Изгиб в рассудительности

I think weʼre like fire and water I think weʼre like the wind and sea Youʼre burning up, Iʼm cooling down Youʼre up, Iʼm down Youʼre blind, I see. Я думаю, что мы как огонь и вода, Я думаю, что мы как ветер и море. Ты поджигаешь, я охлаждаю, Ты вверх, я вниз. Ты слеп, а я вижу. Lana Del Rey — Brooklyn Baby

      Вечной любви не бывает. За исключением, может, материнской, с этим я согласен, а в остальном бывает удачное сочетание привычек, бывает дикий, адски жгучий секс длиною до утра или чувство скупого уюта от того, что этим вечером ты не один. Бывает стабильность и надёжность, выгода или же просто временное увлечение, чтобы снять напряжение. Вот, собственно, и всё, чего вполне достаточно для счастья в этом современном мире. Почти все эти подпункты были частью моей личной жизни, которая вертелась вокруг умопомрачительных банковских счетов, бешеных тусовок в клубах и нечастых встреч по работе, которой так удачно предпочитал заниматься мой отец. Типичный антураж для тех, кто строчит статьи о моей жизни.       Хотя дорога передо мной всегда была открыта для разновидных развлечений. Этого требовал мой унаследованный статус «будущего лица империи Учих». Чихал я на судьбу и её подарки, которые она так хитрожопо мне подбрасывает не в самые подходящие моменты. К примеру, трагическая смерть Итачи, моего старшего брата, и матери оставила отца слегка… застопоренным на одном и том же этапе жизни. Он ловко заменил своего первенца мной, хоть и не восхищался моими успехами так, как былыми достижениями Итачи. Меня же начал кормить бессмертной философией бытия, которая учила меня быть лидером. Итак, слушаем.       Ты поднимаешься всё выше и выше по социально-экономической лестнице, попутно выбирая из толпы протягивающих руки единомышленников, чтобы создать что-то своё. Они моментально преображаются, пытаясь соответствовать твоему высокому статусу, а всё ради того, чтобы высшее общество, эти сливки, приняли их как родных. Они пользуются твоим именем как визиткой, чтобы добиться лёгкого успеха, чтобы открыть запертые для большинства людей двери славы и, конечно же, чтобы заработать те самые миллионы, которыми располагаешь ты. А ты смотришь на них со стороны, размышляя над тем, кому позволить подняться на ступеньку ближе к себе, а кому подрезать крылья. Это вечный цикл, бесконечная игра с судьбами людей, с их репутацией, состоянием и, наконец, чувствами. Ты истинный тиран.       Я слушал эту мантру с утра до вечера. Оно настолько въелось мне в мозг, что я даже не заметил, как начал создавать именно то, чего требовали поучения отца. Я сформировал круг из тех, кто был на черте между богачами и простолюдинами: Сай, Сакон, Ино и многие другие, непризнанные нашим обществом личности. Кому-то помог, а кого-то пнул в бездну банкротства, чтобы не путались под ногами. Я создал из себя некий эталон, каким был при жизни Итачи, и вёл чересчур насыщенную публичную жизнь, чтобы отводить глаза прессы от компании отца. Никого не интересовало, чего на самом деле хотел я. Всё, что ни делалось, делалось ради компании Учих, а мои собственные увлечения не должны были всплывать даже в интервью. И ты живёшь этим изо дня в день, соответствуя шаблонам, никогда не задумываясь о следующем.       Что случается с этим кругом избранных, когда ты покидаешь картину? Бегут ли они как крысы с идущего ко дну корабля, цепляясь за других, не менее успешных членов общества, чтобы остаться на золотой вершине, или верно тонут вместе с капитаном? Полагаю, каждый из нас узнаёт ответы на эти вопросы не раньше, чем сталкивается с подобной ситуацией. Моя правда открылась мне внезапно. Странная это штука — правда. Сначала мы тратим кучу времени, чтобы найти её, а потом всю оставшуюся жизнь пытаемся забыть, стереть из головы увиденное. И сейчас мне действительно хотелось вычеркнуть из мыслей то, что довелось узреть.       Сочетание привычек, пылкий секс и выгода — это именно те связи, которые держали Ино в моём обществе. Она типичная красотка, дочь какого-то банкира, что ли, что в своё время безуспешно пыталась пробиться на вершину, ко всем этим одноликим знаменитостям, и случайно пересеклась со мной во второсортном клубе. Я помог ей, а она, в свою очередь, поддержала меня. Услуга за услугу, как говорится. Ей достались подиум, вспышки камер и обложки журналов, а мне — надёжная и примерная спутница. Вот и всё. Когда ты подобным образом приручаешь людей, ты ожидаешь от них некой преданности, а не наоборот. Стоило исчезнуть, как Ино незамедлительно отыскала себе нового покровителя, причём не кого-нибудь, а неотёсанного в отношениях с женщинами Сая. А он, придурок, повелся. Просто убого.       Хм, и ещё: когда-то в юности мне кто-то сказал, может, брат или отец, не помню, что разочарование — это весьма болезненный и незабвенный опыт. Как оно там дословно: ты растишь в груди этот бесформенный пузырь надежды, верности и доверия к своим незаменимым друзьям, чтобы в один прекрасный момент ощутить, как они один за другим вонзают иглы в твоё детище, помогая ему скоропостижно разорваться. А осколки… они и ранят больше всего, оставляя за собой горькое послевкусие и гнев, праведный гнев, что охватывает душу и стремится разрушить заложенные годами равновесие и трезвость ума. В такие моменты остановить подобного рода катастрофу может только посторонний человек, тот, кто не имеет абсолютно никакого отношения к ахинее и правилам привычной тебе жизни.       Конечно, когда я изредка представлял себе такую особу, я не имел в виду эту девчонку с необычным оттенком волос и характером поупрямее осла. Чёрт, я даже не думал, что она будет настолько раздражать меня своей рутиной, своим импульсивным поведением, совершенно не женской привычкой пить вино без повода и неоспоримо пронзающей милой улыбкой. Да, блин, она же должна быть бальзамом на душу, а не занозой в жопе. Сакура была той, на кого я бы никогда не обратил внимания, будучи в своём мире. Но, раз уж так случилось, что моя жизнь непосредственно зависит от бухгалтера, придётся смириться и чуть адаптироваться к Харуно.

***

      Я не помню, как мы выбрались из здания фотостудии на улицу и как добрались до машины. Я молчала, и он молчал. По коже табунами бегали мурашки, которые непонятно откуда возникли после того, как я попыталась своеобразно утешить Саске. Прикоснуться к нему я не могла, нет, но этот жест был самым приближённым к чему-то человечному, к чему-то, что могло показать, что мне искренне жаль. Конечно, нужно ему моё сострадание, как собаке — боковой карман. Учиха никогда не покажет, насколько ему плохо, и в моих глазах подобная черта характера была похвальной. Ни одной женщине не хочется подтирать сопли мужику. Поэтому, когда мы причалили к моему подъезду, я всё так же ненавязчиво и немо шла рядом с ним, пока мы поднимались ко мне в квартиру. Я понимала, что он хотел побыть один, но выгонять Саске после всего, что мы увидели этим вечером, было бы крайне жестоко. Не проронив ни слова, я оставила в гостиной включённым торшер и скрылась в своей спальне, чтобы не мешать.       — Харуно, эй, приём, — раздался где-то вдалеке приятный баритон. — Это уже не смешно, вставай.       — Чего? — промямлила я, завертевшись под одеялом. — Отвали, извращенец…       — У тебя уже десять минут на беззвучном режиме звонит будильник. Кому-то пора на работу.       — Что?!       Я резко села на кровати, игнорируя давление в висках и лёгкое головокружение, и, убрав с лица спутанные пряди волос, поморщилась. Вокруг, кажется, царил день, а сквозь наполовину зашторенное окно пробивалось доказательство в виде бледного света. Чёрт! Я вчера поставила беззвучный режим в телефоне, чтобы мне посреди разговора с Ино часом не начал названивать Наруто, а потом совершенно позабыла сменить настройки. Откинув с себя одеяло, я спрыгнула с кровати, попутно выключив надрывающийся будильник. Протерев пальцами веки, я подняла взгляд и увидела перед собой Учиху. Он молча наблюдал за мной с уже типичным, откровенным и едва заметным любопытством, скрывая странную довольную усмешку.       — И не стыдно тебе подсматривать за спящей девушкой? — пробубнила я, чуть смутившись.       — У тебя нет ничего, чего я не видел раньше, — спокойно и с некой едва уловимой издёвкой ответил он.       — Изыди, — помахав руками, точно прогоняя Учиху, прошипела я. — И не подсматривай, даже если ты непризнанный знаток женской анатомии.       — Собирайся, а то получишь выговор, или что у вас там раздают опоздавшим сотрудникам. Мне, конечно, будет крайне приятно понаблюдать за тем, как на тебя орёт начальник, но подобного рода проступок только усложнит мои планы на сегодняшний день.       — Прости, что ты сказал? — чуть громче спросила я, потому что Саске покорно скрылся за дверью.       — Во-первых, я пойду с тобой на работу. А во-вторых, я хочу, чтобы ты взяла отпуск.       Рука с зубной щёткой резко замерла, оставив всего несколько мазков мятной смеси у меня во рту. Отпуск?! Какой ещё отпуск?! Позволив своему уставшему и сонному разуму обработать новую, разрывающую шаблоны информацию, а то вдруг я что не так расслышала, я выплюнула пасту в умывальник и, вытерев губы полотенцем, кинулась снимать с себя пижаму, заменяя её нижним бельём и заранее приготовленным нарядом. Потратив ещё немного времени на причёску и макияж, я с грохотом открыла дверь ванной, а затем, шагая маршем, и дверь спальни и, возмущённо смерив Учиху прищуренными глазами, начала гордо искать свою сумочку и подходящие в тон туфли.       — Ты никуда не идёшь, и я ничего не собираюсь делать, — сдержанно, сквозь зубы промолвила я.       — А ты запрети мне.       — Ещё как запрещаю! Мы вчера договорились, что я побеседую с твоей девушкой и после этого ты оставишь меня в покое! Так в чём проблема? Я не виновата, что Ино самовлюблённая стерва, и не виновата в том, что этот Сай слюни на неё пускает, и уж тем более не виновата в том, что все думают, будто ты на Карибах! Меня эта тема больше не интересует. И я опаздываю на работу, извини.       — Выговорилась? — спокойно, в который раз игнорируя мою речь, спросил Саске.       — Возможно… Но я не собираюсь потакать твоим прихотям. Ты не материальный и докучать можешь только разговорами. Так что я просто не буду обращать на тебя внимание, и всё.       — То есть я остаюсь жить у тебя. Замечательно. Спасибо, Харуно.       — Нет! Учиха, прекрати перекручивать мои слова! Иди поищи свою могилу в городе. Тебе ничего не мешает заниматься подобными вылазками, а мне нужно работать, иначе я не смогу оплачивать счета и прочие нужды своей жизни, — устало вздохнула я. — Я не могу бегать по улицам и искать сведения о тебе, потому что у меня есть своя жизнь, какой бы однотонной, угрюмой и пустой ты её не считал.       Я схватила свои принадлежности и уверенно направилась в сторону прихожей, следуя при этом мимо дивана, на спинке которого сидел Саске. Я не хотела смотреть на него, особенно после того, как накричала на парня за то, что он фактически стал причиной сбоя в моей рутине. Конечно, поездка в фотостудию была интригующей, и, не буду скрывать, мне даже понравилось вот так немножко гламурно наряжаться, но одного раза достаточно. Я не частный детектив, не сиделка и даже не являюсь его другом, чтобы переживать подобного рода проблемы. Я добродушно помогла чем могла, но если Саске рассчитывал, что мог ткнуть пальцем в небо, выдать приказ, и я тотчас же брошу всё на свете и с головой погружусь в поиски, то он ошибался.       Поворачивая в сторону дверного проёма, я, всё ещё витая в собственных беззвучных дискуссиях на тему Учихи и его командирского характера, даже не заметила, как предо мной объявился силуэт. Синяя футболка, что обтягивала его грудь, оказалась прямо перед моим лицом, отчего я, чуть пошатнувшись, остановилась, словно по привычке боялась столкнуться с человеком. Он смотрел прямо на меня, несомненно сверля этими чёрными глазами, и я это чувствовала буквально кожей, потому что эта внезапная близость вызвала во мне уже знакомую волну щекочущих нервы, мысли и девичьи фантазии мурашек. Чёрт, надо что-то с этим делать.       — Что ты хочешь взамен на эту услугу? — вполголоса спросил он.       — Ничего, — не подумав, ответила я и прикусила губу. — Я просто… не считаю себя подходящей кандидатурой на это дело, вот и всё. Попробуй связаться с кем-нибудь другим, с шаманом, может.       — Ты считаешь, что я не пытался? Что я просто так месяц шлялся по улицам в своё удовольствие? — слегка возмущённо спросил Учиха, немного повысив голос. — Я внезапно очнулся посреди толпы людей, без малейшего представления, как туда попал. Просто так, стоя на тротуаре в центре города. Конечно, первым инстинктом было позвонить шофёру, но, как оказалось, у меня с собой не было даже портмоне. Тогда я отправился в офис к отцу, но по непонятной мне причине никто меня не видел и не слышал, — продолжил он, и эти слова заставили меня невольно поднять голову вверх. — Сначала я думал, что это некая дебильная шутка. Что все просто сговорились, но не мог же весь город участвовать в этом, да? Поэтому я начал склоняться к теории, что это я сошёл с ума, а не они.       Я уже даже не пыталась смущённо опустить голову или отвести взгляд. Он никогда ещё не говорил в подобном тоне. Всё это раздражение, которое Учиха, должно быть, испытывал и подавлял, начинало проскальзывать в самой длинной речи, что мне довелось услышать за наше знакомство. Была там и толика горечи, едва слышная, но она всё же присутствовала и отображалась в слегка согнутых уголках его губ. Он злился на себя, злился на мир и на то, что ничего не мог собственноручно сделать со своим ненормальным положением. И теперь, возможно, злился и на меня за то, что, будучи единственной особой, с кем он за столь длительное время смог связаться, я бросала его из-за желания вернуться к своему уюту. Вспомнив, что я так и не рассказала ему о том, что услышала от Мей, я ощутила, как невольно покрывалась румянцем. Он даже не подозревал, что должен буквально беситься из-за того, что всё ещё не знал о своём живом теле.       — После первой недели я понял, что существую без малейшего намёка на голод, без боли или желания выспаться. Я не сразу догадался, но всё же смекнул, что, скорее всего, я просто призрак. Это было логично, и всё, что я считал безумием, объяснялось просто тем фактом, что я не живой. Поэтому я решил отыскать себе подобных, может, даже свою могилу, и первым делом взялся за проверку кладбищ, — продолжил Саске.       — И там повстречал меня… — тихо сказала я.       — Да, это было последнее кладбище. Если я ожидал увидеть на этих кусках земли сотни мёртвых душ, то я ошибся. Я, вопреки всем попыткам, оставался невидимым для всех. Кроме тебя.       Я медленно подняла руку к лицу, протерев переносицу дрожащими пальцами. Кажется, Саске пытался мне неумело сказать, что я для него олицетворяла тот самый луч надежды. Действительно, если сложить его рассказ вместе со словами Мадам Мей, то получается, что мы, какими бы разношёрстными ни были, всё же в некотором роде созданы друг для друга. Смогу ли я вернуться к своей любимой рутине, осознавая, что так эгоистично кинула человека в беде? Решение пришло ко мне раньше, чем ожидалось, без каких-либо размышлений, взвешиваний «за» и «против» и других свойственных мне методов анализа.       — Ты знаешь, Эбису не простит мне это стремление взять незапланированный отпуск. Вероятно, даже не оплатит, хм.       — Шевели каблуками и не опоздаешь. Может, застанешь его в хорошем расположении духа.       — Это вряд ли, — хмыкнув, ответила я, поражаясь такой быстрой перемене своего настроения.       — Посмотрим. Я всё же иду с тобой, хочешь ли ты этого или нет, — с усмешкой в голосе сказал Саске, отойдя в сторонку, чтобы пропустить меня к входной двери. — Дамы вперёд, Харуно.

***

      — Нет, нет и ещё раз нет! — вздымая грудь как разгневанный петух, горланил Эбису.       — Но это моё законное право, — предельно спокойно ответила я. — За последнюю пару лет я ни разу не брала больничный, не просила неделю положенного мне уставом компании отпуска и не опаздывала.       — Ты опоздала сегодня, — скрестив руки на груди, прервал он.       — На целых две минуты и двадцать восемь секунд! И то виной всему были неполадки с дверью лифта, и ты это знаешь, — возразила я, подавив желание встать на ноги и бороться на равной высоте. — Эбису, у меня экстренный случай, и мне нужно уйти в отпуск на недельку-две.       — У всех свои нужды, милая, но оплатить тебе отпуск без преждевременного заявления я не могу.       Я сглотнула гневный рык, что застрял у меня в горле, и, немного завертевшись на крае стула, покосилась на неподвижно стоящего у шкафа с книгами по экономике и статистике Саске. Он рассматривал названия апатичным взглядом, словно происходящее в комнате совершенно его не касалось, да и вообще он оказался в бухгалтерской фирме, в кабинете менеджера, случайно. И что же мне теперь делать? Если Эбису не подпишет этот сраный кусочек бумаги, я не смогу помогать Учихе, а терять работу из-за подобной ситуации тоже не хотелось. Пусть ремонт дома оплачен, но оставались и другие расходы, на которые и уходила моя зарплата. В моём случае было всего три варианта выхода из положения: первый — это разрешение от Эбису и оплачиваемый отпуск. Второе: это разрешение менеджера, но без оплаты, за свой счёт, так сказать. И последнее: я просто собираю свои вещи и получаю нужные мне выходные, но остаюсь без должности. Пока что добиться первого варианта было сложно, почти нереально, так что оставались совершенно не заманчивые перспективы, и я нуждалась в переговорах с Саске. Втупившись взглядом в его затылок, я начала мысленно умолять его посоветовать что-то, ибо спросить о дальнейшем плане сражения не могла.       — Поговорите об отпуске без оплаты. Пусть внезапно, да, но ничего иного, кроме как потеря работы, я придумать не могу. И не смотри на меня так, — обернувшись произнёс Учиха. — Я готов нанять тебя своим личным ассистентом на это время, если надо. Будешь переводить деньги с моего банка.       — Как насчет неоплачиваемого отпуска?       — На две недели? — насмешливо хмыкнул Эбису потирая подбородок. — Ты не доберёшься до своего стола, когда вернёшься с курорта, милая. Высоченные стопки твоих бумаг будут ждать тебя. Я не собираюсь сваливать их на кого-то другого.       — Но я не еду развлекаться, — нахмурила брови я. — У меня экстренный случай в семье, и я должна присутствовать рядом с этим человеком. Неужели у тебя не было родных и близких в тяжёлом состоянии, у которых жизнь угасает с каждой минутой? Сложно войти в моё положение, что ли?       Последние слова я промолвила с непривычной для меня рьяной настойчивостью и требованием. Конечно, я могла спорить с любым человеком, но, когда дело доходило до начальства, я пыталась не выходить за рамки и беседовать вежливо, спокойно и с уважением. Но поведение Эбису начинало меня порядком бесить, и вскипающее во мне чувство несправедливости могло в любой момент подтолкнуть меня к варианту номер три — уволиться.       Смерив испепеляющим взглядом сидящего передо мной и предельно удивлённого таким невиданным до этого темпераментом мужчину, я мельком покосилась на Учиху. Он так же изучал меня, но никакой реакции, даже насмешки, я не увидела. Только лёгкое замешательство, словно его поразил мой неожиданно активированный режим матери-медведицы.       — Давай сюда бланк, — наконец промолвил Эбису более спокойным голосом. — Пойдём на компромисс. Я не могу оплатить тебе две недели, но и без денег не оставлю, потому что это попахивает скандалом и судом. Сделаем так: ты будешь получать деньги через день. То есть одна неделя с оплатой, другая — нет. И все довольны.       — Спасибо, — скрывая своё искреннее изумление от неведанной щедрости, я протянула бумагу. Великодушие Эбису зашло так далеко, что когда я покинула его кабинет с подписанным бланком, то заметила, что он обозначил начало отпуска сегодняшним числом. То есть можно было вручить этот листик секретарше директора и спокойно возвращаться домой. Зря я так прихорашивалась утром. Только нервы потрепала этой спешкой. Но, чрезвычайно довольная своей небольшой победой и предвкушением свободного вечера, я убралась на рабочем столе, даже закончила заполнять залежавшиеся там с прошлой недели бумаги и, попрощавшись с недоумевающей Темари, ушла ещё до того, как стрелка часов успела доползти до полудня.       — Можно поинтересоваться, кто ты по специальности? — спросил идущий рядом Учиха.       — Нет, нельзя, — отмахнулась я, нажав на кнопку лифта. — Это секретная информация, тем более ты о себе мало что рассказываешь, так с чего бы я делилась такими данными?       — Женщина, угомонись, ты уже не воюешь с тем очкастым придурком, — закатил глаза он. — Ты ничего не спрашивала, так что же, я должен проводить саморекламу?       — Нет, просто ты… был такой неразговорчивый, а тут даже подкалывать стал. Что случилось?       — Ничего, — кратко ответил Саске и, нахмурив брови, прошёл в пустой лифт вслед за мной.       Странное ощущение. Я будто таскала с собой тамагочи в виде высокого черноволосого парня, с которым я вполголоса перешептывалась на личные темы. Благо не надо его кормить и уделять внимание, потому что в последние дни Саске и без того был в центре моей сосредоточенности. Куда ни посмотри — повсюду этот парень, да ещё и командует так, словно купил на меня права. Я не привыкла иметь такого компаньона, но не могла не согласиться, что мне порядком начинало нравиться его присутствие. Я была одновременно одна, но и вместе с шагающим неподалеку собеседником, который неоспоримо придавал моей приевшейся рутине новых красок.       — Ты уже придумал, с чего мы начнём утром? — тихо спросила я, когда мы вышли из здания на тротуар.       — С конца, — ответил тот. — Надо найти моего шофёра или Сакона, чтобы расспросить их, что случилось в тот день. Ино и все остальные, ясное дело, набиты дезинформацией.       — И как мы будем искать этих парней?       — Сакон обычно вечерами тусуется в клубах, а днём работает, так что выловить его будет непросто. А шофёр нанят моим отцом, и его можно отыскать на службе у него, раз уж меня теоретически нет в стране.       — То есть я пойду в гости к тебе домой?       — Нет, к моему отцу. Я уже давно не живу в том гротескном особняке, — с неким холодком ответил Саске.       — Ладно, — пожала плечами я, будто мне было дело, куда именно меня отправят позориться.       Мы размеренно передвигались вдоль открытых офисов и бутиков, маневрируя среди несущихся в делах угрюмых прохожих. Я краем глаза заметила, что Саске пристально изучал оживлённую улицу, иногда поворачивая голову назад, словно что-то высматривал, но я не стала расспрашивать детали, ведь сам расскажет, если захочет. Впереди виднелись полосатые зонтики моего любимого кафе, и, увидев вывеску с сегодняшним меню, я по привычке начала вчитываться в список, ощущая, как пробуждался мой давно недовольный без завтрака желудок. Я повернула голову, уже приоткрыв рот, чтобы спросить Учиху, не будет ли он возражать, если я пообедаю, но, заметив его явно непривычное, встревоженное выражение лица, что выражалось прищуренными глазами и слишком ровной линией губ, я замялась, проглотив несказанные слова. Учиха посмотрел на меня, а затем ещё раз обернулся, всматриваясь в идущих позади людей.       — У нас хвост. За тобой следят. Нет, не паникуй и делай, что я говорю, — чётко произнес Саске. — Достань телефон, приложи к уху, будто разговариваешь. Не останавливайся и не оборачивайся.       После этих точных инструкций Саске развернулся и исчез в толпе у меня за спиной. Я сглотнула внезапно скопившееся недоумение и, подчиняясь его приказу, достала телефон. Приложив девайс к уху, я немо таращилась на зонтики кафе, обдумывая ситуацию. Кто может за мной следить? Да и зачем? Может, Эбису решил отомстить за то, что я так нахально выбила разрешение на отпуск? Нет, он любил работать на публику и обязательно устроил бы скандал в офисе перед всеми сотрудниками, чтобы не просто уволить меня, но и им преподать урок. Тогда кто же? У меня не было врагов, кажется, да и денег в долг я не брала, так что это тоже не вариант. Оставались только версии с ограблением, изнасилованием и проповедниками. Чёрт.       — Заку — я его знаю, — внезапно раздался рядом голос Учихи.       — И кто же он? — недоумевала я. — Твой друг или?..       — Он, скорее, друг моего друга, Сакона, и занимается не самыми святыми делами. Похоже, что кто-то провёл параллель между тобой и мной, — задумался Саске. — Не паникуй: просто иди.       — Что мне делать? Пригласить его на чай? — фыркнула я. — Он же проследит за мной до дома и тогда будет караулить под окнами, а это значит, что я не смогу следовать твоим инструкциям.       Саске не ответил. Он осматривал возвышающиеся по обе стороны проспекта здания, размышляя над чем-то мне неизведанным. Блин, ну и влипла же я. Отличное начало отпуска! Ещё не хватало, чтобы за мной следили мафиози. Чем же я так провинилась в жизни, чтобы карма продолжала скидывать мне на голову все эти проблемы? Мало мне капризного призрака, так ещё и придётся скрываться от его подозрительных товарищей из криминального общества. Маразм. Я начала ускорять шаг и спрятала телефон обратно в карман, отчего заслужила очередной раздражённо-удивлённый взгляд от Учихи. Нет, эту ищейку домой я не проведу, хоть ему, наверное, ничего не стоит узнать мой адрес. Но всё же я не хотела делать ему услугу.       Мой взор резко переметнулся с зонтиков кафе на еле заметную зелёную дверь в тени кирпичного фасада. Потёртая временем золотая дверная ручка, занавески из синего бисера и неприметная вывеска — да, нам точно сюда. Я обошла нескольких болтливых и медленных женщин, приближаясь к зданию, а затем резко остановилась перед дверью на бетонной ступеньке. Уверенно нажав на ручку, я без оглядки вошла в тускло освещённое помещение, закрыв за собой дверь. В тишине пролетел звон колокольчика, что должен оповестить Мадам Мей о посетителе. Рядом со мной остановился Саске, осматривая рабочие поверхности ворожеи с неким скептицизмом.       — Зачем ты зашла в этот лохотрон? — спросил язвительно он. — Заку будет выжидать на улице, потому что у него определённо на тебя заказ. Ты только загнала себя в ловушку, идиотка.       — Не ори на меня! — фыркнула я, ощущая дрожь в коленях. — Сам во всём виноват!       — Конечно, давай валить всё на меня. Я же и так фактически в могиле.       Сжав руки в кулаки, я раздражённо хмыкнула и отвернулась от него, рассматривая стопки старых книг и какие-то коробки. Естественно, я во всём буду винить Учиху, а кого ещё? Это же он навлёк на меня все эти приключения и беды.       — Надо же, знакомы не дольше недели, а ругаетесь, как супружеская пара со стажем.       Мягкий голос Мей заставил меня вздрогнуть и, позабыв о нелепых упрёках, взглянуть на неё. Она стояла рядом со столиком, за которым мы в тот раз сидели, и была явно не одна, а с каким-то высоким синеволосым и, кажется, одноглазым мужчиной, что скрывался в тени стеллажей. Она приветливо усмехалась и, очевидно, без каких-либо затруднений изучала довольным и оценивающим взглядом внешность Саске. Я несколько раз моргнула, переводя взгляд от Мей к Учихе и обратно, словно пыталась уловить их повисшее в воздухе немое приветствие. Стоп. Она что, его видела?!