Часть 23. След
12 ноября 2016 г., 06:44
Heʼs a stranger to some and a vision to none He can never get enough, get enough of the one For a fortune heʼd quit, but itʼs hard to admit How it ends and begins On his face is a map of the world. Одним он незнаком и никому не виден. Он никак не может насытиться, насытиться тем одним. Он кинул бы ради денег, но трудно признать, Как всё заканчивается и начинается. В линиях его лица — карта мира. 30 Seconds To Mars — From Yesterday
Полоса чёрного асфальта, разделённая жёлтой краской на две части, тонула в сером, похожем на смог тумане. По обе стороны дороги изредка мелькали отрезанные пеленой ветки старых деревьев, что обозначали присутствие многих акров лиственных лесов, через которые проходила эта пустынная трасса. Особняк, где после исчезновения Саске жил Фугаку, находился в пяти часах езды от центра города, и эта территория была одной из весьма отдалённых, но очень богатых пригородов. Это место было уютным уголком для бизнесменов, знаменитостей или просто людей с кучей денег и желанием жить вдали от суеты мегаполиса. Здешние поместья напоминали разбросанные среди моря буйки: на достаточной дистанции друг от друга, чтобы видеть яркие огни в соседнем доме, но не слышать шума музыки во время еженедельных тусовок. Разумеется, земля богачей скрывалась за железными заборами и стенами из деревьев. Фургон, в котором среди тумана ехала команда Какаши, притормозил, и Неджи повернул руль вправо, съехав на неприметную, скрытую за изгородью дорогу, ведущую к особняку Учих. Хатаке сидел рядом с водителем и пристально наблюдал за дорогой, а если конкретнее — за возможными следами от шин на другой полосе асфальта. Видимо, дождя тут не было уже пару дней, потому что в глаза Какаши не бросалось ничего стоящего. Он пытался не думать о том, как объяснит Фугаку всю ситуацию и как будет добиваться от старшего Учихи хоть каких-то зацепок касательно его врагов. Фугаку был сложным человеком, очень упрямым, как Саске, но и предельно гордым, когда дело касалось созданной им и его старшим братом Мадарой финансовой империи. Подбор слов должен быть идеальным, чтобы глава компании не воспринял своих союзников за новых потенциальных врагов. Да, Фугаку человек умный, но нельзя отбрасывать ту лёгкую паранойю, которая могла образоваться на почве событий последних лет: недоверие в его ситуации логично. Среди тумана показались высокие кованые ворота, рядом с которыми находилась небольшая будка, где обычно сидел охранник. Фургон остановился перед железной преградой, и Хатаке, кинув взгляд на пустую кабину, поспешно открыл дверь, спрыгнув на землю. Последовав его примеру, Тен-Тен и Ли тоже вышли в серую пелену, и только Неджи остался на своём месте, вдумчиво рассматривая ворота, словно отсутствие охранника навевало на новые размышления, которыми Хьюга пока что не спешил делиться. На заднем сидении послышалось бормотание, и через минуту рядом с Хьюгой показалось сонное лицо последнего члена команды. Канкуро, зевая, опёрся на спинку пассажирского сидения, вздыхая. — Мы уже приехали? — вполголоса спросил он. — Да. Какаши с ребятами вышли осмотреть будку охранника, которого там нет. — Это нехорошо, — протирая глаза, продолжил он. — Чёрт, не люблю я длительные поездки. — Сейчас разомнёмся, — хмыкнул Неджи. — Что там? — спросил он, когда к машине вернулась Тен-Тен. — Мы будем проезжать? — Охранника нет, а из особняка никто не отвечает. Пропуск, кстати, лежит на столе. То, что это как минимум странно, не нуждалось в объяснении. Раздался звук мотора, и ворота медленно, со скрипом, начали открываться. В фургон вернулся Ли, а вслед за ним заняли свои места и Хатаке, и Тен-Тен. Хьюга молча повернул ключ, который завёл двигатель, и автомобиль продолжил передвижение по гладкой поверхности. Высокие кусты алых роз изредка виднелись среди тумана, и это говорило о том, что вокруг поместья Учих располагался громадный сад. Через несколько минут дорога резко свернула, словно образовала петлю по контуру фонтана, и с правой стороны показались черты каменного сооружения. Какаши хлопнул дверкой и осмотрел колонны, что подпирали выступающую часть второго этажа этого старинного особняка. Мраморные ступеньки вели к роскошной двери из красного дерева, и мужчина без оглядки направился на порог поместья Учих, попутно поправив манжеты и воротник. Ухватившись за кольцо, которое клювом держал бронзовый ястреб, агент постучал пару раз, застыв в ожидании. — А мы не можем просто так войти? — поинтересовался Рок Ли. — Можем, но будет очень неприятно потом объясняться с Фугаку, — ответил Хатаке и, подождав ещё минуту, нажал на дверную ручку, отворив дверь. — Но сейчас мы так и сделаем, потому что их дворецкий в жизни себе не позволял опаздывать на минуту. Потолок вестибюля скрывался высоко в тени, и Тен-Тен даже не удосужилась полностью откинуть голову назад, чтобы увидеть крепление свисающей над ними хрустальной люстры. Все стены покрывали деревянные панели, на которых были вырезаны различные рисунки, в частности герб семьи и геометрические узоры. Пол представлял собой отполированную до блеска плитку тёмного цвета, а прямо перед командой Какаши находилась огромная лестница, перила которой также украсили резьбой по дереву. Персидские ковры, дорогие и редкие экземпляры искусства и портреты в золотых рамках — всё это показывало историю семьи Учих и их богатство, которого, как заметила Тен-Тен, они совершенно не стеснялись. Если только в этой комнате, что по сути считалась у нормальных людей прихожей, всё было как на выставке, то чего ожидать от остальных частей дома? Тен-Тен изучала взглядом стены, находясь рядом с проходом в соседнее помещение. Она мельком заглянула и туда, но, прежде чем она успела увидеть красоту старинного дизайна, её глаза заметили на полу рядом с колонной небольшую лужу тёмной жидкости. На первый взгляд казалось, что кто-то разбил бутылку вина. — Смотрите, — спокойно промолвила она, указав на свою находку. — Это вино? — чуть хихикнул Ли и с интересом подошёл к проходу. — Или нет… Тен-Тен мигом сдвинулась с места, опередив остальных, и, остановившись рядом с окаменевшим Ли, осмотрела заставленное, должно быть, мебелью времён викторианской эпохи помещение. На диване, в кресле и даже на полу находились мужчины: все были одеты подобно тому, как обычно наряжался Хатаке — в чёрный костюм, белую рубашку и галстук. У всех виднелись в ушах приёмники, проводки которых скрывались под одеждой, а ещё у каждого была перерезанная шея, точно кто-то хорошенько поорудовал кухонным ножом. Несколько раз моргнув, чтобы прогнать лёгкий ступор от увиденного, Тен-Тен опустила голову и заметила на полу тело мужчины с тёмными волосами, бородкой и кожей оттенка карамели. Его чёрные, но уже невидящие глаза таращились в никуда, пока из приоткрытого рта на пол струилась кровь. Вот и источник той самой лужи рядом с колонной. — Асума, — промолвил за спиной Хатаке. — А это его ребята. Разделяемся: обыскать здание, и будьте начеку, потому что они могли оставить нам подарки. Топот ног за спиной Какаши означал мгновенное подчинение приказу, и мужчина, подождав несколько секунд, присел рядом с телом товарища, закрыв его веки. Он не раз наблюдал подобное зрелище, поэтому вид массового убийства не был диковинкой. Что отличало этот случай от других, так это потеря хорошего друга, в частности отличного специалиста, которого так просто застать врасплох было чуть ли нереально. Оплакивать Сарутоби можно потом, ведь он, как никто другой, знал суть подобной работы и риск, которому подвергался. Сообщением о смерти товарища Хатаке придётся заняться самолично, ведь у Асумы остались жена и дочь, которые, разумеется, будут убиты горем потери. Но Куренай умная женщина и всё поймёт. Оторвав взгляд от тела друга, Какаши осмотрел остальных мертвецов. Все охранники находились в слишком неестественных для трупов позах, расслабленных, что ли, и это не соответствовало логике. Складывалось впечатление, что они знали тех и доверяли тем, кто лишил их жизни. Но Асума заподозрил бы любого посетителя, конечно, если бы не был уверен в его личности и истинных намерениях. Возможно, их враг — это доверенное лицо Фугаку? Встав во весь рост, Какаши приложил руку к радиоприёмнику, чтобы услышать отчёты от ребят, но взгляд упал на кофейный столик в комнате, где лежала прозрачная пластиковая упаковка какой-то жидкости. Уж больно форма этой вещицы напоминала кое-что из недавних событий. Насупив брови, он подошёл и поднял пакет, на котором была наклеена очень знакомая этикетка с отчётливой надписью «Sannin Industrial Medical Clinic». Это название действительно уже мелькало где-то в деле, но Хатаке точно не помнил где. Нажав на приёмник, при этом пристально изучая состав жидкости, Какаши промолвил: — Акроним «SIMC» ничего не напоминает? — Я там покупал препарат, который вывел Саске из-под наркоза, а что? — ответил мгновенно Канкуро. — Что ещё ты знаешь об этом месте? — Глава клиники, некий Орочимару, один из самых известных и гениальных врачей в городе. Если не ошибаюсь, наркоз, который использовали в отеле «Роран», тоже родом из его лаборатории, точно как и те питательные вещества и другие части инструментов, судя по фотографиям, которые показывал Неджи. — Понял. Что-то обнаружили? — сжав упаковку, спросил Хатаке. — В доме ещё несколько трупов, но Фугаку среди них нет, — ответил Неджи. — Драгоценности, деньги и даже картина Да Винчи не тронуты. Видимо, их интересовал только Учиха. — Канкуро, я хочу, чтобы ты выяснил, есть ли связь между Орочимару и Учихами. — Будет сделано. — Всех жду в вестибюле, — отключив приёмник, Какаши достал из кармана телефон и вернулся к лестнице, попутно отправив сообщение знакомому, чтобы тот прислал к ним нужные службы. Через пару минут к Хатаке присоединилась его команда. Он поднял на уровень глаз упаковку с прозрачной жидкостью, чтобы молодые агенты смогли изучить единственное доказательство, которое им попалось в руки за всё время преследования этих преступников. Тен-Тен понимала, что такой предмет просто находка и тут нужно радоваться, но угрюмый вид Какаши раскрывал истинную проблему, что возникла перед ними: этот вещдок не пролил свет, а добавил фактов, что вызвали новые вопросы, на которые не так легко тотчас же найти ответы. Безусловно, то, что настораживало, и, судя по лицам её товарищей, их всех, это обнаружение данной улики. Неужели тут всё происходило в такой спешке, что прежде дотошные до мелочей враги просто забыли этот пакет на столе? Маловероятно. Но связь между Орочимару и Учихами надо проверить, потому что использование препаратов из этой клиники было весомым аргументом. — К нам скоро приедут специалисты, чтобы исследовать дом вплоть до каждой пылинки. — Мы остаёмся здесь? — удивился Ли. — Пока что да. Я сообщу Рин о том, что у нас есть зацепка и что мы задержимся на пару дней. — А что сказать Саске? — чуть поднял бровь Неджи. — Насчёт его отца. — Мы ведь не знаем, жив он или нет, — задумался Канкуро, но, поймав на себе взгляд Хатаке, отвернулся, почёсывая затылок. — Хм, пойду-ка я проверю информацию по Орочимару… — Вообще-то он прав, — озвучила свои мысли Тен-Тен. — Что сказать-то? Это взбесит Саске… — Ничего — молчите, — ответил Какаши. — Я сам займусь этим вопросом, а вы приступайте к работе. Отвернувшись от открытой настежь двери, он нажал на значок телефонной книги, выбрав контакт с именем Рин, попутно размышляя над тем, как правильно сообщить о прогрессе и потерях в этом запутанном деле.***
Сидящий на деревянном стуле мужчина всё не приходил в себя, что, как казалось Сасори, спасало его от лицезрения своей беспомощности и, так сказать, своего нового дома. Тёмная и холодная комната в подвале, дверь которой открывалась только снаружи после правильного сигнала охраннику, а окна были давно замурованными, стала идеальным местом для содержания пленника. Фугаку Учихе после сегодняшнего дня был присвоен именно этот титул. Сасори не мог сказать, что ему жаль Учиху-старшего, нет, ведь иначе он бы не находился в этом помещении и не подготавливал бы нужные для процедуры инструменты. Безусловно, многие окрестят предстоящий Фугаку опыт неэтичным и в какой-то мере жестоким по отношению к правам человека, но Сасори, наоборот, считал, что подобный метод пытки очень даже неплох по сравнению с отрезанием пальцев или другими физически увечьями. Тело Фугаку почти не пострадает, ведь вместо него под непрерывной атакой будет находиться мозг, пока эта процедура не сломает силу воли и рассудок как тонкую веточку. На железной поверхности передвижного стола, выстроенные в ряд, находились несколько стеклянных баночек с разными жидкостями. Рядом лежали шприцы, комки ваты и упаковка с виниловыми перчатками. Сасори в который раз покосился на неподвижного пленника и заметил, как опущенная голова Фугаку слегка дёрнулась, точно он пробудился ото сна. Давно пора, ведь не лошадиной дозой же усыпляли, да и шеф уже один раз спрашивал насчёт состояния Фугаку. Второй раз может оказаться смертельным для самого Сасори, покуда именно он отвечал за успех наркотической составляющей похищения Учихи, но теперь об этом можно не беспокоиться. Фугаку медленно поднял голову, скривив губы в недовольной гримасе. — Где я? — прохрипел он, щурясь от света лампы. — Можешь устраиваться поудобнее, ведь с этого момента данная комната — твой новый дом. — Ты кто такой? Откинув голову назад, старший Учиха рассматривал стоящего в тени Сасори, а в его голосе были слышны типичные нотки некого превосходства, будто его привязанное к стулу тело не мешало ему быть главным в помещении. Ухмыльнувшись, Сасори сделал несколько шагов навстречу, останавливаясь перед пленником. В тёмных глазах Фугаку сверкало бесстрашие, точно он был готов к подобному исходу и намеревался принять всё с высоко поднятой головой. — Моё имя не так важно, потому что ты его всё равно забудешь. — Хм, значит, сначала попытались раздавить моего сына, а когда не получилось, взялись за меня? — В этом плане Саске повезло больше: он просто лежал без сознания и ждал смерти. — Я тебя впервые вижу. Что тебе нужно от нас? — О, нет-нет, мне — ничего. А вот моему начальнику вы как кость в горле. Пожалуй, надо бы его позвать, ведь он всё ждал возможности побеседовать с тобой до того, как я начну работать. Достав из кармана брюк телефон, Сасори написал сообщение безымянному номеру, который знал на память, и одним нажатием на сенсорный экран отправил его. Игнорируя сверлящий взгляд Фугаку, он решил заняться более активной подготовкой к первой фазе процедуры и, подняв один из стерильных шприцов, стал рассматривать стеклянные баночки с галлюциногенными веществами. Всего этого будет более чем достаточно, чтобы вдоволь поиграть с трезвым рассудком старшего Учихи, запутать его или внушить нужную шефу идею. Конечно, если Фугаку согласится сотрудничать с шефом, то сможет избежать позорной кончины, чего, если судить исключительно по характеру всех Учих, ожидать не стоило. Подняв небольшой сосуд с прозрачной жидкостью, Сасори снял пробку, что со звоном упала на стол, и взял в руку шприц. За спиной Сасори раздался негромкий щелчок, и в комнату прошёл тот, кто и определит дальнейшую судьбу набранного в инструмент препарата. Его шаги были уверенными, и всего через несколько секунд он остановился перед стулом, на котором сидел Учиха. Сасори еле слышно хмыкнул и повернулся лицом к мужчинам, чтобы лично увидеть реакцию Фугаку. Глаза Учихи были прищурены, пока он молча исследовал одежду своего собеседника, начиная с кожаных перчаток на руках и заканчивая его лицом, которое, как считал Сасори, иногда было сложно забыть. Но нахмуренные брови Фугаку говорили о том, что он был больше озадачен, чем удивлён, словно перед ним стояло нечто необъяснимое, а не старое и забытое. Такая реакция заставила шефа усмехнуться. — Как… как ты… — Полагаю, что ты хочешь спросить, каким образом я до сих пор нахожусь в мире живых? — Мне сказали, что ты умер, — скривив в более разгневанную линию губы, ответил Фугаку. — Тебе много чего говорили, — усмехаясь, ответил шеф. — Чего ты хочешь? — рыкнул Учиха, явно со стремлением дойти до сути дела. — Того, сего… всего понемногу, но если говорить в общей сущности — твою империю. — Значит, всё это твоих рук дело?! Смерть Итачи, моей жены и других… похищение Саске! — Ну-у, да, — вдумчиво ответил тот, потирая подбородок. — С последним неувязочка вышла, но я думаю, что с твоей помощью мы сейчас всё быстренько решим и все останутся довольными. — Зачем ты это делаешь? Твоя семья… — Не оставила мне ничего! — подняв голос, прервал Учиху мужчина в перчатках. — И ты это прекрасно знаешь, поэтому мои мотивы, как мне кажется, теперь для тебя понятны, как никогда: перепиши на меня всё, что принадлежит тебе и Саске. Останешься жить — обещаю. — Отказываюсь. — Жаль. Сасори, он весь в твоём распоряжении. — Что ты сделаешь с Саске, если я соглашусь? Он ведь жив, я точно знаю. — Да, твой пёс Хатаке, который всё никак не уйдёт на пенсию, изрядно потрудился, чтобы спасти Саске, и сейчас они усердно пытаются выследить меня, — повернувшись к двери, ответил шеф. — Если ты согласишься отдать всё, что я хочу, добровольно, то я подумаю над тем, чтобы позволить твоему сыну и его новой подружке спокойно жить где-то в другом полушарии… а может, и нет: уж с какой ноги утром встану. — Ты говоришь, как наш старый общий знакомый: разбрасываешься сладкими словами, но по губам стекает яд лжи. Видимо, все ученики так или иначе похожи на своих наставников, и ты не исключение, — хмыкнув, промолвил Фугаку. — Я не похож на него — я хуже. — И тебя совершенно не гложет совесть? — сглотнув, продолжил Учиха, сверля взглядом спину собеседника. — Ты стольких убил из-за банковских счетов моей семьи, потратил время, которое мог с умом использовать, чтобы самостоятельно добиться чего-то в жизни. — Вижу, тебе не нравятся мои методы, Фугаку. Я не удивлён, вот честно. Было приятно поболтать, и я ещё обязательно загляну, а пока что советую подружиться с Сасори, ибо он станет твоим лучшим другом в этом доме. А мне, как ты удачно подметил, пора заняться работой, — не оборачиваясь, мужчина в перчатках подошёл к двери, постучав костяшками, дождался, когда её откроют с другой стороны, и ушёл.***
В полутёмном помещении, где все свободные поверхности были заставлены амулетами, стеклянными шарами и старинными книгами, горели свечи, освещая танцующими огоньками круглый стол. На застеленной скатертью поверхности лежала колода карт таро: на обратной стороне виднелся геометрический узор, словно отпечаток калейдоскопа в виде жёлтых линий на алом фоне. Тонкие женские пальцы аккуратно прикоснулись к верхней карте. Мей начала раскладывать плотные прямоугольные листки перед собой. Рядом стояла чашка почти допитого чая, напиток в которой уже давно остыл, что, кажется, совершенно её не беспокоило. Пока её глаза пристально следили за картами, Мей вдумчиво прикусывала нижнюю губу. В мыслях кружился чёткий и наводящий вопрос, ответ на который она и искала с помощью различных методов доступной ей магии: Мей пыталась узнать имя врага Саске Учихи. — Ты так не напрягалась ещё со времён открытия этой лавки, — раздался рядом голос Ао. — В то время я старалась заработать денег, — усмехнулась Мей. — А сейчас ты занимаешься благотворительностью, как я понимаю. — Умею же я привязаться к некоторым людям… Не могу сидеть тут как зритель, особенно если видела не самый счастливый конец истории Саске и Сакуры. Я хочу изменить всё к лучшему, ведь они это заслужили. — Мей… тебе ли не знать о последствиях, что ожидают того, кто попытается манипулировать будущим? Ты и так сделала достаточно для этих ребят… — Я знаю, не указывай мне, Ао, — нахмурилась та, медленно переворачивая карты рисунком вверх. — Просто некоторые истории заслуживают счастливого конца, и мне бы очень хотелось, чтобы эта парочка получила всё, что им предначертано судьбой. Плевать на последствия. Облокотившись на стол, Мей сложила руки в замок, подпирая голову, пока зелёные глаза считывали новую информацию с карт. Стоящий рядом Ао молча рассматривал рисунки, заметив среди них карту с изображением скелета в доспехах, сидящего верхом на лошади и возвышающегося над убитым человеком. Тут не надо глубоких познаний в гадании, чтобы понять, что эта карта предвещала смерть. Он покосился на Мей, но она сидела неподвижно, даже как-то заворожённо, наверное, мысленно складывая пазл. — В его имени присутствует буква «о», — промолвила Мей. — Это очень полезная находка, учитывая, что у половины населения в имени может быть эта буква, — хмыкнул Ао. — Ещё что-нибудь, кроме очевидного? — Его окутывает смерть, причём многих людей, даже родных. Я не уверена, что в мире есть человек, который точно знает подлинную личность этого преступника, словно на его лице какая-то маска… но раньше её не было. Ещё я вижу много алчности, жажды того, чего ему по праву не оставили. Большинство из его последователей разделяют эту черту: от них отказались за шаг от достижения желанного, будь то аристократический титул или признание в глазах друзей. — Звучит так, будто кто-то обидел этого взрослого ребёнка и теперь он мстит на всех парах. — Можно взять доску и попробовать погадать на его имя, — задумалась Мей. — Где я её… В тишине раздался звон колокольчика. Мей выпрямила спину, всматриваясь в скрывающегося в тени стеллажей посетителя. На улице уже стемнело, а она, видимо, забыла закрыть дверь на замок. Знакомых в гости Мей не ожидала, так что появление этого человека было весьма неожиданным, да и, что сказать, очень неуместным, ведь она сейчас занята важным делом. Судя по силуэту и одежде, это был мужчина. Ао обошёл стол, чтобы рассмотреть этого незнакомца. — Добрый вечер, — промолвила Мей. — Увы, лавка уже закрыта. Я, кажется, забыла запереть дверь на замок. Приходите утром, пожалуйста. — А я вас не задержу, — ответил спокойный голос, и незнакомец сделал шаг в освещённую часть комнаты. На нём была совершенно типичная одежда в виде джинсов, кроссовок, чёрная кожаная куртка, под которой виднелась застёгнутая серая толстовка с капюшоном. Руки он держал в карманах, а голову наклонил так, что просматривалась только линия губ, почему-то согнутых в усмешке. Разумеется, тот факт, что этот мужчина не снимал капюшон, настораживал ворожею. Она сжала руки в кулаки, точно ощущая, что это не очередной студент, который пришёл за успокоительным чаем. От этого посетителя буквально веяло холодом и жестокостью, что пробирали как мороз по коже, вызывая в теле неприятные мурашки. Краем глаза Мей увидела карту с изображением смерти, что лежала перед ней на столе. Как всегда, нужные для раскрытия правды знаки были вокруг неё, но увидеть их вовремя, растолковать их правильно — вот в чём заключался талант любой гадалки. Осознание пронзило мысли Мей, и она резко вскочила на ноги, чтобы скрыться в задней комнате лавки. Это он, точно он! Ао отвернулся от незнакомца, как только услышал шум, и их глаза на секунду встретились. — Мей! — прокричал он. Дёрнувшись, она застыла, слегка пошатываясь, будто пьяная. В теле разорвалось жгучее, ломающее кости и отнимающее дыхание чувство, и Мей, хватая ртом воздух, опустила взор и увидела рукоятку кинжала, что торчал из неё примерно в районе солнечного сплетения. Резко повалившись в кресло, она положила руку на живот, чувствуя, как тёплая кровь просачивалась сквозь одежду, омывая пальцы. Силясь посмотреть на Ао, который, разумеется, исчез, ведь их связь нарушилась, Мей пыталась не думать о его дальнейшей судьбе. Частое и неконтролируемое моргание мешало сфокусироваться, но приближающиеся к столу шаги она всё же слышала отчётливо. Каким образом этот человек оказался тут, было непонятно, да и поздно додумывать мотивы мерзавца, ведь всё было куда более логично и просто, возьмись за исследование фактов умный индивидуум. Если очень постараться, то обнаружить её связь с Учихой было не сложно, ведь Мей даже не скрывала того, что помогала ребятам, Сакуре так точно. Возможно, этот человек не знал все детали, но это не помешало ему сделать набросок общей картины. В голове прозвучали слова Ао: попытка манипуляции будущем изменила не только судьбы молодых людей, но другие элементы. Видимо, это и есть те самые последствия её вмешательства в грядущее, несмотря на благие намерения. — Полагаю, вы та самая Мадам Мей, которая почти что спрятала у себя некую Харуно Сакуру пару недель назад. По крайней мере, именно сюда Харуно вошла, когда за ней следил мой шпион, так что уточнять ничего более не стану. Кстати, очень приятно познакомиться. — Т-ты… — выдохнула она. — Мразь… — Да, не сильно воспитанная вы женщина, а выглядите очень изыскано, не могу не подметить. Печально, что именно вы впутались в эту историю, — силуэт находился в поле зрения, но Мей, сколько бы ни моргала, не могла прогнать пелену с глаз. — Да не пытайтесь вы выдернуть кинжал — бесполезно, я же не тугодум-новобранец: лезвие смазано ядом, и через полчаса мы с вами попрощаемся. — Что тебе… нужно… — Сказать по правде: я просто избавляюсь от лишних пешек в игре. Вы засветились — я вас убрал. Ничего личного, Мей. Он стоял рядом со столом, всё так же в капюшоне, и изучал поднятую карту таро. Руки скрывали чёрные перчатки, что на первый взгляд могло означать предусмотрительность: он не хотел оставлять отпечатки пальцев. Но зачем скрывать лицо? Она ведь всё равно умрёт, если верить его словам, да и зрение уже настолько смазанное, что ничего толком рассмотреть не сможет. Так почему бы не раскрыть свою личность и, откровенно насмехаясь, как подобает всем неуравновешенным маньякам, злорадствовать над поверженным противником? Такими были бы действия типичного мафиози, но происходящее кардинально отличалось от представлений Мей. По непонятным причинам этот человек даже не задумывался о подобном стереотипном поведении: он следил за своей тайной до последнего, что в очередной раз доказывало тонкий склад его ума, точно не безумный, как и ловкость его рук. Он не просто глава мафии, жадный до денег. — Скажите, Мей, вы бы не хотели со мной поделиться важной информацией перед смертью, чтобы я не тратил время на обыск вашего жилища? Например, где я могу найти Хатаке Какаши? — Иди к чёрту! — прохрипела она, ощущая, как из уголка её губ стекла струйка крови. — Видимо, сегодня не мой день — мне все отказывают в сотрудничестве, а это огорчает и приводит к ненужным жертвам. Что же, было приятно проведать вас. Жаль, что вы в ответ не можете ничего больше сказать из-за действия яда. Доброй ночи, Мей, — и, бросив карту с рисунком смерти на стол, мужчина в капюшоне, тихо насвистывая почти весёлую мелодию, направился к входу в заднюю комнату. Хлопок двери она почти не услышала. В ушах стоял странный звон, словно её лавку наполняли цикады, раздирающие своим пением тишину. Мей сделала ещё несколько кратких вдохов, ощущая, как сжимающая кинжал рука обмякла, и прикрыла веки, подчиняясь параличу яда. Какая ирония: судьбы других она предвещала и даже с риском для себя изменяла, а свою собственную никогда чётко не могла растолковать. Видимо, такова её цена за врождённый редкий дар и уникальную возможность помогать другим людям.
