Особенности совместного проживания

Получать в табло Гущин не любил. Вернее, от души помахать кулаками на боксерском ринге, мутузя спарринг-партнера или ввязаться в пьяный дебош с битьем морд и мебели – это всегда пожалуйста. Свидетелями его последней разборки вообще стало около полумиллиона человек, судя по количеству просмотров на Ютубе. Но вот стоять столбом и огребать по физиономии, не пытаясь дать сдачи – такое с Лешкой происходило впервые. И нельзя сказать, чтобы новое ощущение ему сильно нравилось… Несмотря на экстремальное пробуждение, спалившее целый моток нервов, дальше день определенно наладился. Леонид Саввич выручил его со сборами и дорогой до работы, вернув Алексею жизнерадостный настрой. Ну невозможно оставаться в плохом настроении, когда о тебе так по-семейному заботятся! Даже отвратная погода абсолютно не угнетала, долгое молчание в машине не тяготило, наоборот, противоестественно хотелось улыбаться. Поэтому по приезду в аэропорт не успевший промокнуть Гущин сиял свежестью и позитивом. Здоровался со знакомыми, подмигивал симпатичным бортпроводницам (и не только знакомым), перекидывался с коллегами шутками по пути в брифинговую. Сегодня рейсов не предвиделось, требовалось лишь получить график на следующий месяц и после можно было спокойно заняться своими делами. Например, погонять на тренажере, отрабатывая внештатные ситуации. Или взяться, наконец, за приведение квартиры в божеский вид. Стоило заглянуть в строительный магазин на обратной дороге, а то дома из инструментов только разводной ключ и изолента. При желании, этого хватит и самолет в воздухе починить, но молоток с парой отверток все же не помешают… Сводки на полет летчики получали непосредственно перед каждым вылетом. Но ежемесячно пилотов собирали на планерки, чтобы утрясти общие косяки расписания и более-менее выровнять нагрузку. Политика авиакомпании строилась на том, чтобы у всех экипажей были примерно равные права и возможности. Никаких блатных или любимчиков. Отлетал месяц на общеевропейских рейсах – посиди на внутренних. Потом – восток, затем – может, даже Атлантика, если квалификация позволяет. По мнению руководства, такие рокировки помогали пилотам всегда держаться в тонусе и не халтурить. Один-два маршрута можно зазубрить и летать по накатанной. А что делать, если у тебя их полсотни за квартал? Поневоле начнешь усиленно готовиться к каждому вылету, перепроверять любые возможности по десять-пятнадцать раз. По крайней мере, Гущин так и делал. Занимался ли тем же самым Романов, Леша понятия не имел и выяснять не хотел. Боялся оправдать свои худшие предположения. Вообще, КВС на таких планерках не появлялись – это считалось своеобразной дедовщиной в «Пегасе». Именно вторые пилоты, как действующие, так и стажеры, отстаивали очереди в диспетчерской, получая разрешительную документацию по маршруту, носили кейсы со всеми бумажками и собирались раз в месяц на распределение. Только Зинченко пару раз заявлялся на подобные встречи, неизменно заявляя, что младшим напарникам доверия нет. Дескать, «хочешь сделать хорошо – сделай сам». Но сегодня и его команду представлял очередной новенький пилот на испытательном сроке, Михаил Сазонов. Этот стажер с первых дней работы в компании обратил на себя внимание многих, в том числе Гущина. Строгий, подтянутый блондин почти двух метров роста, яркий представитель скандинавского типа, он издалека бросался в глаза и рядом со своим невысоким командиром смотрелся подавляюще. Но между внешне несхожими людьми оказалось много общего. Про Сазонова поговаривали, что принципиальностью и дотошностью он может переплюнуть даже Зинченко. А по выправке и буквожорству с новичком и вовсе никто не сможет тягаться. По идее, Леониду Саввичу такой подход должен был импонировать. Гущин, наоборот, как-то сразу невзлюбил пришедшего ему на смену пилота. И стоило им пару раз перекинуться словом, как неприязнь эта стала полностью обоюдной. Стараясь не пересекаться лишний раз с Сазоновым, Леша не занимал пока место за столом. Из-за дождя многие опаздывали, брифинговая заполнялась медленно, так что ненавязчиво игнорировать стажера Гущину было сложно. Он облюбовал наблюдательный пост около двери, делая вид, будто кого-то ждет. Цепляя глазами знакомые лица в потоке проходящих мимо людей, Алексей искренне обрадовался, заметив долговязую фигуру бортпроводника-Андрея. С того рейса, памятного для обоих, ребята крепко сдружились и обычно не упускали случая перекинуться новостями при встрече. Даже обещались как-нибудь встретиться вне аэропорта, выпить и потолковать не о работе, но из-за разницы графиков посиделки каждый раз переносились. Гущин решил не упускать шанс поболтать. Все равно руководство задерживалось, значит, собрание пока не начнут. Пользуясь передышкой, Лешка выскочил в коридор, догоняя друга. - Эй, девочки, минутка найдется?! – старая подколка давно превратилась в специфическое приветствие, только «для своих». Но в этот раз Андрей не отшутился, он вовсе не ответил, смерив второго пилота неприязненным взглядом. Молча отвернувшись, бортпроводник с удвоенной энергией зашагал по коридору. - Андрей, ты чего? – Леша не на шутку удивился и теперь уже всерьез поспешил за стюардом. – Какая муха тебя укусила? Нагнав друга, пилот ухватил его за плечо, заставляя обернуться к себе. - Не выспался, что ли? – дружелюбно улыбнулся Алексей, пытаясь понять причину скверного настроения приятеля. В следующий момент улыбку летчика смазало неумелым, но воодушевленным ударом. Губам стало горячо и солоно. Лешка непонимающе уставился на бортпроводника, которого считал безобиднее котенка. Попробовал замять ситуацию, снова отшутиться… Второй удар окончательно прервал его попытки к диалогу. Андрей бил его молча, без всяких объяснений, и от этого было особенно не по себе. Во время инцидента на Канву Гущин убедился, что стюарда практически нереально вывести из состояния доброжелательного равновесия. Его самоконтроль не смогли нарушить внешние потрясения, бортпроводник безупречно сдерживал и страх, и гнев, и беспомощность, умудряясь параллельно успокаивать окружающих. Он показал себя настоящим мужиком, способным на подвиги. И теперь этот вечно невозмутимый, где-то даже флегматичный стюард пытался третий раз дотянуться кулаком до Лешкиной физиономии. Мир сошел с ума. Вокруг закричали девочки из Андрюхиной бригады. Кто-то громко звал охрану. Зачинщика драки пытались оттащить от опешившего, совсем не сопротивляющегося Гущина. Но стюард, не видя ничего вокруг, продолжал упрямо бросаться на Алексея. - Я ведь ей предложение сделал! – Процедил он и после этих слов как-то сразу сник. Но толпа зевак уже слетелась на скандал. Хуже всего было то, что сбежались пилоты из брифинговой во главе с Сазоновым. Именно он встрял между озадаченным вторым пилотом и уже выдохшимся стюардом. - Ну-ка отойди! – Лешка пытался заглянуть за массивную фигуру Михаила, чтобы поговорить с другом, который на таком солидном фоне смотрелся тряпичной куклой. Не разобравшись в ситуации, новичок попытался развести их в стороны, и легонько толкнул Гущина раскрытой ладонью в грудь, заставляя отступить на шаг. Это оказалось критической ошибкой. В запале Алексей отмахнулся от него не рукой, а кулаком. Сообразить, что двухметровый бугай пытается защитить его от нападений доходяги-стюарда, Лешка не успел. Дальше события развивались стремительно – в отличие от бортпроводника, Гущин драться умел, поэтому кулак его прилетел точнехонько по челюсти невольного участника разборок. Разумеется, тот ответил не словами. Запал адреналина добрался до бочки пороха, завязалась нешуточная потасовка. Удар у Сазонова был поставлен хорошо, а вес одной руки мог при правильном применении расколоть кокосовый орех или чью-то шальную голову. Но Алексея такой перевес силы только раззадорил. Это тощему стюарду нельзя было дать сдачи, чтобы потом не обвинили в избиении младенцев. А вот с таким противником уже стоило потягаться. Тем более что Михаил его крепко бесил. И Гущин дал волю своему долго сдерживаемому бешенству… Когда подоспела охрана, оба пилота выглядели так, будто провели пару раундов в клетке для боев без правил. Рваная форма, сбитые кулаки и помятые лица с назревающими синяками… На их фоне сам виновник драки казался младшеклассником, которого за списывание на уроке подсадили в обезъянник к пьяным футбольным фанатами. Хотя яростный взгляд этого пай-мальчика не обещал ничего хорошего. - Я думал, мы друзья, – угрюмо сообщил бортпроводник, когда всех троих буянов затолкали в одну из комнат службы безопасности и рассадили по разным углам. - Да что с тобой, Андрюх? Белены объелся? Чего на людей бросаешься? – примирительно, насколько позволял сломанный нос, отозвался Гущин. Он уже сообразил, что обида друга как-то завязана на Виктории. Теперь оставалось выяснить детали. И стюард, соизволивший наконец-таки объясниться без хлопанья крыльями, был ему на руку. - Не изображай невинность! Я знаю, что вчера произошло, – хваленое самообладание Андрея шло крупными трещинами и рушилось на глазах. Он явно был оскорблен и раздавлен. Но паззл понемногу складывался. Виктория. Вчера. Ну да, они поболтали на посиделках в честь прилета. Стюардесса его вытащила с затянувшейся вечеринки, они прогулялись вместе до парковки, а потом каждый пошел своей дорогой. Лешка спешил на встречу с новым квартирантом. Вика вскользь упомянула, что собирается поехать к сестре, которой обещала посидеть с ребенком. - Да мы выпили буквально по чуть-чуть… Драться-то зачем? – Гущин пожал плечами, он до сих пор не видел проблемы. Бортпроводник зверел на глазах. - Ты за идиота меня держишь?! – Андрей подскочил на стуле, но один из охранников тут же усадил его на место. – Вы же… – он опять некстати заглох, не в силах произнести вслух свои подозрения. - Мне Романов все рассказал, – продолжил стюард уже совсем тихо и отчаянно. Гущин искренне сочувствовал трагедии друга, но вытягивать из него информацию в час по чайной ложке терпения уже не хватало. - Что он тебе наплел? – устало осведомился он. Картинка сошлась окончательно. Похоже, сплетни, над которыми они с Викой вчера смеялись, дошли до нежных ушей впечатлительного влюбленного. Не удивительно, что «очевидцы» разнузданной и развратной прогулки под руку поспешили донести до него жареную новость. Даже совсем не удивительно, что информация к бортпроводнику попала от их общего, весьма болтливого знакомого. Но почему Андрей, не разобравшись во всем как следует, сразу кинулся бить морду второму пилоту? Вот где логика? Чего такого напел Романов, что у стюарда сорвало крышу? - Вы целовались при всех. И ты ее к себе увез, – мрачно выдохнул Андрей, глядя в пол. Он остро переживал предательство любимой девушки и друга, с которым они столько прошли вместе. К этому густо примешивалось чувство вины за прилюдную сцену. Не смог сдержать себя в руках, не справился со стрессом. Оказался, по сути, совершенно профнепригодным. - Да что за бред?! – настал черед Гущина повышать голос, – Ничего такого не было. Мы просто поболтали, до стоянки вместе дошли и разбежались. Я ее сам в такси посадил и ручкой вслед помахал! Видно было, что какие-то мысли не дают Андрею покоя. Похоже, он очень хотел, но не мог поверить до конца словам друга. - Она вчера прилетела раньше на час, обещала меня подождать. Сказала, что собирается заглянуть на эту вашу вечеринку… Я хотел подойти за ней, но задержался немного. Знаешь ведь, с тех пор, как меня поставили старшим над другой бригадой, дел стало выше крыши. Две аптечки куда-то запропастились, сначала искал, потом протокол писал… Закрутился, в общем. Когда пришел, вас уже не было. А тут Романов. Он так уверенно все рассказывал... Я пробовал ей дозвониться, и тебе тоже, но вы оба не брали трубку. - Романов набрехал! – категорично резюмировал Лешка и, чтобы навсегда закрыть вопрос, решил добить Андрея самым убедительным из своих аргументов, – Подумай сам, Отелло, как бы я повез твою ненаглядную к себе? У меня там злобный Зинченко! От него за такие фортели можно и по шее словить. Упоминание командира подействовало на манер заклинания – стюард весь подобрался и впервые за утро осмысленно посмотрел на Гущина. - Откуда? – только и смог выдавить он. - Да мы живем вместе, – оскалился Лешка жутковатой окровавленной пастью. И ухмыльнулся еще шире, заметив, как Сазонов прислушивается к их разговору. Вот кто его просил лезть? Без его участия разобрались бы куда быстрее. - А Вика наверняка злится, что ты ее столько промурыжил, вот и не отвечает на звонки. Ты ей писал? Извинялся за опоздание? - Нет, не догадался. Я же думал… Ох, прости! Психанул, стыдно-то как… По правде говоря, извиняться следовало совсем другому человеку. Но с ним Алексей решил разобраться позже. Сейчас первоочередной задачей было как-нибудь выпутаться из инцидента с очередной дракой. И желательно так, чтобы не потерять работу. А шансы на счастливый исход были невелики. Особенно учитывая то, что дверь в комнату охраны шумно распахнулась, треснувшись о стену. На пороге стоял взбешенный до невозможности Шестаков, за спиной которого мрачной тучей маячил Леонид Саввич Зинченко.