Часть 28. Встреча
7 января 2017 г., 07:05
Say something new I have nothing left I canʼt face the dark without you Thereʼs nothing left to lose The fighting never ends I canʼt face the dark without you. Скажи уже что-нибудь новое, Мне нечего терять. Я не могу встать лицом к лицу с темнотой без тебя. Здесь нечего терять, Борьба никогда не закончится. Я не могу встать лицом к лицу с темнотой без тебя. Breaking Benjamin — Without You
Я проснулась от тёплого, щекочущего оголённую шею дуновения. Соблюдая абсолютную неподвижность, а также поддерживая спокойный ритм дыхания, точно притворялась спящей, я попыталась вспомнить вчерашний вечер. Тяжёлые веки, казалось, немного жгли, словно я горестно рыдала, хоть подобная ситуация во вспышках событий и не проскальзывала. Должно быть, это просто усталость: мои нервы измотала не только смерть Мей, но и побег из её лавки, а после… Доселе холодные щёки мигом налились кровью. Я вспомнила душевую, вспомнила, как руки Саске поддерживали меня в вертикальном положении, пока его тело вжимало моё в стену. Круговорот из сенсаций надавил на голову, и я на несколько секунд позабыла как дышать: чёрт, я переспала с Учихой! Шею ещё раз обдуло его дыхание, и я слегка поморщилась. Приятное тепло его тела, то, как моё собственное идеально сочеталось контурами с его, и сильные руки, окольцевавшие мою талию, заставляли испытывать не только умиротворение, но и уют. Что скрывать, мне это безумно нравилось. А вот поморщилась я от того, что вчера в его глазах показалась слабонервной, ищущей утешения истеричкой. За это было стыдно. Всё произошедшее я помнила смутно, как в тумане, и только его обжигающие поцелуи всё ещё ощущались на губах, точно каждое такое прикосновение было клеймом. Виски начали сдавливать невидимые клещи, отчего возобновилось лёгкое головокружение, а сердцебиение ускорилось, причём так, что я слышала стук в собственных ушах, напрасно пытаясь подавить его. В какой-то миг показалось, что моё неподвижное тело слегка вздрагивало от этих ударов. Рядом со мной зашевелился Саске: его холодный нос сонливо уткнулся в мои волосы на затылке, а уста прикоснулись к уху, отчего по спине прошла волна мурашек, заставившая меня невольно вздрогнуть. Его длинные пальцы проскользнули вверх, охватив оголённую грудь, и он сжал её, одновременно притянув меня к себе ещё ближе. Губы Саске оказались на моей щеке. — С добрым утром? — промямлила я, а в ответ услышала его тихий смешок. — Гм-м? — С добрым, — тихо ответил он, оставив на щеке поцелуй. Обсуждать или восхвалять секс не было смысла: я знала, что для меня он был одним из лучших в жизни, а Саске просто не позволит начать утро с сентиментальности. Конечно, для отказа от подобных мыслей была ещё пара причин: во-первых, такое с мужчиной не обговорить без смущения, тем более с Учихой и его скверным характером. Во-вторых, я всё ещё испытывала неловкость за своё вчерашнее поведение, и если открою рот, то уютную тишину заменит поток женского самоанализа, сопливых извинений и, в зависимости от степени очередной истерики, слёзы, которые Саске не любил. Я всё же нечасто позволяла себе эту слабость, что, собственно, ему нравилось. Поэтому я молчала, наслаждаясь теплом его объятий и воздушными поцелуями на плече. Внезапно его крепкая рука приподняла и перевернула меня так, что я оказалась сверху, прижимаясь своей грудью к его. Наши взгляды встретились, и я застыла, опираясь руками о подушку по обе стороны его растрёпанных смоляных волос. Он усмехался. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, подняв руку к моему подбородку. — Тебе всё красочно описать или… Наклонившись, я решительно примкнула губами к его. Одной рукой Саске обхватил мою талию, прижав к себе, а вторую запустил в волосы, удерживая мою голову в удобной для себя позиции. Сплетая языки в очередном пылком танце, я начала всё ярче вспоминать вчерашнюю ночь, что вновь заставило покрываться румянцем. Никогда не думала, что буду смущаться проявления своих чувств, тем более что Саске воспринимал всё так спокойно, свободно и открыто, словно эта ночь была для нас не первой и уж тем более не последней. Складывалось впечатление, что то спонтанное сношение каким-то образом вложило в пазл наших отношений последнюю, недостающую частичку, и если это утро — завершённая картинка, то, будь моя воля, я бы никогда не покинула эту квартиру и эту кровать. Кажется, Учиха разделял мои мысли, ибо я ощущала прикосновение его затвердевшей плоти к своей ноге. Если так пойдёт дальше, то мы действительно продолжим вчерашнее, позабыв обо всём на свете. Предательски мой живот заиграл голодный марш, что заставило Саске оторваться от моих губ, заметно, что нехотя. Прикрыв веки, я приподнялась на руках, подальше от его лица. — Полагаю, в этом доме нет кофе и булочек, — шмыгнув носом, промолвила я. — Я не успел вчера проверить, — усмехнулся он. — Меня отвлекли, но мы можем заказать что-нибудь. Здесь неподалёку есть отличное кафе… Пока он говорил, его тёмные глаза пристально изучали моё лицо, словно Саске искал там блики вчерашних переживаний. Левой рукой он убрал мои непослушные пряди за ухо — явно он позволял себе проявлять такую излишнюю заботу и физический контакт, пока мы наедине. Я молча слушала его баритон, заранее готовая согласиться с любым его предложением. В груди бурлили противоречивые чувства: можно ли испытывать такую сладкую эйфорию, блаженство, от которого на месте не сиделось, когда где-то за стенами этой квартиры гибнут наши друзья? Пробуждённые нежные чувства твердили, что Мей бы тешилась нашим счастьем, а вот холодная логика тянула в обратную сторону: как можно радоваться на фоне её смерти? Точно мы своим поведением оскверняли её память. Перед глазами пролетела вспышка того дня, когда я на кладбище повстречала Саске. Странным образом вся наша история обосновывалась на гибели других людей, начиная со знакомства и заканчивая самым счастливым моментом в этих отношениях. Сделав глубокий вдох, я откинула прочь эти мысли, сосредотачиваясь на диалоге. — Так какой вариант предпочитает твой голодный желудок? — поднял бровь Саске. — Хм, наверное… — но мой ответ прервало громкое пиликание, доносящееся из гостиной. — Это что было? — резко повернув голову к выходу, спросила я. — Компьютер. Внезапно поднявшись в сидячее положение, Саске бережно отодвинул меня в сторону, сбросив на пустое место свою часть тёплого покрывала. Не глядя, он направился в коридор, чтобы проверить сообщение, которое за это время успело ещё раз пропищать. Я откинулась на подушку, убрав с лица волосы. Тело было уставшим, а мысли запутанными. Я не помнила почти ничего, кроме наших соединяющихся тел и того, как Учиха умело выбил из моей головы глупые мысли. С первых дней я знала, что подвергнусь опасности, помогая ему. Изменилась разве что величина угрозы для моей жизни, но как сказал Саске: он сделает всё, чтобы уберечь меня от этого психопата, и я ему доверяла. Посему не было смысла истощать себя волнением. — Собираемся, — вернувшись в комнату, сообщил Саске. В его голосе больше не было ни намёка на продолжение утренней романтики, на завтрак в постели или же на ещё один поцелуй. Саске даже успел натянуть на себя штаны, а в руках у него была синяя футболка, и чёрт его знает, где он достал сменную одежду. Мне же придётся надеть старую, пыльную и потную. Гадость. Смерив его уставшим сонным взглядом, я чуть приподнялась, опираясь локтем о матрас. Он точно специально не приближался ни на шаг ко мне, наверное, чтобы не поддаваться желанию, которое всё ещё блестело в его чёрных очах. — Почему? — спросила я: вдруг всё не так срочно. — Что-то случилось? — Сообщение от Какаши: он ждёт нас в новом убежище. Нет времени на завтрак… собирайся.***
Она примчалась по указанному в смс-ке адресу, как только смогла, но вот уже около пяти минут Рин стояла перед дверью незнакомой квартиры, не в силах нажать на звонок. Уставшая после ночной смены, Рин не успела переодеться и поесть, так как она тотчас же кинулась к своим товарищам. Когда Хатаке сообщил, что с Саске и Сакурой всё в порядке, у неё аж отлегло от сердца. Эта упрямая парочка ещё доведёт её до инфаркта, и Рин намеревалась высказать своё возмущение Сакуре, которая пообещала, что они останутся в пентхаусе Какаши. Однако Сакура точно знала, кого Хатаке оставил за главного на время их поездки в поместье Учих. Если для такого непослушания не будут перечислены весомые причины, то Рин решила, что пересмотрит свои взгляды на их дружбу, ведь нельзя же так подставлять другого человека. Хотя Рин также знала, что с её отходчивым характером это возмущение продлится не дольше пяти минут. Как только она войдёт в эту квартиру, как только увидит Саске и Сакуру целыми и невредимыми, она кинется обнимать Сакуру, позабыв обо всех обидах. Вот только Рин по-прежнему не сдвинулась ни на миллиметр, чтобы дотянуться до звонка. Какаши позвал её сюда, в это новое убежище для его команды, и она пыталась понять, в чём, собственно, смысл её присутствия. Учиха явно больше не нуждался в её заботе; значит, либо у них кто-то раненный, либо Хатаке в очередной раз обратится к ней с просьбой об услуге. Она помогала ему добровольно, что он, вероятно, воспринимал больше как душевную доброту и неумение отказывать нуждающимся в помощи. Конечно, это правда, но главной причиной оставались её чувства к Какаши. Сложно отказать любимому, особенно когда её действия могут помочь покончить с давней преградой в их отношениях. Наверное, Рин именно поэтому пока ещё молча и терпеливо помогала этим зацикленным на поимке преступника людям. Сделав глубокий вдох, она подняла руку и нажала на кнопку. Приглушённый звонок оповестил обитателей жилища о приходе гостьи, и Рин, отодвинувшись от двери, замерла в ожидании. По ту сторону раздались поспешные шаги, и через секунду щёлкнул замок, а за ним ещё несколько, пока дверь не открылась: на неё смотрела уставшими глазами Тен-Тен. Она вяло усмехнулась и пропустила её внутрь, поспешно поворачивая все замки на место. Рин сняла обувь и повесила пальто, оставшись в типичных бледно-голубых медицинских скрабах, и осмотрела хаос в гостиной. Видимо, ребята вычистили свою предыдущую базу, забрав оттуда всю аппаратуру и важные документы. Канкуро вдумчиво соединял мониторы рядом с дальней стеной; Неджи с угрюмым видом рылся в высоченных стопках бумаги, пока Ли собирал вместе части стола. Тен-Тен послушно вернулась к своим обязанностям, но Рин не обратила на это внимания. Единственный, кто её интересовал, сидел на диване с открытой ванильной папкой в руках и пролистывал какие-то документы. Она сдвинулась с места, маневрируя между подчинёнными Хатаке, и остановилась рядом с ним, чуть склонив голову влево, выжидая момент, когда Какаши поднимет на неё взор. — Хорошо, что ты пришла, — промолвил он. — Ну, ты ведь написал, что это срочно, да и ребята исчезли… — Они скоро прибудут сюда, всё хорошо. Нахмурив брови, Рин скрестила руки на груди. Если Хатаке позвал её не для того, чтобы отругать за роль худшей няньки года и не для того, чтобы зашить ранение своего подчинённого, ибо все они поголовно были с виду крепче некуда, то для чего? Этот вопрос начал донимать Рин. Она не любила недосказанность, а ещё больше не любила, когда Какаши играл таким вот способом ей на нервах. Если окажется, что этот агент позвал её уставшую, голодную и едва держащуюся на ногах ради этого краткого диалога ни о чём, то в этот раз его действительно ожидают последствия. Мей была права в том, что Хатаке просто тормоз, когда дело доходит до любви. Точно чувствуя её негодование, Какаши отложил папку и наконец посмотрел на неё. — Пойдём, — сказал он и, поднявшись на ноги, направился в коридор. Рин заметила, что эта новая квартира была не такой просторной, как пентхаус, тем не менее наличие четырёх спален порядком удивило её. Откуда у Хатаке доступ ко всей этой жилплощади, она не знала. Расспрашивать, разумеется, нет смысла, ведь он на тему работы зачастую молчал как партизан. Приходилось принимать все сюрпризы как должное и не показывать своё ошеломление от очередного дорогого автомобиля. Он открыл дверь самой дальней спальни и скрылся в тени прохода; Рин поспешила за ним. Она успела только повернуться в потёмках, как к её подбородку прикоснулись холодные пальцы, подняв его вверх, а затем к её приоткрытым от удивления губам примкнули губы Хатаке. Рин смущённо замерла. Подобное поведение было столь нетипичным для Какаши, что Рин сперва даже не поняла, что произошло. Она инстинктивно ответила на поцелуй, приподнявшись на носочках, чтобы дотянуться до него и обвить шею руками. Сильные руки легли ей на талию, окольцовывая девичий стан, что позволило Хатаке прижать её ещё ближе к себе. Вскруживший голову поцелуй не был наполнен страстью, нет — в нём ощущалась толика какой-то душевной тревоги, тоски, словно вечно сдержанный и беспристрастный фасад Какаши дал трещину. Осознание этих чувств заставило Рин растянуть губы в улыбке. Возможно, он не такой чёрствый, как думала Мей, да и, впрочем, как за столько лет начало казаться ей самой. Просто таковы обстоятельства, которые Рин давно приняла и смирилась. Тепло его губ исчезло так же внезапно, как появилось. — Что… это было? — вздохнув, шёпотом спросила Рин. — Подумал, что было бы неплохо напомнить тебе… что я ничего не забыл, пусть и поглощён всё время своей работой. Знаю, что тебе кажется, будто я потерял интерес к тебе, но это не так. — Не забыл что? — Что ты мне дорога, что… — замялся он, и это заставило Рин улыбнуться ещё шире. Хатаке редко проявлял свои чувства к ней, но когда это случалось, в душе девушки не оставалось сомнений, что она сделала правильный выбор. Эта робость и нехватка слов от человека, который всегда знал, что ответить, были бесценными. Она медленно опустила правую руку и, прикоснувшись к его оголённой щеке, попыталась нащупать его губы. Безусловно, Рин могла похвастаться тем, что одна из немногих видела Какаши без маски. Наверное, её судьба наполнена вечным ожиданием, непоколебимой верой в их чувства и терпением. Любая другая женщина давно бы отказалась от подобного испытания, но Рин верила в него, а значит, выдержит любой мерещащийся холод с его стороны. Главное, что он о ней не забывает. — Ты представить себе не можешь, как я жду завершения этой твоей миссии… — Могу, — с ухмылкой в голосе ответил Хатаке. — Рин… я хочу попросить тебя уехать из города. — Нет, — слишком резко ответила она, впившись ногтями в скрытое под рубашкой плечо. — Позавчера ночью хладнокровно убили Мей. Если так пойдёт дальше, то он начнёт убирать всех в списке окружения Саске, — вздохнув, объяснил Какаши. — Пойми: я хочу тебя уберечь. — Я сказала, что не уеду. Мы уже не раз обсуждали эту тему, и меня не переубедить. Тем более что я нужна тебе здесь, будь то с багажом своих умений или же просто… для поддержки. Я не уеду, чем бы ты меня не запугивал, — прижавшись к его груди, сказала Рин. — Я останусь с тобой! — Рин, это не шутки, — поглаживая её по волосам, промолвил Хатаке. — Я не смогу действовать, если буду постоянно опасаться за твою жизнь. Какой пример я подам Неджи и остальным, если во время исполнения мой разум вдруг зациклится только на тебе? — Самый нормальный, человечный пример, ведь это естественно — хотеть сражаться за дорогого человека, — тихо ответила Рин. — Толку им от бесчувственных приказов, чтобы качественно исполнить свою миссию, если это не подталкивает к выживанию? Есть большая разница между тем, чтобы выполнить задание ценой своей жизни, и тем, чтобы выполнить его и выжить, потому что кто-то ждёт тебя дома. Так что можешь запереть меня здесь, если хочешь, но я не уеду, как бы ты не старался. В коридоре раздались шаги, и это спасло Хатаке от ответа. Он дорожил жизнями Рин и своих ребят больше, чем своей собственной, поэтому старался с достоинством принимать такие вот провальные попытки уберечь их. В идеальном мире он бы убрал из игры Сакуру и Рин, но придётся выкручиваться из сложившейся ситуации и, уклоняясь от бесстрашных женских порывов помощи, развивать новые стратегии с учётами заложников и других сюрпризов. Подняв руку к лицу, Какаши натянул маску, ощущая привычное тепло ткани. В дверь постучали. — Какаши, там пришли Саске с Сакурой, — доложил Неджи и удалился.***
Я стояла рядом с диваном и молча наблюдала за суматохой в комнате. На низком столике лежала открытая картонная коробка с пиццей, и, будучи голодной, как стадо волков, я воспользовалась гостеприимностью команды Хатаке и принялась за свой поздний завтрак. Рядом, рассматривая сложенные на полу части аппаратуры, сидел Саске, тоже с треугольным куском лакомства в руке. Я старалась не смотреть на него, чтобы не сидеть перед ребятами с раскрасневшимися от внутренних амурных переживаний щеками. Поэтому, проглотив уже не первый кусок пиццы, я наблюдала исключительно за действиями парней и Тен-Тен. — Сакура, ты как, в порядке после вчерашнего? — спросил Ли, встревоженно осмотрев меня. — В полном, — ответил Саске за моей спиной, когда я, чуть не подавившись корочкой, не смогла всё достаточно быстро прожевать, чтобы ответить Ли. — Мне жаль Мей, — продолжил он, точно смерил Учиху каким-то холодным взглядом. — Д-да… нам тоже, — кивнула я, ибо на такое не ответишь, мол, спасибо. — Где Хатаке? — спросил Саске. — В чём суть спешки? — Неджи его позвал, — пожал плечами Ли и продолжил орудовать отвёрткой. — Скоро будет. Чего-чего, а вот холодка со стороны Ли я не ожидала. Его дружелюбный характер обычно напрягал меня, но за проведённое под одной крышей время порядком приелся, из-за чего явная и новая для меня неприязнь к Саске удивляла. С Учихой у него не было конфликтов, ведь Ли даже в какой-то момент вызвался помогать Рин с тренировками Саске. Возможно, Рок Ли не без помощи сложил все намёки и наконец принял реальность: моя жизнь переплетена с Саске, и никого другого я на роль своего единственного мужчины рассматривать не стану. В таком случае я понимала, откуда эта отстранённость. Поймав взгляд Тен-Тен, я вопросительно вскинула бровь, на что та ответила пожиманием плеч. Определённо: моя догадка оказалась верной. Из коридора вышли Хатаке и Рин. Щёки Рин остывали от румянца. Похоже, что мы скоро откроем клуб дев, заворожённых присутствием своих любимых мужчин. Подмигнув мне, Рин поспешно скрылась за стеной кухни, и я обратила внимание на Какаши. К счастью, его лицо скрывала маска, и неловкости, если она и вовсе была, не ощущалось. Он был в своём обычном деловом настроении. Его глаза изучили нас, задержавшись на Саске, что было ожидаемо, ведь наследник империи был приоритетом этой чудной компании наёмников, гениев и медиков. — Вы побывали в поместье? — спросила я, потому что Саске, видимо, ждал доклада. — Да, мы навестили Фугаку, — кивнул Какаши. Он избегал взгляда Саске, точно не мог смотреть ему прямо в очи. Я мельком осмотрела лица помощников Хатаке: в дальнем углу сидел Канкуро. Он был поглощён поиском каких-то данных и, кажется, даже не слушал повисший в неловкой тишине диалог. Неджи так и не вернулся в эту комнату, а Ли, опустив голову, делал вид, что очень заинтересован в инструкции по сбору комода. Оставалась Тен-Тен, и когда я попыталась встретить её взгляд, то была удивлена очевидными попытками проигнорировать присутствующих. Похоже, что команда доверяла своему лидеру, и, точно как мы, все молодые агенты ждали его предстоящих слов. — Где мой отец? — спокойно спросил Саске. — Начну с того, что мы не обнаружили у ворот охраны; дворецкий не открыл нам дверь в дом. Внутри мы обнаружили трупы Асумы и его коллег, прислуги, садовника… Вдоль позвоночника начал подниматься мороз. Какаши смотрел только на Саске, но я видела в его глазах, что это чистой воды правда. Сидевший на полу тихо, Ли прочистил горло, согнуто продолжая энергично прикручивать что-то отвёрткой. Вот почему все они избегали откровенных объяснений: поместье Учих оказалось самым настоящим склепом со свежими трупами. Я сглотнула образовавшийся в горле ком и опустила голову. Саске почему-то молчал, и это пугало. — Мой отец?.. — Его среди убитых не было, — ответил Хатаке. Я прекрасно понимала, почему Какаши не спешил рассказывать всю историю, ведь быть гонцом — нелёгкая работа. Команда явно не просто так задержалась в том доме. Возможно, отец Саске сейчас в больнице, а может, его перевезли в какое-то тайное место, и Какаши не спешил об этом говорить в силу того, что опасался быть подслушанным врагом. В мыслях моментально начали всплывать различные теории произошедшего, точно как и варианты ответа Хатаке. Сделав глубокий вдох, я сжала руки в кулаки и приготовилась слушать дальше. — Если не было, то где он? — с заметным холодом в голосе спросил Саске. — Может, хватит дёргать нас за оголённые нервы? — сорвалось у меня с языка. — Это как пластырь сорвать, говорите уже, что случилось. — Фугаку Учиха был похищен врагом. Мы не знаем, жив он или нет. Слова Какаши были словно пощёчиной: внезапными и болезненными. В область живота будто кто-то вонзил острый крюк и потянул за него. Я окаменела, не в силах оторвать взгляд от бледного лица Хатаке. В комнате повисла тишина, которую прерывало жужжание компьютера. Мои мысли после такого заявления казались опустошёнными, будто все догадки вмиг стали бредятиной, от которой воротило. Конечно, если бы Фугаку был в доме, то Какаши во что бы то ни стало привёз его сюда, в это тайное и безопасное место. О чём я думала, когда предполагала иные развития событий?! В голове прозвучал его голос: «не знаем, жив он или нет». В это мгновение в моих мыслях промелькнуло лицо Саске, и я вздрогнула, ощущая, как кости в теле наполнились свинцом. Ведь его отец — последний живой родственник. Медленно, словно я боялась увидеть его реакцию на честный ответ Хатаке, я подняла голову и взглянула на Саске.
