Изгиб в рассудительности

A joke in the way that we rust And breathe again. And youʼll find loss And youʼll fear what you found When weather comes tearing down. И забавно, как каждый вздох Приближает нас к смерти. И ты найдёшь, что потерял. И тебя охватит страх от того, что найдёшь. Как гром среди ясного неба. Ben Howard — Oats In The Water

      Где-то в гостиной между собой общались члены команды Какаши. Их голоса доносились до моей комнаты, но закрытая дверь удачно приглушала звуки, превращая отдельные слова в сплошной поток интонаций, скрипа стульев и едкого смеха ведущего телевикторины. Я сидел на кровати, опираясь спиной на изголовье. В руках был тот самый кинжал, который я нашёл в квартире Итачи и который забрал с собой, пока Сакура собиралась в то утро, чтобы побольше разузнать об этой вещице в недрах Интернета или от отца. Разумеется, я воспользовался связями с Морино и попросил его нарыть для меня ответы, хотя до этого в моём арсенале было куда больше опций, способных дать незамедлительные ответы. Но покуда ни один из потенциальных вариантов не увенчался успехом, так как Хатаке не справился со своей задачей спасителя, а достоверная информация в сети об этом кинжале просто отсутствовала, у меня образовалась привычка вертеть орудие в руках. Вот как сейчас: я медленно поворачивал лезвие, легонько вдавливая острый кончик в указательный палец левой руки, устало размышляя над предельно скупыми планами дальнейших действий.       В списке была всего пара имён: Орочимару и Акасуна Сасори. Подфартило, что эти два человека связаны между собой, и это придавало образовавшемуся в моей голове плану на визит в клинику к сомнительному врачу ещё больше смысла. Помимо скрытых связей с моей семьёй, которые Орочимару раскроет мне от «А» до «Я», он будет вынужден поделиться информацией о Сасори. Подобная вылазка обещала быть плодотворной, вот только Какаши всё медлил, ссылаясь на какую-то подготовку и прочую ахинею. Конечно, я понимал, что теперь, когда я не намеревался отсиживаться в тайнике, Хатаке был вынужден продумывать каждый шаг в три раза тщательнее, учитывать все риски и другие нюансы. По мне, так это пустая трата времени, но некоторые из ребят Хатаке всё ещё подчинялись непосредственно его указаниям. Это напрягало, ведь все они должны быть фактически в моём распоряжении, но реальность отличалась.       Внезапный стук в дверь отвлёк меня от монотонных размышлений, и я поднял взор на вошедшего в комнату Неджи. Он как раз не относился в список подпевал Хатаке.       — Что-то узнал?       — Не так много, как хотелось бы. Инцидент с твоей семьёй замяли в прессе, так что единственные достоверные источники информации — это твой отец и Орочимару. Канкуро больше ничего не нашёл, — скрестив руки на груди, ответил Неджи. — Что будем делать?       — Пойдём в клинику.       — Какаши сказал…       — Плевать я хотел на то, что он сказал. Ты, я и Канкуро управимся сами. Остальные могут сидеть здесь и ждать разрешения свыше, а мне надоело. Прошло уже почти пять дней, а мы всё ждём.       — Ты прав, — кратко ответил Неджи, вдумчиво потерев пальцами подбородок. — Пойду скажу Канкуро, чтобы собирался на прогулку.       В этот момент мой телефон завибрировал и издал тихий писк уведомления. Я протянул руку и увидел сообщение от Сакуры. Один взгляд на её имя вызвал в теле мимолётную волну тошноты. Она писала мне каждый день, сообщая о том, как у неё дела, иногда даже задавала вопросы. Ни на одну смс-ку я не ответил. От подобного вынужденного поведения в груди всё едко сжималось, и хотелось заблокировать её номер, но остатки совести и подавленные к ней чувства останавливали меня. Я знал о её рутине больше, чем она думала, ведь агенты Ибики ежедневно присылали мне отчёты. Читая их, я иногда даже представлял себе, как в обыденной жизни забирал бы её с работы и ходил бы с ней в кино. Но именно этого я не мог себе позволить — не сейчас. Потушив экран телефона нажатием кнопки, я поднялся с кровати и начал собираться.       В прихожей меня уже ждали Неджи и Канкуро. Повседневная одежда придавала им почти нормальный вид: мы будем казаться простыми парнями, которые сольются с потоком посетителей в клинике, а затем отыщут кабинет Орочимару, точно записаны на приём. Краем глаза я заметил, что на диване расположилась пристально изучающая нас Тен-Тен. Она чем-то напоминала разгневанную кошку, явно недовольную такими своевольными действиями. Тен-Тен и Рок Ли принадлежали оппозиции — они до сих пор считали Хатаке главным в этом деле. Как по мне, пара надёжных ребят в команде лучше, чем четвёрка мечущихся со своими приоритетами. У Неджи и Канкуро были свои причины поддержать меня, я особо не вникал в то, какими они были, но видел, что на них можно полностью положиться. В отличие от Тен-Тен, которая зачастую слепо следовала приказам Какаши, они умели думать своими мозгами, а мне нужны именно такие напарники. Достав из шкафа куртку, я ощутил хлопок по спине.       — Держи, — вполголоса сказал Неджи и протянул мне пистолет. — Ты по-прежнему главная цель.       — Не даёшь мне об этом забыть, — ухмыляясь, я спрятал оружие в карман куртки.       — У вас есть какой-нибудь план? — раздался девичий голос.       — Да: заходим, загоняем Орочимару в укромное место, желательно в угол, и допрашиваем.       — Вас засекут с первых секунд в том здании, — хмыкнула Тен-Тен.       — Умница, может, у тебя есть предложение получше? — вскинул бровь Канкуро, но, не услышав ничего в ответ, продолжил: — Нельзя просто сидеть, Тен, и ты это прекрасно знаешь. Я наслышан о репутации Сасори и скажу тебе, что жизнь Фугаку уже много дней находится на волоске от смерти. Ничего не стоит попытаться расспросить Орочимару. Худшее, с чем мы вернёмся, — это с отказом.       — Ну, если окажетесь в участке — звоните. Возможно, Какаши приедет по ваши задницы.       Закатив глаза, она отвернулась к телевизору, продолжая смотреть какую-то передачу. Обменявшись со мной взглядами, в которых читалось: «а она права», Неджи и Канкуро молча пожали плечами и покинули квартиру вслед за мной. Разумеется, Тен-Тен права, но это меня ни разу не останавливало. Я жаждал услышать ответы на многие вопросы, а Орочимару был одним из немногих в этом городе, кто мог пролить свет на грязные делишки Учих. Конечно, гарантий его добровольной помощи почти не было, поэтому, предвкушая небольшую потасовку, я вышел под лучи прохладного осеннего дня, щурясь от яркого света. В воздухе пахло дымом и листьями.       — Я подгоню машину, — сказал Канкуро и скрылся за дверью, ведущей в подземный гараж.       Через полчаса, проведённых в обеденных пробках, где каждый второй таксист считал, что имел право внезапно перестроиться перед нами из полосы в полосу, мы подъехали к одному из типичных зданий в центре: зеркальные стёкла отображали небо и соседние высотки, а на входе виднелось несколько охранников и турникет для персонала с пропуском. Был также вход для посетителей, куда Канкуро и направился после того, как нашёл место для парковки автомобиля. Стоящий у прохода амбал в форме молчаливо покосился на нас, не более. Мы прошли в лобби клиники и остановились, пока Неджи рассматривал предоставленный для всех желающих план здания, выискивая кабинет Орочимару.       Спрятав руки в карманы куртки, я наблюдал за потоком людей. Здесь было много посетителей, а также медсестёр, которые иногда толкали инвалидные коляски с неподвижными пациентами. В воздухе пахло хлоркой, а ослепительный бело-серый интерьер — явно дизайнер пересмотрел фантастических фильмов о полётах на Луну — навевал депрессию. Это было заметно на лицах больных: натянутая, чуть ли не прозрачная кожа, исхудалые тела и скрытые под платками головы. В мыслях всплыл образ собственного тела, когда оно находилось в отеле «Роран».       — Здесь обследовали мать Сакуры, — вполголоса промолвил Канкуро, будто между прочим.       — Его кабинет на шестом этаже, — отвлекая меня от ненужных мыслей, сообщил Неджи. — Идём.       Мы нашли пустой лифт и, оставшись в стеклянном кубе, стали ждать прибытия на нужный этаж. В углу виднелась небольшая камера наблюдения, что порядком мешало сосредоточиться. Я, конечно, не думал, что у нас возникнут проблемы с проникновением в клинику, но как-то всё просто, даже слишком. Трое здоровых молодых парней должны были вызвать у охранников подозрения только из-за отсутствия следов химиотерапии или других симптомов недуга, для элементарного расклада хотя бы сломанной ноги у одного из нас. Мы ведь даже не остановились у стола регистратуры, чтобы создать иллюзию типичных посетителей, пришедших к больному дядюшке. Тем не менее, ни один охранник, пусть и покосившийся на нас на полсекунды, не отреагировал на наше наглое внедрение в клинику. Один этот факт заставлял испытывать напряжение, выискивать во всём вокруг намёки подвоха и опасность. Самым ужасным завершением нашей небольшой вылазки станет звонок Хатаке из участка. Вот тогда даже Неджи и Канкуро переметнутся обратно под его крыло.       Канкуро привёл нас к ничем не примечательной железной двери, на которой висела табличка с номером и именем врача. Постучав, мы почти моментально получили разрешение войти, что я и сделал, толкнув рукой плавно ушедшую в сторону панель. Внутри, сидя за своим письменным столом и опираясь на спинку кресла, на которой висел его белый халат, был тот, кого мы искали — Орочимару.       — Саске, мальчик мой, как ты вырос! Проходи, и закройте дверь, пожалуйста.       Его слова оставили Неджи и Канкуро — да что сказать, даже меня — в лёгком ступоре. Первое: он явно ожидал нашего прихода, что заставило мышцы в теле инстинктивно напрячься. Взгляд мгновенно отыскал немного повёрнутый монитор компьютера, где были видны небольшие квадраты с видеокамер наблюдения. Стало понятно, почему никто нас не останавливал и как Орочимару узнал о нашем приходе. Но это не отвечало на главное: откуда этому человеку известно моё имя? Я был публичной личностью, это правда, но вряд ли настолько известной, чтобы меня узнавали гении медицины. Встретив взгляд зелено-жёлтых очей Орочимару, я стал дожидаться его действий. Этот человек не так прост, каким его описывали на сайтах медучреждений.       — Присаживайтесь, ребята, — растянув губы в улыбке, произнёс он; мы не сдвинулись с места, осознание чего заставило его еле слышно вздохнуть. — Да, конечно, вы пришли не чай пить.       — У нас есть подозрения, что вы замешаны в похищении Фугаку Учихи, — сказал Неджи; выстрел прямо в лоб, что сказать.       — Я понимаю, но, позвольте уточнить, не я, а препарат, приобретённый из моей лаборатории.       — Откуда вам?.. — начал Канкуро.       — Вы действительно считаете меня таким близоруким и непросвещённым? И неужели вы думаете, что я, будучи осведомлённым о вашем прибытии в мою клинику, что явно не есть дружеский визит, позволил бы вам пройти в свой кабинет с оружием в карманах? Полагаю, ответ очевиден: я знаю намного больше, чем кажется, но предпочитаю не вмешиваться в чужие дела, — завершил свой монолог Орочимару, ухмыляясь. — Так что присаживайтесь.       Ухватив спинку ближайшего кресла, я повернул его и присел на мягкую поверхность. Остальные последовали моему примеру и молчаливо заняли свои места. Орочимару был заметно доволен подобным визитом, всё не сводил с меня глаз, точно рассматривал картину в галерее. Его добровольное сотрудничество так и висело в воздухе недосказанностью, что было лишь вопросом времени. Но у меня помимо этой встречи ещё немало дел, из чего следовало:       — Говори.       — А ты не слишком любезен, Саске, — подперев голову рукой, промолвил он. — В этом похож на отца, а внешне на мать. У Итачи было чуть больше схожих с Фугаку черт. Увы, какая потеря. Твой брат был уникальной личностью.       — Меня не интересует твоё мнение о внешности — ни о моей, ни о чьей-либо другой. Я хочу знать, каким боком ты замешан в этом деле, раз так беспечен насчёт своей невиновности. Время пошло, — чуть склонив голову, прервал я, пронзая его взглядом; скользкий гад.       — Пожалуй, начну с того, из-за чего разрушилась моя карьера лет так двадцать пять назад. Я в то время интересовался генетикой и, будучи рядовым врачом, искал способ продвинуться в науке. В один прекрасный день, воистину совершенно случайно, я повстречал твою мать в коридоре больницы, где работал. Она была беременна тобой, приходила на приём, а рядом с ней стоял Итачи — ему тогда было годика четыре. И я увидел: этот ребёнок имел все задатки вундеркинда. В прошлом многие учёные считали, что подобный секрет зашифрован в человеческом ДНК. Разумеется, ради своих исследований я был готов на всё, но для этого мне нужна была ампула крови твоего брата. И я заполучил её, но не без последствий. Не буду толочь воду в ступе: о них вы знаете из прессы.       — Мой отец испортил твою репутацию и разрушил карьеру, — закончил рассказ я. — Этого достаточно, чтобы последующие двадцать лет лелеять и вынашивать план мести, как считаешь?       При упоминании о матери и брате в груди что-то кольнуло и облилось жгучей смесью. Я машинально сжал руки в кулаки, делая ровные вдохи больничного воздуха. Этот человек ради достижения своей цели без каких-либо угрызений совести и моральных, нет, к чёрту, самых обыкновенных этичных норм осуществил свой план и добыл кровь Итачи. Подобное порядком не укладывалось в голове, но послужило отличным катализатором: в груди медленно начали нагреваться ощущения злобы и жажда отмщения всем, кто в прошлом посмел задеть любого из семьи Учиха. Краем глаза я заметил взгляд Неджи и, сцепив зубы, подавил всё обратно. Не время и не место для подобных сцен. Сперва нужно выведать всё, за чем мы явились в эту клинику.       — Мальчик мой, я похож на идиота? — вскинул бровь Орочимару, усмехаясь. — Нет, я начал заново: после суда вернулся к работе и зарёкся больше не пересекаться с Фугаку.       — Значит, это не вы похитили Саске, и не вы жаждете заполучить или разрушить империю Учих?       Откровенность и прямота этого странного диалога явно ошарашила Неджи и Канкуро. Орочимару, кажется, был и сам рад рассказать всё, что знал, но за какую цену? Я не видел в подобном поступке выгоды для его стороны, что стоило бы обсудить. Но его елейный голос вновь наполнил комнату, приостанавливая поток рациональных мыслей в моей голове:       — Что за чушь? Всё это построено и функционирует за мой счёт, так зачем мне эти хлопоты и месть? Нет, твоим врагом являюсь не я, но я также уверяю, что не знаю, кто это. Мы не встречались. Он уважаемая в мире криминала этого города личность. Мало кто видел его лицо и знает настоящее имя.       — Как насчёт Сасори, вашего ученика? — спросил Канкуро.       — Акасуна? Он навещает меня, обычно со списком нужных для исследований препаратов.       — Случайно не подобных этому? — достав из кармана упаковку с наркозом и бросив её на стол, продолжил Канкуро. — Им был накачан Саске, а ещё этот пакет оставили в особняке Учих в тот день, когда похитили Фугаку.       Взгляд Орочимару прикипел к пластиковой упаковке, на которой виднелся акроним его лаборатории. Впервые он молчал, размышляя над услышанным. Я пристально всматривался в его бледное лицо, пытаясь предугадать, каким будет его ответ или действия. Если он всё же замешан, то нас ждёт компания из его охранников, а если нет, то каков шанс на то, что Орочимару предаст своего ученика и поделится с нами важной информацией? Доселе он без каких-либо препятствий раскрывал карты и рассказывал о своём прошлом. Он может делать вид, что его не заботят ни Учихи, ни другие мафиози в этом мегаполисе, но это ещё надо доказать.       — Это действительно из моей лаборатории. Сасори покупал такие, да.       — Ты можешь рассказать нам, где найти этого Акасуну? — спросил я, смерив Орочимару холодным взглядом. — Адрес, не больше и не меньше.       Если у нас будет хоть какая-то зацепка на этого типа, мы сможем выследить его, а вскоре там, где скрывается рядовой солдат, должен будет объявиться и его начальник.       — Я могу предложить вам больше, чем бумажку с адресом. Он будет у вас в руках уже сегодня.       — Как это? — не скрывая своего удивления, спросил Канкуро.       — Видите ли, примерно дней пять назад Сасори пришёл ко мне с новым заказом. Если до этого список был предельно прост: галлюциногены, питательные вещества и анестетики, то в этот раз ему понадобилось кое-что, чего в наличии у меня не было — вещество, способное ускорить процесс выхода из организма определённых наркотиков. Это экспериментальное средство, его даже не ввели в клиниках для реабилитации, — вдумчиво ответил Орочимару. — Если я правильно понимаю, Сасори нужно в ускоренные сроки очистить организм от определённых препаратов.       — Вы имеете в виду организм какого-то человека?       — Разумеется, кого ещё, — хмыкнул Орочимару.       — И в чём заключается твой план? — спокойно поинтересовался я, подавляя мысли о том, кем может являться подопытная крыса Сасори.       — Нужное ему вещество у меня, и ты очень везучий, ведь у меня назначена встреча с Сасори через час. Он придёт в эту клинику, чтобы забрать свой заказ.       — Ты собираешься сдать его с потрохами.       — Да, правда, с одним условием: надеюсь, мы прояснили все вопросы, и меня больше не потревожат на тему Учих. Я пошёл тебе навстречу, Саске, и рассказал то, чего не следовало. Ожидаю от тебя благоразумия, ведь под угрозой труд всей моей жизни. Согласен?       Видимо, свою лабораторию и клинику Орочимару любил и ценил больше, чем любые этичные нормы и моральные ценности. За сегодняшний день это было доказано дважды: через рассказ о конфликте с моим отцом и прямо сейчас, когда он без колебаний продал Сасори. Но я видел конечную цель его предложения, точно гром среди ясного неба: каждый из нас получит то, чего жаждал. Орочимару хотел исчезнуть с наших радаров, так тому и быть, а взамен предлагал нам самого Сасори, который мог стать ключом к поискам моего отца. Если с ним поработает профессионал, то во время допроса Акасуна расскажет нам о том, кто затеял всю эту аферу и зачем. Я не видел лучшего варианта развития событий. Орочимару умел делать безотказные предложения.       — Хорошо. Даю слово, что тебя больше не побеспокоят.       — Замечательно, — усмехаясь, ответил он. — В таком случае вам лучше скрыться за той дверью. Вряд ли всё пройдёт гладко, если Сасори увидит в моём кабинете тебя и твоих товарищей.       — А что вы сделаете? — поднимаясь с кресла, спросил Неджи.       — Введу ему дозу излюбленного им препарата, — опустив взгляд на упаковку с наркозом, ответил Орочимару.

***

      Неторопливо шагая по отполированной чёрной плитке, Сасори осматривал плакаты с результатами научных исследований клиники Орочимару. Яркие иллюстрации изображали клетки рака и его разновидностей, всё с намерением помочь простому люду разобраться в этой болезни. В коридоре изредка пробегали медсёстры, бывало, торопились на процедуру, толкая кресло с напоминающим скелет пациентом. Картина отвратная, из-за чего Сасори отказался от работы в этом месте. Ему не приносила удовольствия подобная ерунда; особенно волокита с документами; особенно если нужно было просить разрешение для клинических испытаний нового препарата. Куда интереснее делать это в подвальном помещении на ненужных обществу врагах шефа. Наверное, поэтому Сасори и не искал своему таланту иного применения, уж тем более на благо медицины, как поступил Орочимару. Хотя о тёмных делишках Орочимару ходили ещё те легенды. Но он научился прятать их за фасадом своего детища и липовой доброты.       Постучав костяшками по железной панели двери в кабинет Орочимару и услышав разрешение войти, Сасори прошёл в помещение, спрятав руки в карманы брюк. Здесь царила извечная чистота и порядок, а сидя в своём кресле, был и сам Орочимару — его поставщик. За последние дни состояние Учихи-старшего заметно ухудшилось, но этого следовало ожидать от стандартного метода реабилитации. Его мучила ломка, почти всё время, когда он не спал, Фугаку что-то невнятно бормотал. Сасори не волновали все эти факторы, ибо в этом случае он следовал принципу «время — деньги». Чем быстрее он выполнит задание шефа, тем быстрее получит свою долю прибыли, которую он хотел вложить в собственную клинику, но не такую гуманную, как эта. Взглянув на Орочимару, он вопросительно вскинул бровь, немо намекая, что торопился, а затем произнёс:       — Я не опоздал ни на минуту. Где мой заказ?       — Возникли небольшие трудности, Сасори.       — И ты не мог позвонить мне, чтобы я не тащился сюда, отрываясь от важных дел?       — Присядь, — указав на кресло, Орочимару смерил его предельно серьёзным взглядом. — Препарат готов, и через несколько минут его принесёт курьер.       — Хорошо, в чём тогда трудности, о которых ты упомянул?       Поднявшись с кресла, тот, вдумчиво потирая подбородок, начал обходить свой письменный стол. Сасори окинул его унылым взглядом, но промолчал. Иногда Орочимару любил пустословить, даже пытался влезать со своими советами в его дела. Конечно, Сасори совершенно не нуждался в подобных наставлениях, но ради выгодных деловых отношений терпел и делал вид, что в будущем обязательно прислушается к ним. Видимо, это один из тех дней, когда Орочимару захотелось обсудить карьеру своего адепта.       Он обошёл кресло, в котором сидел Сасори, и остановился за спинкой, положив руку на плечо, что заставило Акасуну сомкнуть в неудовольствии губы. Этот визит пора заканчивать, так как его ждали важные дела и отчёт перед шефом.       — Я слушаю: в чём проблема, Орочимару?       — Вот в этом.       С левой стороны шеи что-то пронзило кожу, словно адски жгучий укол. Раздался тихий щелчок шприца, который означал — в его организм ввели дозу какого-то вещества. Резко отдёрнувшись от Орочимару, Сасори вскочил на ноги, инстинктивно прижимая ладонь к шее. Конечности начали наливаться свинцом, а перед глазами всё плыло. Он опёрся рукой на край стола, но, резко пошатнувшись, упал на колени, а затем на пол. В поле зрения оказались туфли Орочимару и ножки кресел, а также открывшаяся дверь кладовой, откуда вышло ещё несколько человек. Рассудок покрылся густым туманом, и Сасори мгновенно забылся сном.