Особенности совместного проживания

Лешка раздраженно стукнул по штурвалу обеими ладонями, выплескивая накопившуюся досаду на собственное бессилие. Его внимания и скорости отчаянно не хватало, чтобы угнаться за градом команд КВС. Зинченко гонял его по внештатным ситуациям на авиатренажере так же безжалостно, как пару дней назад – по беговым дорожкам проклятущего стадиона. Заданный темп действий оказался значительно выше, чем Гущин привык и даже в принципе способен был выдержать. От мелькания рук рябило в глазах. Проговариваемый Леонидом Саввичем алгоритм реагирования становился все сложнее, а его придирки с каждой неудачей – все изощреннее. Даже жестче, чем в день заваленного приемного экзамена. - Полегче с техникой, стажер. Она не виновата, что у вас выдержки не хватает, – предсказуемо осадили Лешку из полумрака по левую руку. Пилоты практически не пользовались общим освещением кабины, ограничившись подсветкой табло и приборов. Плюс мерцали экраны, обычно имитирующие обстановку за бортом, а сейчас снова залитые равномерно-красным цветом. Ослепленный агрессивным багрянцем очередного провала, Гущин не мог разглядеть командира, и это только подстегивало негодование. Даже понимая свою неправоту, Алексей давился мыслью, что скрытый темнотой Леонид Саввич усмехается, наблюдая его неудачи. Что он нарочно затеял показательную порку, собираясь потыкать самодовольного летчика носом в его ошибки и просчеты. «Тебе просто повезло, Гущин. И на Канву, и в Петропавловске. Звезды так сошлись. Это не ты людей вывез, просто судьба вас пощадила… Вот и не задавайся.» Чей именно голос язвительно звучал в голове уставшего второго пилота, Лешка не мог определить достоверно: наставника, Романова, отца… Может, и вовсе, его собственный? Но пока противопоставить едким словам было решительно нечего. - Да почему не получается-то?! Задание, плевое по сравнению с приземлением в грозу на слишком короткую полосу, упорно не выходило. Гущину хотелось выдрать штурвал с корнем и разнести им все к чертям, но буянить в присутствии командира он не решался. Затылком чувствовал невидимый тяжелый взгляд. - Давайте разбираться, – неожиданно беззлобно и спокойно предложил Леонид Саввич и вырубил программу, заодно погасив мониторы. – Только сначала проветримся. Кофе выпьем. Он первым снял наушники и выбрался из кресла. Гущину ничего не оставалось, кроме как последовать его примеру. Сам второй пилот не вылезал бы из тренажера до тех пор, пока гарантированно не откатал бы решение, отшлифовав его до уровня рефлексов. Но КВС очень дозированно отмерял нагрузку и не позволял «залипать» на одном упражнении, то и дело подкидывая новые испытания. Поначалу каждая ситуация казалась до скуки обыденной, но, стоило Зинченко изменить хоть один жалкий параметр, как вся система рушилась и неудержимо выходила из-под контроля. Лешка не успевал выправить положение, наоборот, своими действиями еще быстрее выводил виртуальную машину к неизменной красной заставке. - Я не нахожу, в чем проблема. – Гущин сидел над остывающим стаканчиком кофе, подперев голову руками. Мысленно перебирал последовательность решений, понимая, что ходит по кругу, как цирковой пони. – Восьмой раз за вечер, Леонид Саввич! Меня с такими показателями вообще в рейс выпускать нельзя! – тихо, чтобы не привлекать внимания немногочисленных ночных посетителей фудкорта, но очень горячо сетовал бывший стажер. – Что вы молчите? - А что вы от меня надеетесь услышать, Гущин? – В противовес Лешкиным метаниям, Зинченко выглядел собранным и до неприличия уверенным. Словно с самого начала знал, что напарник не справится, и теперь лишний раз в этом убедился. – Я вам больше не официальный инструктор, чтобы рапорты подавать о вашей непригодности. Это, если что, забота Романова. КВС щедро глотнул порошковой кофейной бурды и ненадолго замолчал, подбирая слова. Гущин его не торопил. Второму пилоту отчего-то казалось, что от выводов командира сейчас зависело очень многое. По крайней мере, определенно, стоит ли вообще Лешке возвращаться в симулятор, чтобы потерпеть очередное унизительное поражение. Или ему пора отправляться домой, так и не разобравшись, почему Зинченко подкидывает нерешаемые головоломки под видом дополнительных занятий. - Вы все делаете правильно, Алексей, - в первый момент младшему летчику показалось, что он ослышался. Пришлось поднять глаза на наставника, чтобы убедиться – Леонид Саввич предельно серьезен. – Ваша проблема лишь в скорости. Ну и в самомнении, конечно. Бывший стажер вскинулся, услышав упрек, которого так долго ждал. Но Зинченко поднял руку, показывая, что еще не закончил, и Гущин не стал перебивать. Сдерживание собственных эмоций давалось ему ценой колоссальных усилий, но именно общение с Леонидом Саввичем научило запальчивого летчика «сбавлять обороты». - Я не про заносчивость сейчас, Алексей. Не смотрите на меня волком. Помните – вы в кабине не один. Не пытайтесь всю работу на себя перетягивать, мы не для того по двое летаем. И конечно, не стоит забывать про автопилот… - А если он подведет? – Сомнения Лешки ощутимо сквозили в голосе. Во время Петропавловского перелета он на своей шкуре прочувствовал внезапную хрупкость воздушной машины. То, как на адском острове горели и взрывались самолеты, словно игрушечные модельки, тоже наложило свой отпечаток. Огромный лайнер при посадке легко рассыпался грудой покореженных жестянок… После такого Гущин точно знал, что слепо полагаться на технику недопустимо, да и попросту опасно. Поэтому и перестраховывался по десять раз в каждом новом вылете под началом Романова. - Кто? Автопилот? Или напарник? – Очень метко уточнил Зинченко, будто тоже вспомнив Виктора Петровича. - Оба, – вынужденно признал бывший стажер и снова уткнулся взглядом в стол. - Сколько лет летаю, а ни разу не слышал, чтобы автопилот полностью отказывал, и экипажу приходилось весь полет вести вручную. Так что не сгущайте краски, учитесь доверять своей машине. Вот вы автомобиль водите? - Ну да. Права еще в училище получил, – Гущин опешил от резкой смены темы разговора. - Что, неужели, после каждой колдобины тормозите для осмотра? После каждого ухаба в сервис заруливаете? - Нет, конечно. Но это… - Другое? - Типа того. Машина же едет. - Да, – согласно кивнул вполне довольный ответом командир. – А самолет летит. Сам, Гущин. Не вы его на себе тащите. Ваше дело его вовремя направить и поддержать, где нужно. Тогда и ошибок меньше будет, и не поседеете к тридцати годам… Если повезет. Такое представление о полетах явно претило второму пилоту, до предела романтизирующему собственную профессию. Он не хотел считать себя приложением к штурвалу, вся функция которого сводится к своевременному включению автопилота и вводу нужных параметров в бортовой компьютер. - Я летчик, а не оператор, которого любой отказ техники сразу из строя выбивает, – попробовал возразить он, не замечая, что в споре с командиром пользуется отцовскими доводами. Еще немного, забухтит про разворованную страну и рухнувшее производство. - Согласен. Готов подписаться под каждым вашим словом. Но такой летчик должен в первую очередь свою машину знать. И многое предвидеть. А вы что? Одна лампочка загорелась – среагировали. Вторая – тоже, худо-бедно. А если разом? И еще третья, контрольным выстрелом. Потому вы и опаздываете все время. Не понимаете, что, почему и откуда. И самое главное – чего дальше ждать? Надо играть на опережение, а не метаться, когда пожар уже начался. - Для этого надо бортинженером быть. Или, на худой конец, опытным техником. Даже не знаю, учат ли такому сейчас. Леонид Саввич невесело улыбнулся. Видимо, гущинские сомнения его забавляли, но лишь отчасти. Вид у него был скорее обеспокоенный, чем торжествующий. - Сейчас вы как раз этому учитесь. Еще бы отца навестили, пока в отпуске прохлаждаетесь. Расспросили бы знающего человека. Слышал, он нас всех тогда здорово выручил… Так повелось, что тему Петропавловского перелета они в разговорах не поднимали. И теперь своеобразное нарушение негласного табу удивило Алексея не меньше, чем предложение ночных занятий. Сразу захотелось столько всего спросить, пока барьер не выставлен снова, что Гущин невольно растерялся. Оказывается, за то время, что они не общались, у него накопилась масса вопросов к Леониду Саввичу. Но в этот момент главным для второго пилота было все-таки совсем другое: - Думаете, он всерьез станет со мной разговаривать? Снизойдет? – с какой-то детской обидой заколебался бывший стажер. - А вы попытайтесь, – непререкаемым тоном командира, обращающегося к пассажирам, настаивал Леонид Саввич. – На Ту-154 экипаж состоял из четырех человек. Его сменил наш 204-й. И, хотя на нем летают по двое, он совсем не проще. Остальное отдано на откуп электронике, это прекрасно облегчает процесс работы. Но то, что раньше знали о самолете четыре специалиста, теперь должно помещаться только в двух головах. И хорошо, если вся нужная информация в вашей черепушке окажется разложена по полочкам и аккуратным почерком подписана. Тогда не понадобится по кнопкам выплясывать, когда на табло заорет очередная лампочка, оповещая о неполадках… Гущину оставалось лишь молча кивать. На его памяти это был самый долгий монолог Зинченко, обращенный к нему. И, очевидно, Леонид Саввич, высказал еще не все. Правда, теперь относительно другой области. - Алексей, я думаю, что ваш отец представляет масштаб проблемы получше любых инструкторов. Поэтому не говорите ерунды. Никто не будет до вас снисходить – вы не больной и не умалишенный. Если Игорь… как его по отчеству, кстати? ... поймет, что вы всерьез хотите вникнуть в проблему, он первым ухватится за любую возможность поделиться опытом. Вот увидите. - Николаевич. Игорь Николаевич Гущин. - Вот и славно, Алексей Игоревич, – наконец, вполне благодушно кивнул командир. Кажется, он остался доволен тем, что Лешка не стал больше спорить. Хотя, на самом деле, второй пилот просто пребывал в легком шоке от деятельной беседы с бывшим наставником. – Допили кофе? Отлично, пойдемте обратно в тренажерный комплекс. Надо познакомить вас с вариациями сваливания на 204СМ. Страшная штука. Надеюсь, никогда не пригодится. И КВС, прицельно отправив пустой стаканчик в мусор, бодро двинулся в сторону нужного ангара. А Гущин, вперившись взглядом ему между лопаток, еще какое-то время глупо улыбался в командирскую спину. Он наконец-то понял мотивацию, движущую Леонидом Саввичем. Тот не желал выставить его идиотом или сбить спесь. Хоть это казалось невероятным, Зинченко всерьез хотел ему помочь.