Часть 29. Цель
27 января 2017 г., 07:33
What if I wanted to fight Beg for the rest of my life What would you do? You say you wanted more What are you waiting for? Iʼm not running from you. Что, если бы я решил драться, Умолять до скончания жизни, Что бы ты сделала тогда? Ты говоришь, что хотела большего, Но я ещё жду и не бегу от тебя. 30 Seconds To Mars — Тhe Kill
Сквозь тело будто прошёл заряд электричества: резкая боль отдавалась напряжением в плечах и покалыванием в ключицах и шее, что с каждой секундой всё больше походило на неестественное выкручивание костей, точно слова Хатаке ломали их своим весом. Я осознавал, что взгляды всех присутствующих сейчас были направлены на меня; эти люди ждали какой-либо реакции на новость о том, что они не смогли найти моего отца, что он, исходя из слов Какаши, ни живой ни мёртвый. В горле пересохло, а где-то в гландах начало неприятно сдавливать. Я не сводил глаз с человека, который сообщил мне об этой неудаче, с того, кто с виду и со слов больше всех жаждал поймать врага семьи Учих. Его тёмные глаза сверлили меня в ответ немым пониманием, словно Хатаке было очень неловко докладывать о подобном, но он взял на себя ответственность за провал и был готов понести любое моё наказание. Я смотрел на него и не понимал, чего именно он от меня требовал — криков или немого принятия правды? Звонкая тишина окутала меня, словно кокон, и в ушах отчётливо слышался стук моего сердца. Ритм становился всё более неровным, а на доселе холодных щеках ощущался жар. Я сжал руки в кулаки, удерживая их внизу. Мне было нечего ему ответить, нечего сказать тому, кто за всю эту историю потерял для меня уже второго близкого и родного человека. Хатаке прокололся с Итачи, а теперь не смог ничего сделать для моего отца. Я смотрел на него, и разум постепенно наполнялся абстрактными догадками: может, Какаши подобными поступками только помогал тому маньяку-отморозку? Вполне вероятно, что они за одно и этот человек притворялся сообщником только для того, чтобы в финальную фазу их чёртового плана вонзить мне нож в спину. Каким ещё образом можно объяснить некомпетентность Какаши, который твердил, что гонялся за этим мафиози уже столько лет? Хатаке вполне мог быть предателем. Я чуть прищурил очи, не разрывая наш зрительный контакт. Если это окажется правдой, то я лично вручу ему билет на тот свет. Но всё же подобных рассуждений и набора оплошностей недостаточно, чтобы обвинить его в предательстве прямо сейчас, причём находясь в кругу его верных подчинённых. Придётся наблюдать за его действиями, придётся мне с сегодняшнего дня стать частью его команды и придётся тщательно следить за всем, что он делал. От подобных мыслей в груди образовалась некая тяжесть, что медленно затвердевала, будто в камень, и нагревалась, точно по глотке растекался кипяток. Сжатые в кулаки руки изредка вздрагивали, а дыхание стало глубоким и тяжёлым. В мыслях воцарилась единая идея: я самолично выведу на чистую воду и устраню всех этих ублюдков. Прикрыв веки, я стиснул зубы, ощущая, как давление на глазах распространялось вдоль висков слабым головокружением. Тишина в комнате натягивалась до предела, и это начинало раздражать: почему эти «специалисты» не спешили объяснить ситуацию?! Почему не оправдывались?! — Саске… До конца не расслышав, чей это голос, я резко пнул ногой находящиеся у спинки дивана части аппаратуры. Грохот железа разлетелся эхом по квартире. Склонив голову, я попытался успокоить своё сорванное от злости дыхание. Больше никто не осмелился нарушить заново повисшую тишину, явно не желая провоцировать меня на повторный всплеск эмоций. Подняв руку, я запустил пальцы в волосы, резким движением убрав их назад, и отвернулся. Я старался остудить свой пыл, что коварно поглощал каждую быстро плывущую в трезвом рассудке мысль, намереваясь придать моему гневу физическую форму в виде разгрома техники или мебели. Вероятность того, что мой отец жив, составляла пятьдесят процентов. Если его не убили на месте, то очевидно, что забрали в заложники, как поступили до этого со мной. Этот ублюдок хотел, чтобы я нашёл его, ведь зачем ещё было оставлять тот кинжал в лавке Мей — такую очевидную зацепку, скрытый смысл которой смог бы разгадать только наследник Учих. Он играл с нами, уповая на то, что ни у кого в этом коллективе нет смекалки сложить все крупицы информации о нём вместе. Совершенно внезапно мой мозг переметнулся с гнева, который всё ещё кипел глубоко внутри, но уже не всепоглощающий, на анализ вещдоков, всех этих мелких подсказок и событий из прошлого. Я слепо смотрел на пустую стену, осознав одно: это моя новая цель. Я должен покончить с этим. К моему плечу легонько притронулись, и я, будучи погружённым в размышления о предстоящей работе, вздрогнул от неожиданности, мгновенно повернув голову в сторону розововолосой макушки. Нефритовые глаза смотрели на меня с волнением. Я вдруг вспомнил, что за моей спиной находились члены команды Хатаке и Сакура. Из всех только Харуно рискнула приблизиться ко мне; как типично с её-то упрямым характером. Она будто высматривала на моём лице какие-то подсказки того, что со мной происходило. Глядя на неё, я осознал ещё одну важную вещь: прежде чем я внедрюсь в решение этой проблемы, мне придётся обезопасить её, что означало — Сакура будет вынуждена оставить меня и вернуться к своей былой жизни. Я уже не раз размышлял на эту тему, и где-то на заднем плане у меня даже сформировался чёткий план по её защите, но я не думал, что доведётся так скоро воплощать его в жизнь, а то и вовсе реализовать. Перед глазами промелькнули отрывки прошлой ночи и такого недалёкого, необычно нежного утра. К бурлящей внутри меня массе добавилось нечто едко-холодное. Сакура вопросительно вскинула бровь, но промолчала, терпеливо дожидаясь каких-либо объяснений с моей стороны. Возможно, она поймёт причину моего поступка и даже посодействует, ведь доселе Харуно почти без аргументов соглашалась на любой мой план. Нет, я очень надеялся, что так всё и будет, что она послушается и отдалится от меня, от этих затянутых в мир мафии и убийств людей и от моих проблем ради своего же блага. — Дай мне свой телефон, — кратко промолвил я, к удивлению, очень ровным и спокойным голосом. — Хатаке, мне нужен номер телефона человека, которому можно довериться. Я видел его в записях Итачи, зовут Морино, кажется. Сакура чуть насупила брови, но, достав из кармана рюкзака свой мобильник, вручила его мне. Если начинать действовать по моему плану, то нужно делать это сейчас. Отвернувшись от неё, я выжидающе посмотрел на Хатаке. Тот уже искал номер в телефоне Тен-Тен, которая, окинув меня почти недоумевающим взглядом, вернулась на своё место у двери, ведущей на кухню. Какаши протянул мне телефон, и я быстро скопировал номер, а затем без каких-либо объяснений направился в сторону коридора, ведущего к спальням. Скрывшись в самой отдалённой, я нажал на кнопку вызова и приложил девайс к уху, выжидая голос с другого конца. — Морино слушает. — Это Учиха, — спокойно ответил я мужчине. — Мне нужно одолжение: выдели двух парней для круглосуточной охраны. Один обязан устроиться на работу в бухгалтерскую фирму в центре, а другой заниматься наружным наблюдением. Исполнить нужно срочно. — Хм, допустим, будут у меня нужные тебе люди, хоть, признаюсь, я обычно не подчиняюсь требованиям незнакомцев, — после небольшой паузы ответил Морино. — Но я хорошо знал твоего брата, поэтому добродушно соглашусь помочь тебе, Саске. — Замечательно, — не удивляясь тому, что Итачи был напрямую знаком даже с этим человеком, я быстро прикинул, в чём ещё мог посодействовать Ибики Морино, как раздался его голос: — Позови Хатаке, у меня для него новости по поводу найденного волоса в особняке. — Можешь рассказать мне, ибо теперь Хатаке второе главное лицо в этом деле. Первое — это я. — Хм, — словно довольный такими переменами, Морино продолжил. — Рыжий волос, который мои ребята нашли на полу, принадлежит некому Сасори Акасуна. Вещдок с акронимом клиники Орочимару связан с этим человеком, так как Акасуна был его самым выдающимся студентом. Если всё правильно сложить, то Сасори присутствовал в доме во время похищения твоего отца.***
Я смотрела на его спину, пока перед глазами мерещилось беспристрастное выражение его лица и глаза — холодные и пустые. Саске удалялся от меня, направляясь в одну из спален. Его реакция на новость о похищении отца была почти спокойной, но это только снаружи. После того как Какаши озвучил вердикт, я видела в бездне его очей будто чёрный огонь, что загорелся от силы его ненависти к неизвестному противнику и непоколебимой решительности. Но эта перемена почему-то была направлена и на меня. Возможно, я всё это себе придумала, но в моей душе, особенно когда Саске взглянул на меня, потребовав телефон, всё покрылось инеем. Я не ощущала подобного даже в первые дни нашего знакомства, когда Учиха вёл себя как высокомерный засранец, и даже в тот день, когда его душа боролась с гневом. За всё это время я ни разу не испытывала дискомфорта от взгляда Саске, но всё когда-нибудь случается впервые. Не раздумывая, я сдвинулась с места, намереваясь поговорить с Учихой, но передо мной тут же возник Ли, протягивая руку в сторону, явно чтобы заблокировать проход. Нахмурив брови, я одарила его недовольным взглядом. С какого это перепуга он преграждал мне путь? Ли меньше всего заботило самочувствие Учихи. Я мигом взглянула на Хатаке, который, скрестив руки на груди, размышлял о чём-то своём. Он встретил мой взор и чуть поморщился. Из кухни вышла Рин; она остановилась рядом с ним и положила свои ладони на его левое предплечье, взволнованно изучив карими глазами лицо Какаши. — Оставь его, Сакура, — вполголоса отозвался Ли. — Ему нужно побыть одному. — С каких пор ты специалист в душевных травмах? — чуть более едко, чем намеревалась, спросила я. — Я должна быть рядом с ним. — Саске обязан принять решение, обдумать ситуацию, — вмешался своим нейтральным тоном Хатаке. — Сейчас он буквально на распутье, и ему нужно выбрать сторону. Желательно, чтобы никто не влиял на этот выбор. Я приоткрыла рот, чтобы возразить, но, встретив его взгляд, передумала. Они правы в том, что вся история развивалась вокруг Учих и что ни у кого нет права давать Саске советы: он должен принять решение сам, ведь от этого зависела жизнь его отца и, что скрывать, этих посвятивших своих навыки и время загадочному делу людей. Я никогда не задумывалась о том, что случится, когда Саске вернётся в своё тело. Вначале он был призраком, неспособным на физические действия; потом он вернулся в мир живых, но был физически слаб. Но теперь Саске ничего не препятствовало участвовать в деле. Втянутая в эту передрягу, я имела право покинуть картину, когда пожелаю, но не он. Конечно, я даже не думала о том, чтобы уходить, хотя подобная возможность всегда присутствовала где-то на заднем плане. А у него одна дорога — сражение. Как только это слово промелькнуло в голове, я поняла, откуда возникла та чуждая прохладная аура, исходящая от Саске. Он уже принял решение и был готов действовать. Видимо, звонок Морино стал первым шагом в неизвестном нам плане Саске. Шмыгнув носом, я инстинктивно обняла себя за плечи. Что бы Учиха ни надумал, я останусь рядом, ведь я хотела поддержать его. Подняв взор на Какаши, я ещё успела заметить, как он обменялся взглядами с Рин и та молча кивнула. Она натянуто улыбнулась мне и поспешила к двери; через несколько минут щёлкнул замок и Рин удалилась. — Вы что-то нашли в особняке? — спросила я, сдерживаясь от желания прорваться вслед за Саске. — Небольшую зацепку в виде упаковки с наркозом. Такой же использовали на Саске в «Роране». Этикетка натолкнула нас на след некого врача по имени Орочимару. — Я слышала это имя, — нахмурив брови, ответила я. Мёртвая тишина, которая последовала за моими словами, заставила меня осмотреть лица присутствующих. Все они, и даже погружённый в поиски Канкуро, удивлённо, в случае Ли даже ошарашенно, смотрели на меня. Должно быть, они давно не следили за новостями в мире медицины, хоть после смерти матери я этим тоже не могла похвастаться. — Его клиника была одной из тех, где проводили обследование и лечение болезни моей мамы. Орочимару предложил ей экспериментальное лекарство, от которого мы отказались. Моя мать меньше всего хотела быть подопытным кроликом на смертном одре. Думаете, он как-то причастен к всей этой истории с Учихами? — И да и нет, — задумался Какаши. — У него есть причины быть участником, но это надо проверить. В этот момент дверь дальней спальни, где уединился Саске, открылась, и моя голова дёрнулась вверх, а взгляд прикипел к коридору. Он вышел, но всего на шаг и, увидев меня, поманил к себе. Покосившись на Хатаке, который услышал щелчок открывшейся двери, я уверенно направилась к Учихе, преодолевая расстояние поспешными шагами. Саске молча пропустил меня внутрь тёмной комнаты и закрыл за нами дверь. Я несколько раз моргнула, чтобы адаптироваться к тусклому свету. За окном царил день, но солнечные лучи нагревали плотные жалюзи, что позволяло свету пробиваться в комнату только сквозь узкие щели. — Может, свет включить, раз тут такая конспирация? Его холодные пальцы прикоснулись к моей оголённой шее, и я замерла, ощущая вдоль позвоночника зябкую дрожь. Подняв голову, словно инстинктивно знала, чего он хотел, я встретила прикосновение его губ своими; руки тотчас же поднялись, переплетаясь в замок за шеей Саске. Его объятия были крепкими, и он почти вдавливал меня в себя, будто совершенно не боялся сломать напополам. Жар от поцелуя расползался по моему телу волнами, сорванное дыхание заставляло тяжело вздыхать, но я понимала, что всё только начинало набирать обороты. Если после проведённой ночи каждый наш поцелуй будет таким, то всё опять закончится в постели. Оторвавшись от моих губ, чтобы позволить нам обоим насладиться глотком воздуха, Учиха прикоснулся своим лбом к моему, перебирая пальцами локоны моих волос. Я опустила правую руку, проводя пальцами по линии его подбородка. — Кому ты звонил? — прошептала я. Вмиг его тело будто окаменело, а дыхание выровнялось. Он не отстранился, но всё тепло, что окутывало нас, начало медленно исчезать. Нахмурив брови, я, ритмично проводя большим пальцем по его щеке, всмотрелась в темноте в его глаза, которые слабо видела. Неужели эта безобидная фраза смогла что-то так резко изменить в обстановке? Да и почему? Растерявшись, я несколько секунд подождала его ответа, но, ничего не услышав, произнесла: — Саске?.. — Это был Ибики Морино. Он товарищ Хатаке и друг Итачи, — кратко ответил он. — Я обратился к нему за услугой. Нужно пробить информацию насчёт того клинка, который мы видели в лавке Мей. — А-а, ясно… — вполголоса ответила я, но его объяснения мне не понравились. — Сакура, я хочу, чтобы ты знала, что я решил драться, что я не буду сидеть в стороне, а стану участвовать в охоте на того подонка наравне с остальными членами команды Хатаке. — Я… думала, что именно так ты поступишь. Его руки легли на мои запястья, и Саске отстранился от меня. Большой палец выводил на коже ритмичные круги, которые были мне так знакомы, и это по привычке успокаивало, но что-то в поведении Саске меня настораживало. Этот жаркий поцелуй, сменившийся резким холодом и теперь отстранением. Если он решил спасти отца, то я поддержу, ведь это правильно. — Ты должна уехать. Его голос был ровным, а удерживающие меня руки вмиг обхватили запястья чуть крепче, и Саске убрал их от себя. Я чувствовала на своём лице его тёплое дыхание, но не решалась ответить на его фактически констатацию факта. Это не была просьба или предложение, нет — Учиха почти что приказал мне уехать. Почему-то мой разум не воспринимал его слова всерьёз, и это вызывало недоумение. Я неподвижно стояла, слепо таращась в темноту, пока его холодные пальцы перебирали мои, точно Саске даже в такой миг не мог заставить себя остановиться. — Куда? Мой голос был каким-то пустым и тихим, будто, ошеломлённая подобной репликой, я не могла больше приукрасить его красками эмоций. Но это была правдивая реакция: я не понимала подобной просьбы и терпеливо ждала его конструктивных объяснений, ведь должны же они быть, правда? — К себе домой, — после небольшой паузы ответил он. — Ты должна вернуться на работу, к своим друзьям и прочим вещам, которыми ты занималась до встречи со мной. — А ты?.. — У меня есть цель, и я не хочу лишних препятствий на пути. — То есть я — препятствие? — сквозь ком в горле спросила я. — После всего? После… — Хуже: ты моя ахиллесова пята. Сглотнув, я прикрыла веки, чтобы не поддаваться желанию пустить слезу. Ахиллесова пята — самое уязвимое место. С одной стороны, логичной, я понимала, что этим хотел сказать Саске: я единственная, кто у него останется, если вдруг план по спасению отца провалится с треском. Если меня отстранить от этой истории, то враг не сможет захватить меня в заложники следующей, что позволит Учихе свободно действовать и делать всё, что надо, чтобы поставить жирную точку в этой передряге. Но с другой, чисто с женской стороны, мне было обидно. После всего, что мы вместе пережили, Саске почти что прогонял меня из своей жизни. Он мог рассмотреть массу вариантов, к примеру, оставить меня здесь, у себя под носом, чтобы незнание не истязало меня каждую ночь, но Учиха выбрал худший — он отвернулся от всего, что между нами возникло. Это доказывало, что в его жизни есть вещи дороже моей любви. — Если ты… собрался уходить от меня, то сделай это сам, — сквозь зубы ответила я. — Выйди из комнаты сам, потому что я отсюда ни ногой. В какой-то миг мне показалось, что Саске передумал. Его руки по-прежнему держали мои, и я мысленно уповала на то, чтобы Учиха обратил внимание на другие варианты развития событий. Не так давно он спорил с Какаши, который втирал нам идентичную тему, что, мол, мне же лучше быть вдали от всех этих перестрелок. Тогда Саске поддержал меня, так почему же прогонял сейчас? Что изменилось? В ответ он резко отпустил мои руки. Я несколько раз моргнула, прогоняя режущее ощущение в глазах. Нет, я не заплачу, не позволю себе подобное унижение, а ему — такую роскошь. Всего через мгновение в мои ладони вложили что-то плоское и холодное — телефон. Он молча поднял руку к моему лицу, словно намеревался прикоснуться, но внезапно передумал и, отвернувшись, направился к выходу. Я задержала дыхание, вслушиваясь в его отдаляющиеся шаги. — Я вернусь за тобой, когда всё это закончится, — тихо сказал Саске. Дверь спальни открылась, и я поспешно отвернулась, чтобы в свете ламп из коридора Учиха не увидел скатившуюся по щеке слезу. Сжимая телефон, я пыталась не издать ни звука.***
Сасори стоял неподалёку от кресла, к которому был привязан их Фугаку, и уныло наблюдал за его поведением. Голова Учихи-старшего была откинута назад, лицо покрывала испарина, а губы потрескались, в местах даже кровоточили. Веки всё время вздрагивали, точно он видел не самые приятные сновидения, но Сасори его не винил. Всему причиной были препараты, которые он ввёл в организм главы империи, и подобное ассорти мало-помалу превращало Фугаку в бесполезный овощ. Стойкости характера и силы воли этому человеку не занимать, точно как и его сыну. Целью подобной терапии было добиться от Фугаку устного компонента для нового завещания на его империю, но Сасори видел, что увеличение дозы не принесёт нужных результатов, а сделает состояние Фугаку хуже наблюдающегося. В этой процедуре была идеальная, но чрезвычайно тонкая черта, когда разум пациента находился ещё наполовину в трезвом рассудке, но уже наполовину под влиянием препаратов. Именно в этот момент можно внушить человеку что угодно, и он более склонен воспринять всё происходящее за реальность. Сасори уже использовал этот промежуток в процедуре, но без особых результатов. Фугаку попросту отказывался подчиняться под любым предлогом, будь то смерть сына или выдуманное Сасори катастрофическое чрезвычайное происшествие. Учиха отказывался подчиняться логике и твердил, что если погиб его сын, то наследие перейдёт на благотворительность, как того хотела его жена. Он совершенно не боялся за свою жизнь, и это чрезвычайно раздражало, потому что шеф привык получать результаты незамедлительно. Дверь помещения открылась, и Сасори перевёл взор с Фугаку на вошедшего. — Всё ещё не пришёл в себя? — спросил очередной из тех, кто занял должность Сакона после его смерти в «Роране»; желающих оказалось немало, но шеф выбрал самого достойного. — Увы, нет, — ответил Сасори. — Что ты здесь делаешь? — Решил заглянуть, прежде чем отправлюсь на задание от шефа. — О, ты удостоился первой миссии, — ухмыльнулся Сасори. — Смотри, не облажайся, как с десяток самоуверенных придурков до тебя. — Это вряд ли, тем более что задание не сложное — то ли охрана, то ли слежка. — За кем? — Шеф уточнит по прибытию. А что ему сказать насчёт Учихи? Он ведь спросит. — Ничего не говори, — склонив голову, ответил Сасори. — У меня появилась неплохая идея, но на это уйдёт несколько дополнительных дней. Я сам устаканю свои проблемы с шефом. — Замётано. Тогда удачи нам обоим. Постучав костяшками по двери, он дождался, когда с той стороны её откроют, и оставил Сасори наедине с Фугаку. Потерев подбородок, Сасори перевёл взгляд на стол со стеклянными бутылками и шприцами. Его идея заключалась в том, чтобы откачать Фугаку из его опьяняющего рассудок сна, позволив тому обрести прежние нити трезвого рассудка, а потом заново повторить процесс. Во второй заход сила воли Фугаку должна быть ослабленной, что позволит выдумкам повлиять на его решение. Да, это дельный план, ибо иного у Сасори не было. Он мельком осмотрел набор веществ и понял, что придётся обратиться к своему наставнику за недостающими компонентами для подобной процедуры. Поправив воротник пиджака, Сасори направился к двери, постучав по панели. Он не знал, чем именно занят его начальник, ведь тот по неизвестной причине в последние дни очень редко отвечал на звонки, но подобная занятость была Сасори только на руку, ведь давала больше времени на исполнение приказа шефа — на подчинение Фугаку Учихи, пока от него не останется ничего, кроме еле живого тела.
