Часть 20. Начало
15 октября 2016 г., 06:57
Арка вторая: «Невозможно всегда бежать по небу»
If I fall, can you pull me up? Is it true, your watching out. And when Iʼm tired, do you lay down with me? In my head so I can sleep without you? Если я упаду, ты сможешь поднять меня? Правда ли, что ты присматриваешь? И когда я устану, ляжешь ли ты рядом со мной? В моей голове, чтобы я уснула без тебя. Cloves — Donʼt Forget About Me
Повернув ключ в старом замке, я надавила на дверь плечом и приоткрыла её со скрипом, проходя в тёмное помещение. Воздух был тяжёлый: слегка пропитан запахом земли и некой духотой, что означало — мои вазоны точно откинули копытца. Щёлкнув включателем, я озарила родную прихожую жёлтым светом. Жмурясь, словно эта дикая взору тусклость меня пугала, я осмотрела знакомые стены, присыпанный тончайшим слоем пыли пол и кучу обуви в углу. В этой квартире было всё, что я так любила в своей неприметной жизни: уют, тишина и стабильность. Вроде бы со дня моего внезапного похищения ничего не изменилось. Изучив предметы декора, которые я с завязанными глазами и на ощупь могла безошибочно назвать, я поняла, что больше в этих вещах не ощущала нужных мне качеств. Теперь эту звёздную троицу характеристик олицетворял Учиха Саске, с которым я ненароком связалась. Закрыв за собой дверь, я устало опёрлась на неё спиной, делая глубокий вдох спёртого воздуха, успокаиваясь. С того дня прошло уже около пяти суток. Пять. Напряжённых. Сверхактивных. Дней. За это время произошло много чего, и, сказать по правде, половину я пыталась не вспоминать, или, может, это мой уставший мозг попросту забыл те факты. Жизнь в доме со столькими людьми имела свой несвойственный моим нравам вкус. Если бы была моя воля, то я бы забрала Саске к себе, но, увы, я никогда и ничего не решала. На утро следующего дня пентхаус Хатаке превратился в некий обновлённый, многофункциональный организм, при этом распределив жильцов на роли. Мы, точнее Саске и я, наконец познакомились с Рин Нохара, которая оказалась специалистом по лечебной физической культуре. Именно ей Какаши поручил присмотр за Учихой, что включал в себя максимально ускоренное и желательно полноценное выздоровление Саске. Рин была нормальной, если можно так выразиться. Приветливая, понимающая, и в её знакомстве с Хатаке явно была какая-то интересная история, о чём я не спешила спрашивать. Она занималась своим делом, и я видела, что Рин точно знала, в чём проблема и как её быстро решить. Кроме физиотерапии, Нохара взяла на себя и другие заботы о здоровье Саске. Я не спорила. Мей покинула нас ещё в тот вечер, пообещав мне, что скоро наведается с визитом, хоть я и не понимала зачем, ибо Учиха явно не намеревался опять выпрыгивать из своего тела. А остальные члены команды Хатаке занялись проблемой, что доселе была на заднем плане, так как в приоритете стояло спасение Саске. Теперь, когда Учиха торчал у себя в комнате под надзором многих глаз, Какаши взялся за поиски негодяев, что не только осмелились сделать подобное с Учихой, но и намеревались наломать ещё больше дров, возможно, разбить компанию этого семейства, обанкротить их — кто знает, что у них в планах. Посему у каждого человека в пентхаусе были инструкции, которым они беспрекословно следовали. У каждого, кроме меня. Если в тот вечер я чувствовала, что меня ограждали от Саске, и думала, что это только глюки в голове от переутомления, то я ошиблась. Всё действительно обернулось так, что я не имела прямого доступа и даже полчаса на общение с ним. Вокруг Учихи вертелись все, начиная с Рин и заканчивая Ли, который каким-то Макаром помогал ей с физическими тренировками «пациента». Логику в помощи каждого я, конечно, видела, но меня этот новый несправедливый распорядок раздражал. День-два я провела то скитаясь по квартире, то прячась ото всех в своей спальне, то за прочтением книги на балконе, где меня никто не беспокоил. А как только поняла, что кожа под швами стянулась, определённо заживая, начала мысленно планировать свои собственные действия. Моё свободное время истекало, ведь отпуск, который я выбила с таким трудом из Эбису, заканчивался, и всего через три дня я обязана вернуться на рабочее место. Меня это не устраивало по нескольким причинам, но самыми главными были: первое — я оставлю Саске, и нет гарантий на то, что с навалом проблем в его быту мы в скором времени повстречаемся; второе — попробовав вкус другой жизни, осознав, что моё место рядом с ним, я не хотела возвращаться в свою старую рутину. Я больше не видела себя среди стопок бумаг, в душном офисе, даже не представляла, смогу ли влиться в круг таких старых друзей, как Темари и Наруто. Мысли о том, что мне придётся возвращаться каждый вечер в пустую квартиру и подавлять свою тоску вином, меня тоже не тешили. Я не хотела этого. Поэтому, пока на меня не обращали внимания, я сумела выбраться из пентхауса под предлогом прогулки, однако меня никто не спешил останавливать, даже Тен-Тен. Всё больше складывалось впечатление, что Хатаке именно этого добивался: если мне станет скучно в кругу занятых людей и без возможности сблизиться с Саске, то я сама уйду, и никто не сможет его упрекнуть в том, что он меня выгнал из-за ненадобности или личной неприязни. Я действительно более не была важна для них, как информатор. Может, это только мои мысленные женские истерики, но именно так я всё видела, потому решила воспользоваться редким случаем, чтобы поставить седовласому агенту шах и мат. Он явно не на ту напал. Тем более у меня в пентхаусе был союзник, хоть и пришлось потрудиться, чтобы незаметно для всех обменяться номерами телефонов. В этот миг я услышала звук вибрации в тишине. Усмехнувшись, я засунула руку в карман и достала телефон. На экране высвечивалось новое сообщение: «Смотри, не убейся под весом шмоток». «Отчего же, теперь твоя очередь меня спасать, ха!» Отписав, я отодвинулась от двери, не в силах скрыть улыбку, что так и растягивала губы дугой, и, не снимая обувь, прошла в гостиную. Такой способ общения был не менее призрачным, чем тот, который я испытывала с Учихой до его спасения, но приходилось удовлетворяться тем, что есть. Открыв дверь своей спальни, я кинулась к шкафу, вытаскивая оттуда большую спортивную сумку. Носить нижнее бельё, что мне купила Тен-Тен, было полным унижением, а раз уж я точно останусь жить в квартире с этими агентами, то зависеть от них и их кошелька я не собиралась. Быстро скинув стопку футболок, белья, кучку носков, несколько пар разных штанов и свитеров, я стиснула лямки своего багажа и, захватив из ванной косметичку, зубную щётку и шампунь, вернулась в гостиную. Бросив сумку на диван, я поспешила собрать обувь. Дома, конечно, хорошо, но я нашла для себя место и человека, с коими моя любовь к некой изоляции и спокойствию не шла в сравнение. Теперь мне хорошо с ним и нигде больше. Правда, я до сих пор не услышала точного ответа именно из уст Учихи: любит он меня или нет? То, что я подслушала в разговоре Мей и Хатаке, звучало очень слащаво, и я сомневалась, что Саске даже в бреду им признался, что его с телом воссоединили сильные чувства ко мне. Нет, таковым было заключение Мей, а я хотела услышать это лично от него. Но, несмотря на сей конфуз, особенно после поцелуя на крыше и после того, как Саске не позволил мне покинуть его в тот вечер, он занял очень чёткую позицию по поводу моего желания остаться рядом с ним. Исходя из наших переписок, что к небольшому разочарованию не были романтическими диалогами длиной до рассвета, а с его стороны и вовсе походили на чёткие конструктивные ответы, Учиха был не против моего твердолобого стремления поселиться в соседней спальне. Он сказал, что всё решит. Следуя моей влюблённой женской логике, оставаться в одном доме с возможностью его видеть было гораздо лучше, чем жить у себя в квартире и мечтать о встрече, поэтому я дважды не подумала, а действовала. Застегнув упакованную сумку, я метнулась в кухню и, достав мусорный пакет, начала выбрасывать в него всё, что определённо не переживёт моего переезда. Некоторые продукты и так уже залежались, так что путь в мусорный бак всё равно один. Завязав пакет, я поспешила к дивану, проигнорировав автоответчик, на котором горела цифра шестнадцать. Если я отвлекусь на прослушивание, то моя решительность пошатнётся; я игнорировала сообщения от друзей даже в мобильнике. Закинув сумку на плечо, я, не оглядываясь, кинулась в коридор, попутно выключая везде свет. Закрыв дверь на все замки, убеждаясь, что всё надёжно, я повернулась к лифту, сжимая пальцами пластик. Механизм характерно тарахтел, медленно поднимая антикварную конструкцию на нужный этаж. Я вбежала туда прежде, чем двери полностью открылись, нажав раз пять на кнопку лобби. Растягивать время не хотелось, особенно если Хатаке заметит моё отсутствие и додумает себе удовлетворительный конец нашему знакомству. Выбросив пакет в мусоропровод, я открыла дрожащими руками свой почтовый ящик, схватив все конверты за один раз, и почти побежала к выходу. Благо сегодня меня никто не попытался схватить, похитить или, чего хуже, убить. Моя машина стояла на парковке перед многоэтажкой, покрытая узором капель дождя и сухой листвой. Я открыла заднюю дверку, закинув на сидение сумку и запрыгнув на своё любимое водительское место, нажатием кнопки завела мотор автомобиля. Тихое рычание двигателя и звук радио наполнили салон, и я потянулась за ремнём, когда краем глаза увидела нечто необычное. Нахмурив брови, я пригляделась, точно позабыв обо всём. Может, эти шпионские штучки и участие в подобном кавардаке как-то повлияли на моё мировидение, на здравый смысл, но стоящий под деревом напротив подъезда мужчина в плаще вызывал у меня подозрение. Это как в фильмах: высокий воротник, что скрывал лицо, шляпа и чёрные перчатки на руках. Я не видела ни кусочка открытой кожи этого человека, посему было сложно определить не только расу, но и возраст незнакомца. Он стоял неподвижно, как сторожевой пёс, что чего-то выжидал, а может, кого-то. Я, конечно, не смотрела по сторонам, когда выходила, но интуиция мне подсказывала, что он вот только-только подошёл и занял свой пост. Интересно, что он пытался тут разнюхать? Я чуть нагнулась вперёд, прижимаясь грудью к рулю, и попыталась проследовать за его взором, ибо он как раз поднял голову вверх, и за приблизительным этажом, что был на том уровне. Мои глаза заметили занавески в собственной гостиной, и я похолодела. На неопределённое время мой точно ошарашенный увиденным разум отказывался прорабатывать полученную информацию. Но, складывая вместе факты, я начинала додумывать мне неизвестные мотивы этого человека в плаще и причину его визита. Он наблюдал за моей квартирой, и я была почти уверена в этом, хоть от волнения не сомневалась, что моя фантазия просто разбушевалась на почве пережитого, и я сейчас мысленно обвиню незнакомца в криминале. Сглотнув горькость страха, я прижалась к спинке сидения, медленно и только со второй попытки нащупав ремень дрожащими пальцами. Надо уезжать, и чем быстрее, тем лучше. Переключив передачу, я аккуратно сдала назад, прикипев взглядом к дороге. Этот высокий мужчина в плаще теперь находился слева от меня, и краем глаза я видела его силуэт, но принципиально смотрела вперёд, когда проезжала мимо, чтобы не привлекать внимание. В голове мигом взорвалась бомба, заставляя меня обдумывать возможную, скрытую под шляпой и плащом личность мужчины. Это мог быть шпион, ищейка, как тот Заку, которого за мной отправили изначально. Раз уж Тен-Тен себя раскрыла, тем более убив Сакона, то лидер этих мафиози был просто вынужден нанять другого человека для этой работёнки. Вот только я не понимала: почему опять я? Зачем им следить за мной, если Хатаке с командой украли у них главного заложника ситуации, и я, может, и помогла им, но не имела больше к делу никакого отношения. Их главарь знал, что Учиха в сознании и что теперь эту банду пытались вычислить. Тогда, опять-таки, почему я? А может, это у меня какой-то изгиб в рассудительности? Может, это я уже не могу разглядеть в простом поступке отсутствие мотива? Вдруг он ждал друга, или там рядом бегала мелкая собачонка на поводке, и я из-за своей истеричной озабоченности не разглядела. Отдаляясь от своего дома, я время от времени пристально всматривалась в зеркало заднего вида, будто несознательно проверяла на наличие слежки. Несомненно, опыт и пережитое в отеле «Роран» никогда не оставят мои сны и размышления в покое, по крайней мере в ближайшее время. В голове так и слышался голос Темари, что обязательно посоветовала бы обратиться к психологу, как это было после смерти матери, вот только вряд ли профессионал в здравом уме поверит в мой рассказ, не приписав мне милую шизофрению или биполярное расстройство психики. Облегчённо вздохнув, облокотившись на дверку, я подпёрла рукой голову и попыталась больше не придумывать себе новых иллюзий. Для меня опасность миновала. Так считал Хатаке.***
За окном тихо шумел дождь, что совершенно нежданно накрыл город, тарабаня тяжёлыми каплями по стеклу пентхауса. Впервые после завершения миссии в этом жилище было относительно тихо. Где-то из комнаты Ли доносился звук телевизора и клацанье тренажёра; Тен-Тен и Неджи отправились в «Роран», чтобы ещё раз тщательно исследовать отель. То, что тела всех преступников, точно как и аппаратура и другие доказательства, исчезли под утро, Хатаке не удивило. Они явно имели дело с очень умным и расчётливым человеком, который просто так не поднимет белый флаг. Хатаке беспокоило ещё и то, что от его товарища Асумы, который был новым начальником охраны Фугаку Учихи, не было вестей уже пару дней. С одной стороны, такая тишина означала, что всё стабильно, а вот с другой… Какаши не мог подавить в себе желание поехать в поместье и проверить лично, как обстоят дела. Но помимо этих уже имеющихся на тарелке проблем, у него было гораздо больше мысленных, которые простым выстрелом из пистолета не решить. Вздохнув, он откинулся на спинку кресла. Тихий шелест из коридора привлёк внимание сидящего за компьютерным столом Какаши, и он тотчас же открыл глаза, устремив взор в сторону колонны. Через пару минут показался высокий черноволосый парень, что нехотя обхватил каменное сооружение рукой для поддержания баланса. Саске по-прежнему был предельно тощим, что выражалось в слишком чётких скулах и слегка обвисшей на его плечах футболке. Чёрные глаза Саске метнулись в сторону Хатаке, и он заметил в них отчётливое недовольство подобным состоянием. Рин делала всё, что было в её силах. То, что Учиха мог уже так самостоятельно и свободно передвигаться, было большим прогрессом, но всё же некая слабость присутствовала, и Саске заметно ненавидел себя за это. Он отступил от колонны и, немного пошатываясь, медленно подошёл к дивану, прислоняясь к спинке, чтобы удержаться на ногах. Учиха точно не намеревался расслабляться в кровати. — Что ты здесь делаешь? — спокойно спросил Хатаке. — Хочу взять у тебя материалы дела, — чётко ответил Саске. Он не просил — он будто ставил перед фактом, что это будет сделано и незамедлительно. В тоне Саске не слышалась надменность, скорее жажда взять эту брыкающуюся проблему в свои руки и лично расставить всё по полочкам. Какаши понимал, что после всего, что тот пережил, это было естественным намерением. Его старший брат так же стремился остановить скрывающегося в тени врага семьи своими руками, но в итоге это не принесло ничего, кроме засчитанных в пользу мафии очков и смерти Итачи Учихи. Теперь же второй сын Фугаку целился отомстить за своих родственников, не глядя на то, что его физическое и душевное состояние не вернулось в норму. Саске, верно, как только открыл глаза, сразу всё решил для себя, и его никому не переубедить. Долгом Какаши было помочь ему, тем более что их цели были идентичны. — Позволь себе отдохнуть. Они явно залегли на дно, а у нас пока нет особых зацепок. — Это не мешает мне убить скуку полезным делом. Я хочу знать всё, о чём ты не рассказал Сакуре. — Кстати, о ней… — Она останется жить здесь, и тебе лучше не давить на неё, как ты делаешь сейчас, — сказал как отрезал Саске. — Что? — нахмурил брови Хатаке. — Ты ведь понимаешь, почему я так поступаю… — Конечно, и она не дура — додумалась, — почти усмехнулся Саске. — Но это ничего не меняет. — Саске, ей будет гораздо безопаснее подальше от тебя и от нас. Нет никаких претензий, и Сакура нам очень помогла с миссией, но это больше не её проблема. Она должна вернуться в свой мир, где нет мафии, огнестрельного оружия и похищений. — Ещё надо заняться её менеджером. Пусть этот придурок продолжит ей отпуск и не увольняет. — Ты меня, видимо, не расслышал, — поднявшись с кресла, серьёзно промолвил Какаши. — Я услышал, но не согласился, — присев на край спинки дивана, вероятно, потому что продолжать стоять было для него тяжело, ответил Учиха. — Харуно хочет остаться здесь, и я понимаю твою позицию, но советую тебе заняться тем, что я упомянул, чтобы мне не пришлось делать это лично. Она может не участвовать в заданиях, не важно — Харуно останется здесь. Что же, по части неуступчивости эта парочка два сапога пара. Намеренное ограждение Сакуры от Саске было одним из тех ходов, которые Хатаке предпринял, уповая на силу её интересов: если Сакура не общалась с Учихой, если её не посвящали в другие дела команды, то вскоре ей подобное должно было надоесть, и она бы сама вернулась к своей былой жизни. Нет, Сакура ему очень нравилась, это правда, но целью подобного психологического приёма было уберечь совершенно невинного человека от опасности. Если она останется тут, то захочет помогать Учихе, а это подвергнет её жизнь ненужным испытаниям, ведь Сакура станет не только отличной мишенью для их врага, но и получит ярлык той, что безошибочно связана с Саске. Видимо, Саске этого не понимал, и Какаши не смекал почему. — Сакура пережила предостаточно в попытке помочь тебе, и то, что ты здесь, доказывает её искреннее отношение к тебе. Ты стал для неё дорогим человеком, но это опасно, пойми меня… — Хатаке, — чуть нахмурив брови, прервал Учиха. — Ты только что сам озвучил причину моей позиции: Харуно мне не отказала в помощи, когда я был совершенно один. Я в долгу перед ней, и если эта необдуманная женская прихоть — всё, что она хочет, то я дам ей это. В момент дверь пентхауса распахнулась, и в прихожую почти вбежала героиня этого диалога. Розовые пряди прилипали к слишком бледному лицу; нефритовые глаза даже не заметили мужчин, пока она поспешно снимала обувь, отбрасывая мокрые кроссовки в угол. На плечах была большая чёрная сумка, а в руках виднелись ключи от машины. Рука, что сжимала лямку, заметно дрожала, но непонятно, от холода или этому была другая причина, та самая, что, по всей видимости, не на шутку вспугнула Сакуру. Она резким движением убрала пряди назад, очевидно, так и не сфокусировав растерянный взор на присутствующих. Там виднелась тревога, и Хатаке за столько лет работы мгновенно определил тип этого беспокойства: Харуно чего-то или кого-то боялась. Но, не промолвив ни слова, она стремглав кинулась в сторону коридора, буквально пролетев мимо Саске, кажется, даже не заметив его. Через несколько секунд раздался громкий хлопок двери. — Что-то случилось, — озвучил свои мысли Какаши. — Я пойду поговорю с ней. — Нет. Спокойный голос Саске остановил Какаши и заставил взглянуть на него. Лицо Учихи было подобно беспристрастной маске, но сжатые в кулаки руки выдавали поток его мыслей и даже в некой мере — чувств. Хоть он и скрывал это, но Саске заботился о Сакуре, возможно, даже сам того до конца не осознавая. Немудрено, они ведь многое пережили вместе ещё до знакомства с командой Хатаке, поэтому подобная инстинктивная реакция, некая ответственность за состояние Харуно была уже привычкой. Похоже, что в просьбе Учихи была и другая составляющая, не только долг, который он пытался таким поступком отдать ей, но и его личные интересы, даже если Саске этого сам пока не признавал. — Я сам поговорю с ней. На этом Учиха отодвинулся от дивана и, слегка прихрамывая, направился в сторону спален. Плюхнувшись обратно в кресло, Какаши устало вздохнул. Это попахивало новой проблемой.***
Похоже, сказать себе не думать о чём-то и сделать это — совершенно разные вещи. Поездка от дома сюда не обошлась без психологического давления, и причиной стал тот ничем неприметный незнакомец в плаще. За мной больше не присматривал Саске, посему глаз на затылке не было, а после такого приключения с мафией, шпионами и сражениями я и вовсе, точно исходя из перенасыщенности своей жизни, начала видеть в простейших вещах подвох. Это пока не напоминало паранойю, и я мысленно себя успокаивала тем, что сегодня я впервые высунулась на улицу, а пережитый стресс просто внедрял в моё мировоззрение всякие уловки. Это, несомненно, пройдёт, но сейчас я сама себя порядком пугала, и меня подобное не радовало. Бесцеремонно бросив свой багаж на пол, я взобралась на кровать и, сев на подушку, согнула колени, окольцевав их руками. Уткнувшись лицом в твёрдую опору, я вдохнула запах дождя, коим были пропитаны мои джинсы, словно это помогало мне успокоиться. В тишине, что прерывалась барабанным маршем ливня за окном, раздался тихий щелчок дверного замка. Я не шелохнулась. Наверное, это Хатаке с каким-то нравоучением или просто с замыслом выведать, в чём же сегодня заключалась проблема моей взбудораженной неуравновешенности. Шаги стихли, и на кровать присели, достаточно близко, что навевало на раздумья. Утешать меня станет? Как бы не так! Я же ему тут отроду не нужна, только под ногами путаюсь. Чёрт. — Даже не поздороваешься? Голос Саске пронзил мой слух как гром среди ясного неба, и я поспешила поднять голову, убирая с лица спутанные волосы и проклиная себя за то, что предстала перед парнем, в которого влюблена, в таком растрёпанном виде. Судя по выражению лица Учихи, ему было откровенно наплевать на то, как я выглядела — хоть в костюме динозавра. Чёрные глаза изучали меня, немо делая выводы. Саске выглядел куда более живым, чем в день его спасения. Под глазами ещё оставались тёмные круги, бледная кожа казалась натянутой, а тело слишком костлявым, хоть Рин и работала с ним над восстановлением мышц уже пару дней. Болезненный вид так скоро никуда не денется, даже с учётом его невероятного прогресса. Он принимал лекарства, целая коробка которых стояла у него на тумбочке, а ещё я ночью частенько слышала кашель. Мне хотелось помочь Учихе, но я понимала, что это делают за меня, а главное — без меня. Общение лицом к лицу всё же было новизной, ибо в некоторые моменты я несознательно продолжала воспринимать Саске как призрака, и только такие нюансы, как, например, его вес на кровати, напоминали, что Саске теперь человек. Моргнув несколько раз, я поспешила опустить взор. — Эм… Извини, моя голова сегодня немного в прострации… — пробубнила я, вяло улыбаясь. — Хатаке согласился, и ты остаёшься здесь, — продолжил Саске, и я глубоко сомневалась в том, что наш надзиратель покорно принял такое решение из-за великой симпатии ко мне. — Вопрос с работой он тоже уладит, так что можешь не рвать на себе волосы. — Спасибо… — Харуно, — более серьёзно произнёс он. — Ты ужасная актриса. — Пф-ф… Я закатила глаза, но этот комментарий попал прямо в цель. Я понимала, к чему клонил Учиха: ему не нужны способности экстрасенса, чтобы заметить проблему в моей голове. Неужели я как открытая книга, что он с лёгкостью точно читал мои мысли? Это совершенно несправедливо, ведь лицо наследника, эта идеальная маска, к которой мне так и хотелось приблизиться, не выдавало ни единого намёка на его размышления или чувства. Это угнетало. — Я видела у подъезда своего дома незнакомого человека в плаще и шляпе… Он показался мне подозрительным, а ещё он, кажется, смотрел на окна моей квартиры. — Он тебя видел? — Вроде бы нет, но у меня в голове каша, и я не могу ничего гарантировать. За машиной не следили — уж в этом я ежесекундно убеждалась, точно сумасшедшая. — Ты испугалась. Это не был вопрос — констатация факта. Должно быть, жалкое зрелище, и Учиха ничего не мог сказать, чтобы утешить меня или пообещать, что всё будет хорошо. Он и не обязан. Я молча положила голову на колени, опустив правую руку на одеяло, где начала неосознанно выводить пальцем какие-то узоры. Рядом с ним было спокойно. От Саске веяло надёжностью, что ли, которая виделась у меня в голове как каменная стена. Подобные чувства уже всплывали во мне, когда он был призраком, но сейчас всё было совершенно на ином, более физическом, реальном уровне. Он действительно был мужчиной, что мог обвить меня своими сильными руками и защитить от пули. Но мои фантазии не совсем соответствовали истине, и это тонко жалило где-то в сердце. Сжав губы, я прикрыла веки, наслаждаясь тишиной в комнате. К моей руке что-то прикоснулось. Приятное тепло и круговые движения, которые он делал большим пальцем, заставили меня вздрогнуть. Я сглотнула свою робость и подняла голову, опираясь подбородком на колени и наблюдая за нашими руками. Длинные пальцы машинально поглаживали кожу, а от того места по телу расползались мелкие мурашки. Я еле слышно шмыгнула носом, подавляя своё лёгкое недоумение. Учиха не улыбался, не выдавал никаких намёков на флирт и даже не приближался ко мне: он попросту держал мои пальцы, кажется, вдумчиво изучая наши руки взглядом. В моей душе разливалось умиротворение. — Ты не должна бояться, — тихо промолвил он. — Я не боюсь, — прошептала в ответ я. — Просто… — Сакура, — взглянув на меня, спокойно произнёс Саске. — Тебя и пальцем не тронут. Я чуть прикусила губу, потому что отвечать на подобное заявление нет смысла. В тёмных очах я видела правдивость его слов: Учиха не допустит, чтобы ко мне приблизились, если такое вообще попытаются провернуть. Это внушало доверие, и я инстинктивно сжала его пальцы своими. Я не ждала от него любовных серенад или стихов, даже не хотела слышать слащавые признания в любви, как часто показывают в романтических фильмах. Того, что сейчас сделал Саске, было для меня более чем достаточно, чтобы уловить скрытый смысл: он заботился, как умел. Точно как в призрачной форме, Саске не был открытым человеком. Я до сих пор многого о нём не знала, но рассчитывала на сближение и доверие с его стороны. Подобный жест уже был первым шагом. Внутри меня словно разлился кувшинчик с радостью, ибо это своего рода было началом во многом: нам придётся адаптировать свои отношения, какими бы они ни были, под реальность. В его чёрных очах была заметна та же самая реализация, когда он встретил мой взор, будто ощущал поток моих размышлений. Я сдвинулась с места прежде, чем подумала о своих действиях. Нагнувшись к нему, я положила подбородок на его плечо, а руки на спину, слегка приобняв его. Закрыв веки, я замерла на те несколько секунд, что полагались ему, чтобы осознать происходящее и каким-нибудь способом ответить. И действительно — рука Саске легла мне на спину выше талии, а в горле послышалось едва уловимое «хм», точно его забавляла подобная ситуация. Зажмурив глаза, я подавила в себе желание фыркнуть. Некоторые качества Учихи не изменились даже после воссоединения с телом. Чёй-то он удумал испортить мне такой момент! Не подумав, я чуть крепче надавила руками, словно боялась, что это наше первое и последнее объятие. — Харуно… — Чего? — Ты меня задушишь. Резко отодвинувшись, я таки фыркнула, скрестив руки на груди. На губах брюнета играла лёгкая усмешка, точно он сдерживался от желания подразнить меня. Без лишних слов Саске встал с кровати и направился к выходу. Через минуту я осталась одна, и вся радость, что волшебным образом объявилась от одного его присутствия и плотно наполняла грудную клетку, сдулась, сменившись тяжёлым ощущением, что давило на лёгкие. Он пообещал защитить меня, но почему? Может, рассказ о том незнакомце насторожил Саске? Подсчёты Хатаке по поводу моей безопасности могут оказаться ложными, но, как всегда, даже если подобное произойдёт, я первой о новых тайных планах команды не узнаю. Мысленно мусолить эту тему нет смысла. Пока что придётся наслаждаться достигнутой не без труда жизнью в своей новой золотой клетке, желательно, конечно, чтобы в ней также участвовал Учиха, ведь это было всем, чего в данный момент хотела я.
