь не смолчал. А тут мед в уши льют. Вот и не знаешь, как выпутаться. Она легонько потянула его за руку, заставляя наклониться ниже. - Не привык ты, чтобы с тобой – по-хорошему, - стюардесса практически шептала ему на ухо, со стороны их беседа наверняка казалась до неприличия интимной. - Пошли, спасу тебя из загребущих лап. Взяв его под руку, Вика изогнула хорошенькие губки самой уверенной из своих профессиональных улыбок и потянула опешившего Алексея к дверям. - Всем пока, ребята! Хорошо повеселиться! – прочирикала она на прощание. Никто не рискнул остановить удирающую парочку. Только несколько недвусмысленно-завистливых взглядов проводили их до самого выхода. На парковку они выскочили с хохотом, наперебой придумывая скандальные сплетни, которые должны были начаться за их спиной. С этим же непринужденно-веселым настроением Леша наконец-то отправился домой. Около восьми вечера он уже отпирал дверь, предвкушая неминуемую взбучку. - Добрый вечер! Извиняюсь, опоздал! – с порога начал оправдываться Гущин перед отцом и гостем, всем видом демонстрируя, что жутко торопился. Но стоило ему увидеть командира Зинченко, спокойно сидящего на кухонной табуретке, как весь напускной энтузиазм резко испарился. Вид Леонида Саввича и насмешливые отцовские слова ну никак не вязались между собой. - Вот, Леонид, знакомьтесь. Это Алексей. Ваш новый сосед.