Изгиб в рассудительности

I don’t know how I got this way I know it’s not alright. So, I’m breaking the habit I’m breaking the habit. Tonight. Я не могу понять, как стал таким, Я знаю, что это неверно. И я меняю всё в себе, Я расстаюсь с привычкой. Этой ночью. Linkin Park — Breaking the Habit

      Я вдруг проснулась от едкого головокружения, которое сопровождалось назойливым давлением в висках и странной горечью во рту. Подняв обмякшую руку к лицу, я протёрла пальцами переносицу и брови, попутно поморщившись в попытках вспомнить, что я вообще делаю в сонном и лежачем состоянии. Кажется, после весьма откровенного разговора с Саске и того дивного, очень даже необычно нежного и умиротворённого момента, во время которого он будто бы прикоснулся к моей щеке, я расслабленно наблюдала за его стремлениями и попытками передвигать мелкие предметы. Погружённый с головой в свою новую цель, Учиха не отвлекался на бессмысленный лепет и попытки завязать разговор. Или, может быть, он просто ощущал ту неловкость, которая накрыла нас после этого небольшого сближения. Поэтому я, предельно морально истощённая, молчаливо откинулась на спинку дивана, накрывшись парой подушек, и, похоже, уснула. Приоткрыв веки, я увидела только тусклый свет на тёмно-бежевом потолке с амулетами.       Я повернула голову вправо и заметила рядом с диваном тот самый журнальный столик, в центре которого лежала белая салфетка. Интересно, это он сам её туда положил, или сюда заходили Мей и Ао? Было бы очень здорово, если бы Саске смог улучшить своё отвратительное самочувствие хоть таким мелким достижением, и пусть это банальная способность поднять пушинку или бумажку. Кстати говоря, а куда это он подевался? Я напрягла свои мышцы, ухватившись левой рукой за спинку дивана, и села, осматривая пустую и тёмную комнату. Дверь в лавку была прикрыта, занавески затянуты, и похоже, что за окном уже давно не царил белый день. Покосившись на небольшую щель в дверном проёме, я напрасно истратила несколько секунд на то, чтобы прислушаться к возможным голосам, а потом, слегка шатаясь, поднялась на ноги. Поправив свой наряд и кое-как расчесав волосы пальцами, я приблизилась к двери.       — Хорошо получилось, — промолвил Ао. — Следующая стадия — спичечный коробок.       — Гляди, и до старости смогу поднимать чашку, — фыркнул Саске.       — Ты полон позитива, — явно усмехнулся Ао.       — Конечно, вы способны делать и другие вещи, но ты не рассчитывай, что сможешь поднять ящик с яблоками или поддерживать человека, — раздался голос Мей. — Это уже из области фантастики. Хлопать дверью? Можешь. Пугать людей? Тоже, как вариант, но для таких трюков нужно…       — Что? — спросил чуть резко Саске.       — Обычно такими вещами занимаются полтергейсты. У них повышенный уровень негативных эмоций, и они пользуются этими всплесками, чтобы вымещать злобу на окружающей среде. Я думаю, что каждый из вас мог бы такое провернуть, но это чревато потерей трезвого рассудка.       — То есть при сильных эмоциях я смогу управляться с большими предметами?       — Да, но ходить вечно озлобленным тебе ни к чему, ибо превратишься из чистой души в сгусток негативной энергии и никогда не сможешь вернуться в своё тело, — ответила Мей. — Поэтому не стоит. Конечно, если этот вопрос касается непосредственно Сакуры… и ваших отношений…       Я немного оступилась, и старый паркет издал едкий скрип. Блин! Разговор в комнате прервался, и у меня не оставалось иного выхода, кроме как добровольно показаться суду. Толкнув рукой дверь, я прищурилась от жёлтого света и медленно прошла к прилавку. Они сидели за столиком, на котором стояли та самая бутылка красного вина и два пустых стакана. Я оторвала взор от предметов, не желая изучать лица своих компаньонов, и взглянула на входную дверь. Блестящий бисер на занавесках витрины заметно контрастировал с улицей, что означало: на дворе давно повисла ночь. Господи, сколько же времени я спала?! Надо бы добраться до дома, чтобы снять с себя эти тряпки и принять душ. Вот только… В ночной мгле наверняка ждал Заку.       — Сколько времени? — прочистив горло, спросила я.       — Девять, — ответила Мей. — Как раз хотела пойти посмотреть, не померла ли ты.       — Мне нужно домой, — продолжила слегка сконфуженно я, игнорируя комментарий. — Мы можем как-то выбраться отсюда, чтобы нас не заметили?       Мы. Я уже начинала говорить так, словно Учиха стал неотъемлемой частью меня, как нога или рука. Я не смела смотреть на него, особенно из-за того, что ощущала на себе спокойный взгляд его чёрных очей, что будто специально вызывал во мне щекочущие кожу вдоль позвоночника мурашки. Вдобавок мне вспомнился тот миг с прикосновением, и я поняла, что мои щёки сейчас самовольно начнут краснеть как маки. Нет, я не могу так легко поддаваться его шарму! Надо выбираться отсюда даже просто из-за того, что атмосфера лавки Мей начинала на меня давить. Все эти безделушки, амулеты, книги заклинаний и разговоры о душах. Всё это было мне чуждо, и если сначала я согрешила чисто из любопытства, то погружаться в подобного рода сферу категорически не собиралась. Пусть Учиха остаётся единственным сверхъестественным фактором в моей жизни. Конечно, если ему не интересно, он не обязан возвращаться со мной.       — Могу предложить лишь такси у заднего входа. Мантии-невидимки только распродала.       Ха. Очень остроумно. Я криво улыбнулась Мей и, попросив её вызвать такси, нашла себе место на шатком стуле за прилавком. Сгорбившись, я оперлась локтями на колени и положила голову на свои похолодевшие руки. Возможно, моё поведение было по-женски глупым, но этот кусок мебели прятал меня от заинтересованных взглядов Мей и Ао, которые искреннее недоумевали от моего поведения. Также своеобразная стена помогала спокойно собраться с мыслями перед тем, как опять остаться с Саске наедине. Почему он начинал так сильно влиять на меня? Неужели какое-то нематериальное прикосновение смогло так задеть мои привычные упорядоченные мысли и чувства? Надеюсь, что нет. Надеюсь, всё это пройдёт.       — Ваше такси уже подъехало, — сообщила Мей, пройдя в комнату.       Она скрестила руки на груди, тем самым немного подняв вверх свой пышный бюст, и чуть опустила голову, изучая меня пристальным взглядом. Много ли она видит, как сторонний человек, и хорошо ли разбирается в человеческой натуре? Я сомкнула губы и мило улыбнулась ей, чтобы максимально не выдавать своё вдумчивое состояние. Она вряд ли поможет мне разобраться с этими странными чувствами, которые начали возникать во мне.       — Спасибо за помощь, — сказала я.       — Да не за что, милая. Я же говорила, что буду рада помочь с любым вопросом.       — И всё же.       Попрощавшись, я собрала свои вещи и поспешила к задней двери. Мне не надо было спрашивать или оборачиваться, чтобы ощутить, что Саске следовал за мной. Он тоже молчал, что не было чем-то запредельно необычным, но в этот раз тишина была иного вида. Слегка встряхнув головой, я вышла на тротуар, где меня ждала чёрно-жёлтая машина, и, погрузившись на заднее сидение, назвала адрес. Водитель послушно кивнул, и автомобиль сдвинулся с места. Рядом с другой дверкой сидел Учиха. Хорошо, наверное, ехать зайцем в такси. Я прикусила нижнюю губу и наконец осмелилась немного повернуть голову в сторону Саске.       Моё сердце ёкнуло. Я помогу ему — с этим я давно определилась. Саске несомненно прав в одном: независимо от успешности моих действий, хуже уже не будет. Надеюсь, что это правда.

***

      Аромат зелёного чая и свежих блинчиков с клубничным джемом заполнял казалось каждый уголок моей квартиры. Я тихо хмыкала себе под нос мотив какой-то попсовой песни из рекламы, что доносилась с включённого в гостиной телевизора, набирая при этом на тарелку плоды своих кулинарных способностей. Захватив вилку, я поспешно вернулась к своему любимому дивану, присаживаясь поудобнее, чтобы успеть к продолжению фильма. Вонзив зубцы вилки в кусочек блинчика, я измазала его джемом и, чуть покосившись вправо, спросила:       — Будешь?       Чтобы увидеть реакцию Учихи на мои слова, мне всё же пришлось повернуть к нему голову. Автоматическая улыбка на моём лице просто не позволила его унылому настроению испортить такой чудный момент. Я была в отличном расположении духа, радостная, как будто выиграла в лотерею, поэтому не собиралась пускать его противную угрюмость в такое солнечное утро. Саске обречённо сидел рядом, не в состоянии насладиться завтраком или переключить канал, ибо его определённо не радовал выбор фильма, да и вообще «у нас есть важные дела, которые надо ещё пару-тройку раз обдумать». Как по мне, так что там думать? Сегодня вечером я, по всей видимости, отправлялась в особняк его отца, чтобы расспросить этого мужчину о возможных проблемах в их семье. Для этого мне надо притвориться непосредственно ассистенткой Саске и заявить, что мой «начальник» начал присылать подозрительные письма на е-мейл. А после уповать на уровень опьянения Фугаку, как откровенно заявил его сын, чтобы он нам всё рассказал.       — Ну, не хочешь, как хочешь, — усмехаясь, сказала я и откусила от блинчика.       — Я не говорил, что не хочу. Просто не могу воспользоваться твоим предложением, — хмыкнул он, покосившись на экран телевизора. — Может, включишь что-то менее сопливое?       — Но это хороший фильм!       — Нет, он отвратительный. Сплошные бабские нюни и ваниль. Меня бы уже давно стошнило.       — В тебе умер романтик, Учиха, — закатив глаза, ответила я и, придерживая в одной руке тарелку, нагнулась за пультом. — Что ты любишь? Сериалы, ток-шоу или мультики?       Я опять повернулась лицом к нему, словно не могла не встретить взор его тёмных очей, и замерла в ожидании. Саске смотрел на меня, и я бы не сказала, что в его взгляде можно было заметить раздражение или тот холод, которым в первые дни нашего общения были наполнены его очи. Он просто изучал меня, кончики моих местами вьющихся от влажности волос, мою футболку с Микки Маусом и коротенькие домашние шорты в полоску. Он сразу высказал своё недоумение по поводу вязанных носков в тридцатиградусную жару. И как только умудрился заметить? Ну, пусть мой гардероб послужит хоть кому-то развлечением.       Сдерживая усмешку, я молчаливо изогнула одну бровь, словно намекая, что пора бы ему ответить на мой скромный вопрос. Учиха ещё раз пробежался спокойным взглядом по моему не накрашенному лицу и немного приоткрыл рот, чтобы ответить, как раздался звонок. Я нахмурила брови, повернув голову в сторону прихожей. Кто это может быть? Я никого не ждала, ведь официально в отпуске. Никаких посылок или гостей в десять утра тоже не намечалось. Звонок ещё раз пролетел в тишине, разрываясь, будто тот незнакомец как можно быстрее стремился войти в квартиру. А может, это тот тип, который вчера за мной следил? Быстро они вычислили мой адрес. Какая наглость! Я сглотнула свою неуверенность и повернулась лицом к Саске. Тот уже стоял на ногах.       — Я посмотрю, кто там, — сказал он. — Сиди пока.       — А-а-а?.. — но я покорно заткнулась, позволив ему пойти в разведку.       Саске незамедлительно скрылся за стеной, а я, всё-таки не выдержав давления своего женского любопытства, вскочила на ноги. Оставив пульт и свой завтрак на столике, я подбежала к шкафу, за которым стояла моя бейсбольная бита, и, достав своё оружие, медленно, почти на цыпочках, подкрадывалась к входной двери. Конечно, против амбала эта палка — просто пшик, но треснуть какого-нибудь дрища я всё же смогу, ведь не зря же в детстве играла в школьной команде. Подняв вверх крепко сжатую в руках биту, я остановилась, вслушиваясь в шорох за дверью. Кажется, там кто-то с характерным звоном уронил ключи и, вполголоса проклиная всё на свете довольно знакомым голосом, пытался поднять их. Прикусив в сомнении губу, я подошла к двери и посмотрела в глазок. Вздыбленные ёжиком светлые волосы и голубые глаза были фактически пропуском. Облегчённо вздохнув, я повернула защёлку, открыв дверь для Наруто.       — Привет! — улыбнулся он, а потом, заметив в моей руке биту, чуть поморщился. — Бить будешь? Я знаю, что обещал больше не приходить жрать по утрам, но тут такое дело…       — С ума сошла?! — фыркнул стоящий за спиной Узумаки Саске. — А вдруг он убийца?       Я натянуто улыбнулась и, смерив Саске многозначительным взглядом, приоткрыла дверь чуть шире, пропуская Наруто в прихожую, при этом нагло захлопнув её прямо перед носом Учихи. Надо же было так долго исследовать подозрительного посетителя! Мог сразу сказать, что пришёл туповатый блондин, и было бы меньше странностей с моей стороны. Поставив биту в углу в коридоре, я повернулась лицом к снимающему обувь Наруто, совершенно не пытаясь уловить, о чём он там радостно лепетал. Саске спокойно прошёл сквозь преграду и стоял прямо перед дверью, скрестив руки на груди. Он пристально изучал гостя не шибко приветливым взглядом. Я попыталась привлечь к себе его внимание, чтобы заранее дать понять, что Наруто мой друг и что нет нужды относиться к нему враждебно и так присматриваться. Но Учиха меня игнорировал, не спуская с Наруто глаз. Оставив свои тщетные попытки, я решила не обращать внимание на своего почти что соседа и вместо этого сосредоточилась на Наруто.       — Ну, как ты там? Слышал, ты взяла отпуск, — закончив, верно, рассказывать мне о своих семейных проблемах, спросил Узумаки. — Я не верю, что Эбису подписал это!       — Да, пришлось постараться, — улыбнулась я, оборачиваясь, чтобы пройти обратно в гостиную.       — И чем ты намерена заниматься эти две недели? Я-то знаю, что у тебя нет никаких тяжело больных родственников, — спросил он, следуя за мной. — О, блинчики!       — Будешь?       — Конечно! Ещё спрашиваешь?! Ты же божественно готовишь!       — Смотри, а то, если Хината услышит, тебе не поздоровится, — усмехнулась я, скрывшись на кухне.       — Да ладно, они с сестрой сейчас гостят у тётушки, — отмахнулся Наруто, который, судя по звукам, уселся на мой диван и принялся доедать мой завтрак. — Сказала, что ей нужен свежий воздух.       Я достала чистую тарелку и, наложив двойную порцию всего, что по вкусу подходило к блинчикам, обернулась. Саске стоял в дверном проёме, всё так же немо изучая Наруто.       — Он со мной работает, — прошептала я, подойдя к Учихе. — Безобидный, правда.       — Что ты сказала? — оторвав взгляд от телика, спросил Узумаки.       — Ничего-ничего, — улыбаясь, ответила я. — Вот, держи. Всё, как ты любишь, — и вручила тарелку, попутно забрав у него уже пустую посуду. — Так ты что-то хотел? Или просто посидеть?       Тот только уставился в экран, молниеносно поглощая пищу, в чём, собственно, и была проблема его визитов. Как можно столько жрать и не толстеть?! Да мне эти блинчики потом сгонять за счёт бега несколько дней, а Наруто каким был, таким и оставался. Скажете, высокий уровень метаболизма, интенсивная работа нейронов, постоянные выбросы адреналина в кровь, ну и, разумеется, ускоренный цикл Кребса? Нет уж, этому болвану просто повезло родиться мужиком, у которого будет милое пузико, а не прослойки стойкого жира. Я спокойно заняла свободное место на диване, где до этого сидел Саске, и начала делать вид, что смотрю вместе со своим другом телевизор. Краем глаза я заметила, как Учиха прислонился плечом к стене, всё так же бдительно изучая Наруто и молчаливо размышляя над чем-то.       — Надо взять у тебя рецептик, — улыбнулся Узумаки. — Повариха в доме Хинаты очень часто передерживает блинчики, и они не такие пухленькие, как твои, а просто сухие, фу.       — Да ладно, никаких секретов, — ответила я. — Так… что ты хотел-то?       — А ты занята? — вскинул брови Наруто. — Может, прячешь в спальне мужика, а я тут завалился…       — Нет, но мне нужно готовиться. Я вечером иду в гости. Сам понимаешь: марафет наводить надо.       — Ай, да ты и так красивая, — подмигнул Наруто, поставив тарелку на стол. — Но раз уж нет особо времени, пожалуй, я быстренько всё изложу…       Он повернулся ко мне лицом, положив свои большие и тёплые руки поверх моих, словно собирался меня утешать. Само поведение Узумаки этим утром было странным, не говоря уже о встревоженном выражении его лица. Может, у них умер любимый питомец? Или он наконец решился сделать Хинате предложение руки и сердца и хочет, чтобы я за кустами помогала горланить ночью серенаду? Нет, вряд ли она забеременела до свадьбы — тут уж Хината не настолько тупая, чтобы не позаботиться о себе во время секса. Что же ещё такого могло произойти, чтобы Наруто смотрел на меня таким мягким и ласковым взглядом, будто я самая милая девушка на свете? Я ему, конечно, нравилась, как только мы познакомились, но эта симпатия давно прошла, тем более он воистину влюблён в Хинату, так что о романтике и речи не могло быть. Просидев в такой неподвижной позе около минуты, причём не проронив ни слова, я вопросительно изогнула брови, пытаясь подтолкнуть его к разговору.       — И? — не выдержав, спросила я.       — Слушай, я хочу, чтобы ты знала: если тебе нужно с кем-то поговорить, ты всегда можешь рассчитывать на меня. Я могу часами выслушивать, главное, чтобы тебе полегчало. Ты не обязана замыкаться в себе и переваривать свои проблемы в одиночку. Я просто хочу, чтобы ты…       — Стоп, Наруто, погоди, — недоумевала я. — О чём ты вообще говоришь? Какие проблемы?       — Мне позвонила Темари, — признался он, опустив глаза. — Сказала, что ты какая-то странная. Конечно, ты после смерти мамы никогда не была особо жизнерадостной, но и не сидела дома в прострации, как сейчас. Ты и правда никуда не выходишь, разве что на работу, очень редко куда-то с компанией. И Темари сказала, что ты взяла отпуск на две недели, что вообще странно, ведь ты не любишь бездельничать — это знают все, кто с тобой знаком. А ещё она сказала… что ты начала тихо говорить сама с собой, что, признайся, ненормально, — протараторив это, он умолк.       — Я… не пойму, вы имеете что-то против моего заслуженного отпуска?       — Только если ты взяла его, чтобы лежать в угнетении и одиночестве на диване, — ответил Наруто.       — Даже не собиралась! — возмутилась я. — Кто вы, мать его, такие, чтобы делать из меня чокнутую?!       — Нет, ты меня не поняла! — встревожился Узумаки. — Я не сказал, что ты сошла с ума, нет, ты просто… замкнутая. Словно в длительной депрессии, и мы считаем, что тебе было бы полезно сходить к психологу. Может, тебе станет легче. Просто один раз, и я пойду с тобой, правда.       Я резко выдернула свои ладони из его рук, отодвигаясь от него, словно между нами внезапно что-то взорвалось. Как они вообще посмели думать, что я невменяемая?! Что я схожу с ума, что ли?! Я, конечно, не могу рассказать ему о Саске, ибо от этого их теория станет ещё хуже: Харуно начала разговаривать с невидимым человеком. Это даже для шутки не годится, что уж говорить о серьёзности, которой в подобном заявлении совершенно не наблюдается. Ну не могу я рассказать никому, потому что от подобных слов ничего доброго не всплывёт. А если упомянуть, что Учиха ещё и действительно существующий человек, не просто маразм, а призрак, то меня тотчас же упрячут в психушку. Я понимала абсурдность этой ситуации и благие мотивы своих друзей, но всё же… Ощущая, как чуть дрожат мои напряжённые руки, я подняла взор на Саске.       Его лицо было невозмутимым. Если до прихода Узумаки он хоть немножко усмехался, то сейчас от подобных намёков на эмоции не осталось ни следа. Возможно, это было связано с тем, что я его ослушалась, или с тем, что в нашу небольшую идиллию вторгся посторонний для него человек, а может, потому что Наруто был доказательством того, что у меня всё же была минимальная личная жизнь, не знаю. Наши глаза встретились, и я надеялась, что он хоть что-то скажет, подскажет мне, что ответить на подобного рода обвинение. Я же знаю, я верю в то, что он настоящий и что я поступаю правильно, пытаясь помочь ему. Но это, несомненно, со стороны, и особенно для моих друзей, выглядит как знак моей нестабильной психики. Так что же мне делать? Рассказать Узумаки о своих проблемах или просто списать всё на усталость? Я смотрела в черноту очей Учихи и не видела там ответа. Значит, я должна сама для себя решить.       — Наруто, вы преувеличиваете. Со мной всё нормально. Я просто устала и хочу отдохнуть.       — Почему бы тебе не поехать вместе со мной к Хинате за город? — спросил он с присущим ему энтузиазмом. — Я отправляюсь вечером и могу захватить тебя. Она будет рада, да и ты любишь природу. Позагораешь. Там даже бассейн есть!       — Нет, прости, но у меня свои заботы. Я должна остаться в городе.       — Но ты сказала…       — Наруто, — прикусив губу, произнесла я, одарив его тёплым взглядом. — Если я скажу тебе, что именно сейчас я впервые счастлива за прошедшие годы после смерти мамы, ты меня поймёшь?       — Конечно, но мы хотим помочь тебе, Сакура, — нахмурив брови, ответил он. — Ты просто…       — Я в порядке, хорошо? — улыбнувшись, промолвила я. — Честно.       — Тогда я пойду. Если передумаешь насчёт поездки за город, позвони. И… если захочешь что-то рассказать, пусть даже это безумие типа НЛО, я всегда готов выслушать. Осуждать не буду: ты же знаешь, что у одного родственника Хинаты фобия этих, солёных огурцов, и я с этим живу! Даже не издеваюсь.       — Ладно, спасибо, что зашёл, — усмехаясь, ответила я и поднялась с дивана. — Я провожу.       Узумаки собрал свои вещи, обулся и, крепко-крепко обняв меня, покинул мою квартиру. Я закрыла дверь на защёлку, прикоснувшись лбом к холодной поверхности. Сумасшедшая, да? Возможно, не стану отрицать, что вполне возможно. Но тогда я точно буду делить палату с Мей, ибо не одна такая.       — Ты как? — раздался за спиной голос Саске.       — На десять баллов, — пробубнила я, поворачиваясь, и от внезапности аж подскочила. — Мамочки!       — Нет, только я. Дыши, Харуно, дыши.       Если я думала, что он стоял где-то неподалёку, то очень ошиблась. Учиха был буквально у меня за спиной, в каких-то сантиметрах тридцати. Знаки, которые я обычно улавливала на его лице, были неразборчивыми, словно Саске специально напялил свою типичную маску, чтобы я не смогла различить его подлинные эмоции. А что ему скрывать-то? Было бы здорово вот так напрямую спросить его, но у меня язык не поворачивался. Сделав несколько глубоких вдохов, я немного успокоила своё сердцебиение, хоть на такой дистанции оно и не сильно замедлилось, виной чему, конечно, был мой собеседник. Одно дело — признать существование Саске лично для себя, а другое — это раскрыть правду своему другу. Ладно если о жизни Учихи ещё можно спорить и, подыскав доказательства, что-то аргументировать, то о том, что я, по всей видимости, мало-помалу начинаю влюбляться в этого парня, не могло быть и речи. Я не могла о таком даже думать. Чёрт, это всё те разговорчики Мей о родственных душах и о том, что мы были созданы друг для друга. Саске, очевидно, даже не задела такая новость. Он её просто проигнорировал, потому что понимал, что мы друг другу не пара. Так почему же я не могу так сделать? Почему?       — Ты знаешь, я, наверное, прогуляюсь немного, — наконец выдавила из себя я.       — Успеешь потом подготовиться? — словно и не замечая близости, спросил Учиха.       — Да, конечно, — и, опустив взгляд, я прошла мимо него обратно в гостиную.       Переодевшись в более подходящие для прогулки и потенциального похода в магазин вещи, я поспешно убрала бардак на кухне, чтобы вся эта грязная посуда не дожидалась в умывальнике моего позднего прихода с новой миссии. Затем, умело пособирав разбросанную по квартире дребедень в виде кошелька, телефона и ключей в небольшую сумочку, я обулась и остановилась перед зеркалом в прихожей. Расчесав волосы, отчего исчезла волнистость, я ещё раз осмотрела своё отражение и повернула голову к неподвижно стоящему в коридоре Саске. Он опирался спиной на стену, наблюдая за процессом женских сборов. Хитрец.       — Я так понимаю, ты идёшь со мной?       — Насколько я помню, Заку не из тех, кто просто оставит тебя в покое. Я бы вообще не советовал тебе ходить куда-либо пешком, — спокойно ответил он.       — Меня из-за таких вот повадок только что обозвали больной на голову! — фыркнула я. — Пойдём.       Я гордо вышла в пустой коридор, не забыв закрыть за собой дверь на замок. Старый лифт с привычным цокотом и жужжанием опустился на мой этаж, и я вошла вместе со своим невидимым проводником в это небольшое пространство, нажав на кнопку со стёртой годами цифрой один. Лифт сдвинулся, и через минуту я оказалась в неприметном лобби, где на одной из стен висели почтовые ящики, рядом с ними стояло несколько детских колясок и огромная пальма. Проходя мимо развилки коридоров, которые вели к квартирам на первом этаже, я даже не заметила, что там в тени кто-то прятался. Всё, что ощутила, — это резкий рывок от того, что меня схватили за правую руку. Крепкие пальцы вцепились в моё предплечье, а вторая рука, которую скрывала чёрная кожаная перчатка, легла поверх моего приоткрытого рта, чтобы я не кричала. Незнакомец затащил меня в тень коридора, придерживая лицом от себя. Я даже не успела понять, что именно произошло. Тело немного сопротивлялось, но не достаточно, чтобы вырваться из могучей хватки. Поэтому я натянуто подчинялась, подавляя боль, что распространялась по моей руке. Всё, что я в тот момент видела перед собой, — это явный испуг на лице Саске, который стоял неподалёку и ничего не мог сделать.       — Сакура! — но никто, кроме меня, не услышит его, и понимание этого прошло холодком по моему телу. — Сакура, ничего не делай, не сопротивляйся, — продолжил он, приближаясь. — Спокойно. Я тебя не оставлю.       Да я бы и так ничего не предприняла, ибо, ощутив лёгкое жжение на шее, как укус комара или укол, мгновенно провалилась во тьму.