Часть 26. Подсказки
17 декабря 2016 г., 06:31
So give me reason To prove me wrong To wash this memory clean Let the floods cross The distance in your eyes. Так назови причину, Доказывающую, что я неправ, Начисто стирающую память. Дай потоку смыть Отстранённость твоего взгляда. Linkin Park — New Divide
В поместье Учих были слышны лишь бесконечный топот ног и жужжание аппаратуры, что изредка пищала при обнаружении отпечатков пальцев или частичек ДНК. Люди в длинных чёрных плащах и перчатках исследовали дом вплоть до каждой пылинки, пока их лидер, некий Ибики Морино, сидел на антикварной софе в гостиной, спокойно попивая зелёный чай из дорогого фарфорового сервиза, попутно бросая взгляды на помощников Хатаке, словно на неотёсанных и криворуких новобранцев. Тен-Тен уже успела ощутить на себе его строгое армейское руководство, когда команду Какаши попытались вовлечь в эту дотошную уборку, и, признаться, такой режим ей не понравился. Ибики внушал уважение и лёгкий страх не только за счёт шрамов на лице или командирского характера, но и с помощью весьма проницательного ума. Хатаке и он размышляли о деле на равных, адекватно оценивая находящийся на кофейном столике вещдок и все события, связанные с неуловимым врагом. За этим, казалось, обычным процессом было чрезвычайно поучительно и интересно наблюдать. Поэтому Тен-Тен вместе с Ли и Неджи молча прислушивались к беседе Какаши и Ибики, пока Канкуро искал информацию об Орочимару. — Что-то ты теряешь хватку, Какаши, — устремив взор на тёмную жидкость в чашке, промолвил Ибики. — Столько лет идти по пятам за этим мафиози и только сейчас наткнуться на зацепку, хм. — Он хотел её оставить, — потирая веки, ответил тот. — Чем больше я об этом думаю, тем лучше понимаю, что это не оплошность с их стороны. — А может, всё именно так, как показалось на первый взгляд: в суматохе, когда они похищали Учиху, какой-то раздолбай-помощник забыл этот пакет на столе. Не стоит отрицать эту теорию. — Думаешь, что Орочимару всё же причастен к ситуации? — Вполне вероятно, что да. Ничего не мешает проверить его персону, чтоб знать наверняка. — Кроме того факта, что Фугаку могут убить в любую минуту, — вздохнул Хатаке. — Мы должны спасти его любой ценой… — Зачем? — прервал Ибики. — Насколько я понимаю, его сын сейчас в безопасном месте, и именно он станет последним в списке убийцы. Мне кажется, это идеальная приманка для врага. — Вы предлагаете позволить им убить Фугаку?! — удивился Рок Ли: в его голосе слышался шок. Тен-Тен слегка поморщилась, но удержала на лице апатичную маску. Каким же надо быть идиотом, чтобы перебивать Морино подобной ерундой. А он ещё считал себя первоклассным агентом. Это было очевидно: если Саске останется единственной преградой для их врага, то можно спланировать засаду, что значит — этому мафиози придётся играть по чужим правилам, чтобы добиться успеха. Иначе все его многолетние труды пойдут коту под хвост. Конечно, этот план хорош исключительно с учётом несломленного характера Фугаку, то есть глава компании скорее примет смерть, настаивая на своём, чем сдастся похитителям. Но логика Ибики была чиста и прямолинейна: пока враг занят Фугаку, они смогут подобающе подготовиться, чтобы в предстоящей жестокой схватке обхитрить неуловимого преступника. Вот только этот план, видимо, не подходил Хатаке, и Тен-Тен понимала почему: Саске не станет жертвовать отцом ради поимки какого-то отморозка. — Молодой человек, вы умеете играть в шахматы? — спокойно поинтересовался Ибики, после того как смерил Ли убийственно-холодным взглядом, отчего тот нервно сглотнул. — Для того чтобы защитить короля, нужно жертвовать пешками. Совершенно очевидно, что Фугаку Учиха в этом случае не главная цель. — Вы предлагаете нам превратить пешку в ферзя? — промолвил Неджи. — Проницательно, — с еле заметной усмешкой ответил Морино. — Его главной целью останется Саске Учиха, ибо ваш противник перфекционист. Судя по истории убийств в этом деле, у него действует принцип «всё или ничего». Покуда по земле ходит хоть один Учиха, он не сможет спокойно насладиться своей победой, даже если Фугаку добровольно перепишет всё на него. — То есть нужно задействовать Саске? — продолжал недоумевать Ли. — Ферзь — это он? Ответ, что должен был слететь с губ Ибики, прервали поспешные шаги, и в комнату вошёл один из молодых крепких парней, которые исследовали поместье. Тен-Тен присмотрелась к нему, но тёмные очки скрывали глаза помощника, а кроме этого, он ничем не выделялся из толпы остальных специалистов. Морино незамедлительно повернул в его сторону голову, кивком позволяя тому нагнуться и прошептать на ухо новости по зачистке. Сидящий рядом с Тен-Тен Канкуро даже не принял во внимание тишину в помещении. Она покосилась на экран его ноутбука и увидела досье на того самого Орочимару — гениального врача и потенциального врага Учих. На фотографии был человек с бледным лицом, длинными чёрными волосами, что спадали на белый халат, и зелёно-жёлтыми глазами. Усмешка на губах настораживала даже со снимка, что не вызывало у неё особого желания знакомиться. Что-то в нём отталкивало, и Тен-Тен вряд ли бы записалась на приём в его клинику. — Шино говорит, что они нашли рыжий волос в кухне на полу, который по цвету не соответствует никому из найденных здесь мертвецов. Мы отправим его на анализ в лабораторию для установления личности, и я сообщу тебе, как только узнаю результаты, — оповестил всех Морино. — Пока что это всё: о трупах мы позаботимся — не утруждайтесь. До связи, — и он поднялся на ноги, нагнувшись для рукопожатия. — Спасибо, — протянув руку, ответил Хатаке. — Будем ждать новостей. Молча кивнув, Ибики Морино и его помощник удалились из гостиной, вероятно, чтобы собрать своё оснащение, всех поголовно посчитать и вернуться в город. Тен-Тен еле заметно сгорбилась, расслабив плечи: напряжение, которое вызывал Морино, действительно можно было сравнивать с военной дрессировкой. Отношения между Хатаке и его подручными кардинально отличались от того, что сегодня здесь продемонстрировал Морино, а она уже настолько привыкла к подобному дружескому обращению, что попросту забыла, что может быть иначе. Краем глаза Тен-Тен заметила на экране ноутбука какую-то статью, точно из старой газеты библиотечных архивов города. Канкуро вдумчиво читал каждое напечатанное мелким шрифтом слово, но её внимание привлекли огромные буквы заголовка: «Скандальный судебный процесс: битва империй». — Что это? — спросила она, нахмурив брови. — Видимо, это и есть нить связи между Орочимару и Учихами, — ответил Канкуро. — Лет двадцать назад Фугаку с помощью своего влияния в городе фактически разбомбил этого врача и труд всей его жизни. Причиной тому стали незаконные действия Орочимару, который, как я понимаю, попытался украсть для своих собственных исследований несколько ампул крови его сына… В этот момент раздалось пиликание телефона, и Какаши достал из кармана девайс. — По дороге расскажешь все нюансы: нам нужно возвращаться. Немедленно! — резко прервал уставший голос Хатаке. — Я получил сообщение от Рин: Саске и Сакура пропали. Их телефоны вне зоны действия. — Что?! — вскрикнул Ли, мигом поднявшись с кресла, будто его кинула невеста, убежав с любовником. — Может, их похитили?! Нагибаясь к ноутбуку, Тен-Тен уже намеревалась выровнять спину и треснуть этого болвана по башке за продемонстрированный сегодня непрофессионализм, как увидела на экране всплывшую иконку о новом сообщении. Канкуро тотчас же на неё нажал, и открылся их зашифрованный эмейл, куда пришло письмо от неизвестного отправителя. Первая строчка вызвала в ней смесь облегчения, но… — Это от Саске! — воскликнул Канкуро. — Он прислал на мой эмейл небольшой отчёт: вчера убили Мей, и с помощью её смерти их попытались заманить в ловушку, но они спаслись. Он с Сакурой скрылись. Также предупреждает, что врагу известно местонахождение нашей базы и номер телефона Хатаке… — подняв глаза на Какаши, завершил он. — Просит ответить с указаниями. Они же будут скрываться в том месте, пока не получат чёткие наставления… Что будем делать? В комнате повисла тишина. Тен-Тен осмотрела своих товарищей, пытаясь уловить ход их мыслей по выражению лица. Глаза Ли немного искрились смесью эмоций: скорее всего, желанием кинуться в бой и спасти Сакуру, а может, отрицанием её очевидных отношений с Саске. Тен-Тен знала, что Сакура ему нравилась, но это временно. Его симпатия к Сакуре очень скоро пройдёт, наверное, после свадьбы той с Учихой или рождения их первого ребёнка. Но, будучи благородным, Рок Ли всё же испытывал жажду оберегать Сакуру. Рядом стоял Неджи и молча размышлял над ситуацией. Возможно, его сейчас больше волновали слова Ибики, нежели обнаружение базы врагом и побег Саске и Сакуры. Если Хьюга решил покумекать над планом, то отвлекаться на подобные пустяки не станет. Канкуро тотчас же погрузился в чтение старых газет, которые должны были помочь им узнать мотивы Орочимару, что оставляло принятие решения за Хатаке. Здесь Тен-Тен не увидела ничего нового: Какаши их лидер, а значит, они будут действовать так, как он прикажет. Личные интересы на миссии лишние. — Канкуро, отпиши Саске, чтобы они оставались там, где спрятались. Мы же возвращаемся в город. — Но наша база… — начал Ли. — На ней свет клином не сошёлся. Рин заберёт всё необходимое, если будет такая нужда, но мне кажется, что ему совершенно до лампочки, чем будем заниматься конкретно мы. — Вещдок, значит, просто шутка? — спросила Тен-Тен. — Они явно попытались слить всё на Орочимару, хотя, как я понимаю, у врача тоже есть свои мотивы. Не исключено, что они работают вместе и настоящий преступник решил таким образом избавиться от Орочимару, тем самым прикрыв себя, — ответил Хатаке. — Думаю, что вычёркивать нашего гения медицины ещё рано и надо его проверить, как сказал Ибики. А вот тот волос, который нашли его ребята, — вот это уже куда более весомое доказательство, и нам несказанно повезло. Действительно: если они раскроют личность того, кто тут присутствовал во время похищения Фугаку, то смогут его выследить, а через эту связь можно найти и главного злодея оперы. Тен-Тен, разумеется, видела в этом плане не один изъян, как, например, тот факт, что волос может принадлежать разносчику пиццы, но попытаться стоит, ведь иных идей пока что в списке не было. Насколько ей было известно, до вчерашнего дня в деле, которое длилось уже не один год, не было никаких подсказок. Какаши не всегда делился своими мыслями, и все известные им факты об этом преступнике команда собирала по крупицам, за исключением информации об убийствах родственников Саске, которую Хатаке унаследовал в форме папки после гибели Итачи Учихи. Это совершенно не означало, что они блуждали в темноте, нет: просто пришлось ознакомиться с логикой и методами мира мафии, чтобы внедриться, познать их криминальную культуру и думать, как они. Она смерила Хатаке взглядом, дожидаясь его новых указаний. Он выглядел уставшим, с тёмными кругами под глазами, которые своим оттенком в ближайшем будущем станут напоминать скрывающую его лицо чёрную маску. Какаши около минуты смотрел на свой смартфон, словно размышлял над тем, насколько рискованно его использовать в дальнейшем, а затем выключил девайс, спрятав его в карман пиджака. Подняв голову, он чётко промолвил: — Сворачиваемся. Нужно возвращаться в город и по пути обдумать план дальнейших действий.***
В коридоре было темно, но не холодно и не сыро, чего можно было с лёгкостью ожидать от пустующей годами квартиры. Возможно, Итачи нанял кого-то присматривать за этим местом. Хм, какой же это тайник, если сюда раз в неделю приходила горничная. Но выбора не было, и придётся остаться здесь, ведь другого никому неизвестного места в наличии нет. Это нам ещё повезло, что я о нём знаю, иначе пришлось бы искать ночлег в круглосуточном магазине или на заправке, заведомо находясь на виду у врага. Я протянул руку к стене и щёлкнул включателем: зеркальные двери шкафа отобразили наши уставшие лица. Моё собственное было более сосредоточенным, а вот Сакура выглядела так, будто волна шока, что должна была накрыть её на месте преступления, прибыла по назначению с заметным запозданием. Её зелёные глаза слепо смотрели вдаль, а губы побледнели от холода и немых переживаний. Такой реакции следовало ожидать, и я повернулся к ней, положив на хрупкие плечи свои руки. Она чуть вздрогнула, захлопав ресницами, и подняла на меня свой отстранённый взгляд. — Где здесь ванная? — спросила она, прежде чем я придумал нужные для утешения слова. — Одна в коридоре рядом с кухней, а вторая в спальне, если не ошибаюсь. — Хорошо… Ты занимайся тем, чем надо, а я скоро вернусь. Вяло усмехнувшись, она выскользнула из-под моих рук и, сняв обувь, поспешно скрылась во мраке гостиной комнаты. Наверное, ей нужно привести себя в порядок, умыть холодной водой лицо и прогнать образ окровавленного тела Мей из головы. Нет причин маячить в коридоре, и с этими мыслями я повесил кожанку в шкаф, направляясь исследовать тайник брата. Ещё один щелчок осветил набор из мебели в стиле подобно тому, что я видел в пентхаусе Хатаке. Видимо, Итачи с ним сошёлся не только в желании убить некого засранца. Квартира была небольшой: всего две комнаты, кухня, пара ванных и гостиная, где стоял стеклянный стол с компьютером. Я подошёл к рабочему уголку и сел в кожаное кресло с высокой спинкой. После нажатия на кнопку этот агрегат пришёл в действие, и через несколько минут я уже открывал единственный рабочий электронный почтовый ящик на этом доисторическом устройстве: всё другое автоматически блокировалось в целях безопасности. Вспомнив эмейл, который я видел на одной из распечаток на столе Канкуро, я быстро настрочил краткое объяснение событий. Этого должно хватить, чтобы успокоить наших смотрителей и предупредить их об опасности. Нажав на единственный браузер, я стал ждать доступа в Интернет, чтобы заказать нам ужин. В этот миг на глаза попалась фотография, что крепилась кусочком скотча к верхнему углу экрана. На изображении были я и мой брат. Кажется, я даже знал, в какой именно день мама сделала эту фотографию; как я сказал Харуно, он учил меня подавать мяч, и этот момент отображал мою первую успешную попытку. На моём лице, от уха до уха, растягивалась радостная улыбка, а Итачи, обнимая меня, изучал умилённым взглядом эту детскую мордашку. Я и представить не мог, что это настолько его забавляло и что в его глазах было столько заботы. Странно, в голову даже не приходили воспоминания о нашем последнем разговоре. Итачи просто внезапно погиб в автокатастрофе, а большего мне в заграничной школе-интернате не сообщили. Мысли о нём заставили вспомнить и о другой причине нашего появления в этой квартире. Поднявшись на ноги, я осмотрел комнату и методом исключения выбрал одну из небольших картин, за которой было бы удобно спрятать дверь сейфа. Отодвинув её, я был приятно удивлён точностью своей догадки: там была железная преграда с небольшими кнопками и экраном. Зря я жаловался на старомодный замок в тайнике Хатаке. Бесконечность комбинаций пароля заставляла задуматься над логикой брата. Но Итачи не придумал бы пароль, который я бы не смог разгадать. Приняв вызов железной преграды, я начал вводить первую пришедшую на ум комбинацию — его день рождения. Экран выдал ошибку доступа. Конечно, оповещение о том, что у меня всего пять попыток, стало нежданчиком: Итачи всё же облегчил мне задачу, но не настолько, чтобы подарить безлимит на ошибки. Это было понятно: любая дата не подойдёт, и почему-то мне казалось, что это именно день из прошлого. Покосившись в сторону компьютера, я увидел тот снимок. Возможно, это ещё одна подсказка? Вернувшись к столу, я снял небольшую карточку с экрана и повернул её тыльной стороной вверх. В чём прелесть старых фотографий, так это в том, что на них всегда печатали дату, и правда — там было еле заметное число: день успешной подачи мяча. Надо же, до чего банально. Вернувшись к сейфу, я ввёл цифры в том порядке, в котором они были на снимке, и замер в ожидании. Дверь после нескольких секунд открылась, и я заглянул внутрь железной квадратной коробки. На поверхности лежали бумаги, жёлтые конверты, несколько пачек налички и плоский длинный футляр, который привлёк моё внимание больше других вещей. Взяв его в руки, я открыл припорошённую пылью крышку и осмотрел содержимое: острый кинжал с рукояткой, обмотанной лакированной кожей и с небольшим красным камнем — точная копия того орудия, которым убили Мей. Так вот почему клинок в лавке был мне знакомым. Таращась на лезвие, я точно перед глазами видел воспоминания о том дне, когда Итачи впервые привёл меня в это место. Разумеется, его дела были мне интересны меньше всего, поэтому я от скуки занимал себя изучением предметов декора, одним из которых и был этот кинжал. Брат сказал, что это семейная реликвия, которую ему передал отец в день совершеннолетия. Но каким образом этот фанатик смог достать копию такой уникальной вещи? Неужели он знал о нём и специально заколол Мей таким клинком, чтобы передать вместе с её смертью скрытое послание? Конечно, это если считать, что такое оружие уникально в своём роде. Возможно, таких кинжалов два. Слишком мало информации, чтобы сделать верные выводы насчёт этого клинка. Я никогда не интересовался историей своей семьи настолько, чтобы помнить все мелкие детали. Итачи, как старший сын и главный наследник отцовской империи, был обязан знать подобные вещи. Эта квартира была забита важной информацией, и если тщательно исследовать все книжные полки, порыться в компьютере или в этих бумагах из сейфа, то можно обнаружить что-то стоящее. Окинув подпирающие противоположную стену стеллажи с книгами, я что-то засомневался в эффективности этой стратегии. Тут работы как минимум на неделю. В потоке мыслей чуть ярче высветилась недавняя идея: отец точно должен знать, что это за вещь и сколько в мире подлинных копий. Нужно всего лишь дождаться возвращения Хатаке и команды в город, а затем лично прояснить множество моментов с небезызвестным Фугаку Учихой. Закрыв дверку сейфа, я с футляром в руках направился к рабочему столу. Заняв своё место в кресле, я задумался: исходя из материалов в папке, которую сохранил Какаши, этот мафиози начинал зачистку семейства с убийств, похожих на естественную смерть. Одно из них я точно помнил: мой дядя Мадара погиб на горнолыжном курорте. Как нам сказали, он сорвался со скалы и разбился насмерть. Изначально эти случаи мелькали очень редко, чтобы не портить иллюзию обыденной жизни и не вызывать подозрения у тех, кто непосредственно отвечал за охрану главных лиц империи. И всё же Итачи обнаружил неладное, даже попытался незаметно, для такой известной личности, разобраться с этим двинутым преступником. У него почти получилось, вот только они с Хатаке просчитались, что и разозлило меня ранее: они не сделали достаточно пакостей в планах этого ненормального, для того чтобы принудить его высунуться из тени. Без каких-либо зацепок и следов было сложно узнать наверняка, кто именно находился в той машине, за которой ехал Итачи и которая взорвалась, забрав его с собой. Одним словом, мой брат прокололся в том, что недооценил хитрожопость врага. Взглянув на кинжал в футляре и вспомнив сегодняшний вечер, я мог уверено сказать, что в этот раз, сорвав его идеальный план, мы всё же заставили главное лицо мафии действовать самолично.***
Озноб, что заставлял моё тело неконтролируемо содрогаться с того момента, как мы покинули лавку Мей, крепкой хваткой вцепился в мышцы и не отпускал. По телу током били вспышки дрожи, посылая по коже волны холодных мурашек, а в груди всё сжималось с такой силой, что казалось, будто я в любой момент побегу блевать. В мыслях поселилась глухая пустота; перед глазами хоть и не мелькал, как доселе, но всё ещё всплывал облик мёртвого, испачканного кровью тела Мей. В такие моменты у меня начинали дёргаться руки, из-за чего, как только мы оказались в этом тайнике, я поспешила скрыться от Саске. Конечно, после нашего знакомства я много чего повидала: стоило вспомнить «Роран» и те события, но по неизвестной причине гибель Мей стала для меня бóльшим шоком, чем все остальные смерти. Возможно, виной всему было наше близкое знакомство. Она стала первой, кто объяснил нам, что происходило и почему; пусть не без причуд, но Мей была очень доброй и заботливой личностью. В моих коленях опять всё занемело, и я поспешно опёрлась руками о раковину, чтобы не подкосились ноги. Наверное, нервный срыв не за горами. Я выбрала ванную комнату в спальне, чтобы быть подальше от Учихи. Однако для него весь этот процесс был точно природным: он не растерялся, действовал уверенно и очень быстро сообразил, что к чему. В призрачной форме Саске тоже излучал эти рыцарские черты, но он не мог ничего предпринять на физическом уровне. Невзирая на это, я в любой непредвиденной обстановке чувствовала себя рядом с ним в безопасности. Вот только, кажется, я достигла своего личного лимита на восприятие таких драматичных и смертоносных событий: я дошла до черты здравой рассудительности. Подняв голову, я осмотрела своё лицо почти что серого оттенка и пустые, уставшие глаза. Эта рутина изматывала гораздо больше, чем я предполагала, и интуиция мне подсказывала, что дальше будет только хуже. Учиха мог мне не объяснять многие вещи, но я и сама догадалась, что Мей убил тот, кто охотился на его семью. Если преступник начал убирать всех, кто каким-либо образом связан с Саске, то моё имя точно в его списке. Значит, эта паранойя не была плодом усталости, и тот человек под моим домом действительно следил за моей квартирой. Чудно, мать его. Вздохнув, я отошла от раковины и осмотрела ванную комнату. В дальнем углу стояла стеклянная душевая кабинка, рядом с ней джакузи, а напротив находился высокий шкаф с полотенцами. Бросив свой рюкзак на пол, я скинула на него всю остальную одежду, пока не осталась в майке и нижнем белье. Обычно для снятия стресса после рабочего дня я набирала в ванную тёплой воды, желательно с пеной, и лежала в ней час, иногда дольше, чтобы хоть как-то расслабить тело и успокоить мысли. Но именно сейчас мне не хотелось забыться, наоборот: я нуждалась в тщательной сортировке всех этих событий. Хотя остатки трезвости твердили, что лучше для начала снять напряжение. Не раздумывая, я подошла к душевой кабинке и, открыв дверь, прошла внутрь. Здесь было очень просторно, точно дизайнер спланировал этот прозрачный куб на шестерых; мои дрожащие руки автоматически потянулись к душевой панели и к крану. Через секунду на волосы посыпались интенсивные капли горячей воды. Окаменевшие от внутреннего холода пальцы начали буквально таять от резкой перемены температур. Я откинула влажные пряди с лица и медленно села на плитку в душевой, прислоняясь спиной к стеклянной стенке. Через несколько минут одежда промокла до нитки, но меня это нисколько не тревожило. Прикрыв уставшие веки, я позволила себе немного расслабиться, ощущая, как волны пара овевали лицо и ноги. Должно полегчать. Усталость тотчас же накинулась на меня, подобно голодному зверю, и, размякшая под тёплой водой, я начала испытывать приятную лёгкость в голове, словно меня относило волнами от берега. Надо же, до каких чёртиков докатилась моя фантазия, чтобы включать режим галлюцинаций. Ритмичный брызг воды, что орошал мои голые ноги и руки, внезапно прервался, и я, поморщившись, открыла глаза: а вдруг закончилась вода или ещё что? Мало ли в этом укрытии всё рассчитано на определённое количество, а я без каких-либо угрызений совести лила воду, точно выиграла лотерею и смогу выкупить коммунальную контору. Перед глазами оказались ноги Учихи, и я устало подняла на него взор, чуть откинув голову назад, при этом склонив её влево. Саске держал в одной руке футболку, которую он успел где-то отыскать, и он молча протянул мне вторую руку, будто намекая на то, что моя гидротерапия подошла к концу. Наши взгляды встретились, но я не шелохнулась. Если он хотел выгнать меня из этой душевой, то придётся ему поставить меня на ноги силой. Нахмурив брови, я в недовольстве прикусила губу. Горячая вода давно намочила его сухую одежду, но Учиха неподвижно ждал моих действий, всё так же с протянутой рукой. В его чёрных глазах просматривалось понимание, отчего в груди что-то кольнуло: какой же чёрт меня попутал связаться с ним? Сглотнув свои хаотичные мысли, я устало прикрыла веки. Медленно, точно кости налились свинцом, я подняла руку и приняла его помощь.
