Часть 21. Хлопоты
22 октября 2016 г., 07:00
The answer to this quest of life: Will I find my way To refresh my soul Exchange for promises and hope Iʼm wandering in tears, New perspectives I will find. Ответ на главный вопрос в жизни: Найду ли я способ Вернуть жизнь своей душе? В обмен на обещания и надежды, Я блуждаю в слезах, Но я открою для себя новые горизонты. Darkseed — Where Will I Go
Пиликанье стационарных телефонов, что подобно эху распространялось одно за другим по заставленному индивидуальными офисными столами помещению, надоедливо въедалось в голову. Из-за невысоких перегородок торчали макушки занятых бухгалтеров этой фирмы, которые даже не замечали стоящего в проходе незнакомца с седыми волосами и частично скрывающей лицо маской. На нём был выглаженный костюм с белой рубашкой, галстуком, а отполированные носы туфель так и сверкали в лучах дневных ламп. Засунув руки в карманы, Какаши окинул взглядом рабочий процесс, словно убеждаясь, что никто из представителей офисного планктона его не заметил, точнее не успел рассмотреть достаточно, для того чтобы запомнить. Достав руку из кармана брюк, Хатаке взглянул на часы и еле слышно вздохнул. Подчинение приказу Саске, а иначе это и не назовёшь, вызывало в нём весьма неприятные чувства, ибо это одно из тех решений, с которыми он был открыто не согласен, но которому пришлось поддаться ради гармонии и дружеских отношений в коллективе. Какаши понимал, что две влюблённых головы не переспорить, а посему пытался мысленно подчеркнуть в таком повороте для себя хоть какие-то позитивные стороны, а их оказалось две. Первым был тот факт, что Сакура будет у них буквально под носом, и это означало: Учиха не станет отвлекаться из-за чувств долга или своей симпатии и сможет тоже оставаться в поле зрения. Безопасность Саске была превыше всего в данный момент, ибо только он, как наследник империи, способен добиться устранения проблемы законным путём. Разумеется, подобного разрешения ситуации они должны достичь сотрудничеством. Вторая причина была предельно простой: Хатаке не изверг и понимал, особенно после бесед с Мей, что для ребят чуть ли не физически важно находиться рядом друг с другом, и в этом не было никакого гормонально зависимого или пошлого подтекста — они родственные души. Звучало, конечно, как нечто из сказки, но Какаши действительно видел, что рядом с Харуно Саске заметно быстрее выздоравливал. Магия ли это? Спорный вопрос, отчасти смешной, но что бы то ни было, если Учиха в присутствии Сакуры поправляется в два раза быстрее прогнозов Рин, то логичнее всего будет согласиться с Саске и позволить Сакуре жить в пентхаусе. Собственно, этот вариант и привёл Какаши к менеджеру бухгалтерской фирмы, где работала Харуно. Заметив запертую дверь с табличкой «Эбису», Хатаке не спеша направился в сторону дальней стены, спокойно продвигаясь между столов и погружённых в кропотливый труд бухгалтеров. Помещение было пропитано ароматом кофе и пончиков, а также здесь стояла ощутимая духота, что была вызвана не столько последними жаркими днями лета, сколько работой аппаратуры. Краем глаза он заметил миловидную светловолосую девушку и, кажется, на секунду даже повстречался взглядом с ней, неподвижно наблюдающей за ним с мгновения, как он оказался посреди офисной суматохи. Её тёмно-зелёные глаза были слегка прищурены, будто Какаши вызвал у неё подозрения. Но она молчала, когда Какаши свободно прошёл мимо её рабочего стола, за которым через железную перегородку сидел, почёсывая от раздражения белобрысую голову, молодой человек с едва заметными шрамами на щеках. Хатаке не остановился, даже когда услышал за спиной скулящий звук, точно того парня пнули ногой, чтобы он обратил и своё внимание на таинственного посетителя. Какаши подошёл к двери и, ухватившись за металлическую ручку, заглянул внутрь, позволяя себе пройти в небольшое помещение без стука и, естественно, без разрешения. Повернув ключ в замке, негромкий щелчок которого привлёк внимание погружённого в изучение порножурнала менеджера, Хатаке ловко спрятал вещицу в карман пиджака, остановившись в нескольких метрах перед рабочим столом Эбису. От неожиданности мужчина в тёмных очках, до этого расслабленно откинувшийся на спинку кресла, потерял баланс, почти свалившись со своего трона на колёсиках, но, выровняв спину, начал поспешно засовывать журнал в верхний узкий ящик стола, при этом даже не замечая того факта, что страницы с оголённой грудью модели всё никак не пролазили куда надо. Внезапный визит, видно, настолько его вспугнул, что Эбису позабыл, конечно, как было бы в типичном сценарии, недовольно повысить голос и наорать на незнакомца, что посмел ворваться в его офис без разрешения. Какаши слегка ухмыльнулся под маской, наперёд размышляя о своей стратегии. — Вы кто такой?! — прорезался голос Эбису, когда он после десятой попытки спрятать журнал просто-напросто бросил кусок макулатуры под стол. — Добрый день. Я к вам с разговором… весьма деликатным, требующим вашего понимания и согласия на сотрудничество. — Из налоговой?! — прочистив горло, недоумевал Эбису. — Нет-нет, всё не настолько глобально и страшно. — Тьфу, чего же ты пугаешь меня, мужик? Раз так, то сходи и запишись на приём у моей секретарши. — Увы, вынужден отказаться, потому что разговор у нас состоится сейчас. Приоткрытый рот Эбису еле заметно передёрнуло, будто такая прямолинейность Хатаке, конкретно — резкий отказ от его наставлений, задела главного бухгалтера за живое, плюнула в гордыню, так сказать. Расправив плечи и выровняв спину, словно это должно было показать его статус в помещении, Эбису откинулся на спинку кресла, криво ухмыляясь, пока его глаза изучали стоящего перед ним Хатаке, по-прежнему скрываясь за стекляшками солнечных очков. Этот жест только доказал Какаши, что так просто диалог не состоится, а ведь агент уже придумал парочку мирных стратегий. Что же, видимо, не судьба. — Ну, если вы так настаиваете, то дело, должно быть, очень важное. Прошу, присаживайтесь. — Я постою: долго не займёт, — ответил Какаши. — Тема касается сотрудницы этой фирмы — Сакуры Харуно. Вынужден просить вас продлить ей отпуск, который можно в этот раз не оплачивать. — И ради этого вы ворвались ко мне в кабинет? — вскинул брови Эбису. — Зачем мне такая сотрудница, от которой сплошные хлопоты? Никто не делает её работу, что лежит кучей и ждёт её возвращения, а вы припёрлись и просите о продолжении «отпуска»? Нет, мне намного легче уволить её. — На это есть предельно веские причины. Вы же не думаете, что Харуно прислала бы вместо себя неизвестного человека просить о таком одолжении, если бы смогла объяснить вам всё лично? — Плевать я хотел на обоснование её очередных оправданий. У меня лежит целая стопка бумаг с поступившими резюме, и заменить Харуно можно в два счёта, учитывая, что она сейчас приносит мне больше проблем, чем пользы, в фирме, — отмахнулся Эбису, указав рукой на кучку листков. Непонятливый человек. Хатаке, конечно, мог бы придумать целую увлекательную историю, к примеру, рассказав о том, что она застряла в какой-то отдалённой части страны, навещая того больного родственника, и из-за природных катаклизмов не может вернуться, чтобы качественно аргументировать причины Сакуры, но этот ход она уже использовала, посему придётся прибегнуть к другому варианту. Сделав шаг влево, явно намереваясь обойти длинный стол, Хатаке осмотрел плоскую деревянную поверхность и все предметы, заметив рядом со стопкой бумаг большой чёрный степлер. Протянув к нему руку, он остановился рядом с креслом Эбису, присев на край стола, вдумчиво поддев инструмент пальцами, явно рассматривая дизайн. Эбису машинально повернулся, а его губы были согнуты в недовольной гримасе. Естественно, пришёл какой-то нахал, позволяя себе чёрт знает что, тем более без разрешения трогая вещи на столе, будто на дверях этого кабинета висело предупреждение о поощряемой вседозволенности. — Я всё же советую вам прислушаться к моей просьбе. Сакура хороший сотрудник и вернётся в офис, как только сможет, а увольнением вы ничего хорошего не добьётесь, Эбису. — Это уже мне решать. Теперь прошу вас покинуть мой кабинет. Нервный и раздражённый стук пальцев по столу доказывал нетерпение Эбису, но Какаши подобные вспышки не беспокоили. За время работы в сфере своей деятельности он повстречал куда более грозных противников, чем Эбису, и удерживать невозмутимый фасад после стольких лет было проще простого. Вот только от подобного притворства Какаши ощутимо устал, что иногда заметно влияло на его манеры общения с людьми соответствующего типа. Откинув верхнюю часть большого канцелярского степлера, словно интересуясь, видно ли там кончики скобки, он еле слышно вздохнул и резко приложил инструмент к руке Эбису, надавив на него и целясь прямо в мягкую ткань рядом с большим пальцем. Раздался тихий щелчок сшивателя, но его мгновенно заглушил пронзительный крик Эбису, который отдёрнул руку со стола и отъехал в кресле от Хатаке, кривясь от боли. Какаши молча отложил устройство на стол, рядом с резюме, о которых упоминал Эбису. Это, разумеется, не принесло значительного телесного вреда, но должно было намекнуть на решительность Хатаке и непосредственно на то, что шутить с ним не стоило. Судя по выступившим капелькам влаги на лбу Эбису, это сработало не досконально. — Вон! — подавляя вой, рыкнул Эбису. — Я вызову охрану! — Вызывайте, но я почему-то думал, что у вас больше мужской выдержки. Показалось, хм. — Да кто вы, чёрт побери, такой, чтобы врываться ко мне, выставлять свои требования, а потом ещё и травмировать меня за логичный отрицательный ответ?! — орал Эбису. — Я тот, кого вам не стоит злить, уж тем более кому не стоит отказывать в такой невинной просьбе. Смотрите, — подняв первое резюме, продолжил Хатаке. — Вы нанимаете вот этого парня как временную замену Харуно, хотите — интерном, меня лично не волнует, только чтобы не сваливать некомпетентность своих сотрудников на бедную девушку. Ещё вы продлите отпуск Сакуре, как я сказал, а деньги можете оставить себе. Главное, чтобы она не потеряла работу из-за обстоятельств, коими не может управлять. Минимальный срок, думаю, недели две, или же на ваше благоразумное усмотрение. — Ещё скажите, что встретить её надо с шариками и тортиком! — вытащив дрожащими пальцами скобку, процедил сквозь зубы Эбису. — Хорошо, я выполню ваши требования. Просто убирайтесь! Вон! — Что же вы так агрессивно-то настроены, Эбису? Выпейте чая, успокойтесь. Хорошего дня. Развернувшись, Какаши направился в сторону закрытой двери, за которой точно повисла тишина, вызванная криками из кабинета менеджера. Хмыкнув, он достал из кармана ключ, что оказался совершенно ненужным, ведь Эбису и вовсе не додумался до попытки побега. Повернув ключ вправо, Хатаке положил ладонь на дверную ручку и обернулся лицом к Эбису. Потирая большой палец левой руки, тот мужественно сжимал губы в ровную и разгневанную чёрточку, явно дожидаясь ухода неизвестного хама. В таком состоянии он мог ослушаться и напакостить Сакуре, что нужно умело предотвратить лёгкой угрозой. Чего он там боялся вначале разговора — налоговой, кажется? — Шарануи Генма, — промолвил Какаши. — Он сейчас начальник налоговой инспекции и мой друг. Послезавтра он зайдёт проверить, как обстоят дела в фирме, заодно и позвонит мне с отчётом о нашей сегодняшней сделке. Поэтому я бы не советовал вам сопротивляться. Просто исполняйте. Нажав на ручку, Хатаке без оглядки покинул кабинет, аккуратно прикрыв дверь, а повернувшись лицом к рабочим столам, встретил множество удивлённых взглядов. Видимо, насколько он и представлял себе, все подчинённые отчётливо слышали, как скулила побитая собака, и теперь недоумевали, в чём была причина происходящего за закрытой дверью. Некоторые молча опускали голову, делая вид, что их интересовали бумаги, пока другие, не скрываясь, косились в сторону кабинета Эбису, изредка перешёптываясь. Какаши, прикинувшись слепым, спокойно направился в сторону коридора, ведущего к лифтам. Он уже прошёл мимо первого ряда столов, как за рукав его пиджака ощутимо потянули, что заставило его остановиться и из вежливости повернуться к этому человеку. Остальные сотрудники кинулись продолжать работу, верно, осознав, что представление закончилось, а злой Эбису в любой момент мог покинуть своё убежище и вызвериться на первом, кто попадётся под руку. — Простите, — раздался женский голос. — Вы приходили поговорить насчёт Сакуры Харуно? — Возможно, — встретив тёмно-зелёные глаза, ответил Какаши. — Что с того? — Я её подруга, Темари. Сакура уже давно не отвечает на мои звонки и сообщения — я волнуюсь, ведь тот внезапный отпуск под предлогом визита к больному родственнику меня, если честно, насторожил… — А ещё она пропала примерно неделю назад. Я как-то утром навещал её и потом решил вернуться, пригласить её с нами на ужин, но Сакура — пшик — и исчезла, оставив машину под домом! Вторым вклинился в разговор тот светловолосый парень со шрамами на щеках. Его голубые глаза откровенно изучали спрятанное под маской лицо Какаши, точно он сдерживался от желания попросить её снять, как любопытный ребёнок. Темари также не скрывала своего интереса к посетителю, а в её глазах Какаши видел достойную похвалы проницательность: она очень быстро проанализировала ситуацию, сложив крики Эбису и личность Харуно как доказательства, что только усложняло его задачу, ибо откровенная ложь станет заметной. Однако молчание с его стороны не должно затягиваться, потому что эта парочка придумает себе какой-то скрытый смысл за подобным поведением со стороны Хатаке, что оставит после его визита ненужную интригу. Нужно выкручиваться. — С Сакурой всё хорошо — это единственное, чем могу вас порадовать. — Где она? Мы можем её навестить? Почему не отвечает на сообщения? Она заболела? Может, я сбегаю в аптеку?.. — Наруто, умолкни! — рыкнула Темари, скрестив руки на груди. — Но с набором его вопросов я согласна. Где Сакура? — Ребята… Если она захочет, то ответит на все ваши сообщения и всё объяснит. Я здесь лишь для того, чтобы убедиться в том, что Эбису не уволит Сакуру из-за сложившихся обстоятельств. — Каких? — настаивал Наруто, пытаясь не глядя поймать ртом соломинку, что торчала из пластикового стакана. — Я передам, что вы чрезвычайно взволнованы, и попрошу позвонить. — А вы ей кем приходитесь? — удивился Узумаки, что отложил сосуд и взялся бесцеремонно жевать свой бутерброд, видимо, продолжая свой обеденный перерыв, даже не замечая того, как крошки хлеба с майонезом покрывали его бежевую рубашку. — Дядя. Это первое, что пришло в голову Хатаке, и придумывать что-либо иное не было ни сил, ни желания. Он и так задерживался с этой ненужной болтовнёй. Сегодняшний день обещал быть насыщенным не только перепалкой с начальником Харуно, но и поездкой в поместье Учих. Тишина со стороны Асумы настораживала Какаши, точно как и тишина со стороны Сакуры заставляла её друзей волноваться. Чтобы успокоить свои нервы, Хатаке решил поехать туда с ребятами, заодно переговорить с отцом Саске, чтобы растолковать ситуацию и придумать новую стратегию по вычислению врага Учихи. Возможно, Фугаку знаком со своими недоброжелателями, но неопытность в подобных аналитических раздумьях не позволяла ему самостоятельно опознать недруга. Этой поездкой можно убить сразу двух зайцев, и, пока мафия залегла на дно, надо использовать своё свободное время с умом. Но для начала необходимо выбраться из этого сумасшедшего дома, и поскорее, а то в машине на парковке Хатаке дожидался отряд из учеников Гая и Канкуро. — А, ну, раз дядя, тогда хорошо, — улыбнулся Наруто. — Передавайте ей привет! — Да-да, конечно. Хорошего дня, — кивнув, Хатаке резко отвернулся, поспешно отдаляясь от друзей Харуно. — Какой ещё дядя? — прошептала Темари, смотря вслед незнакомцу. — Наруто, ты идиот… — Но почему? — нахмурил брови тот, принявшись объяснять свою логику, параллельно стряхивая крошки с рубашки, что оставили жирные пятна, но Темари его даже не слушала. Она точно знала, что никакого «дяди» у её подруги и в помине нет. Единственным родственником была мать Харуно, которая пару лет назад скончалась от недуга. Больше никого. Возвращаясь к работе, Темари мысленно пообещала себе, что при первой же возможности выяснит, что случилось с Сакурой.***
Я стояла, опираясь на один из нижних шкафчиков, слепо таращась на закипающий чайник, сквозь стеклянные стенки которого было видно бурлящую воду. Рядышком, на гранитной плите, находилась чашка, из которой виднелась, свисая по стенке как якорь, привязанная ниткой к пакетику чая этикетка. Тусклый свет, что исходил от подсветки на кухонной вытяжке, навевал на меня лёгкую сонливость, вот только это ощущение мигом пропадало, когда я возвращалась к себе в спальню. Там я лежала в холодной постели, не в силах сомкнуть глаз, отчего приходилось изучать неподвижные тени на потолке. Перед глазами всё время всплывал тот человек в плаще. Я прекрасно понимала, что нет причин переживать и бояться, что в этом пентхаусе я как в неприступной башне, но инстинкты чисто по велению разума не утихали. Это истощало, и, чтобы хоть как-то отвлечься, я уже третий раз приходила на кухню и заваривала себе горячий зелёный чай, который хоть немного согревал похолодевшие от непрерывных опасений пальцы и, возможно, даже душу. Какаши и ребята отправились на какое-то задание, естественно, о цели которого я не знала. Скорее всего, Саске имел некое представление о том, что происходило, но он молчал. Уход команды, кстати, означал и то, что я в этом жилище осталась наедине с Учихой. Не то чтобы мне было из-за чего волноваться, ведь Саске только начал идти на поправку, да и сам он не показывал никакого открытого интереса к моей персоне, особенно в амурном смысле. Да, он поддержал меня в желании остаться жить здесь, но подобного поступка было недостаточно, чтобы достоверно судить о чувствах Учихи. Я же со своей симпатией не навязывалась, ведь понимала, что таким поведением его, во-первых, не добиться, а во-вторых, можно и вовсе потерять. Если он захочет, то сам сделает первый шаг навстречу, а я буду просто терпеливо ждать его. Залив пакетик чая кипятком, я ухватила пальцами керамическое ушко чашки и, выключив свет, направилась в сторону своей спальни. В лунном свете интерьер казался чёрно-белым, а сильный ветер, что этой ночью разбивался о стеклянные стены пентхауса, придавал обстановке ощущение морского шторма, что ли. Для полного счастья не хватало очередного ливня. На этих мыслях я невольно застыла в коридоре, точно зачарованная собственными воспоминаниями. Во время прошлого дождя Саске меня поцеловал. Прошедшее по телу вместе с мурашками желание вновь ощутить вкус и тепло его губ заставило меня вздрогнуть. На несколько секунд я попросту канула в свою собственную меланхолию, которую приходилось ежедневно подавлять перед окружающими. Что же моя влюблённая голова не может рассуждать трезво-то? Знаю, что Учихе я не безразлична, так не стоит впадать из-за желания услышать правду в какую-то депрессию, придумывать себе лишние фантазии и витать в них, как малолетняя дурёха. Саске, если не тугодум, прекрасно осведомлён о моих чувствах, по крайней мере мне так казалось. Мотнув головой, чтобы прогнать эти полуночные бредни, я сделала шаг в сторону приоткрытой двери своей спальни, как услышала приглушённый звук — кашель, что доносился из комнаты Учихи. Нахмурив брови, я прикипела взором к дверной ручке соседнего помещения. Последствия пневмонии, какой бы незначительной она ни была в случае Саске, всё же проявлялись, и Рин, хоть и выдала ему набор лекарств, ничего против подобных симптомов сделать не могла. Этот кашель должен был постепенно исчезнуть, но что-то в этом надрывном отхаркивании меня беспокоило, и, прежде чем я обдумала своё решение, а также его уместность в почти что час ночи, я подошла к запертой двери и свободной рукой открыла её, заглянув внутрь. На большую кровать падали серые тени вазонов, которые Рин притащила в комнату, чтобы оживить сухой интерьер, для своего пациента. Ночник в виде лава-лампы голубого цвета слегка освещал содрогающееся тело мужчины, что ворочался под одеялом, приглушая свой кашель подушкой. Я нервно облизала нижнюю губу, чуть прикусив её и сглотнув смущённость, прошла ближе к кровати, пытаясь не выдавать дрожь своих рук, в одной из которых по-прежнему была чашка с чаем. Медленно обойдя деревянную раму постели, я остановилась на том самом месте, где стояла в день, когда Саске привезли сюда из отеля. — Саске? — достаточно громко произнесла я, присматриваясь к черноволосой голове. В ответ раздалась новая волна кашля. Поставив чашку на тумбочку рядом с ночником, я присела на край кровати и, положив руки на скрытые под футболкой плечи Учихи, силой повернула его к себе лицом. Он, к удивлению, поддался, покорно откинувшись на спину. Щурясь в темноте, я попыталась сначала рассмотреть его, но тёмные пятна на подушке, которой он подавлял кашель, всё же вынудили меня включить торшер, что стоял между тумбочкой и креслом. На белой наволочке были видны небольшие влажные алые пятна — конечно же, это кровь, которую выкашливал Саске. Я сомкнула губы, схватив подушку, и резко стянула с неё чехол, отбрасывая на пол. Моё внимание инстинктивно приковалось к Учихе. Я придвинулась чуть ближе к нему, убрав с лица смоляные пряди. Бледную кожу покрывала испарина, а дыхание было неровным. Он приоткрыл веки, словно прикосновение моих пальцев разбудило его. — Харуно… — Молчи, — ответила я, позволив себе чуть дольше задержать кончики пальцев на его щеке. — У тебя, похоже, лихорадка. Нужно сменить футболку. Я сейчас. Чёрные глаза смотрели на меня пока ещё не с благодарностью, но точно без несогласия. Конечно, он ведь не дурак и сам понимал, что в подобном состоянии находиться не должен, потому что это вернёт его обратно в беспомощный режим, а Саске ненавидел, когда его опекали как ребёнка. Уж это я осознала, когда наблюдала за тем, как Рок Ли напрасно пытался помочь Учихе с тренажёрами. Он, похоже, любил всё делать сам, а значит, в очередной раз разрешить мне помочь себе приравнивалось для Учихи к неизбежному подавлению гордыни и самодостаточности. Я поспешила к комоду, открыв верхний ящик, в котором были аккуратно сложенные стопки с футболками. Схватив верхнюю, я вернулась назад, присев на край матраса. — Вот, — сообщила я, чтобы Учиха открыл глаза. — Давай я помогу тебе сесть. — Я сам. — Эм… ладно. Спорить с Саске было бессмысленным занятием. Конечно, в отличие от нашего первичного общения, в диалогах больше не было язвительности, что со своей стороны я списывала на несознательную привязанность и, разумеется, любовь. С теми, кем я дорожила и кого действительно впустила в сердце, я обычно была более ласковой, без этаких шипов, что должны были жалить навязчивых знакомых. Не знаю, заметил ли Саске такую перемену в общении со мной, а может, мне просто не хватало его колких нападок, чтобы реагировать подобающе. Однако с лихорадкой Саске явно даже не думал о подобных пустяках. Я краем глаза наблюдала за тем, как он медленно принял сидячее положение и, выдернув из моих рук футболку, начал стягивать с себя липкую ткань, швырнув её на пол к наволочке. Мои щеки невольно покрылись лёгким румянцем, когда в поле зрения оказался оголённый торс Учихи. Отвернувшись, я ловко поднялась на ноги, направляясь в ванную. — Ложись и не двигайся. На тумбочке стоит чай — если хочешь, можешь выпить. Я сейчас вернусь. Чтобы без нужных знаний в медицине не смешивать лекарства, тем самым добавляя в список недугов Учихи какую-нибудь милую интоксикацию, я решила, что будет разумнее сбить температуру старым методом. Если он мог самостоятельно переодеться, то всё ещё не так плохо, и влажного полотенца хватит, чтобы продержаться до утра, а там уже Рин сможет подобрать какие-то таблетки и вмиг его вылечить. Сейчас это всё, что я могла сделать, оставшись за главную. Схватив небольшое полотенце, я открыла кран с холодной водой, и, намочив, а затем выкрутив его, поспешила обратно в спальню. Учиха подчинился моему приказу и выжидающе лежал, отбросив с себя до пояса одеяло, видимо, потому что ему было жарко. Я решила не спорить с ним: пусть немного остынет — просто села на своё почётное место, рядом с его рукой, протягивая к его лицу сложенную полоской мокрую ткань. Веки Саске открылись, и я замерла, нависая над ним, словно его взор заковал меня в невидимые оковы. Он тоже, кажется, не ожидал увидеть меня так близко. Дурная же моя влюблённая голова! — Почему ты не спишь? Этот вопрос был настолько неожиданным, что я сначала не поняла суть его слов, будто Учиха заговорил со мной на китайском. Похлопав ресницами, точно бесповоротно потеряв тот волшебный момент, когда моё сердце уже начало наливаться очередной умилённой фантазией того, как бы мог развиться этот миг близости, я слегка отодвинулась от Саске, охлаждая свой внутренний пыл. Ну, он задал весьма безобидный и логичный вопрос, так почему же я удивлялась? Поправив на себе лёгкий халатик, под которым скрывалась моя пижама, я инстинктивно закуталась в него, будто пыталась спрятать своё тело от Учихи. Хотя зачем, если Саске смотрел только на моё лицо? Интенсивность его уставшего взгляда заставляла меня нервничать, но он ждал ответа. — Бессонница у меня, — хмыкнула я, изучая расщепление пузырьков в лава-лампе, чтобы не пялиться на него, точно как дура. — Ложись, — скомандовал он, слегка кивнув на нетронутую часть кровати. — Эм-м… — Где-то там валяется пульт от телевизора. Можешь включить свой любимый сопливый сериал. — Какой же ты добрый! — фыркнула я, но задержала взор на свободой подушке. Соглашаться или нет? С одной стороны, это может быть тем самым знаком от Учихи, что он хотел проводить со мной время, просто не всегда знал, как это показать или попросить об этом. Типичный скрытый в себе и привыкший жить за маской апатии человек. А с другой стороны, у Саске сейчас жар, и это может быть бредовой мыслью, которую он совершенно случайно озвучил. Что бы ни было источником этого предложения, я окажусь последней идиоткой, если сейчас оставлю Учиху, если откажусь от такого шанса из-за своих мысленных истерик. Сдержанно усмехнувшись, я опёрлась рукой на матрас, аккуратно перелезая через его ноги, и плюхнулась на мягкую подушку справа от него. Нащупав пальцами пульт, я включила телевизор, щелкая каналы, пока не нашла что-то отчасти интересное для нас обоих. Покосившись на него, я заметила, что Саске лежал с закрытыми глазами, делая ровные вдохи и выдохи. Чуть подвинувшись, я повернула полотенце на другую, холодную сторону, убирая пряди его волос со лба, затем поправила одеяло. Он не шелохнулся: видимо, уснул. Опустившись на подушку рядом с Учихой, я прислонилась к мускулистому плечу, ненавязчиво, только чтобы ощутить тепло его тела. Запах свежевыстиранной футболки смешивался с тонким ароматом, что исходил от его кожи. Может, это гель для душа, не знаю, но мне нравилось. В очередной раз меня наполнило ощущение защищённости, будто рядом с Саске я могла ничего не бояться и достичь любых целей. Разумеется, мне этого хотелось, даже слишком. Вероятно, это просто очередное воздействие на мои шаблоны, которые менялись от частого общения с Саске. Да и такие хлопоты меня, к удивлению, не испугали, даже наоборот: мне ещё больше хотелось заботиться об Учихе и находиться рядом с ним всё свободное время. Эти мысли заставили меня расплыться в умилённой улыбке, точно я не могла сдерживаться, ей-богу, как влюблённая школьница. Конечно, мечтать не вредно. Лишь бы Саске тоже хотел подобного развития наших отношений. Положив руку поверх его, я переплела наши пальцы и закрыла глаза, вслушиваясь в его дыхание, что было едва различимым на фоне звуков, доносящихся из телевизора. Сонливость, что всё никак не могла поймать меня этой ночью в свои сети, наконец добилась своего, и я, синхронизируя своё дыхание с ритмом Учихи, начала погружаться в такой желанный сон.
