Изгиб в рассудительности

I find shelter, in this way Under cover, hide away Can you hear, when I say? I have never felt this way. Я ищу укрытие этим способом — Скрываюсь под простынями. Ты слышишь, что я говорю? Я чувствую себя необыкновенно. Birdy — Shelter

      Она выглядела, словно увядшее растение: бледная кожа, под глазами серые круги, а чуть приоткрытые губы в некоторых местах были до крови обкусанные ― явно из-за нервов. Во взгляде просматривалась усталость с толикой полной апатии, словно ей в какой-то мере было уже абсолютно всё равно, что она делала и где находилась. Тёплая вода намочила розовые локоны, которые теперь прилипали к шее и к стеклянной стене душевой кабинки. Сжав вместе колени, Сакура обессиленно сидела на холодном полу, созерцая его пустыми глазами. В зелёном оттенке не было ничего, кроме отчётливого намёка: «оставь меня в покое». Саске знал, что этот ком её внутренних переживаний возрастал с каждым днём, что она изо всех сил пыталась подавлять эти эмоции ради блага других — ради его блага; но, видимо, смерть Мей стала последней каплей, и душевный коллапс, который Сакура столько времени оттягивала, застал её врасплох. Напрасно он верил ей на слово, мол, что всё хорошо и не стоит беспокоиться — типичные женские отговорки.       Протянув ей руку, Саске терпеливо замер в ожидании. Сакура не только щекотала его нервы своим состоянием, но ещё вдобавок могла простудиться, сидя на мокрой плитке. Но она не шелохнулась, а, утомлённо посмотрев на его руку, и вовсе прикрыла веки, словно не хотела принуждать себя в очередной раз двигаться. Он не был специалистом в душевных ранах или идеальной кандидатурой, чтобы выслушать её, но попытаться стоило; Саске надеялся, что она увидит в его немом предложении намёк: он готов разделить с ней ношу так, как она это однажды сделала для него. Поэтому, с не меньшим упрямством, Саске продолжал выжидать её ответ. Прошло больше минуты, и, чуть поморщив лицо, Сакура медленно подняла правую руку вверх, положив влажные холодные пальцы на его ладонь. Крепко сжав их, Саске умело потянул её на себя, с силой подняв с пола в вертикальное положение. Пошатываясь, точно ноги её не держали, Сакура робко прижалась к нему, скрыв лицо в мокрой ткани его футболки. Окольцевав девичий стан руками, он прижался щекой к её волосам, вдыхая вместе с паром цветочный аромат шампуня.       Тёплая вода, подобно дождю, орошала их мелкими каплями, из-за чего Сакуре казалось, что её кожа приняла в себя эти вибрации, распространяя по телу иллюзию тремора. В какой-то момент даже почудилось, будто волосы на голове начали шевелиться, что мигом вызвало вспышку дрожи, прошедшую вниз по спине вместе со струёй воды. Ей не хотелось думать, не хотелось идти куда-либо, и если Учиха намеревался в очередной раз прогуляться, то ему придётся закинуть её на плечо, как мешок, и силой вынести из этой квартиры. Конечно, не стоит подбрасывать ему такие идеи, потому что Саске без колебаний сделает всё выше перечисленное, при этом даже не вспотеет. Но что бы она ни думала, его крепкие объятия, которые в данный момент были единственным стержнем, удерживающим её на плаву, заставляли использовать последние силы для борьбы с собой. Сакура понимала, что своим раскисшим состоянием она никому и ничего доброго не принесёт: может, только вызовет в Учихе жалкое сострадание, ведь он её такой потерянной ранее не видел. Безусловно, ему не хотелось нянчиться с впавшей в истерику женщиной, да и кому это надо — все мужчины бегут от подобных обязательств.       Сделав глубокий вдох, она медленно обвила его торс дрожащими руками, впитывая тепло, что, как всегда, успокаивало и придавало хоть какой-то уверенности в себе. Большой палец его правой руки начал ритмично двигаться, создавая невидимый круговой узор на оголённой части кожи между прилипшей к талии майкой и бельём. Этот его жест, точно как в тот день, когда она примчалась в пентхаус с мыслями о преследовании, расслаблял, повергая тело и душу в состояние умиротворения. Как же умело он подобрал к ней ключ: даже страшно подумать, что Саске без лишних слов способен догадаться о том, что именно глодало её изнутри. Вот теперь, когда она могла с лёгкостью взглянуть на все проведённые вместе недели, Сакура поверила в диагноз Мей: они действительно родственные души, способные чувствовать друг друга без слов. И она любила этот подарок от жизни, который достался ей не без ложки боли.       — Расскажи мне, — тихо промолвил он, выдохнув где-то над ухом. — И без отговорок, мол, что всё хорошо.       — Я просто… — после минуты молчания ответила она и замешкалась.       Просто что? Сакура не знала, какие слова подобрать, чтобы описать своё состояние: страх, неуверенность, навлекающая на разум ощущение бесконечной паранойи и сомнений в собственных возможностях. Почти весь этот набор она уже однажды испытывала, когда сидела в больнице у кровати своей умирающей матери. В тот раз под угрозой была не её жизнь, но сейчас… Глубоко в душе она знала: Саске защитит её во что бы то ни стало. Здесь не было места для неопределённости и уязвимости, ведь они противостояли этому преступнику не в одиночку, так как у них была команда опытных специалистов, агентов, которые готовы довести дело до конца. Тогда откуда просачивались всё эти терзающие нервы мысли? Сакура понимала, что вела себя глупо, но ничего с этим не могла поделать. Возможно, если она скажет это вслух, если пожалуется Учихе, будто ребёнок, ей полегчает, ведь Саске только что сам попросил её ответить честно. Впившись чуть крепче пальцами в его сильные плечи, она сделала еле слышный вдох и произнесла:       — Я боюсь, что стану следующей в его списке.       Эта фраза пронзила его, подобно заряду тока; где-то в солнечном сплетении пробрало морозом. Он не знал, что ответить на подобное заявление. Любые слова будут лишними: от них ни жарко, ни холодно, и Сакура молча кивнёт, возможно, находясь в этой прострации, даже пропустит их мимо ушей и просто автоматически скажет, что всё замечательно. Наверное, если бы с ними был кто-то более подготовленный к подобной ситуации, та же Мей, которая попыталась бы утешить Сакуру чашкой чая и беседой, чтобы успокоить и развеять все страхи. Пусть он немногословен, но попытаться можно, вот только надо высушить Харуно, чтобы не заболела. Саске уже собрался отстраниться, чтобы было удобнее поднять дрожащее тело на руки, как вдруг Сакура сама отодвинулась от его груди. Она откинула голову назад, прикрыв веки, и легонько примкнула холодными устами к его. В этот миг сердце резко сжалось, а голова инстинктивно наклонилась вниз, словно он не мог противостоять притяжению, которое олицетворяла Харуно.       Положив правую руку на спину чуть выше между оголенных лопаток, Саске прижал её крепче к своему торсу, уверенно ответив на поцелуй. В какой-то момент показалось, что он разделял содрогание её мокрого тела, но, как это всегда бывало во время их поцелуев, мысли о внешних факторах исчезали, заставляя разум парня фокусироваться только на ней. Пухлые губы Харуно были ещё мягче, чем казалось, слаще, чем он помнил с последнего поцелуя в парке. Горячее дыхание Сакуры приятно обжигало кожу, пока это желанное осязание удерживало планку невинности и нежности, точно проведя столько времени перед посторонними и в объективе камер в доме Хатаке, они не могли себе позволить поддаться притяжению, которому давно сопротивлялись. А может, Сакура отвечала неуверенно на прикосновения его губ из-за каких-то внутренних конфликтов; может, не хотела превращать всё, что в ней скопилось, в бурный всплеск эмоций. Но даже эти робкие ответы помогали огню внутри Саске разгораться. Он положил руку на её шею, ощущая, как она, поднявшись на носочки, сама потянулась к нему.       Это вырвалось наружу совершенно неожиданно: давление, казалось, со всех сторон подпитанное горечью от смерти друга и осознанием собственной беспомощности, вмиг смогли бы прогнать только губы Учихи. Это всё, о чём Сакура думала, когда, будто под гипнозом, примкнула к его устам, нуждаясь в его тепле и поддержке. Почему-то в нём, в аромате его одеколона и в этих крепких руках она сегодня видела для себя спасение. Дрожащие пальцы Сакуры как-то прерывисто поднялись вверх и запутались в мокрых чёрных прядях, пока вторая рука нашла своё место на тёплом торсе Учихи. Его мягкие прикосновения к её холодной коже будоражили сознание, а струящаяся вниз вода посылала по телу волны неконтролируемых мурашек. Дыхание Саске было уже слегка сорванным, точно он сдерживался из-за её интересов, чтобы не воспользоваться её подавленным состоянием. Но именно в этом и было спасение: Сакура хотела раствориться в нём, чтобы забыть всё то, что уже не могла адекватно обдумывать.       Он инстинктивно почувствовал перемену в её поведении. Её свободная рука сползла вниз, прощупывая каждый сантиметр влажной ткани и останавливаясь на краю футболки. Тоненькие пальчики ловко проскользнули под материю. От внезапного прикосновения Учиха ощутил, как по его спине прошла секундная, несвойственная ему дрожь, но явно не от испуга. Сенсации, распространяющиеся по телу, только усугубляли странный голод, что возник в его груди. Сакура провела рукой по животу, а потом, сжав ткань футболки в кулаке, начала поднимать её вверх неуверенными движениями. Впившись пальцами в её талию, он резко повернулся вместе с ней к стене душевой кабинки, зажав девичье тело между собой и скользкой мокрой плиткой. Вода больше их не орошала, отчего мгновенно стал ощутимым холод, покрывающий влажную кожу мурашками. Оторвавшись от поцелуя, Саске ловко снял с себя футболку, отбросив её на пол к той сухой, которую даже не помнил, когда уронил. Тяжело дыша, он осмотрел Харуно.       Закованная между двумя опорами, она последовала его примеру и освободилась от остатков верхней одежды. Бледная бархатная кожа манила его и не только визуально; в мыслях моментально появились вспышки, точно фантазия: как он покрывал её грудь поцелуями, как его руки свободно скользили по оголённой спине, зарываясь в волосах на затылке. Сглотнув недолгое замешательство, Саске прижался широкой грудью к её, ощущая твёрдость набухших сосков на своей коже. Откинув голову назад, насколько это позволяла стена, Сакура буквально открыла ему доступ к вытянутой шее, одновременно обхватив его плечи руками. Подчиняясь влечению, Учиха начал целовать её шелковую кожу вдоль скулы, медленно опускаясь вниз. Сорванное дыхание Сакуры над его ухом становилось всё более неуравновешенным, и казалось, что она судорожно глотала воздух. Саске целовал бледную кожу, не в силах оторваться или остановиться. Он никогда ещё не был столь поглощён интимностью с девушкой, как этим мигом близости к неизведанному телу Харуно. Это было почти невыносимо, точно пытка, но в то же время он наслаждался ею, как ничем другим в жизни.       Сжав её талию рукой, которая не опиралась о стену, Саске чуть приподнял Сакуру, чем помог давно потерявшим умение поддерживать вес тела ногам обвить его мускулистый торс, скрестившись за его спиной. Как только Саске принял на себя весь баланс, он слишком резко вдавил её в твёрдую поверхность, так что из уст Сакуры сорвался невольный всхлип. Она полностью подчинялась его прикосновениям, ритмично перебирая пальцами влажные пряди смоляных волос. Её дыхание было настолько неровным, что порядком начала кружиться голова. Всё, о чём она могла думать, — это о следах от его пылающих поцелуев на коже, что, казалось, не теряли свой жар даже спустя минуту после прикосновения. Страсть, которая разжигалась, умело одурманила её голову, а близость к телу Саске, почти физическое чувство того, что она столь желанна, заставляли в совершенстве подчиняться инстинктам, оставив рассудок за бортом. Окутанная этими несвязными мыслями, Сакура даже не заметила, когда её руки сползли вниз к пряжке кожаного ремня, что поддерживал джинсы Учихи. Но расстегнуть его не удалось.       Рука, которая то скользила по изгибу талии, то сжимала её бедро, оказалась ещё ниже, и Саске, припустив ткань её трусиков, прикоснулся пальцами к изнывающим тканям вокруг клитора, массируя чувствительную точку. После минуты эти ритмичные кругообразные движения стали приносить ей приливы приторного наслаждения, тем самым заставив Сакуру слегка выгнуть спину, прижимаясь щекой к голове Учихи. Инстинктивно она ещё крепче сжала ногами торс Саске, пока он неизменно вдавливал её в стену, поддерживая одной рукой ягодицы, а второй медленно лаская промежность. Сладкое нытьё внизу живота, от которого Сакуре хотелось буквально расплыться лужицей в его руках, заставляло её слегка вздрагивать и думать только о том, что вытворяли пальцы Саске, и о том, что ей ещё предстоит испытать. Вспомнив, что она когда-то хотела расстегнуть его ремень, Сакура повторно нащупала пряжку вибрирующими от внутреннего восторга пальцами, чтобы закончить дело. Будто на заднем плане пелены чувств, среди мучительных импульсов и тяжёлого горячего дыхания на шее, Сакура ощутила возбуждённый, пробивающийся к её руке из-под ткани штанов член.       Вынув из возбуждённых мягких тканей пальцы, Саске, тяжело дыша, подавил в горле звук, подобный раздражённому голодному рычанию, и, оторвавшись от исцелованной бархатной кожи, отстранился. Они оба дышали так, словно пробежали только часть марафона. Сакура по-прежнему окольцовывала его ногами, но это не помешало Саске резкими и краткими движениями расстегнуть ремень, сняв с себя остальную одежду. Железная пряжка со звоном упала на пол, и он небрежно пнул ком мокрой одежды в сторону. Стянув с неё трусики, Учиха опёрся о холодную стену левой рукой, всё ещё поддерживая трепетное тело Сакуры в неизменной позиции, и, впившись в её приоткрытые губы жадным поцелуем, он фактически нанизал её на возбуждённую плоть. Саске просто взял то, чего уже давно желал, то, что, казалось, неоспоримо принадлежало ему со дня их встречи: этот сладкий всхлип, ласкающий слух, следы вонзившихся от неожиданности в его спину ногтей и аромат её разогретого тела.       Тёплая пелена окутала тело Сакуры изнутри, а вместе с ней она ощутила и далёкую толику неприятной, слабо режущей боли глубоко во влагалище. Он впивался в её губы, объединяя их влажные разгорячённые тела за счёт ощутимо замедленных и размеренных толчков. Учиха придерживал её одной рукой за бедро, вдавливая мускулистой грудью в стену, но она не ощущала этого явного дискомфорта, а только бесконтрольный танец их поцелуя и нытьё в лоне. Движения были медленными, но глубокими, причём настолько, что каждое погружение отдавалось перед закрытыми веками мелкими звёздочками. Лёгкость в голове и пустота мыслей погружали Сакуру не только в состояние умиротворения, но и позволяли наслаждаться близостью. Шум воды, который чем-то напоминал ей дождь, отдалился, и казалось, что во всём мире остались только они. Сакура не знала, как долго длился этот процесс, но в какой-то момент она ощутила перемену: толчки становились всё сильнее, от чего она время от времени вздыхала в поцелуй, а когда Саске задевал слишком чувствительные нервные окончания, она инстинктивно извивалась. Но Учиха не позволил шелохнуться, по-прежнему зажимая её между собой и стеной.       Внезапно он прекратил движение и, положив руку на левую голень Сакуры, с силой отодвинул её от своего тела, опуская вниз. Подчиняясь, она встала носочками на мокрую плитку, прижимаясь к стене, точно вросла в неё за это короткое время. По венам пульсировал поток эмоций, которые Сакура затруднялась определить. Этот порыв повергал тело в странный трепет, и она не хотела, чтобы Учиха отодвигался от неё ни на миллиметр. Но Саске вдруг отошёл от неё, забирая с собой всё окутывающее их тепло. Она тяжело дышала, чувствуя на губах призрачные следы его пламенных поцелуев. Звук разбивающихся о плитку капель воды прекратился, но это не привлекло внимание Сакуры настолько, чтобы мгновенно протрезветь от этой эйфории. Она продолжала неподвижно подпирать стену, точно потерянная.       Одна из его рук ловко проскользнула в щель между холодной поверхностью и её талией, а другая оказалась под дрожащими коленями. В мгновение ока Сакура обвивала шею Учихи, чтобы не упасть, пока он уверенно шагал к выходу из ванной комнаты. Тишину нарушало лишь его неровное дыхание, которое обвевало влажную кожу, охлаждая её, хоть и не специально. Сакура смотрела на его лицо, пусть в темноте спальни отчётливо и не видела блеска его глаз, а только линию губ. Без всепоглощающей и манящей близости их тел в мысли Харуно начинали пробираться блики реальности и переживаний, хоть они и не были связаны с проблемами вне этой квартиры. Она зачарованно смотрела на него, ощущала его ускоренное сердцебиение под прикасающейся к груди ладонью и невольно задумывалась о том, что всё это значит для Учихи.       Но самоанализ продлился недолго. Саске остановился перед кроватью и, опустив её на мягкое покрывало, убрал руки, но не позволил ей сдвинуться дальше, чем нужно. Его тёплые пальцы разместились на талии Сакуры, удерживая девушку у края кровати. А затем, вздрогнув от внезапного холодного прикосновения между ног, она ощутила, как Учиха повторно вошёл в неё. С приоткрытых губ слетел удивлённый всхлип. Она инстинктивно сжала в кулак покрывало, и с этим всё возобновилось. С каждым толчком она чувствовала, как внизу живота собиралось, словно капля за каплей, сладкое напряжение. Тишину уже давно нарушали негромкие шлепки, сорванное дыхание и подавленное оханье с её стороны. Порывы становились резкими, глубокими и сильными. Саске не проронил ни слова, но его действия говорили сами за себя. Если ещё до недавнего времени она могла найти в его физической форме пусть мельчайший, но изъян, то сейчас подобные мысли совершенно не ассоциировались с Учихой. Рядом с ней был здоровый телом и духом молодой мужчина, и каждый резкий толчок будто доказывал этот факт.       Ощущение онемения в раздвинутых и поднятых ногах немного начало сменяться какой-то нагревающейся сенсацией, которая охватывала каждую возбуждённую складочку и каждый прикасающийся к члену миллиметр лона. Смазка уже почти исчерпала себя, но это не останавливало ни одного из них. Сквозь спутанные их бурной близостью мысли Сакура начала осознавать, что выдержанный Учихой ритм толчков ещё немного ― и доведёт скапливающееся напряжение до пика. Вдруг он нагнулся вперёд, опираясь руками по обе стороны от её головы, и примкнул губами к её, при этом возвращаясь к былому ритму сильных и размеренных, но пронзающих всё девичье тело умопомрачительными сенсациями толчков. Она обхватила его ногами, зарывшись пальцами наполовину во влажных прядях, и начала инстинктивно двигаться в такт. Через несколько секунд стало понятно, что поддерживать интенсивный поцелуй в таком темпе было невозможно, и Саске, точно разделяя те же мысли, резко оторвался от её губ, тяжело вздыхая.       Его уста блуждали по бархатной коже, оставляя огненные дорожки на шее; запах его тела, этот тонкий аромат, который нигде больше нельзя отыскать, наполнял лёгкие Сакуры, одурманивая разум. Почти неслышный скрип кровати, отчётливые шлепки и их затруднённое дыхание становились всё более громкими. Все точки соприкосновения их тел казались ей почти обжигающе горячими. Она чувствовала, как приближалась к пику наслаждения, как всё внутри безотчётно сужалось, превращая каждое проникновение его плоти в толчок, доводящий изнеможённые ткани до долгожданного восторга. Ещё раз вцепившись ногтями в его спину, она ощутила волну: вмиг напрягающее все клеточки трение отступило, накрыв выдохшуюся Сакуру потоком услады. С её губ сорвался стон, который заставил её спрятать лицо где-то рядом с шеей Саске и прижаться к его плечу раскрасневшейся щекой. Учиха сделал несколько последних рывков, прорезая странный низкочастотный звон в голове Сакуры своим неровным дыханием, и остановился, при этом едва ощутимо дёрнувшись.       Его украшенное испариной лицо поднялось вверх, будто Саске и сам искал поток прохладного воздуха. Заметив это движение, Харуно опустилась на спину, поцеловав при этом его в приоткрытые губы. Она устало убрала со лба спутанные пряди прилипающих к коже волос и повернула к нему голову, наблюдая из-под прикрытых век. Он же смотрел на неё сквозь пелену угасающей похоти, которая так внезапно вскружила ему голову. Разумеется, такой исход он не планировал, но ни за что в жизни Учиха не собирался жалеть о содеянном. Язык не повернулся бы сказать, что Харуно его как-то заставила заняться сексом, ― нет, тут он полностью отдавал отчёт своим действиям. Поэтому Саске ничего не говорил, просто смотрел на её уставшее, но уже не разбитое переживаниями лицо, периодически проводя большим пальцем по изгибу талии.       — Ты мне веришь? — вполголоса спросил он, казалось, после длительной тишины.       — Да…       — Тогда выбрось из головы то, что ты мне сказала. Насчёт своего места в его списке.       Он приподнялся на кровати, чтобы подвинуться чуть выше к подушкам, а затем, схватив обе руки Сакуры, потянул её за собой. Тихий смешок приятно согрел сердце. Он очень наделся, что этот небольшой сентиментальный разговор после секса повлияет на состояние Харуно. Что бы ни случилось, но она в этой истории не пострадает. Он сделает всё, чтобы добиться такого исхода, и, глядя в эти широко открытые изумрудные глаза, было сложно подавлять поток решительности и уверенности. Сакура молча изучала его лицо, а затем, протянув вверх руку, прикоснулась к его губам, проводя большим пальцем рядом с их уголком. Он поймал её руку и прижал эти хрупкие пальчики к своим устам. Она же устало улыбнулась.       Почему-то, когда Саске говорил о её безопасности и находился непосредственно рядом, Сакура действительно верила в это, но реальность оказалось другой. Интуиция подсказывала, что он не сможет всё время быть с ней. Она не знала, как правильно объяснить ему свою тревогу, поэтому молчала, чтобы лишний раз не вызывать у Саске приступ паники, хотя метод, которым он всё устаканил, был одним из лучших в её жизни. Через несколько минут он зашевелился, а затем их нагие тела накрыла половина холодного покрывала. Он притянул к себе притихшую Сакуру, обняв её сзади, и, нагнувшись, оставил на оголённой шее тёплый поцелуй.       Сакура слушала отчётливый стук его сердца, которое, к удивлению, билось в унисон с её собственным. Вот теперь, лёжа в кровати, она ощутила всю усталость в теле, что распространялась по венам, подобно яду, и заставляла проваливаться в состояние дремоты.       — Учиха… люблю тебя…       Это единственная фраза, которую он смог разобрать из её сонного мурлыкания. Но эти три слова заставили его на секунду задержать дыхание. Судя по умиротворённому сопению и прижимающемуся к его груди расслабленному телу, она уже погрузилась в глубокий сон. Но Саске не спал. Он медленно проводил длинными пальцами по розовым локонам, словно успокаивал спящую Сакуру, и активно размышлял. Конечно, Учиха знал и давно принял тот факт, что она его самая настоящая вторая половинка, что им суждено быть вместе. И он любил её, да. Как ни странно, такая констатация даже в мыслях звучала слишком смущённо, хотя стесняться особо было нечего, ведь это правда. Он понимал, что, вероятно, та страсть, которая сегодня пульсировала в их венах, была самой настоящей, что так и должно быть изо дня в день. Но услышать пусть даже сонное признание в любви от Харуно — вот что ошеломило его. Возможно, зная, как остро на подобные вещи реагируют девушки, Саске думал, что Сакура ожидала от него ответной фразы. Вот только спящей ей это ни к чему. Усмехнувшись и осмотрев её спокойное лицо, он решил, что Харуно точно предпочла бы услышать подобное признание, находясь в сознании. Так что… позже.